Глава 43 — Глава 43. Новогодний ужин

Наконец наступил канун Нового года - день, которого все с нетерпением ждали. Чиновники Далисы уже с первого дня двенадцатого лунного месяца начали постепенно сворачивать дела и уходить на семидневный отдых. Следом за ними, разумеется, и все повара в столовой получили отпуск. Ли Шуэхэ на самом деле была немного в растерянности и никак не могла прийти к решению. Новый год - время семейного воссоединения. Оставаться ли ей в Далисы, или же вернуться в «Закусочную Лу» и встречать Новый год вместе с дядей, тётей и их детьми? Только вот теперь вся их семья из четырёх человек живёт в полной гармонии, и её появление могло бы только создать неловкость. Подумав, Ли Шуэхэ спросила Тянь Ци и Чунь Тао, которые всегда были рядом с ней: — Вы двое пойдёте домой на праздники? Тянь Ци колебался какое-то время, но в конце концов кивнул и сказал: — Мой дом в пригороде. Думаю, позже соберу свои вещи и отправлюсь туда. Теперь, когда ему повысили жалование, а рядом с поваром Ли он научился многим навыкам, ему хотелось вернуться домой и продемонстрировать родным своё искусство. Ли Шуэхэ повернулась к Чунь Тао: — А ты? Домой пойдёшь? Чунь Тао с самого начала речи словно съёжилась в уголке и молчала. Услышав, что повар Ли спрашивает именно её, она растерялась, несколько раз открыла и закрыла рот, и наконец покачала головой: — У нас в деревне тогда начался голод… Мы всей семьёй бежали от бедствия, но по дороге потерялись. Не успели пройти и нескольких ли, как на пути попался один негодяй… Меня чуть было не продали в бордель. Хорошо, что господин Мэн и остальные как раз выполняли задание в Наньнине. Он увидел, что я жалкая и несчастная, выкупил меня и привёз в Далисы. Ли Шуэхэ никак не ожидала, что за её молчаливой ученицей скрывается такая история. Она мягко потрепала Чунь Тао по голове и с улыбкой сказала: — Ну и отлично. Значит, мы вдвоём составим друг другу компанию. Я как раз переживала, что встречать Новый год будет не с кем. Чунь Тао резко отвернулась, две горячие слезинки чуть снова не сорвались с ресниц. — Учительница… а вы разве не пойдёте домой? — Мой родной дом в Учжоу, — ответила Ли Шуэхэ. — Так быстро туда не добраться. — она кивнула в сторону Тянь Ци. — А позже мы втроём вместе приготовим хороший новогодний ужин и выкинем все тревоги из головы. После этих слов Чунь Тао только энергично кивнула, и горячие слёзы, наполненные тревогой, снова спрятались обратно. — Новогодний ужин? Какой ещё новогодний ужин? — услышав обрывок разговора, проходивший мимо Дин Фу тут же свернул, подошёл почти бегом и уткнулся носом: — Повар Ли, что вы собираетесь готовить? — Хм… — Ли Шуэхэ немного задумалась. В прежние годы, когда она встречала Новый год вместе с матерью, стол всегда ломился от блюд. Тётушка Лу иногда ворчала, что это расточительство, но даже ругаясь, всё равно улыбалась. Хотя наступал канун праздника, в Далисы всё равно оставались дежурные, а ещё многие чиновники из дальних уездов предпочитали не уезжать из Чанъаня. Поэтому даже в отпуске в управлении было достаточно людей. Раз уж в Далисы так много тех, кто встречает год вдали от дома, подумала она, почему бы не приготовить по паре блюд из разных родных краёв, пусть будет маленький «домашний» праздник для всех? Подумав, она сказала: — Тушёная свинина с фунчозой, фрикадельки Львиные головы, утка с восемью сокровищами, рыба на пару, гусь, запеченный в меду… — перечисляя, она повернулась к Чунь Тао: — А у вас дома что обычно готовят к Новому году? Чунь Тао ответила: — Я помню только, что в детстве каждый Новый год у нас дома жарили цзяньдуи. — Жареные цзяньдуи? — Ли Шуэхэ перебирала воспоминания и уточнила: — Это те, что как кунжутные шарики, круглые и пухлые, обжаренные до золотистой корочки? Чунь Тао поспешно кивнула: — Да-да, они самые! У нас дома всегда говорили: «Цзяньдуи катятся - золото и серебро в дом валятся». Если съесть жареные цзяньдуи, в новом году обязательно разбогатеешь. Услышав это, Ли Шуэхэ аж улыбнулась так, что глаза изогнулись дугой. Это же отличная примета! Ей и правда нужно копить как можно больше - и чтобы искать сведения, и на будущее. — Хорошо. Потом попробую приготовить их для тебя. Обе, разговаривая, шли вперёд, совсем забыв о Дин Фу, который стоял рядом и уже практически пускал слюни. Одно перечисление блюд сводило его с ума, зудило в сердце и не давало покоя. Это же блюда со всех концов Даинь! Если он сможет всё это попробовать, значит, жизнь прожита не зря! Немного подумав, Дин Фу едва переступил порог, сразу же бросил только что собранный дорожный узел и сказал слуге, который пришёл забрать его домой: — Передай моим родителям, что в последнее время в Далисы много дел, работы навалилось. Сегодня я должен дежурить в управе, так что вернуться домой встречать Новый год не смогу. Слуга взял узелок и уставился на хозяина во все глаза - он просто не мог поверить. Его молодой господин ведь больше всего любил развлечения! В обычные выходные он всегда уходил первым, словно кто-то за ним гнался. А теперь Дин Фу, не показывая ни капли тоски по поводу «переработки», напротив, совершенно спокойно и даже весёлой походкой направился обратно к ведомству. Уже почти переступив порог, он вдруг развернулся, подбежал назад и добавил: — В этом узелке еда, которую я купил бабушке. Скажи ей, чтобы обязательно оставила мне пару штук, я завтра приду доесть! И, договорив, умчался внутрь, словно порыв ветра. Слуга серьёзно кивнул, собираясь задать вопрос - не хочет ли молодой господин, чтобы он принёс ему из дома что-нибудь вкусное. Но едва он поднял голову, Дин Фу уже исчез. Слуга: «…» 　　…… В прошлые годы в Далисы не было такого понятия, как новогодний ужин. Дежурные чиновники либо сами выходили в город искать что-нибудь поесть, либо родственники приносили им какую-то простую еду, лишь бы набить желудок. Ли Шуэхэ специально отправила Чунь Тао разузнать, сколько именно чиновников будет дежурить в Далисы в этом году, а затем подала Цинь-цаймаю заявку на дополнительные продукты. Цинь-цаймай, услышав, что повар Ли согласилась сама приготовить новогодний ужин, расплылся в такой широкой улыбке, что она не сходила с его лица ещё очень долго: — Ай-ай-ай, да вы же в отпуске! А мы всё равно беспокоим повара Ли такими делами. Ли Шуэхэ сложила руки и спокойно ответила: — Я ведь тоже собираюсь есть. Так что никаких хлопот. Цинь-цаймай повернулся к стоявшему за ним слуге и дал распоряжение, после чего снова сказал Ли Шуэхэ: — В ближайшие дни берите из кладовой всё, что понадобится. Если чего-то не хватит - просто скажите. Я уже распорядился, чтобы с загородной фермы доставили свежие продукты. Ли Шуэхэ поспешно замахала руками: — Не нужно утруждать себя, этих продуктов уже вполне достаточно. «Знать меру - лучший принцип в жизни», — всегда считала она. Если начать проявлять жадность, это только вызовет раздражение. Цинь-цаймай улыбнулся: — Ну хорошо. Я тоже пойду собираться - домой возвращаюсь. Если что понадобится, скажи Сюй Чэну. — Благодарю. Сюй Чэн также был приезжим. Каждый раз в праздники ему приходилось оставаться в Далисы и отмечать вместе с несколькими земляками. Никакой радости в таком праздновании не было. Услышав сейчас, что повар Ли собирается приготовить для них целый праздничный ужин, он чуть ли не подпрыгнул