Глава 6 — Глава 6

Глава 6. Воздушный поцелуй и платок «Всё равно будешь моей». Эти слова звенели в ушах Салямы, пронизывали сны, заставляли сердце биться в странном, тревожном ритме. До самого утра она ворочалась на своей постели, а щёки её полыхали румянцем — то от гнева, то от вспыхивающего стыда, то от чего-то ещё, тёплого и пугающего, что таилось глубоко внутри. В комнату вошла мать. — Вставай, Саляма. Покорми кур и растопи печь. Отец сегодня рано выйдет, надо поскорее приготовить ему завтрак, он поедет в район по делам. Мать взглянула на дочь и нахмурилась. Лицо Салямы горело неестественным жаром. — Уж не заболела ли ты? В таком случае не вставай. Я сама покормлю кур, а Ума растопит печь. Мать вышла во двор, и в доме воцарилась тишина. Саляма прикрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. И в эту тишину ворвался лёгкий, но отчётливый стук — камешек ударился о деревянную раму её окна. Она вздрогнула и медленно подошла, сердце замирало в груди. Осторожно отодвинула занавеску. Под окном, прижавшись к стене, стоял Шамиль. Его глаза смеялись. — Ты что, с ума сошёл?! — прошипела она, оглядываясь. — Что ты тут делаешь? Немедленно уходи, а то я отца позову! — Позови, — невозмутимо ответил он, не меняя позы. — Пусть убьёт меня на твоих глазах. Я пришёл к тебе, чтобы вернуть кое-что. Он вытащил из-за пазухи её простой шерстяной платок, который она обронила на тропе. Облегчённый вздох готов был сорваться с её губ. Она машинально протянула руку. Но Шамиль ловко отдернул платок, пряча его обратно. — Ах, нет-нет. Если хочешь свой платок обратно, придётся за него заплатить. — Ах ты бессовестный! — возмутилась она. — И сколько же ты за него хочешь? — Совсем немного, — лицо его озарила та самая невыносимая, лукавая улыбка. — Всего один поцелуй. Я не жадный. Саляма стала совершенно пунцовой, будто её ошпарили кипятком. — Ах ты бесстыдный! Да как у тебя язык повернулся такое сказать! — Тс-с-с, тише, не ругайся, — дразнил он её шёпотом. — Я же честный человек. Потом, как положено, возьму тебя в жёны. Всё будет по чести. — Убирайся! И больше не появляйся тут! — обиженно фыркнула она и собралась захлопнуть ставню. В этот миг Шамиль подпрыгнул, ухватился за подоконник и успел коснуться губами её пальцев, лежавших на раме. Поцелуй был стремительным, как укол, и обжигающе тёплым. Саляма ахнула и отдернула руку, будто обожжённая. В этот момент краем глаза она увидела, как мать, покончив с курами, направилась к дому. — Беги! — в ужасе выдохнула она. Шамиль мгновенно исчез, будто растворившись в утреннем воздухе. Он добежал до ближайшего чинара и оттуда, из-за ствола, послал ошарашенной девушке насмешливый воздушный поцелуй. Затем, счастливый и окрылённый, повернулся и зашагал прочь, сжимая в кармане её платок. Мать вошла в дом. К этому времени Ума уже приготовила завтрак и позвала сестру и отца к столу. Саляма ела мало, её щёки всё ещё горели, а прикосновение губ Шамиля будто отпечаталось на коже. Отец, мудрый и внимательный, положил свою грубую руку ей на лоб. — Кажется, ты серьёзно заболела, доченька. Сегодня не ходи на поле. Отдыхай, вдруг ты простудилась, — ласково погладил он её по голове. Под его добрым, заботливым взглядом ей стало нестерпимо стыдно. Она опустила глаза в тарелку. — Нет, папа, со мной всё в порядке. Не волнуйся. Но она знала, что всё далеко не в порядке. Тихая, предсказуемая жизнь её кончилась. Началась другая — полная опасности, безумных поступков и этого невыносимого, пьянящего чувства, от которого щёки горят, а в груди поселился трепещущий, непослушный орлёнок.