Глава 28 — Глава 27. Пламя, что не гаснет

Глава 27. Пламя, что не гаснет - Что думаешь, Ли Чэнь? - спросил Ши Юн, переминаясь с ноги на ногу. - Они слишком хорошо подготовились. И дело не в их техниках или комбинированных атаках, а в их словах. - Ты о том, что они пытались задеть Бай Ле? Да брось! Ни для кого не секрет, что он задира и выскочка, который срывается по любому поводу, - усмехнулся здоровяк. - Дело не в этом, Ши Юн. Видел как он среагировал на слова о том, что он лишь блеклая тень своего брата? Кажется, словно они знают больше, чем должны. Хотя, может я чего-то не понимаю. Глава Секты Спящего Вулкана посмотрел на Мастера Мо и ехидно улыбнулся. - Красивый бой, не правда ли? Искреннее надеюсь, что остальные бои подарят нам хотя бы тень интриги. Наша очередь выбирать. - Честно признаться, мне не терпится проверить в деле наше юное дарование, - мягко сказала женщина в вуали. - Неужели двое джентльменов заставят даму ждать? Мужчина в огненно-красном халате и здоровяк синхронно кивнули, уступая ей очередь. Мастер Мо сделал шаг вперед. - Во втором поединке честь нашего клана будет отстаивать Су Юэ! У края арены, пока толпа гудела в предвкушении, Ли Чэнь обратился к девушке. - Готова? Он говорил негромко, чтобы слышала только она. - Когда он начнет плести свои иллюзии, не анализируй их. Ищи якорь. У тебя получится, уверен. Су Юэ на мгновение задержала на нем взгляд и, коротко кивнув, пошла в центр арены. Глава Секты Безмолвного Ока поправила вуаль и посмотрела на Су Юэ. - Какая решимость в глазах этой юной леди... Жаль, что она так хрупка. Затем она перевела взгляд на стоящего рядом ученика. - Лянь, будь милосерден. Закончи это быстро. Юноша кивнул и направился к центру арены, остановившись в пяти метрах от Су Юэ. - Как там твоя мамочка? - ядовито усмехнулся он. - Интересно, как среагирует старушка, когда увидит, что дочь, ради которой она боролась до последнего, сошла с ума? Услышав это, Су Юэ вздрогнула. Ее лицо, и без того бледное, на мгновение утратило последние краски, а из груди вырвался короткий, судорожный вздох. Довольный собой Лянь хмыкнул и щелкнул пальцами. - Кошмар. В ту же секунду Су Юэ начала обволакивать густая, вязкая тьма. Гул голосов на арене исказился, превратившись в неприятный шум, в котором тонули отдельные слова и фразы. Воздух стал тяжелым и холодным, он давил на плечи и грудь, пытаясь выжать из легких последний вздох. Пока разум Су Юэ погружался в паралич иллюзий, она начала собирать крупицы своего сознания - свою боль, свой страх, свое упрямство, спрессовывая их в одну-единственную точку в глубине ментального пространства и формировать «Осколок Воли». Ее духовная свеча, что горела в Даньтяне ровным золотым светом, затрепетала, словно на нее подул холодный ветер. Пламя сжалось и стало бледным, будто испугавшись напора чужой воли, вторгающейся в ее разум. Тьма сгустилась еще сильнее, заслоняя небо. Су Юэ опустила взгляд. Из швов между каменными плитами арены начала сочиться густая, маслянистая жидкость, черная, как свежая тушь. Она расползалась, беззвучно и жадно поглощая свет и текстуру камня. Внезапно черная гладь у ее ног пошла рябью. Из нее начали подниматься бесформенные отростки, отдаленно напоминающие очертания лишенных костей пальцев. Они сомкнулись на лодыжках девушки жадной хваткой, утягивая ее в непроглядную глубину. В этот момент ей показалось, словно она тонет в бездонном, ледяном океане, где нет ничего - лишь бесконечное, непрерывное падение. Тьма вокруг нее пришла в движение. Казалось, что тысячи бесформенных теней взялись за руки и вытянулись в длинную цепь. Они начали кружить вокруг нее, все быстрее и быстрее, сплетаясь в живую, непроницаемую стену. Внезапно одна из теней отделилась от этого безумного вихря. Она перестала кружиться и застыла перед Су Юэ, медленно обретая форму. Мрак уплотнялся, вытягивался, и из него, словно из мокрой глины, начала лепиться фигура. С губ девушки сорвался беззвучный, хриплый шепот. - Мама? Иллюзия была чудовищно жестока в своей точности, за исключением одного. Это была не