Су Мучжэ¹ (Sū Mùzhē) — изначально название древнего танца и мелодии из Средней Азии, позднее закрепившееся как название одного из ритмических шаблонов для поэтического жанра «цы». Буквальный перевод — «Занавесь из Су». В классической китайской поэзии (например, у известного поэта Фань Чжунъяня) ассоциируется с темами тоски, красоты природы и сокрытых чувств. В традиционной прозе уся подобные названия часто используются для создания соответствующего поэтического настроения и культурного колорита.
***
Юноша в жёлтом одеянии обернулся и уставился на бездыханное тело Му Сюцюаня. Прошло немало времени, прежде чем до него наконец дошла вся суть произошедшего.
Без всякой на то причины за один вечер он успел нажить себе врагов из двух могущественных кланов — Тан и Усадьбы Синъюнь.
Он тяжело вздохнул.
Он был ещё слишком молод для таких вздохов.
Жизненного опыта в Цзянху ему всё ещё катастрофически не хватало. А людские сердца в этом мире он всё ещё был не в силах постичь.
Он окинул взглядом округу, и в глазах его читалось недоумение. Кто метнул ту короткую алебарду- цзи? Раз уж тот, кто это сделал, уже дважды вмешался, почему же он не показывается?
Но куда ни падал его взгляд, он видел лишь съёжившиеся фигуры десятка зевак, стоявших поодаль, и те при его взгляде лишь сильнее сжимались от страха.
Обернувшись вновь, он увидел своего верного пса, по-прежнему лежащего на земле. Его товарищ по играм с самого детства теперь остался по ту сторону бытия. На миг ему показалось, что во всём поднебесном мире не осталось никого, лишь он один-одинешенек.
Он тихо подошёл к Саньэру и распорядился:
— Хозяин, потрудись, похорони его, прошу. Он отравлен, вам лучше быть осторожнее, не прикасайтесь к нему.
Взмахнув правой рукой, он бросил на прилавок большой серебряный слиток, который с глухим стуком приземлился на стойку.
Он склонил голову, и единственная слеза упала на холодную землю.
Толстый хозяин не сдержал вздоха:
— Будьте спокойны, молодой господин. Я сначала велю слугам отнести его в задние покои, а когда дождь утихнет, похороним на холме позади двора.
Он подозвал нескольких слуг, те нашли несколько деревянных досок, водрузили на них тело Саньэра и унесли.
Когда юноша в жёлтом снова обернулся, то с удивлением обнаружил, что тощий мальчишка за время суматохи бесследно исчез. Он издал удивлённый возглас, и его тонкие брови нахмурились.
Порыскав вокруг глазами, он наконец заметил маленькую фигурку, которая при тусклом и неровном свете свечей пробиралась к воротам во внутренний двор — совершенно очевидно, пытаясь воспользоваться неразберихой и сбежать.
Он уже собрался было броситься за ним, как вдруг мальчишка с криком «А-а-ай!» шлёпнулся на землю, откатился назад, словно наткнувшись в проёме ворот на что-то.
Во двор, словно ураган, ворвался конь с сизой гривой, а за ним следовало с десяток солдат.
Сидевший на коне важный и напыщенный всадник, ещё даже не слезая на землю, уже принялся кричать во всю глотку:
— Эй, старина Цай! И не стыдно тебе в такой ливень отсиживаться в помещении? У тебя что, ноги отсохли? Мои солдаты уже целый час мокнут под дождём, живо подай им имбирного отвару и горячей воды!.. Эй, ты, чахоточный щенок! Ослеп, что ли? Ищешь смерти, что ли, раз прямо под ноги моему коню бросаешься?
Толстый хозяин Цай с подобострастной улыбкой уже выбежал навстречу, кивая и кланяясь. Вот только улыбка его застыла, и выглядела она даже хуже, чем плач. За этот вечер на его долю выпало уже слишком много несчастий; и улыбаться ему пришлось уже тоже слишком много.
— Да это же господин Фэн, капитан из Усадьбы Сянъян! Господин Фэн удостоил мою убогую лавку визитом с утра пораньше, а старик Цай и не думал, что вы снова пожалуете. Я как раз собирался сообщить властям, а вы вот она, удача — сами появились. Да вы же ясновидящий, прямо живой бессмертный, вот уж воистину предугадали!
— Чего? Властям сообщить? Послушай, старина Цай, я, Фэн Шао, почётный капитан княжеской усадьбы, последние дни только и делаю, что гоняюсь за государственным преступником, так что спина уже отваливается. И ты собираешься грузить меня какими-то мелкими пустяковыми делами?
