Глава 13 — Глава 13

Шёл дождь. Небо, затянутое грозовыми тучами, казалось грязно-серым, навевая тоску на каждого, кто осмеливался поднять взор. А когда на землю обрушивался ливень, за стеной которого не было видно и вытянутой руки, это чувство лишь усиливалось. Риан, глядя в окно, предавался схожим мыслям. Ш-ш-ша-а-а-а. Потоки воды, больше похожие на шторм, чем на обычный дождь, нещадно хлестали по стеклу. Этот шум напоминал настойчивый стук незваного гостя. Погода была настолько скверной, что Риан ловил себя на желании обернуться к двери, хотя и знал – ждать ему некого. — …Вернулся, значит. Риан поставил чашку с остывшим кофе и обернулся. Он услышал приближающиеся шаги. В этом особняке, где и так почти не осталось прислуги, был лишь один человек, который мог прийти, не скрывая своего присутствия. — Я вернулся, Ваше Высочество. — Входите. Как и ожидалось, дверь открыл Гилберт. Верный вассал, сопровождавший его ещё из империи Клайд, и сильный воин, когда-то занимавший пост вице-капитана гвардии. Трудно было сосчитать, сколько раз благодаря ему Риан выбирался из смертельных ловушек. Старый рыцарь, как всегда подтянутый и безупречный, вошёл в комнату. Его одежда и обувь были сухими и чистыми – вероятно, он привёл себя в порядок перед тем, как явиться к господину, хотя снаружи бушевала непогода. — Разузнали что-нибудь о слухах? — Да. Поскольку посторонних не было, Гилберт вел себя не как дворецкий, а как рыцарь. Он почтительно опустился на одно колено перед своим сюзереном. Пусть его лучшие годы остались позади, для человека, возглавлявшего гвардию великой империи, слежка за учениками академии в захолустном королевстве была детской забавой. Даже Хельмут, считавшийся сильнейшим в академии, по сравнению с ним был лишь неопытным юнцом. — Информация подтвердилась: Леон действительно усмирил тех наглецов. Некоторые пытаются оправдываться, но желающих взять реванш нет – разница в силе была слишком очевидной. — Значит, эти гордецы признали поражение? — Именно так. Это означало, что они проиграли всухую, без шансов на спор. Леон подавил их и физически, и морально – настолько, что вместо мыслей о мести они дрожали от страха. Услышав это, Риан довольно улыбнулся. Его чутье не подвело. Леон в своем репертуаре: сокрушить спесь аристократов, даже не используя ауру. — Остальные не важны, но неужели и Эльмонт тоже? — Да. — Поразительно. Результат превзошёл мои ожидания. Гилберт склонил голову в знак согласия. Об этом не принято говорить вслух, но дворяне, поступающие в академию, обычно были посредственностями. Если в ком-то видели задатки истинного наследника, семья обучала его лично. Воспитание преемника считалось важнейшим долгом аристократа. Ради этого не жалели средств на лучших учителей и задействовали все ресурсы рода. Грубо говоря, если в семье захудалого барона появлялся хотя бы один мастер меча, титул мог взлететь до графского. Такое дело не доверяют какой-то там академии. Другими словами, само пребывание в академии означало, что род не видит в юноше особого потенциала. «Впрочем, законный наследник графского дома – совсем другое дело». Графский титул – это уже порог высшей аристократии. Прямого потомка такой семьи нельзя сбрасывать со счетов. Даже если он не стал основным наследником, его держат как «запасного» на случай непредвиденных обстоятельств. Его наверняка обучили хотя бы основам секретного искусства меча, так что он на голову выше тех отбросов, что провалили семейное обучение. И всё же Леон одолел этого Эльмонта в честном бою. — И последнее. — Хм? Есть что-то ещё? Гилберт ответил на удивленный вопрос негромким голосом: — Послание от Леона. Он сказал: «Всё готово». — … Зрачки Риана на мгновение