Наутро, когда на листьях ещё блестели капли росы, Ли Шуэхэ собрала все необходимые вещи и, пробираясь сквозь лёгкий утренний туман, отправилась на рынок за покупками.
Она решила приготовить большую кастрюлю чайных яиц.
Кроме таких пряностей, как гвоздика, бадьян, звёздчатый анис и чайные листья, ей предстояло купить ещё и крупный глиняный кувшин. Чай имеет сильную щелочную среду: если варить его прямо в железном котле, вкус изменится, да и сам котёл быстро покроется ржавчиной.
Так или иначе, денег у неё, похоже, не хватало. Но раз уж слово сказано, отступать некуда, нужно идти вперёд. В худшем случае придётся купить поменьше продуктов: завтра, когда дело окупится, она сможет приобрести больше яиц для тушения и продажи.
К счастью, с собой у неё была большая бамбуковая корзина, куда можно было уложить немало вещей. Лишь купив всё необходимое, она отправилась на овощной рынок выбирать яйца. В Даинь яйца стоили совсем недорого. Видимо, каждая семья держала много кур, потому что примерно за одну монету можно было купить сразу три яйца. Но в её кармане лежали лишь те жалкие деньги, что остались от двух-трёх лян серебра. Большая часть уже ушла: она купила пряностей, да ещё два особенно больших глиняных сосуда, так что почти всё было потрачено.
К тому же надо было оставить хоть немного на всякий случай.
А ещё неизвестно, как здешние люди воспримут чайные яйца. Вдруг они не придутся по вкусу? Поэтому Ли Шуэхэ не стала рисковать и взяла лишь сотню яиц. Если дело пойдёт, можно будет расшириться. Если же не получится, что ж, всегда можно сменить ассортимент. У неё в запасе было немало рецептов.
……
С крыш свисали длинные сосульки, искрясь холодным светом. Ли Шуэхэ, нагруженная большой бамбуковой корзиной, вернулась к лавке Лу. Сегодня дела в закусочной шли сносно, но одному Лу Фану явно не справиться. Поэтому и У-ши, не умевшая готовить, вынуждена была помогать — хоть деньги принять, хоть еду подать.
Стоило Ли Шуэхэ переступить порог, как она услышала раздающийся изнутри спор тёти с дядей.
Лу Фан сердито бросил:
— Всё из-за тебя! Какое ещё сватовство ты устроила для Хэ-нян!
У-ши в ответ вспыхнула:
— А я откуда знала, что у неё такая грандиозная идея? Разве я не ради её же блага старалась?!
— Теперь и вовсе непонятно, как пойдёт её торговля. Мы ведь предлагали поставить лоток рядом с нашей лавкой, но нет, ей вздумалось непременно куда-то в другое место!
— А это потому, что Хэ-нян боится оттянуть наших покупателей, — повысила голос У-ши. — И ты меня ещё упрекаешь! Сам-то, как дядя, вчера и слова лишнего не сказал, чтоб её образумить!
— Эх! — тяжело вздохнул Лу Фан. — Если Хэ-нян и вправду съедет, что будет потом, когда придёт пора замуж выдавать? Нет, так дело не пойдёт, надо поговорить с ней как следует, когда вернётся.
— Вот именно, поговорить стоит. А ещё и о сватовстве подумать. Если сын тётки Чжан ей не по душе, так можно поискать и другие варианты, — подхватила У-ши.
- Знаю-знаю, — пробурчал Лу Фан и, повернувшись, пошёл к выходу.
На пороге он нос к носу столкнулся с вернувшейся Ли Шуэхэ, и шаг его непроизвольно замедлился. В голове сразу всплыл недавний разговор с женой, и выражение на лице стало неловким.
— Хэ-нян, ты вернулась, — выдавил он с натянутой улыбкой.
Следом вышла У-ши, увидела племянницу и тут же поспешно заговорила, словно желая замять напряжение:
— Хэ-нян, что это ты купила? Что вкусненькое задумала приготовить? Ты уж дай тёте попробовать первой!
Ли Шуэхэ сделала вид, будто вовсе ничего не слышала из их разговора. Аккуратно поставив корзину, она улыбнулась:
— Это новое угощение, ещё не пробовала готовить. Хочу, чтобы вы с дядей тоже попробовали и подсказали мне своё мнение.
