Глава 18 — Глава 18

[Причин для снижения оценки три.] Вердикт Эльсида был по-настоящему суров. Всего сорок баллов за чистую победу без единой царапины? Сколько же он поставил бы, если бы Леон получил ранение? Юноша внимательно приготовился слушать объяснения. [То, что зашёл в тыл и напал внезапно – хорошо. Двоих прикончил первым ударом – тоже неплохо. Проблемы начались потом.] — Потом? [Да. Почему после успешной засады ты дал им время на контратаку? Если бы продолжил серию ударов, мог бы прикончить следующих троих вообще без сопротивления, но ты замешкался и упустил момент. К тому же, опасаться трубок было правильно, но твоя нерешительность из-за неуверенности в собственном зрении – это ошибка.] Если вдуматься, всё так и было. Он залюбовался остротой меча и дал гоблинам время опомниться, а потом замер, слишком сильно беспокоясь о ядовитых иглах. Леон не нашёл что возразить и лишь неловко кашлянул. Однако Эльсид на этом не закончил: [Честно говоря, первые два пункта – ерунда. Это издержки отсутствия боевого опыта, со временем пройдёт само. А вот третья причина так просто не исправится.] В воинском искусстве практика и тренировки неразрывно связаны. Есть стены, которые можно пробить только в реальном бою, и есть пределы, которые преодолеваются лишь долгими часами упражнений. Невозможно стать мастером, налегая только на что-то одно. Если, конечно, ты не гений запредельного уровня, но Эльсид знал лишь одного такого человека. [Ты заметил, что на неровной почве твои шаги сократились почти на четверть? Дело не только в неопытности, твои движения просто не рассчитаны на бой где-то, кроме ровного пола.] Леон ответил с обидой в голосе: — В академии такому не учили. [Оно и понятно. Настоящая техника шага – это почти всегда тайное знание, да и невозможно выправлять постановку стоп каждому встречному студенту.] Эльсид говорил так, будто предвидел этот ответ. Целью академии была массовая подготовка средних бойцов, а не воспитание горстки элиты. С ростом общего мастерства огрехи в передвижении сглаживаются, так что тратить время на индивидуальную работу с каждым не было смысла. Правда, эти незаметные поначалу изъяны станут непреодолимым препятствием, когда придёт время штурмовать вершины мастерства. [Придётся обучать тебя «Технике шага». Завтра мы будем в лесу, так что не выйдет, а вот послезавтра и начнём.] — Послезавтра, так послезавтра. Хорошо. Леон вернулся к костру и снова сел. Сонливость как рукой сняло. Несмотря на пустяковость стычки, вид крови и азарт боя разогнали остатки усталости. Мошкара, летящая на свет, с сухим треском сгорала в пламени. Он задумчиво наблюдал за этой бессмысленной гибелью, и Эльсид, видя, что парень спать не собирается, снова заговорил: [Не спится?] — Да. Не чувствую особой усталости. [Тогда, может, поведаю тебе кое-что из того, что планировал на завтра? Герою положено знать такие вещи.] Леон кивнул. Рассказы Эльсида всегда были куда интереснее скучных лекций в академии, и слушать их можно было бесконечно. Наверняка и эта история не станет исключением. [Ты ведь в курсе, что все эти твари вроде тех гоблинов – пришельцы из другого мира?] — Да, нам об этом рассказывали. Это был общеизвестный факт. Существа, называемые монстрами или мамулами, проникают в этот мир извне. Именно поэтому, сколько бы карательные отряды их ни истребляли, они появляются снова и снова. Граница между измерениями подобна сети с крупными ячейками: она сдерживает высших сущностей вроде демонов, но пропускает мелкую сошку. Поэтому гоблинов и кобольдов всегда так много. Эльсид продолжил, углубляясь в суть: [Монстры несут угрозу самому существованию этого мира. И дело не только в их агрессивности. Само их присутствие отравляет среду. Экосистема, в которую они вмешиваются, перестаёт функционировать нормально. Она гниёт. Монстр – это живой очаг загрязнения, паразит, пожирающий ресурсы мира. В этом их суть.] Именно поэтому сосуществование с ними невозможно, а их истребление стало священным долгом героя. И пусть искоренить их полностью нельзя, можно сокращать их численность, возвращая захваченную ими силу богине. К тому же герои приходят именно в смутные времена, когда трещины между мирами ширятся и поток тварей становится неисчерпаемым. Настолько, что один герой уже не может с этим совладать. [И тогда, пятьсот лет назад, богиня задумалась.] Она пришла к мысли, продиктованной лишь чистотой и добротой её помыслов. [Она решила: а что, если часть силы монстров, которая должна идти на восстановление мира, отдавать тем, кто их уничтожает?] Поначалу затея сработала блестяще. Получив благословение, люди выхватили мечи и пошли против тварей, от которых раньше только бежали. Любой мог стать сильнее. Ради шанса преодолеть врождённые пределы и вырваться из оков жалкой реальности люди готовы были рисковать чем угодно. Толпы добровольцев бросались в бой, а те, кто выживал, становились легендарными воинами. До этого момента всё шло хорошо. — Что? Услышав продолжение, Леон не смог сдержать возгласа ужаса. Голос Эльсида стал ледяным: [Люди начали злоупотреблять этой милостью. Чтобы накапливать силу эффективнее и безопаснее.] Инициаторами стали те, кто стоял у власти. Получив преимущество первыми, они не хотели, чтобы их авторитет пошатнулся. Короли и аристократы заключили тайный сговор. Они изолировали зоны появления монстров, запрещая вход без их разрешения. Тишком была развернута кампания по