расширились, но затем взгляд снова стал спокойным и глубоким. Пусть и не так сильно, как Леон, но он тоже чувствовал важность момента. Три долгих года. Пришло время разорвать старые узы и создать новые. — Наконец-то… Долго же пришлось ждать. — Время, потраченное на достойного человека, не бывает долгим. — О-хо? Риан весело улыбнулся, услышав это наставление. — Значит, и вы признали его, сэр Гилберт? Помнится, в прошлый раз ваша оценка была весьма туманной. — Его результаты превзошли мои ожидания, — Гилберт без колебаний взял свои слова назад. — Победить второго сына графа, не владея аурой… Его потенциал больше не вызывает сомнений. Годы приносят не упрямство, а мудрость. Гилберт признал Леона без тени смущения. Гибкость мышления всегда была его сильной стороной. Были рыцари и посильнее его, но пост вице-капитана он занимал именно потому, что умел быстрее всех принимать реальность и искать выход. Риан подошёл к окну и произнёс: — Гилберт, передайте ему, что я приглашу одного свидетеля. — Свидетеля? Рыцарь недоуменно переспросил. Он сам должен был присутствовать при поединке, так что нужды в ком-то ещё не было. Но прежде чем вопрос сорвался с губ, Гилберт всё понял. — Ваше Высочество, неужели! — Я знаю, что это жестоко, — Риан продолжал говорить бесстрастным тоном. Это было его негласное предупреждение не оспаривать приказ. — Но это необходимо. Если он не разорвет связь с ней окончательно, в его сердце останется обида и после того, как он станет моим рыцарем. Разве не об этом вы сами беспокоились? — …Слушаюсь. — Ступайте. Когда Гилберт вышел, Риан уставился в окно, за которым всё ещё бесновался шторм. Пейзаж казался отражением его собственной души. Ничего не поделаешь. Он убеждал себя в этом, но при мысли об искаженном болью лице Леона на сердце становилось тяжело. Он вовсе не хотел приводить их к себе такой ценой. Ответа не было. Для него, рождённого в императорской семье Клайда и не имевшего ни одного настоящего друга, эта задача была неразрешимой. День решающей битвы. … Гр-р-р… Гро-о-ом… Выйдя из общежития, Леон посмотрел на далёкий горизонт. Тучи, сгущавшиеся несколько дней, затянули всё небо черным саваном. Небо рычало, словно зверь, готовый вот-вот сорваться с цепи и обрушить на мир ярость бури. Даже дилетанту было ясно – погода будет жуткой. Несмотря на выходной, все студенты, кроме него, предпочли остаться в комнатах. — Такое чувство, будто кто-то там, наверху, специально готовит сцену, — невольно пробормотал Леон. — [А может, так и есть? — Отозвался Эльсид. — Герой святого меча ставит на кон своё будущее, почему бы небесам не заволноваться?] — С-серьёзно? — [Конечно, нет!] Эльсид, как обычно, захихикал, подтрунивая над ним. — [Если бы небо реагировало на каждый шаг героя, от континента бы ничего не осталось ещё при моей жизни. Хотя… когда богиня злилась, молнии били знатно.] — Богиня милосердия…? — [Помни, что у богов всегда две стороны]. Леон попытался представить, что является противоположностью милосердия, и покрылся холодным потом. В него ведь не ударит молния, если он проиграет? Причин, по которым нельзя проигрывать, стало на одну больше. Шагая по пустому коридору, Леон снова заговорил – на этот раз обращаясь напрямую к духу меча: — Кстати, что за свидетель? Вроде же тот старик обещал быть посредником. — [Хм? Неужели не догадываешься?] – Эльсид ответил так, будто вопрос был элементарным. — [Скорее всего, Хлоя]. — Хлоя? Зачем? — [Ну, тут у вас с ним разное восприятие ситуации]. — Эльсид пустился в объяснения. — [Риан всё ещё думает, что ты к ней что-то чувствуешь. Он хочет использовать этот поединок, чтобы окончательно обрубить концы. В истории полно случаев, когда король и вассал враждовали