— Тогда давай-давай, принимайся за дело, — оживилась У-ши. — А то ты так сказала, что у меня уже слюнки текут.
…
Люди, сидевшие в зале, ничего не знали об эпизоде, произошедшем на заднем дворе этого ресторана.
Вчера люди из Далисы заглянули в «Закусочную Лу» и съели лапшу с вонтонами. Вернувшись, они никак не могли забыть ее вкус, и сегодня, по пути в Ланьсянъюань для допроса, решили заодно заглянуть ещё раз, чтобы как следует перекусить.
Дин Фу, войдя в закусочную, всё ещё с содроганием вспоминал утро, испуганно похлопывал себя по груди и при этом возмущённо ругался:
— Чтоб руки отсохли у этого повара! Сегодня в столовой Далисы подали виноград, тушёный с картошкой — липкая, вязкая масса, на вид точь-в-точь как свиные помои!
Кан Дун подхватил:
— Так дальше продолжаться не может! Мы непременно должны уговорить младшего управляющего взять нового повара.
Двое остальных переглянулись, и на лицах у них тоже отразилось мучительное выражение — видно было, что они давно страдают от здешней стряпни.
Лю Ичжан, всё же самый высокий по чину среди них, в конце концов кивнул, словно решаясь отрубить себе руку, и с тяжёлым вздохом произнёс:
— Когда составим прошение, все подпишем. А я потом поищу возможность представить его Лу-шаоцину*.
(*Шаоцин - Буквально: «младший цин» или «младший глава». Древний китайский официальный титул. В контексте новеллы это должность заместителя главы Далисы)
— Угу!
— Именно так и надо!
Решив дело, они немного повеселели. Но, заметив, что в закусочной до сих пор не закипел котёл, недоумённо крикнули в сторону кухни:
— Хозяин, вы здесь? Заведение-то работает?
Не дождавшись ответа, Дин Фу повысил голос:
— Эй! Есть тут кто? Нам нужно четыре порции лапши с вонтонами!
Занавес из ткани откинулся, и навстречу с улыбкой вышла симпатичная девушка. Дин Фу узнал её — именно она вчера подавала им лапшу, — и поспешил спросить:
— Сегодня ещё есть лапша с вонтонами? Мы вчера попробовали и с тех пор только о ней и думаем, не выдержали, решили снова зайти.
Ли Шуэхэ сначала и не признала этих людей, но, увидев их чиновничьи одежды, поняла, что это те самые из Далисы, и улыбнулась:
— Есть, мой дядя сейчас выйдет, господам придётся немного подождать.
Она вышла лишь затем, чтобы взять кое-какие приправы.
Дин Фу слегка поклонился и сказал:
— Поторопите, прошу вас, нам ещё нужно спешить по делу.
— Сейчас, сейчас, — отозвалась У-ши, услышав их голоса. Она быстро выбежала и принялась приветствовать: — Господа чиновники, что прикажете?
— Для начала четыре порции лапши с вонтонами с бульоном! Если окажется мало, потом ещё закажем!
У-ши поспешно согласилась и ещё подмигнула Ли Шуэхэ. Та как раз складывала нужные приправы в карман, когда вдруг спереди раздался крик одного из посетителей. Он схватился за живот и застонал:
— Ай! Ай-ай-ай!..
Ли Шуэхэ тут же отложила всё и поспешила к нему:
— Господин, что с вами?
Тот посетитель тут же с силой ударил ладонью по столу и выругался:
— У вас в забегаловке грязь и антисанитария! Я только что съел лапшу и сразу живот скрутило!
У-ши пришла в ужас. Даже забыв о важных гостях из Далисы, она в панике подбежала и воскликнула:
— Как же так? Мы ведь даже чашки и палочки всегда обдаём кипятком!
— Откуда мне знать, что вы туда намешали? — нагло огрызнулся тот человек. — Может, запах и заманчивый, а вот съешь, и кишки огнём горят, будто ядом отравили!
Видя его беспардонный вид, голос Ли Шуэхэ, наоборот, обрел твёрдость, и она уверенно сказала:
— Если пустыми словами клеветать — за это тоже отвечать придётся!