от восторга. Лицо оживилось, всю усталость как рукой сняло. Он сразу шагнул вперёд: — Повар Ли, позвольте мне помочь! Вы только выбирайте продукты, а всю работу по доставке оставьте на меня! Ли Шуэхэ как раз переживала, как ей перетаскивать такое количество еды в кухню. Услышав его слова, она нисколько не церемонилась и тут же начала энергично командовать, заставляя Сюй Чэна носить продукты туда-сюда. В итоге она выбрала целую тележку ингредиентов. Обычно к новогоднему ужину ей приходилось готовиться с самого утра - такая огромная праздничная трапеза требовала уймы работы: только на мытьё и подготовку ингредиентов уходило полдня. Она уже собиралась пойти найти повара Вана, чтобы попросить его помочь накрыть большой стол. Но невесть кто первым разнёс новость, и вскоре все дежурные работники Далисы узнали, что повар Ли собирается приготовить для всех богатый новогодний ужин, чтобы порадовать тех, кто не смог поехать домой. И вот один за другим они, засучив рукава, повалили на кухню помогать. Кто-то мыл овощи, кто-то их шинковал, кто-то разводил огонь… Ли Шуэхэ была потрясена. Где они все были раньше? В обычные дни в кухне и десятой части этих людей не видно, а стоило услышать про «вкусненькое», так сразу все сбежались. Но раз помощь есть, почему бы и не принять? Она сразу начала раздавать поручения. Повар Ван, услышав, что идёт готовка, тоже примчался, надел передник и тут же стал показывать свои фирменные навыки - тянул лапшу с таким размахом, будто показывал цирковое представление. — Повар Ли, овощи я уже вымыл, вот здесь сложил! — донёсся голос одного из помощников. - Повар Ли, мясо я тоже нарезал, как вы сказали. Посмотрите, так подойдёт? - Повар Ли, а я раскатал тесто для пельменей! Как только вы приготовите начинку, мы сразу начнём лепить! «…» Сухие дрова трещали и шипели в очаге, вспыхивающее пламя делало её глаза ещё более яркими. Впервые у неё было столько помощников, вместе с ней хлопочущих на кухне. И впервые за всё время в этом чужом мире она почувствовала что-то по-настоящему тёплое и реальное. Аромат блюд из кухни непрерывно расползался наружу, задевая обоняние так, что у всех текли слюни, и мучительно хотелось попросить повара Ли готовить быстрее, лишь бы поскорее прекратить эти сладкие мучения. С утра до самого заката они трудились не разгибая спины. Даже на дневную трапезу едва уделили пару минут, кое-как перекусили, лишь бы дотянуть до главного, щедрого праздничного ужина, который должен был быть вечером. Дин Фу давно уже выбрал подходящий момент, чтобы прийти, да ещё и прихватил с собой две бутылки отличного “Цзяннань-чуня”. Увидевшие его помощники удивлённо спросили: — Господин Дин, отчего вы всё ещё не вернулись домой? Дин Фу ухмыльнулся: — У меня впереди ещё куча дел, так что я решил остаться дежурить. — Господин Дин поистине трудолюбив! В канун Нового года и всё ещё занят службой - нам всем стоит брать с вас пример! Дин Фу отмахнулся, снова вдохнул упоительный аромат, доносившийся от печи, и, заметив, что многие заняты делом, уже не смог усидеть. — Пойдём! — крикнул он. — Притащим большой круглый стол, чтобы всем вместе сесть и поесть! Сказано - сделано: он увёл с собой и тех, кто уже сидел и ждал. Как только они ушли, кухня вновь погрузилась в тишину. Ли Шуэхэ вспомнила сказанное Чунь Тао о жареных цзяньдуях. Она налила в котёл почти полную чашку масла, сначала проверила температуру, опустив в неё длинную плоскую полоску теста. Подхватив длинные палочки-щипцы, она непрерывно переворачивала заготовку. Белое, как снег, тесто в бурлящем масле постепенно золотилось, раздувалось, и вскоре превращалось в большой, почти с размером