из-за женщины]. — Понятно. Причина была логичной. Вполне в духе Риана – заранее устранить любые факторы, способные внести разлад в отношения господина и слуги. Разумеется, о чувствах Хлои или Леона он не заботился. Это была односторонняя попытка разорвать их связь. Леон горько усмехнулся коварству этого метода. Только сейчас он по-настоящему осознал, что Риан – высокородный аристократ до мозга костей. «Всё-таки он мне не нравится». Таков путь дворян, такова власть королей. Искусство политики, где чувства и связи людей – лишь инструменты, а окружающие никогда не считаются равными. Кулаки Леона сжались. — [Злишься?] — Да. Он распахнул дверь флигеля. Шагая резче, чем обычно, Леон позволил гневу закипеть внутри. Всё что угодно, но только не это. Если Риан действительно дорожит Хлоей, он не должен так манипулировать ими. Если подавленные чувства начнут гнить, старая рана превратится в нарыв. — Риан, я пропишу этому самоуверенному умнику хорошую затрещину. Остановившись перед последней дверью, Леон перевёл дыхание. Сердце должно гореть, но разум – оставаться холодным. Эмоции не помогут победить такого противника. Когда сверхчеловеческая воля усмирила дух и тело, в глазах Леона вспыхнул едва заметный золотистый свет. Скри-и-ип. В тот же миг взгляды двух мужчин встретились. — Вы припозднились. — Это ты пришёл слишком рано. Леон пожал плечами и подошёл к Риану. К чему теперь лишние слова? Оказавшись в кругу, они начали разминаться. Тишину прервал вопрос Леона: — Где свидетель? Ты говорил, что позовешь кого-то. — Там, где мы её не увидим. Не хочу, чтобы лишние мысли привели к ошибке – тогда проигрыш будет обидным, да и повод для оправданий появится. — Хм, вот как. Похоже, он не собирался показывать Хлою открыто. Боялся, что Леон дрогнет, или хотел избежать их совместного протеста. Разминку они закончили почти одновременно. Заметив это, Гилберт подошёл и протянул два меча. — Господин Леон, выберите тот, что вам по душе. — …Хорошо. Леон смутился от непривычно вежливого обращения, но не подал виду и взял один из мечей. Риан всё ещё не раскрыл свою личность официально, поэтому рыцарь придерживался роли дворецкого. Следом Риан взял оставшееся оружие. Дзынь. Леон щелкнул по клинку, и тот отозвался чистым звоном. Это были не обычные деревяшки, валяющиеся на тренировочной площадке. Кромка была притуплена, так что разрубить что-то было сложно, но сталь была отличной – такой меч не согнётся, даже если со всей силы ударить по скале. Без ауры даже Риану было бы трудно его сломать. Пока Леон оценивал оружие, Риан достал что-то из-за пазухи и проглотил. — Что это? Ты что-то съел? — А, это пилюля, подавляющая ауру. Я обещал не использовать её, но она может вырваться непроизвольно. В таком случае поединок превратится в кровавую бойню. — Ох. Леон содрогнулся, представив себя разрубленным пополам. Риан усмехнулся на его реакцию и, когда лекарство подействовало, опустил тренировочный меч, принимая стойку. От привычной игривости не осталось и следа. Он тоже был настроен серьезно. — Что ж, начнём. — Давай. Леон крепко сжал рукоять и встал вполоборота. Брови Риана дрогнули. Его врожденный дар гения вопил об опасности, исходящей от противника. За три года их знакомства такое случилось впервые. Атмосфера вокруг них сгустилась. Леон сосредоточился как никогда прежде, а Риан отбросил всякую снисходительность. — Тогда… Гилберт, почувствовав, что напряжение достигло предела, резко скомандовал: — – Начинайте! Ответом на крик стал не человеческий голос. К-к-ка-анг! Лязгнула сталь, вгрызаясь друг в друга. Сквозь скрещенные клинки Леон и Риан сверлили друг друга взглядами. Это начало. И это конец. Их столкнувшиеся воли оттолкнули мечи прочь.