– Неплохо, – кивнул Барнард, снова бросив тревожный взгляд на фигуру в плаще, и затараторил ещё быстрее: – Сконцентрируйся и коснись этих огоньков. Ты получишь две способности. Одна из них – это кристаллизованная суть твоей души, тот самый зелёный огонёк. А белый – это Дар Мира, его получает каждый пробудившийся.
– А что значат цвета? – быстро спросил Дженкинс.
– Цвет определяет тип. Белый – базовый, зелёный – жизнь. Ладно, остальное потом, поторопись!
Атмосфера в тесной комнате и впрямь накалялась. Фигура в чёрном, хоть и сидела неподвижно, источала ауру такой гнетущей силы, что давление, которое они испытывали, почти сравнялось с тем ужасом, что Дженкинс ощутил при виде гигантского осьминога.
Он, как и велел Барнард, нахмурился и уставился на огоньки, но ничего не произошло. Поколебавшись, он решил прибегнуть к приёмам «ментального внушения» и «самогипноза», о которых читал в прошлой жизни. Дженкинс приложил пальцы к вискам и мысленно произнёс: «Я активирую сверхспособность».
[Простой удар (Белый, базовый)]
[Исцеление касанием (Зелёный, жизнь)]
Не дожидаясь вопроса Барнарда, Дженкинс произнёс вслух то, что увидел. Эти две строчки, похожие на описание умений, были написаны не на общем языке королевства, который он знал, но их смысл был ему почему-то понятен.
– Хорошо. Целители всегда в дефиците, – сухо бросил Барнард, не отрывая взгляда от тёмной фигуры за столом. Он выглядел ещё более напряжённым, чем Дженкинс.
Он потянул юношу за собой к круглому столу.
– На этом пока всё, остальное обсудим, когда выберемся. Но запомни: никогда и никому не раскрывай свои способности. Для таких, как мы, это самый главный секрет.
«Ясное дело, – мысленно фыркнул Дженкинс, – но ведь мне нужно как-то завоевать твоё доверие».
А затем он мысленно активировал последний, фиолетовый огонёк:
[Неведомый путь (Фиолетовый, судьба)]
И что это вообще значит?
Поднимая клубы пыли, они подошли к столу. Когда они приблизились, Дженкинс заметил, что на фигуре в чёрном плаще не было ни пылинки, хотя их собственная одежда уже успела покрыться серым налётом.
Дженкинс начал сомневаться, живой ли это человек. Он не двигался, не издавал ни звука, но одно его присутствие за столом создавало невыносимое, гнетущее давление, к которому переселенец только-только начал привыкать.
– Садитесь, – раздался скрежещущий голос с той стороны. Он не был похож на человеческий, скорее напоминал механически синтезированный звук. Но, учитывая, что этот мир находился на уровне эпохи пара, электронный голос был маловероятен.
Дженкинс также отметил, что незнакомец говорил на чистейшем общем языке королевства Фидиктэли, в то время как в речи Барнарда и его собственной отчётливо слышался ноланский акцент.
– Нам… придётся сражаться? – с трепетом спросил Барнард, усаживая Дженкинса на один из двух грубых деревянных обрубков, невесть как оказавшихся у стола.
– Нет, – вновь прозвучал странный голос.
– Это хорошо.
Вид Барнарда в этот момент напомнил Дженкинсу его старшего брата, когда тот тайком от родителей сбегал на свидание, свято веря, что никто ничего не заметил. Хотя об этом знали все в доме Уильямтов.
«Заднице как-то прохладно. Подо мной что, ледышка?» – Дженкинс пытался отвлечься от гнетущего присутствия незнакомца этими дурацкими мыслями, но давление было слишком велико.
Барнард, видимо, неверно истолковав его странное выражение лица, наклонился и зашептал:
– Запределье – это цепь осколочных миров, возникших по неизвестным причинам. Мы, одарённые, должны периодически их зачищать. Подробности расскажу, когда выберемся. Сейчас тебе нужно знать одно: нам несказанно повезло, что мы попали в не боевое Запределье. В конце концов, я не силён в открытом бою, а ты – совсем ещё желторотый птенец.
Сказав это, мужчина знаком велел Дженкинсу молчать, а сам осторожно обратился к таинственной фигуре:
– Прошу прощения, что мы должны делать?
– Пейте, – последовал мгновенный ответ. Дженкинсу показалось, что между последним словом Барнарда и ответом незнакомца не было даже паузы.
«Точно не робот? Хотя нет, по местным меркам это, скорее всего, какой-нибудь алхимический голем», – размышлял он, стараясь не упустить ни слова.
Но человек в плаще больше ничего не сказал. В наступившей тишине воздух над круглым столом словно исказился, и на столешнице внезапно появились десять сверкающих золотых чаш, окружив свечу, чей огонь, казалось, мог гореть вечно.
Снаружи их украшал неглубокий резной узор в виде ветвей. Впрочем, приглядевшись, Дженкинс заметил, что изгибы этих растений выглядели как-то кровожадно и свирепо, напоминая о хищных лианах-душителях.
Изнутри же чаши были идеально гладкими, а наполнявшая их прозрачная жидкость сверкала в тусклом свете свечи.
Дженкинс подыграл, издав возглас изумления, и мысленно поаплодировал своему актёрскому таланту.
Видя, что человек в плаще по-прежнему молчит, Барнард снова взял на себя роль толкователя:
– Полагаю, он хочет, чтобы мы это выпили?
Фигура в плаще едва заметно кивнула.
– В Запределье всегда так, – продолжил объяснять Барнард. – Выполняешь определённую задачу – и можешь уходить, а вход в реальном мире после этого рушится. Ну а если повезёт, можно ещё и унести с собой что-нибудь ценное.
– А что будет, если мы провалимся? – тут же спросил Дженкинс, старательно изображая на лице смесь напряжения, волнения и страха.
«Может, мне стоило пойти в актёры», – мелькнуло у него в голове.
– Думаешь, тот гигантский осьминог, которого мы видели, просто так из моря выполз?
Барнард не стал вдаваться в подробности, но Дженкинс и так всё понял. В случае провала они оба погибнут, а твари из Запределья прорвутся в реальный мир.
Неизвестно, то ли он ещё не до конца осознал факт своего перемещения в другой мир, то ли дело было в чём-то другом, но Дженкинс не чувствовал ни капли страха. Лишь странное, необъяснимое воодушевление.
Обновлено: 22.01.2026