Вечером в маленькой квартире семьи Ло витал запах жареного риса и легкое напряжение. Гун Синь Лань колдовала у плиты, ее движения были привычно плавными, но муж видел, что мысли ее далеко. Ло Хун Го сидел за столом, делая вид, что чинит старый радиоприемник, но на самом деле он прислушивался к каждому шороху из детской.
Дети вернулись с прогулки час назад. Вернее, Пэй На с гордым видом вошла в квартиру и потребовала свое законное клубничное мороженое, которое отец, вздохнув, пошел и купил в ближайшей лавке, а Ло Фэн молча прошмыгнул в их комнату. Он был необычайно тих.
Когда семья наконец села ужинать, Гун Синь Лань не выдержала.
— Фэн-фэн, — мягко позвала она. — У тебя сегодня был хороший день на площадке?
Ло Фэн поднял глаза от тарелки. Он посмотрел на мать, потом на отца, потом на сестру, которая с абсолютно невозмутимым видом ковырялась палочками в рисе, выбирая кусочки омлета.
— Мы строили замок, — медленно начал он, подбирая слова. — А потом Чжан Хао... он сломал его.
— Ох, — огорченно выдохнула Гун Синь Лань. — Этот мальчик такой задира. Он тебя не обидел?
— Нет, — Ло Фэн покачал головой. — Он... заплакал.
Ло Хун Го отложил палочки.
— Заплакал? Чжан Хао? С чего бы это?
— Не знаю, — честно признался Ло Фэн. — Он просто... подошел, чтобы забрать свой мяч, а потом упал на колени и стал плакать. Говорил, что он никчемный.
Взрослые переглянулись. В их районе все знали семью Чжан, и их старший сын был полной противоположностью «никчемного» в своем собственном понимании.
— Какая странная история, — протянул Ло Хун Го, бросив быстрый взгляд на дочь.
Пэй На почувствовала его взгляд и подняла голову.
— Что? — с легким раздражением спросила она. — Он получил по заслугам. Нечего было ломать мой замок. Рис остынет.
Ее тон был таким обыденным, словно она обсуждала погоду. В ее словах не было ни злорадства, ни гордости, лишь констатация факта: нарушил правила — получил наказание. Все просто.
— Пэй На, — осторожно начала Гун Синь Лань, — ты... ты ведь не имеешь к этому отношения? Твои... друзья?
Пэй На закатила глаза. Это был ее фирменный жест, который она освоила в совершенстве.
— Мои друзья просто сидели со мной. Они вели себя хорошо. В отличие от некоторых. Можно мне добавки?
Разговор зашел в тупик. Допросить собственную дочь было невозможно. Она либо делала вид, что не понимает, о чем речь, либо отвечала с таким королевским высокомерием, что взрослые чувствовали себя глупыми и назойливыми.
Позже, когда дети уже легли спать, Гун Синь Лань и Ло Хун Го долго сидели на кухне.
— Хун Го, я волнуюсь, — тихо призналась она. — Она не такая, как все. То, что рассказывает Фэн... это ненормально.
— Я знаю, — глухо ответил он, глядя в темное окно. — Но что мы можем сделать? Врачи говорят, она здорова. Психологи? У нас нет на это денег, да и что они скажут? Что у ребенка богатое воображение?
— Но это не воображение! — ее голос дрогнул. — Я видела! Сегодня утром ее чашка сама подвинулась по столу, когда она хотела пить! Я думала, мне показалось... Хун Го, я боюсь за нее. В нашем мире быть «другим» — опасно. Люди боятся того, чего не понимают.
Ло Хун Го встал и обнял жену за плечи.
— Я знаю. Но она наша дочь. И мы будем любить и защищать ее, какой бы она ни была. Мы справимся. Вместе.
В своей комнате Ло Фэн тоже не спал. Он лежал и смотрел на сестру, которая мирно спала на своей кровати, раскинув по подушке неправдоподобно розовые волосы. Она выглядела как ангел. Но он-то знал, что за этой ангельской внешностью скрывается что-то могущественное и непонятное. Что-то, что может заставить самого сильного мальчика во дворе рыдать от чувства собственной ничтожности.
Он не боялся ее. Он просто... беспокоился. Он был ее братом-близнецом. Он чувствовал ее настроения лучше всех. И сегодня он почувствовал не злость. Он почувствовал холодное, как сталь, удовлетворение.
Ло Фэн встал с кровати и подошел к окну. Внизу раскинулся ночной город, сияющий миллионами огней — искусственных звезд, которые давно заменили настоящие, скрытые городским смогом.
Она особенная, — подумал он. И сильная. Может быть, даже сильнее всех. Но она не понимает этот мир. Она как принцесса из сказки, которая попала в джунгли. Она может отпугнуть тигра, но не заметит ядовитую змею у своих ног.
Он сжал маленькие кулачки.
Я должен стать сильнее. Сильнее всех. Чтобы никто и никогда не смог причинить ей вред. И чтобы... чтобы однажды я смог понять ее. Я буду ее щитом. Всегда.
Это было детское, наивное обещание, данное самому себе под светом неоновых звезд. Но именно оно определило весь его дальнейший путь.
Годы шли, проносясь, как один день. Близнецы росли. И мир вокруг них готовился к большим переменам, которые должны были вот-вот потрясти все человечество.
Обновлено: 20.01.2026