Стимпанк, магия Запределья, сверхъестественное…
От этого волнения его даже пробрала дрожь, но Барнард, похоже, принял её за страх.
– То есть, чтобы выбраться отсюда, нам нужно выпить жидкость из этих чаш? – снова шёпотом спросил Дженкинс. Его голос слегка дрожал, но фигура в чёрном плаще не удостоила его ответом.
– Возможно, достаточно выпить по одной, – предположил Барнард. Он осторожно поднял взгляд на фигуру в плаще, но тот по-прежнему хранил молчание.
В тесной комнате было невыносимо душно. Судя по ощущениям, до того как они попали в Запределье, стоял конец лета, здесь же царил самый что ни на есть знойный летний полдень. Дженкинс не знал, как долго предыдущий владелец его тела убегал от монстра, но стоило ему присесть, как пот мгновенно впитался, а нижнее бельё намертво прилипло к телу.
Ему даже начало казаться, что и мужчина рядом, и фигура напротив чувствуют исходящий от него запах пота. Судя по обрывкам воспоминаний, сорванец Дженкинс не был большим любителем водных процедур.
– Я начну, – решительно произнёс Барнард, повернувшись к Дженкинсу.
Тот мысленно возликовал. Какая удача – столкнуться с порядочным человеком сразу после перемещения! По крайней мере, его не заставляли, как «жалкого новичка», идти на минное поле первым.
– Сэр, это так…
В каком бы мире ты ни оказался, такие люди всегда вызывают уважение, а Дженкинс не был из тех, кто не ценит доброты.
– Не бойся, удача не отвернётся от меня, – пробормотал мужчина, словно подбадривая самого себя, и беспокойно заёрзал на деревянном обрубке.
– Сэр, а как мне использовать свою способность? Ту, зелёную. Может, она чем-то поможет? – Дженкинсу только сейчас вспомнилось его недавнее приобретение. Лишь магия способна одолеть магию – это правило ведь должно работать и в этом мире, верно?
– В обычном мире мы высвобождаем свои способности с помощью собственного Духа. Но в Запределье всё иначе. Здесь достаточно лишь мысленно активировать их. Однако есть и обратная сторона: каждую способность за одно посещение Запределья можно использовать лишь раз.
Сказав это, Барнард протянул свои огрубевшие, мозолистые руки и дрожащими пальцами взял ближайшую к нему золотую чашу.
– Я пью?
Непонятно, кому он адресовал этот вопрос – Дженкинсу или фигуре в плаще.
Крупная, с горошину, капля пота скатилась с виска мужчины и на глазах у Дженкинса сорвалась вниз, оставив тёмное пятно на его чёрной куртке.
– Парень, если я сейчас отхлебну и умру, а тебе повезёт выбраться, ступай прямиком в церковь Безликой Луны и сообщи о моей смерти. Да, моё полное имя – Вейн Слейпин Барнард.
– Сэр, мы оба выживем.
Дженкинс сглотнул. Хоть сейчас и не ему предстояло сделать роковой выбор, он чувствовал, что должен что-то сказать.
– А может, лучше я первый? У вас больше опыта, и вы сможете извлечь больше информации из того, что со мной случится, – осторожно предложил он. В конце концов, разница между шансом один к десяти и один к девяти не так уж и велика.
– Хех, спасибо, парень. Но я ещё не докатился до того, чтобы посылать новичков вперёд себя на разведку.
Ни одному из них даже в голову не пришла мысль разделаться с фигурой в плаще. Одно лишь её присутствие сковывало им руки и ноги; чтобы убить их, ей не понадобилось бы и пальцем шевельнуть.
Больше ничего не говоря, Барнард стёр левой рукой бисеринки пота со лба, а правой поднёс чашу к губам и одним махом осушил её.
Дженкинс жадно хватал ртом воздух. Он не мог понять, отчего так тяжело дышать: то ли от нехватки кислорода в непроветриваемой комнате, то ли от бешено колотившегося сердца. Он снова ощутил то же чувство, что и в прошлой жизни, когда вытягивал из колоды золотую карту.
Прошла секунда, показавшаяся вечностью. Барнард с облегчением выдохнул и поставил чашу на стол.
– Сэр, вы в порядке? – спросил Дженкинс, чувствуя, как напряжение отпускает и его, хотя он и знал, что следующий – он.
Барнард медленно, словно деревянный, повернул голову. На его заросшем щетиной лице появилась вымученная улыбка. Он указал пальцем на своё горло и беспомощно развёл руками – он онемел.
Зеркала в комнате не было, так что Дженкинс не мог видеть выражения собственного лица. Но он точно знал, что стоит с открытым ртом, а кожа его, должно быть, стала белее мела.
Он облизал пересохшие губы, сунул руку за пазуху и через мгновение извлёк несколько сложенных листков газеты. Затем из правого кармана он достал сильно потёртую перьевую ручку.
Газету он прихватил из дома, собираясь порвать её на мелкие кусочки и разбросать в чужом дворе. А ручку ему подарил старик Уильямт в те времена, когда ещё верил, что из Дженкинса может выйти толк. Хоть прежний владелец этого тела и ненавидел учёбу, он очень дорожил своей семьёй и бережно хранил этот подарок.
Барнард тут же всё понял. Он взял у Дженкинса бумагу и ручку и, не решаясь опереться на стол, на весу нацарапал:
«Ничего страшного. Это обычное проклятие. Когда выберемся, в Церкви есть специалисты, которые смогут мне помочь».
Это, пожалуй, была единственная хорошая новость за всё это время. Впрочем, раз это было проклятие, а не рана, его исцеляющая способность вряд ли могла чем-то помочь.
Следующим должен был быть он. Барнард сидел рядом и не торопил.
Судя по всему, фигура в плаще хотела, чтобы выпили они оба, так что, даже если бы Барнард осушил ещё одну чашу, это вряд ли что-то изменило бы.
Грудь Дженкинса тяжело вздымалась. События последнего часа – а ведь с момента перемещения прошло не больше – проносились в его голове. Удача это или проклятие? Кто знает.
Он поднял голову, пытаясь разглядеть лицо под чёрным капюшоном, но тот, словно чёрная дыра, поглощал весь свет от свечи.
От долгого взгляда у Дженкинса даже зазвенело в ушах.
Он перевёл взгляд на девять оставшихся на грязном столе золотых чаш.
Обновлено: 22.01.2026