Она повернулась к остальным посетителям и громко заявила:
— Многие из уважаемых господ здесь — постоянные гости «Закусочной Лу». Мы всегда готовим еду у всех на виду. А теперь нас так бессовестно очерняют! Я немедленно пойду заявлять в ямен!
Тот человек, незаметно убрав руку от живота, презрительно усмехнулся:
— В ямен? Отлично! Иди, иди! Мне самому интересно, что скажет Чжицзаофу (городская управа).
«Ещё и в управу собралась… — ухмыльнулся про себя тот человек. — Да эта девчонка наверняка и не знает, где у Чжицзаофу ворота стоят! Там ведь даже жалобный барабан у дверей почти никогда не звучит. А чтобы заявить в управу, нужно ещё и жалобную бумагу составить. Ради такой ерунды — лапша да живот, — ни один чиновник и пальцем не пошевелит. Даже если бы дело дошло до начальства, они не решились бы сразу сказать, кто прав, а кто виноват».
— Не нужно в управу, — раздался в стороне спокойный голос.
Дин Фу вместе с товарищами вышли вперёд. Их взгляды скользнули вниз, холодные и внимательные:
— Мы сами служим в Далисы. Если есть обида или неправда — говори прямо, мы разберём.
У-ши сжала платочек так, что костяшки побелели, и тревожно посмотрела на Ли Шуэхэ.
«Что же это… Даже Далисы побеспокоили!»
Ли Шуэхэ в ответ бросила ей твёрдый взгляд и шагнула вперёд. Склонившись в почтительном поклоне, она сказала:
— Господа, этот человек утверждает, что еда в нашей закусочной грязная, будто бы от неё у него живот разболелся. Но вы ведь сами ели у нас вчера. Скажите честно, было ли хоть малейшее недомогание?
— Разумеется, нет, — Дин Фу и думать не стал, ответил сразу. Потом посмотрел внимательнее на жалобщика, у того бегали глаза, он явно хитрил. И Дин Фу почти всё понял.
Он прищурился и сказал громко:
— Так, значит, живот у тебя разболелся? Покажи-ка, где именно болит? Кстати, у нас тут как раз есть человек, который разбирается во врачебном деле. Пусть он тебе пульс проверит.
И, сказав это, Дин Фу многозначительно подмигнул Кан Дуну, приглашая его выйти вперёд. Кан Дун сразу понял намёк, подошёл и, с самым серьёзным видом, приложил пальцы к запястью притворного страдальца. Минуту помолчал, нахмурив брови, а потом важно произнёс:
— Хм… пульс у тебя крепкий, дыхание ровное, ни намёка на боль в животе. Не врёшь ли ты, добрый человек, клевеща на хозяйку заведения?
— Согласно законам нашей династии, — резко перебил его Дин Фу, — по статье о ложных доносах: тому, кто возводит напраслину на других сто ударов палкой!
Горе-едок взвился, как ужаленный, выдернул руку и заговорил дрожащим голосом:
— Не болит, не болит уже! Вспомнил я… это ведь всё потому, что я в обед слишком наелся, вот и живот прихватило. К заведению это никак не относится!
На самом деле он просто позарился на доходное дело и решил вымогать немного серебра. Но когда услышал про наказание палками, понял, что шутки кончились, и струхнул. Он торопливо выронил на стол кусок серебра, даже не дожидаясь сдачи, и, низко кланяясь, затараторил:
— Господа, простите! За такую мелочь не посмел бы тревожить вас. У меня ещё дела, я пойду!
И, не оглядываясь, пустился наутёк.
Ли Шуэхэ спокойно подняла серебро и вложила его в руку У-ши. Затем сама сложила руки в почтительном поклоне перед чиновниками:
— Благодарю вас, господа, за справедливость.
— Пустяки, — отмахнулся Дин Фу, а потом, вытянув шею, осторожно спросил:
— А как там… наши лапша с вонтонами?
Ли Шуэхэ поспешно вытерла ладони о фартук, взяла вонтоны и лапшу и опустила их в кипящую воду:
— Сейчас же будет готово.
Сегодня ей и вправду повезло: если бы не эти достойные господа из Далисы, кто знает, чем бы закончилась та склока. Оказывается, люди из Большого суда вовсе не такие страшные, напротив, на удивление добрые!
Обновлено: 21.01.2026