— Господин, дело не пустяковое, убийство тут. Целых десяток жизней!
Капитан Фэн, выпятив грудь и живот, спешился. Слуги постоялого двора уже в панике выскочили под дождь, чтобы отвести его коня в конюшню.
— Безобразие! Противозаконный беспредел! Пусть это и не сам Сянъян, но земли эти под юрисдикцией Сянъянского управительства! Как кто-то посмел учинить такое злодеяние?! Где преступник?
Капитан Фэн уже собирался войти в главный зал трактира, но в этот момент краем глаза он заметил юношу в короткой куртке и жёлтой одежде, который, держа в руках бамбуковый зонт, вышел из зала, подошёл к тому самому «чахоточному щенку», всё ещё лежавшему в грязи и едва не угодившему под копыта его коня, и помог тому подняться.
Его рыбьи глаза непроизвольно прищурились, и он развязно бросил:
— Эй, старина Цай, а этот красавчик разве не из твоего трактира?
Юноша в жёлтом вскинул брови, и на его лице на мгновение мелькнула убийственная холодность. Развернувшись, он повёл мальчика в главный зал. Взгляд юноши скользнул по капитану Фэну, и тот невольно съёжился. Хозяин трактира поспешно объяснил:
— Этот молодой господин и вправлу постоялец нашего заведения... Господин Фэн, вам бы лучше поскорее пройти в зал и взглянуть на всё самим.
Капитан Фэн уже хотел было допрашивать дальше, но, заметив, что у юноши вид не из простых, одежда богатая, да и жемчужина на вороте халата сверкает — явно персона неординарная, — заколебался, проглотив готовую сорваться с языка грубость. Всё своё раздражение он тут же обрушил на толстого хозяина Цая:
— Цай, ты мне жить спокойно не даёшь, что ли?
Продолжая отчитывать старого Цая, он вошёл в зал вместе со своими людьми.
В нос ударил тяжёлый запах крови.
Вскоре капитан Фэн увидел тела людей из Усадьбы Синъюнь!
Он невольно остолбенел!
Даже будучи слугой могущественного князя Сянъян и пройдя через множество битв, он содрогнулся при виде ужасающей картины в зале.
— Безобразие! Безобразие! Где, где убийца? — голос его всё ещё пытался звучать твёрдо, но колени уже начали предательски подрагивать.
Хозяин Цай осторожно поинтересовался:
— Вы спрашиваете о тех, кто это совершил?.. Они уже ушли.
Капитан Фэн почувствовал, будто с него свалился громадный груз. Он изо всех сил хлопнул по столу:
— Да как такое возможно! Как ты посмел позволить преступникам скрыться?
Хозяин Цай в ужасе с грохотом повалился на колени:
— Ваша светлость, я невиновен! Трое тех были могущественными бойцами, убивали не моргнув глазом, как мог такой мелкий человек, как я, остановить их? Все постояльцы могут это подтвердить, умоляю, проведите тщательное расследование!
— Эй, старина Цай, чего ты так перепугался? Господин Фэн ведь не собирается тебя специально во всём винить.
Один из солдат подошёл и лягнул хозяина Цая:
— Живо поднимайся! Тащи-ка сюда своего лучшего вина и закусок, наговори побольше сладких речей, и господин Фэн, быть может, не станет тебя корить.
Хозяин Цай, поспешно соглашаясь, удалился.
Тот же солдат приблизился к Фэн Шао и с подобострастной улыбкой промолвил:
— Господин Фэн, главнокомандующий Шао находится неподалёку. Раз здесь произошло такое жестокое убийство, нельзя исключать связь с государственным преступником из княжеской усадьбы. Почему бы не пригласить его для расследования? Это избавило бы вас, ваша светлость, от лишних хлопот. Как вы на это смотрите?
Эти слова всколыхнули капитана Фэн. Он затараторил без остановки:
— Верно! Верно! Эй, люди, люди! Живо запускайте сигнальную ракету!
Один из солдат тут же откликнулся, достал сигнальную ракету, поджёг её и вышел во двор. Раздался резкий свист «цииии!», и алая вспышка пронзила завесу дождя, превратившись в свирепую бурю в огромную форму белого меча, которая долго не рассеивалась.
Юноша в жёлтом, изначально презиравший всяческие контакты с государственными войсками, уже собрался было, ведя мальчика за руку, покинуть зал и вернуться в свою комнату. Но, увидев сигнальную ракету, он невольно замер в изумлении и, к удивлению, снова уселся на своё место в углу.