с таз, ровный и упругий золотистый шар. Сверху она посыпала душистым кунжутом; сладковатый, тягучий аромат тут же поднялся вместе с горячим паром, наполняя кухню. Цзяньдуй был готов, и Чунь Тао, едва увидев результат, радостно захлопала в ладоши: — Именно он! У нас дома на Новый год всегда жарят такие цзяньдуи! Ли Шуэхэ улыбнулась ей и тут же продолжила готовить гуся, запеченного в меду. Растопленный солодовый сироп она равномерно нанесла на кожу гуся, после чего поставила его на угли. Когда гусь вышел из печи, кожа стала красно-золотистой, блестящей, а вытопившийся жир играл тёплым янтарным оттенком. Начинка из пряностей наполнила воздух густым насыщенным ароматом. Тем временем Дин Фу вместе с Сюй Чэном и другими уже старательно сдвинули несколько столов, накрыли их круглой деревянной плитой и вот так собрали один большой новогодний круглый стол. Когда на стол уже расставили чаши и палочки, Чунь Тао стала подавать блюда одно за другим. Остальные давно уже еле сдерживались, потирали руки, глаза блестели в предвкушении. Но раз уж Ли Шуэхэ всё ещё была на кухне, начинать первой было неудобно, и им ничего не оставалось, как то и дело вытягивать шеи, украдкой заглядывая внутрь. Некоторые стеснялись торопить повара Ли, но вот Чунь Тао - другое дело. Оттого один за другим стали умоляюще шептать ей: — Раз уж блюд так много… может, скажешь повару Ли, чтобы она выходила? Мы бы хоть чуть-чуть начали… Чунь Тао как раз ставила на стол запеченного гуся и маленькую тарелочку со сливовым соусом. Услышав просьбы, она улыбнулась: — Она уже варит пельмени. Совсем скоро будут готовы, подождите ещё немного. Как же без пельменей на новогоднем ужине! Квашеная капуста, впитавшая жареное луковое масло, смешалась со свининой - стоит только надкусить, как сок брызжет прямо в рот. В кухне было немало работников, которые тоже умели справляться с тестом, и как только Ли Шуэхэ приготовила начинку, каждый тут же взялся лепить. На круглую лепёшку клали ложку начинки, складывали пополам и стремительно защипывали края. На деревянных подносах один за другим вырастали пельмени - кто-то делал их в форме золотых слитков, кто-то в виде колоса, а кто-то - аккуратные полумесяцы с кружевными краями. Сотня самых разных пельменей дружно шлёпнулась в бурлящую кипящую воду и закружилась там в кипучем хороводе. Когда она наконец выловила весь этот огромный котёл пельменей, белый пар ещё стелился над плитой, будто затуманивая ей глаза. — Повар Ли, я понесу! — один рослый, крепкий помощник подскочил вперёд и взялся за несколько тяжёлых подносов. — Народ уже только вас и ждёт, чтобы начать пир! Горячие, дымящиеся пельмени едва коснулись стола, как это стало знаком - можно садиться и начинать ужин. С горящими глазами и нервно потирая руки, все тут же уставились на Ли Шуэхэ. Дин Фу первым подлил ей чашу вина. Снаружи тихий лунный свет, внутри - яркое, тёплое пламя свечей. Ли Шуэхэ подняла чашу: — Вечер уходящего года тих и далёк, пусть будущее будет полно света и надежды. С Новым годом, всем счастья! — С Новым годом! Верно, сегодня самое время пожелать этого! — раздались радостные голоса. — Повар Ли сегодня так потрудилась! — Спасибо, повар Ли! - все подняли чаши, наперебой благодарили её и загадывали одно единственное желание: чтобы в наступающем году каждый день, каждый приём пищи был таким же вкусным, как сегодня, и чтобы повар Ли всегда готовила для них. Однако вся эта тёплая, умиротворённая картина продержалась лишь мгновение после тоста и мгновенно рухнула. — Эй! Этот кусок мяса мой! — Господин Дин, вы один съели половину жареного гуся в меду! Вам не кажется, что это перебор?! — Сюй