На границе округов Дай, Хэншань и Гуанъян, там, где законы империи теряли свою силу, возвышался город Тяньин.
В полуразрушенном храме, служившем временным укрытием от непогоды, Сунь Юшань лениво пошевелил угли в костре обгоревшей палкой, подняв в воздух облако серых искр. Затем он поднял тяжёлый взгляд на юношу, которого плотным кольцом окружили его подручные.
Они были людьми из крепость «Небесная Борьба» — одного из лагерей Тяньина, относящегося к фракции Чёрной Черепахи. «Небесная Борьба» славилась своими воинами, которые часто выходили из города на «охоту». На этот раз удача им улыбнулась: они перехватили караван с шёлком. Этот товар ценился наравне с деньгами, но был слишком капризным — стоило дождю намочить ткань, и она теряла половину стоимости.
Поэтому, едва завидев приближающуюся бурю, Сунь Юшань приказал остановиться в этом заброшенном храме.
— Я повторяю в последний раз: проваливай отсюда! Это место занято твоими дедушками! — рявкнул один из бандитов.
Юноша, стоявший в центре круга, казался совершенно невозмутимым. За его спиной висел огромный меч-дао с золотыми кольцами на обухе. Сунь Юшань хоть и не был мастером клинка, но с первого взгляда понял: даже если это и не легендарное божественное оружие, то, безусловно, клинок редкой остроты и качества.
Несмотря на то, что крыша храма защищала от дождя, юноша не снял бамбуковую шляпу. Её широкие поля скрывали лицо, оставляя на виду лишь тонкие, плотно сжатые губы и подбородок, бледный, как у мертвеца. Вещей при нём не было, лишь на плече висел квадратный деревянный ящик, похожий на те, что носят странствующие лекари.
— Эй, пацан! Ты что, оглох? Не слышишь, что тебе дедушки говорят? Если не уберёшься сейчас же, пеняй на себя! — продолжал орать бандит.
Юноша молчал, но Сунь Юшань, обладавший чутьём хищника, почувствовал, как изменилась атмосфера вокруг незнакомца. От него повеяло холодом и раздражением, словно от человека, которого донимают назойливые мухи, и который вот-вот сорвётся.
Дальше по дороге лежал только Тяньин. А одиночки, направляющиеся в Город Злодеев, редко бывают простыми людьми.
Сунь Юшань подумал об этом, но не стал останавливать своих людей. Ну и что, если парень непрост? В крепости «Небесная Борьба» тоже нет святош.
Внезапно он насторожился и повернул голову к входу в храм.
Ветхое строение, заросшее паутиной и сорняками, в одно мгновение словно озарилось светом.
— Ого! Братья, да нам сегодня везёт! — присвистнул один из разбойников. — В такой глуши — и такая нежная красотка! Уж не лисица-оборотень ли пришла соблазнить нас?
— Третий брат Сунь, ты первый! Мы не посмеем оспаривать твоё право первой ночи!
Сунь Юшань пропустил мимо ушей сальные шуточки подчинённых и внимательно осмотрел вошедшую.
Это была девушка лет шестнадцати-семнадцати. Её кожа была такой нежной и гладкой, что казалось, ущипни — и брызнет вода. Такую красоту можно вырастить только в богатых покоях, холя и лелея.
Она была одета в чёрный костюм для верховой езды, плотно облегающий фигуру, словно она была частью самой ночи. На поясе у неё висел кинжал. На первый взгляд — ничего особенного, но лезвие отливало зловещим синим светом, а на рукояти можно было разглядеть два изящных иероглифа: «Цинъюй» — Зелёная Рыба.
Но больше всего внимание привлекали ленты в её волосах, намокшие от дождя и прилипшие к груди. На одной было вышито «Небесная Справедливость ясна», а на другой — «Никаких Запретов». Чёрное и белое. Такое сочетание цветов обычно использовали в траурных венках, и от одного взгляда на них становилось не по себе.
Странные люди приходят с дождём. Сначала один, теперь вторая.
Пока Сунь Юшань размышлял, девушка уверенно направилась к костру. Она небрежно бросила зонт в сторону и села у огня с такой хозяйской непринуждённостью, словно это она здесь была главной, а они — гостями.
— Брат, чего ты там застыл, как столб? Иди сюда, садись, — её голос был прохладным и чистым, а чуть раскосые глаза феникса смотрели с властностью, не свойственной юным девам.
Несмотря на холодный тон, здоровяк Чжу У, который первым начал отпускать пошлости, расплылся в довольной ухмылке.
— Ха-ха! Ну и времена пошли! Нынешние девицы ещё нетерпеливее нас! Уже «братом» называет!
Бандиты дружно загоготали, но Сунь Юшань не улыбнулся.
