«Рискну! Победитель получает всё… хотя, даже если и выиграю, вряд ли тут есть казино».
Он протянул руку и, к всеобщему удивлению, отковырнул от стола кусочек застывшего воска и бросил его в ближайшую чашу. Не успела жидкость выплеснуться, как Дженкинс одним махом осушил её.
«Ничего не случилось!» – мысленно взвыл он от радости, а вслух сообщил Барнарду: – «Чистая вода!»
В тот же миг заколоченная дверь в комнату с грохотом распахнулась, доски разлетелись в щепки. За порогом не было видно ничего, кроме ослепительно белого света, такого же, как и на входе.
«Можно идти!» – Барнард вскочил на ноги и только потом вспомнил, что нужно написать эти слова, чтобы Дженкинс их увидел.
Дженкинс тоже радостно поднялся, но его улыбка тут же погасла, и он снова сел.
– Постойте.
Облизнув губы, Дженкинс посмотрел на оставшиеся на столе чаши.
«Ах, да», – словно прочитав его мысли, Барнард нацарапал несколько слов и показал Дженкинсу, чтобы тот их прочитал.
– А где наша награда? – тихо произнёс он.
– Чаши, – впервые за долгое время раздался неприятный, скрипучий голос фигуры в плаще.
Барнард тут же радостно протянул руки, но смог поднять лишь одну чашу.
Он был более чем доволен и жестами торопил Дженкинса, но тот, казалось, о чём-то напряжённо размышлял, глядя в пустоту.
– Подождите, – наконец решился он. – Раз в этих чашах есть награды, почему бы не попробовать все?
На лице Барнарда отразился ужас. Он торопливо написал: «Ты с ума сошёл? В оставшихся, скорее всего, яд! Как ты собираешься их пробовать?»
– Свеча, похоже, противоядие, – тихо объяснил Дженкинс, но Барнард, очевидно, ему не верил. «Подумай хорошенько, – написал он. – Возможно, это было просто совпадение, и ты взял чашу с чистой водой. Парень, нам и так невероятно повезло, не дай жадности погубить тебя».
Барнард был не столько осторожен, сколько лишён того видения, что было у Дженкинса. Столкнувшись с ситуацией, где шанс на смерть составлял девяносто девять процентов, он, разумеется, не мог проявлять подобную «храбрость».
«Может, и вправду совпадение. Но раз уж я попал в этот мир, как прожить яркую жизнь без толики отваги?» – с этой мыслью на лице Дженкинса расцвела широкая улыбка. Он отломил от стола большой кусок застывшего воска, разделил его на четыре части и бросил в оставшиеся чаши.
Не глядя на выражение лица Барнарда, Дженкинс одним махом осушил все четыре чаши. Звук ударяющихся о стол сосудов разносился по комнате.
Барнард, затаив дыхание, наблюдал за этим безумством.
Мгновение спустя Дженкинс со вздохом произнёс:
– Во всех четырёх была чистая вода.
Барнард отчаянно закивал, показывая Дженкинсу взять чашу и убираться отсюда подобру-поздорову.
«Слишком жадный. Десять вариантов на двоих, откуда тут взяться трём наградам?» – с сожалением подумал он и потянулся к одной из чаш, но не смог её сдвинуть. Она словно приклеилась к столу.
Не успел он задать вопрос, как неподвижно сидевшая фигура шевельнулась.
Она встала и, пока двое посетителей застыли на месте, указала на свечу.
– Забирай.
Это был первый раз, когда она произнесла больше пары слогов.
Дженкинс не сразу понял, что происходит. Лишь когда вне себя от радости Барнард толкнул его в бок, он опомнился и схватил свечу, сгоревшую уже почти наполовину.
После этого они, не смея обернуться, один за другим бросились к свету в дверном проёме, оставив фигуру в плаще стоять в темноте, сменившей исчезнувшую свечу.
Чёрный плащ на ней словно сам по себе потянулся к свету, будто был надет на невидимку. А под ним показался иссохший скелет, который тут же рухнул на пол, рассыпавшись на мелкие косточки. Через мгновение костная мука смешалась с пылью, покрывавшей пол.
...
Холодный поток воздуха ударил в спину, но Дженкинса больше волновал подступавший к горлу ком. Прежде чем его стошнило ужином, он наконец почувствовал под ногами твёрдую землю.
Это был незнакомый грязный переулок. Повсюду валялся мусор, и отвратительный запах заставил его слегка успокоившийся желудок снова взбунтоваться. Дикий кот зашипел на Дженкинса, схватил в зубы что-то бесформенное и скрылся в тени у стены.
Дженкинс, пошатываясь, подошёл к стене, отшвырнул ногой мусор, расстелил газету и сел. Они вышли не там, где вошли в Запределье. Похоже, Барнард умолчал о некоторых важных деталях.
«Надеюсь, это всё ещё город Нолан».
Он поднял голову. В небе над ним мирно висели две луны – алая и синяя – в окружении мириад звёзд. Но он знал, что на самом деле лун было три. Третья, которой поклонялся Барнард, была символом Истинного Бога пятого месяца – Безликой Луны.
Он опустил взгляд на свои руки. В правой он сжимал наполовину сгоревшую свечу – это было нормально. Но почему рукава его одежды были чёрными?
Только сейчас до него дошло. На нём был тот самый чёрный плащ таинственной фигуры из Запределья.
– Когда?..
Не успел он додумать мысль, как с другого конца переулка послышались тихие шаги. Кто-то старался идти как можно тише, и если бы не мёртвая тишина вокруг, Дженкинс бы их ни за что не услышал.
Спрятаться было негде. По обе стороны переулка, похоже, тянулись задние стены жилых домов, что объясняло происхождение мусора – его просто выбрасывали из окон. Голые стены были испещрены какими-то символами, а в углу, помимо ржавых паровых труб, виднелись тёмно-жёлтые следы, подозрительно напоминавшие следы испражнений. Лучшим вариантом было бы зарыться в мусорную кучу, но на такое Дженкинс пойти не мог.
За те несколько мгновений, что он колебался, обладатель шагов уже показался из-за угла.
Он тоже был одет в чёрный плащ и быстро семенил вдоль стены, держась в тени. Внезапно он налетел прямо на Дженкинса.
Человек в плаще явно не ожидал встретить кого-то в тени и, ухватившись за стену, едва не упал. Дженкинса же прошиб холодный пот.
Обновлено: 22.01.2026