сокрытию информации о том, что охота делает человека сильнее. Это была низость, не знающая границ. [Так зародилась пропасть между сословиями. Власть имущие становились всё сильнее, а простолюдины оставались ни с чем. В конце концов, дошло до того, что некоторые начали пытаться разводить монстров на фермах, чтобы бесконечно черпать из них силу.] Богиня не выдержала и покарала нечестивцев. — Стой, неужели это…?] [Ты верно догадался.] Леон широко раскрыл глаза, и Эльсид подтвердил его догадку. Великая катастрофа пятисотлетней давности. Когда без всякого предупреждения на континент обрушился метеоритный дождь, превративший земли в руины. Те разрушения странным образом сосредоточились на королевских дворцах и поместьях знати, из-за чего многие древние роды просто исчезли с лица земли. Кто бы мог подумать, что тот «гнев небес» был буквально гневом богини! [С того дня богиня перестала делиться силой. Вот почему человечество сейчас слабее, чем в те времена. Впрочем, «высокопоставленные господа» до сих пор этого не поняли и продолжают усердствовать в охоте. Но в итоге всё обернулось к лучшему, не так ли?] — По-моему, я только что узнал тайну, от которой волосы дыбом встают. Это была самая мрачная страница в истории континента. Правда, которая на корню подрывала легитимность современной сословной системы. Леон покрылся холодным потом, осознав масштаб услышанного. Расскажи он об этом кому-нибудь – и десяти жизней не хватит, чтобы расплатиться. Даже врать о таком опасно, а ведь это было свидетельство самого святого меча. [Что-то я увлёкся и испортил атмосферу. Это всё присказка, к сути-то я ещё не перешёл.] — Нет, с меня хватит! Хватит жути! — Леон замахал руками, побледнев. После таких откровений ему светили скорее кошмары, чем крепкий сон. Эльсид хмыкнул и продолжил: [Да расслабься, со страшными историями покончено. Помнишь, я говорил, что богиня делилась силой с теми, кто убивает монстров?] — Да. [Так вот, у героя есть свои привилегии. Небольшое проявление фаворитизма.] Леон в недоумении склонил голову набок, и Эльсид, выдержав паузу для пущего эффекта, выдал главное: [Герой, убивая монстра, способен поглотить его силу целиком и направить её на усиление конкретных аспектов своего тела или духа. Это право даровано только истинному герою.] — Что? [На словах, наверное, не очень понятно. На семи гоблинах особо не разгуляешься, но давай-ка глянем…] Прежде чем ошеломлённый Леон успел что-то вставить, Эльсид извлёк силу убитых тварей. Крохи. Даже если забирать всё подчистую, в силе монстров слишком много скверны, и после очистки остаются лишь крошечные фрагменты. От слабеньких гоблинов и вовсе осталась лишь щепотка энергии. Но эта сила была вполне реальной. Дзынь. Клинок святого меча на мгновение ярко вспыхнул. Аура. Белоснежная, почти божественная энергия не остановилась на клинке, а перетекла через рукоять прямо в тело Леона. От кончиков пальцев к запястью. От запястья к локтю. И… [Ну вот, закончилась.] Поток оборвался, едва достигнув локтя. Пока Леон замер от странного чувства пустоты после исчезновения энергии, Эльсид разочарованно прицмокнул: [Всего-то до локтя. С семерых гоблинов только такой пшик и можно получить. То ли дело тролли или дриады – вот там КПД отличный. Но тебе они пока не по зубам, верно?] — … [Эй, ты чего замолчал?] Леон, только беззвучно открывавший рот, наконец выдавил: — А-аура? Это я сейчас использовал ауру?! [Совсем дурак?] – отрезал Эльсид. — [Это я её создал и влил в тебя. Она иссякла, не дойдя даже до плеча, но если собрать достаточно силы, я смогу таким образом наращивать твою собственную ауру. Вот почему я сказал, что тебе не нужны никакие эликсиры, и вот почему герои древности так рьяно истребляли монстров.] — Теперь понятно. Леон мгновенно осознал ценность этого дара. Даже с лучшими методами совершенствования ауры скорость её накопления была черепашьей. А эликсиры… к ним рано или поздно вырабатывается привычка, и прогресс замирает. Но то, что показал Эльсид, было иным. Поглощать силу врага и превращать её эссенцию в свою мощь. Это был цикл, где усилия напрямую переходили в результат. К тому же, в отличие от лекарств, здесь не могло быть никакого привыкания. Пока он не достигнет высших сфер, где важна не только сила, он сможет наращивать мощь с небывалой скоростью. [О-о? Вижу, глазки-то загорелись.] Эльсид довольно хихикнул, считав его мысли. Он и сам когда-то прошел через это. Процесс прямого обретения силы приносит почти физическое наслаждение. Устоять перед таким невозможно. Леону захотелось прямо с завтрашнего дня отправиться на истребление монстров. Он понимал, насколько это неразумно, но сердце всё равно предательски ёкнуло. [Впрочем, пока поумерь пыл,] – посоветовал Эльсид, понимая его азарт. — [Ты сейчас в процессе создания «сосуда». А поглощение силы монстров – это наполнение сосуда водой. Если заливать воду в недоделанный кувшин, она просто вытечет без остатка.] — …Да, я запомню. Леон взял себя в руки. Для обычного человека это было бы трудно, но его терпение ковалось годами лишений и тренировок. Эта Воля и была той добродетелью, что требовалась герою святого меча. Тот, кому суждено обладать величайшей силой, должен уметь сдерживать себя лучше всех. Эльсид знал: нет существа опаснее, чем сильный человек, ведомый лишь своими мимолётными желаниями. [У тебя всё получится,] – подбодрил его святой меч, словно давая клятву самому себе.