Он с удивлением заметил, как юноша в шляпе, который ещё секунду назад был готов взорваться от ярости, внезапно успокоился, словно кот, которого погладили по шерсти.
Эта девчонка звала не Чжу У. Она обращалась к парню с мечом. Они заодно.
Сунь Юшань не стал предупреждать Чжу У. Ему хотелось проверить, есть ли у этой девицы реальные навыки или она просто блефует.
Чжу У, видя, что главарь не возражает, гнусно хихикнул и двинулся к девушке, растопырив руки.
Но она даже не удостоила его взглядом. Спокойно достав из свертка три мясные лепёшки, она начала подогревать их над огнём.
Это было полное, абсолютное пренебрежение.
Чжу У мгновенно рассвирепел. В его глазах вспыхнула ярость, он схватил свой огромный молот и замахнулся. Но молот застыл на полпути.
Здоровяк почувствовал, как чья-то железная хватка сжалась на его поясе. Мир перевернулся, и он с ужасом обнаружил, что висит в воздухе, беспомощно болтая ногами.
Юноша в бамбуковой шляпе поднял его одной рукой и держал высоко над головой, словно тот весил не больше пушинки.
В храме воцарилась мёртвая тишина.
Даже Сунь Юшань не смог скрыть изумления. Чжу У был огромным, как медведь, а его молот весил почти сотню цзинь. Поднять такую тушу одной рукой, даже не сбив дыхания... Это была не просто сила, это была божественная мощь.
Опомнившись, люди из «Небесной Борьбы» повыхватывали оружие. Воздух наэлектризовался, готовый взорваться кровавой бойней.
— А-Хуан, если ты сейчас же не подойдёшь, я съем все лепёшки сама, — раздался спокойный голос девушки. — Опусти человека на землю. Чтобы драться, нужно сначала поесть. Я права, Третий брат Сунь?
С этими словами Чжоу Чжао протянула горячую мясную лепёшку Сунь Юшаню, сидевшему у костра.
На губах её играла лёгкая улыбка, но в мыслях она уже крутила уши Лю Хуану.
Всё шло так, как она и планировала. Чжан Жань прислал кинжал «Зелёная Рыба» вместе с официальным назначением из Тинвэя. Теперь она, Чжоу Чжао, официально стала «молодым господином Чжоу», чиновником судебного ведомства.
Получив желаемое, она не стала медлить и на следующее же утро покинула Чанъань, в одиночку направившись на северо-восток, к городу Тяньин.
Кто же мог подумать, что Лю Хуан, этот упрямец, будет поджидать её в такой дыре?
Она бросила на него выразительный взгляд. Лю Хуан послушно разжал пальцы, и Чжу У с грохотом рухнул на пол. Юноша подошёл к Чжоу Чжао и, как ни в чём не бывало, сел рядом на корточки, всем своим видом выражая покорность.
Сунь Юшань перевёл взгляд с Лю Хуана на лепёшку в своей руке, но есть не стал.
Он поднял руку, приказывая своим людям опустить оружие, и строгим взглядом остановил Чжу У, который, красный от стыда и ярости, уже собирался броситься в атаку.
— Меня зовут Сунь Юшань, — представился он. — Вы направляетесь в Тяньин? Скрываетесь от закона или ищете мести?
За окном бушевала гроза. Яркая вспышка молнии разорвала ночное небо, на мгновение осветив лицо Чжоу Чжао, сделав его пугающе бледным и прекрасным.
Девушка улыбнулась и откусила кусок лепёшки.
— Я — Чжоу Чжао. А это мой брат, А-Хуан. Мы убили пару человек и идем в Тяньин, чтобы переждать бурю. Братьям не стоит нервничать. Если есть вопросы, обсудим их, когда войдём в город.
Она прожевала и добавила с намёком:
— Если нам с братом посчастливится вступить в крепость «Небесная Борьба», мы можем стать соратниками. Тогда у нас будет уйма времени, чтобы помериться силами.
При этих словах она многозначительно посмотрела на Чжу У. Тот зарычал, готовый снова схватиться за молот, но окрик Сунь Юшаня остановил его:
— Чжу У! Назад!
Чжоу Чжао с интересом наблюдала за этой сценой, затем бросила на Сунь Юшаня взгляд, в котором читалось лёгкое сожаление — мол, жаль, не дали повеселиться.
— И кого же убила госпожа Чжоу? — спросил главарь, прищурившись.
— О? — Чжоу Чжао изобразила искреннее удивление. — Я слышала, что в городе Тяньин герои не спрашивают, откуда ты пришёл и куда идёшь. Разве там устраивают допросы?
Она пожала плечами, словно речь шла о пустяке.
— Впрочем, это не такая уж тайна, о которой нельзя говорить. Всего лишь отцеубийство и убийство мужа. В моём родном Улине я, знаете ли, довольно известная личность.
Обновлено: 22.01.2026