Чэн, стой! Последняя ложка лапши моя! — Ты что, думаешь, я тебя боюсь? Если бы ты меня минуту назад не толкнул, то кому бы досталась та утиная ножка, ещё неизвестно! Гвалт разнёсся по всей столовой Далисы. Вся прежняя тёплая атмосфера как будто и не существовала, несколько человек уже вовсю дрались за последние куски еды. И нашёлся кто-то особенно язвительный, кто сразу направил обвиняющий палец в сторону самого прожорливого - Дин Фу: — Господин Дин, да какой уж там «дежурный труд» в праздники? Признавайтесь, вы ведь просто из-за жадности к блюдам повара Ли тут остались! — Что за слова такие! — возмутился Дин Фу. Даже не успев проглотить кусок жареного гуся, он тут же запихнул в рот ещё и пельмень. Стоило ему надкусить, как кисловатый сок взорвался во рту, смешавшись с сочной свининой; он едва успел пару раз прожевать, как уже проглотил. Лишь после этого он соизволил ответить: — У меня просто… судьба такая - быть связанным с поваром Ли. Хех, разве не так? Если бы не услышал мимоходом слова повара Ли перед её уходом, разве смог бы он сегодня отведать такое блаженство? Оправдавшись, он вновь с головой нырнул в общий хаос за столом. — Эй! Не трожьте эту тефтельку! Она моя! — заорал он, вытягивая руку к заветному блюду. 　　…… По сравнению с шумной, тёплой новогодней трапезой в столовой Далисы, в резиденции рода Пэй царила ощутимая прохлада и пустота. Господин Пэй заранее закончил службу и вернулся домой. Его врождённая, закаленная перед императором суровая чиновничья осанка заставляла всех слуг поспешно опускать головы и сторониться. Едва переступив порог, он увидел, как его единственный сын скачет туда-сюда, и хотя в груди у него мгновенно вспыхнуло раздражение, он сначала всё же сдержался. — Пэй Чанцзюэ, подойди сюда. Пэй Сюнь как раз инструктировал слуг, как правильно разогреть еду, что он принёс домой. Услышав окрик отца, он торопливо добавил ещё напоминаний: — Учтите, готовьте на пару совсем чуть-чуть! Если передержите и лопнет кожица, всё - вкус пропадёт. — Слушаемся. Лишь после этого Пэй Сюнь двинулся вслед за отцом и направился в кабинет. Зайдя внутрь и усевшись, он вёл себя совершенно не так, как подобает сыну чиновника: без всяких церемоний взял чайник со столика и налил себе чашку чая. — Ну? Что случилось? — спросил он так же непринуждённо. Господин Пэй, глядя на поведение сына, чувствовал, как в нём поднимается злость. Если бы не то, что на службе тот всегда справлялся безукоризненно, ему давно хотелось бы как следует проучить его. И в кого только он таким уродился?! Господин Пэй сказал: — То предыдущее дело ты расследовал хорошо. Его Величество специально похвалил тебя передо мной. Пэй Сюнь отмахнулся: — Обычное, нормальное исполнение обязанностей. И прежде, чем отец успел его отругать за это самодовольство, он снова заговорил: — Отец, я хочу перейти в Далисы. Господин Пэй резко поднялся, ошеломлённо уставившись на него: — Что ты сказал? Что с ним опять случилось? Какая ерунда ему опять пришла в голову?! Но Пэй Сюнь был предельно серьёзен: — В Далисы ведь до сих пор вакантна должность второго шаоцина. Ты сходи, поспрашивай… да и у Его Величества выпроси милость. Господин Пэй и бровью не повёл: — Ты прекрасно сидишь в Министерстве наказаний. Зачем тебе в Далисы? Пэй Сюнь, конечно, не мог признаться, что его туда тянет из-за еды, поэтому, хорошенько обдумав, на полпути перевёл разговор: — Мне просто кажется, что Далисы в последнее время снискал благосклонность Его Величества, и я хотел бы воспользоваться случаем, чтобы проявить себя. Господин Пэй хоть и часто бывал с ним строг на словах, но в сердце души в нём не чаял и почти во всём