та изможденная, сгорбленная старушка, которую Су Юэ оставила дома. Перед ней стояла ее мать, какой она ее почти не помнила. Волосы женщины, черные, как обсидиан, были собраны в простую, но изящную прическу, украшенную нефритовой шпилькой. В ее ясных глазах не было и тени той боли, что стала их вечной спутницей. На щеках играл легкий румянец, а улыбка была легкой и беззаботной. Она двигалась с той плавной грацией, о которой Су Юэ знала лишь по рассказам - легкий шаг, прямая спина, изящный изгиб шеи. От ее халата исходил едва уловимый аромат ее любимых цветов. Сердце Су Юэ охватила небывалая надежда. Она протянула дрожащую руку, боясь, что иллюзия развеется, как дым. Ее пальцы коснулись рукава халата... И почувствовали тепло. Ткань была настоящей. Девушка шагнула вперед и крепко обняла фигуру, прижимаясь к ней всем телом, боясь отпустить. Женщина прикоснулась к щеке Су Юэ... И тут же отдернула руку, словно обжегшись о лед. Ее лицо исказилось от боли, и она сделала шаг назад, с ужасом глядя на свои пальцы. И затем, прямо на глазах Су Юэ, иллюзия начала увядать. Процесс начался с волос. Прядь у виска на глазах потеряла цвет, обратившись из черной в пепельно-серую. Затем по лицу, словно трещины по высохшей земле, побежали морщины, углубляясь вокруг глаз и губ. Ясный, сияющий взгляд потускнел, затягиваясь мутной пеленой усталости. Плечи опустились, спина согнулась под невидимым грузом. Внезапно, в руке Су Юэ материализовалась пилюля с противоядием, готовым побороть страшный недуг. Девушка шагнула навстречу, протягивая лекарство. - Мама, я смогла! Быстрее, возьми! Женщина сжала зубы от боли и рухнула на колени. Она медленно, с усилием, протянула дрожащую руку, словно моля о спасении. Су Юэ попыталась вложить пилюлю в протянутую ладонь. Но рука матери прошла сквозь нее, словно сквозь туман. Женщина легла на землю. скрючившись от боли. Свет в ее еще недавно ясных и живых глазах начал гаснуть. - Ты не успела, дочь... Духовная свеча Су Юэ, до этого упрямо боровшаяся с напором иллюзии, мгновенно ослабла. Пламя, еще недавно золотое и сильное, превратилось в тонкую, бледную нить света, готовую оборваться в любой момент. Су Юэ смотрела, как тело ее матери рассыпается, обращаясь в прах. По щекам, одна за другой, покатились горячие слезы. Стоящая неподалеку Старейшина Линь отвела взгляд. - Какая подлость. Даже у грязных разбойников больше чести. Женщина в вуали едва заметно улыбнулась. - Что случилось, сестра? Неужели тебе ее жаль? Кстати, на экзамене она выглядела сильно хуже. Скажи, сколько трав тебе пришлось извести, чтобы у нее хватило сил на то, чтобы так красиво расплакаться? - Она справилась сама, - фыркнула Старейшина Линь. - Надеюсь, что справится и сейчас. Внимательно наблюдавший со стороны Ли Чэнь затаил дыхание. «Якорь... Ну же. Не играй по его правилам, зацепись за что-то. Быстрее». Юноша, стоящий напротив Су Юэ, ехидно улыбнулся и снова щелкнул пальцами. - Искажение истины. Тьма, кружившая вокруг Су Юэ, снова пришла в движение. Из безумного водоворота теней отделились еще две фигуры. Они медленно вышли из мрака и материализовались рядом с тем местом, где иллюзия матери Су Юэ обратилась в прах. - Бабушка? Дедушка? Вы здесь? - с надеждой прошептала Су Юэ. Иллюзия воссоздала их такими, какими они были в последние дни своей жизни - иссохшими, сгорбленными стариками, отдавшими всю свою жизненную силу. Они не смотрели на Су Юэ. Их пустые взгляды были устремлены на горстку черного праха на полу. Старики беззвучно рухнули на колени и сотрясаясь всем телом начали рыдать. Из их глаз полились слезы - черные, маслянистые капли чистого отчаяния. Они стекали по лицам и, касаясь праха ее матери, растворяли его, утягивая в безмолвное черное море под ногами. Су Юэ рухнула на колени. Забыв обо всем, она поползла вперед по холодной черной жиже. Девушка отчаянно зачерпнула ладонями то место, где только что был прах, пытаясь спасти хотя бы крупицу, хотя бы пылинку - последнее, что от нее осталось. - Это твоя вина, - раздался тихий мужской голос прямо у нее за спиной. Су Юэ медленно обернулась и увидела, как фигуры дедушки и бабушки склонились над ней. - Мы отдали свои жизни, чтобы спасти нашу дочь от яда... - со скорбью в голосе продолжила бабушка. - Но мы ошиблись. Она медленно протянула руку и указала на Су Юэ. - Яд не был в пилюле. Истинным ядом была ты. - Об этом шепчутся на каждой улице нашего города, внучка, - добавил дедушка, не скрывая презрения. - Послушай сама. Тени, кружившие вокруг Су Юэ, зашелестели. Сначала это был тихий, сухой шорох, доносившийся отовсюду и сразу. Затем в нем начали проступать слова, искаженные, как эхо в глубоком колодце: «...