Капитан Фэн уже распорядился, чтобы подчинённые солдаты убрали тела в сторону, а сам бесцеремонно устроился за одним из столов.
Слуги из кухни уже разожгли очаг погорячее и подали имбирный отвар и горячий чай. Хозяин Цай лично суетился, отдавая распоряжения кухне о приготовлении угощений и вина.
Вскоре тяжёлый запах крови в зале полностью рассеялся, сменившись ароматом жареных яств. Гомон солдат уже заглушал шум дождя и ветра за стенами. Если бы не тела в углу, никто и не поверил бы, что здесь только что произошла ослепительно жестокая схватка.
Хозяин Цай, подавая вино и закуски и не забывая заискивающе улыбаться, промолвил:
— Господин Фэн, раз вы запустили сигнальную ракету, значит, стоит ожидать и других высоких гостей? Моему заведению лучше подготовиться заранее, чтобы успеть всех принять.
Услышав его слова, капитан Фэн уже вскинул своё квадратное лицо к потолку и громко провозгласил:
— Само собой! Когда он скоро пожалует, тебе придётся услужить на полную. Старина Цай, его ранг куда выше моего, и характер не столь уживчивый, как у меня.
Хозяин Цай поспешил поднести кувшин только что подогретого вина, налил ему и осторожно спросил:
— Господин Фэн, а кто же этот ваш высокий гость? Просветите старого Цая, расширьте мой кругозор.
Лесть пришлась капитану Фэну по душе, и он, ещё более возгордившись, громко объявил:
— Этим господином, конечно же, является первый в подчинении у нашего Сянъянского князя — Шао Цзицзу, господин Шао, «Кровавый след»!
Едва он договорил, как раздалось «пфф!» — юноша в жёлтом расплескал вино, видимо, подавившись. Он закашлялся, а его лицо моментально побагровело.
Тем временем начальник стражи Фэн продолжал говорить:
— Этот господин Шао не только обладает высоким чином и покоряет мир непревзойдённым мастерством, но и по высочайшему указу императора вскоре должен взять в жёны госпожу Линлун из Линлушань. Если бы не погоня за государственным преступником из княжеской усадьбы, его светлость никогда бы не снизошёл до визита в эти края. Когда он пожалует, тебе придётся собрать всю свою прыть, чтобы услужить как следует.
Пока все остальные, замерев, слушали его безудержное хвастовство, лицо юноши в жёлтом становилось всё бледнее.
С тех самых пор, как из уст началльник стражи Фэна вырвалось имя «Шао Цзицзу», он выглядел так, словно увидел привидение.
Худой мальчишка сидел рядом с ним, грязь с его одежды всё ещё капала на пол, но его маленькие глазки беспрестанно скользили по лицу юноши, распаляя любопытство.
«Этот юноша в жёлтом даже перед лицом могущественного врага сохранял улыбку и полное самообладание, так почему же имя «Кровавый след» Шао Цзицзу подействовало на него, как осиновый кол на упыря?»
Он не знал, что в этот момент сердце юноши в жёлтом рвалось бежать без оглядки, но тот понимал, что сейчас любой его уход привлечёт всеобщее внимание. Потому он продолжал подливать себе вино, пытаясь сохранить самообладание, однако его руки уже предательски дрожали.
Именно в этот момент сквозь шум ветра и дождя послышался отдалённый топот копыт.
Судя по звуку, несколько десятков всадников неслись прямиком к постоялому двору. В главном зале воцарилась такая тишина, что стало слышно лишь завывание непогоды за стенами.
Топот копыт приближался, но не было слышно ни голосов, ни суеты — явный признак вышколенной элитной кавалерии. Мгновение спустя они были уже у входа.
Капитан Фэн с видимым облегчением громко провозгласил:
— Это непременно сам господин Шао с своими отборными всадниками!
С этими словами он поднялся, схватил хозяина Цая и вместе со всей свитой поспешил навстречу.
Юноша в жёлтом как раз и ждал этого момента всеобщей суматохи и неразберихи.
Он поднёс палец к губам, шикнув мальчишке, и воспользовавшись хаосом, применил цингун, стремительно рванув вглубь постоялого двора. — Раз выход был заблокирован, оставалось лишь искать укрытия внутри.
Жёлтая тень метнулась, проворная, как испуганная цапля, и в мгновение ока исчезла без следа!
Обновлено: 21.01.2026