ему потакал. Однако, услышав эту просьбу, он надолго замолчал, погрузившись в раздумья, и так и не дал ответа. Пэй Сюнь удивился: — Что? Это трудно устроить? Не может же быть! Его отец - уже шаншу, да ещё и цзо пушэ (левый заместитель премьера), одна из самых высоких должностей. Что ему стоит поменять сыну место службы? Господин Пэй тяжело вздохнул: — Любое другое ведомство - пожалуйста. Но только не Далисы. — Почему?! — Ты знаешь, кто сейчас занимает должность шаоцина в Далисы? — спросил господин Пэй. Пэй Сюнь даже думать не стал: — Лу Хуайянь. А что? Его отец что, Чжуншулин*? (ПП: секретарь государственной канцелярии) И тут же сам себе возразил: — Нет, Чжуншулин вроде бы по фамилии Чжоу… Господин Пэй покачал головой: — Ничего подобного. Его отец Лу Цзюнь - всего лишь начальник Департамента сельского хозяйства. — Так ведь его чин даже ниже твоего! — Чин невысок, — вздохнул отец, — но его мать - единственная законнорождённая дочь хоу Чжэньбэй, Хо Юньин. С детства она была вместе с отцом на северных границах, выросла в походах, решительная, жестокая в сражениях. Её ещё юной возвели в титул «цзюньчжу Юньань». Сам Его Величество к ней благоволит! Господин Пэй ткнул сына пальцем в лоб: — Почему, как ты думаешь, должность второго шаоцина в Далисы годами остаётся незанятой? Ты считаешь, никто не хочет туда? Да все туда смотрят, но лезть боятся! Он откинулся назад и тяжело провёл рукой по столу: — Все прекрасно понимают: этот Лу-шаоцин рано или поздно станет прямым преемником и следующим главой Далисы. Кому охота лезть ему поперёк? Кому нужно наживать себе такого врага? Пэй Сюнь только теперь окончательно осознал, кто такой Лу Хуайянь. Он пробормотал себе под нос: — Неудивительно, что он так смело размахивает именем Его Величества, пугая всех подряд… — Что ты сказал? — прищурился господин Пэй. — Ничего, — Пэй Сюнь отмахнулся, затем продолжил: — Тогда отправь меня хоть на какую-нибудь другую должность в Далисы. У господина Пэя от ярости усы вздыбились. Он схватил лежащую рядом книгу и с силой швырнул в сына: — Ты что, оглох?! Я же только что всё объяснил! Хочешь, чтобы твой отец пошёл бороться за милость с Лу Хуайянем? По-твоему, голова у меня для красоты?! Глаза Пэй Сюня лукаво блеснули, и он моментально сменил тактику: — Я же это… думаю о будущем! Раз Лу-шаоцин так любим Его Величеством, рано или поздно он займёт высокий пост. А если я сейчас пойду с ним работать, мы заранее наладим хорошие отношения, ну так когда он поднимется, разве не потянет меня за собой? Господин Пэй, услышав такую серьёзную тираду, неожиданно почувствовал, что в словах сына… есть резон. Ругательства мгновенно застряли у него в горле. Пэй Сюнь, увидев, что отец смягчился, сразу усилил напор: — Нельзя смотреть только на то, что перед глазами. Нужно глядеть дальше и думать о будущем! Господин Пэй задумался. С чего это его сын вдруг стал таким целеустремлённым? Пэй Сюнь с воодушевлением продолжил: — Может, я со временем тоже стану приближённым к императору, важным сановником при дворе! А там глядишь, доберусь и до поста шаншу, а? Сменю тебя на этом месте! — Безобразник! — вспыхнул господин Пэй. — Такой вздор нельзя болтать вслух! — Короче говоря, — Пэй Сюнь поставил чашу, — поможешь мне или нет? Если нет, я сам что-нибудь придумаю. Господин Пэй тяжело выдохнул, повернулся спиной: — Дай мне подумать. И, заложив руки за спину, ушёл. Вся его фигура прямо дышала усталостью и бессилием. Пэй Сюнь же, оставшись один, взял чашку и медленно отпил. Нет, ждать нельзя. Надо поскорее придумать, как зайти с обходного пути. А то пока он перейдет в Далисы, та Ли-нянцзы, чего доброго, уже сбежит!