убийца...», «...паразит...», «...извела целую семью...». Шепот перерастал в гул, в хор тысяч голосов, которые, казалось, ввинчивались в череп, заставляя виски пульсировать от боли. Су Юэ закричала, вжимая ладони в уши, но это не помогло - шепот звучал не снаружи, а внутри нее. Она в ужасе огляделась и увидела, что безумный хоровод теней вокруг нее замер. Тени больше не были бесформенными. Тьма начала сгущаться и обретать черты человеческих лиц. Злых, насмешливых, осуждающих. Тысячи ртов беззвучно шевелились в унисон с ядовитыми словами, что терзали ее разум. А затем, как единый организм, они открыли глаза. Су Юэ зажмурилась, отчаянно пытаясь сопротивляться. Ее духовная свеча, лишенная последней воли к сопротивлению, затрепетала в последней агонии. Золотое пламя съежилось до крошечной, дрожащей искорки, готовой раствориться во тьме. В тот момент, когда тьма была готова поглотить ее окончательно, сквозь рев теней пробился другой звук. Тихий и спокойный. «Ищи якорь. У тебя получится, уверен». С неимоверным усилием, которое стоило ей последних крупиц воли, Су Юэ заставила себя открыть глаза. Она повернула голову в ту сторону, где в реальности должен был стоять Ли Чэнь. Иллюзия затрещала. Стена из искаженных лиц пошла рябью, словно отражение в потревоженной воде, и в ней образовалась брешь. В этом просвете она увидела его. Ли Чэнь стоял неподвижно, как скала посреди бушующего моря. Он внимательно смотрел на Су Юэ и что-то шептал себе под нос. Рев теней не прекращался и вместо того, чтобы слушать, Су Юэ попыталась прочитать по губам. «Не сдавайся, ну-же. Ты справишься». - Я тебя слышу, Ли Чэнь... - слабым голосом произнесла Су Юэ. Она снова задержала на нем взгляд, а после направила все свое сознание в Даньтянь, к угасающей искре души. Ее духовная свеча, еще секунду назад готовая погаснуть, дрогнула. Затем, подпитываемая силой надежды и упрямой решимости, крошечная искорка вспыхнула, разгораясь в уверенное золотое пламя. Оно не просто горело - оно начало жадно выжигать иллюзию, превращая ее в топливо для собственной ярости. Тени замолчали и закрыли глаза, снова превращаясь в вязкую тьму. Черная жижа под ее ногами зашипела и начала стремительно втягиваться обратно в швы между плитами, словно испуганный зверь, прячущийся в свою нору. Непроглядный купол над головой истончился и сквозь него, сначала тускло, а затем все ярче, начал пробиваться теплый солнечный свет. Вихрь, круживший вокруг нее, замедлился и начал распадаться. Длинная цепь из теней порвалась, и ее фрагменты, словно клочья черного дыма, устремились прочь, растворяясь в воздухе. Девушка закрыла глаза, обращая взор внутрь себя. Она сконцентрировалась на страхе и отчаянии, что едва не сломали ее, и начала спрессовывать их, вливая в атакующую технику и превращая свои страдания в оружие. Стоявший напротив Лянь едва заметно прищурился, не веря в происходящее. - Только не говорите мне, что я зря выбрал две атакующие техники... Спустя минуту Су Юэ открыла глаза и хлопнула в ладоши. - Осколок Воли! Лицо юноши исказилось в гримасе животного ужаса и нестерпимой боли. В ту же секунду его тело, словно окоченев, рухнуло назад, как марионетка, у которой обрезали нити. Раздался глухой, тяжелый стук, когда его затылок ударился о каменные плиты. Голоса вокруг арены замолкли. Повисшую тишину разорвал крик женщины в вуали. - Кто разрешал убивать моих учеников?! Старейшина Линь улыбнулась. - Что случилось, сестра? Тебе его жалко?