Повар Ван и представить себе не мог, что две огромные кадки утреннего риса окажутся съедены подчистую. Он в панике завертелся, поспешно велел двум своим помощникам снова промывать рис, замачивать, мыть и снова ставить ещё две кадки на пар.
А тем временем несколько чиновников, едва переведя дух, держали в руках уже пустые чашки и возмущённо подходили к раздаче:
— По утрам в столовой ограничивают по две порции, мы и не возражаем. Но уж хотя бы риса должны дать досыта?!
— Верно! Раньше ограничивали только блюда, а сегодня мы, считай, только рис и берём!
— Вот-вот! Послушайте меня: даже в самых захудалых харчевнях и трактирах всегда можно попросить добавки риса!
— Именно! Мы ведь ничего лишнего не требуем, одну лишь чашку белого риса. Неужели Далисы на такое неспособен?!
- Напрасно мы день за днём ночуем в Далисы, работаем не покладая рук, а оказывается, нам даже лишнюю чашку белого риса нельзя съесть. О небеса, взгляните же на это!
- Лу-шаоцин, хоть вы скажите слово за нас!
Как только Цинь-цаймай вошёл в столовую, он увидел, что несколько престарелых чиновников с сединой в волосах и густыми бородами, встают, причитают и почти что рыдают, добиваясь неизвестно чего. Он постоял, послушал, и лицо его мгновенно почернело, словно дно котла.
Когда это он уменьшал им порции еды?! Слушая их, можно было подумать, что он - какой-то живодёр, который наблюдает, как они день и ночь трудятся, и при этом ещё и урезает их пайки!
Цинь-цаймай чувствовал себя глубоко обиженным. Крайне обиженным! Снегопады и занесённые дороги - разве это его вина?! И потом, во всём Чанъане только Далисы получает самые свежие продукты каждый день. А кто за этим стоит?! Кто договаривался, кому приходилось искать связи, договариваться, убеждать?
Он! Цинь-цаймай!
Если бы он не старался изо всех сил, чиновники из Департамента сельского хозяйства никогда бы не оставили лучшие продукты для них!
Он поднял голову, огляделся пару мгновений и обнаружил, что сегодняшний обед действительно состоит только из белого риса. Те несколько жалких кочанов зелени из кладовой давным-давно разобрали, даже жир с обрезков, те самые куски свиного сала, уже вытопили в шкварки, которые тут же расхватали стоящие позади чиновники.
Он подошёл вперёд, делая вид, что всё идёт как обычно, и спросил:
— Муки и риса в кладовой ещё хватает?
Сюй Чэн сразу понял, о чём тот спрашивает, и поспешно закивал:
— Хватает-хватает! Если нужно, я могу ещё принести!
Цинь-цаймай снова выглянул наружу, глянул на погоду. Снег уже прекратился, где-то из-за разорванных облаков пробился солнечный луч, и даже снег у стены начал понемногу таять. Скоро Новый год. Ну зачем ему становиться злодеем именно в такой день? Ну поедят чиновники ещё по паре чашек риса, так хоть все вместе порадуются и согреют душу.
Цинь-цаймай поднял руку и распорядился:
— Принесите ещё рису. Сегодня в столовой риса сколько душе угодно!
Едва слова сорвались с его губ, как в столовой Далисы раздались бурные возгласы, почти крики радости. Многие чиновники даже обнимались со слезами на глазах.
Неизвестно кто первым выкрикнул:
- Повар Ли!
Но через мгновение уже множество людей подняли правые руки, размахивая ими взволнованно вверх-вниз, и хором, мощно, с нарастающей силой скандировали её имя:
— Повар Ли! Повар Ли! Повар Ли!
Ли Шухэ застыла среди этого оглушительного хора. Ведь она… всего лишь сделала несколько простых, почти не стоящих внимания вещей. И всё же получила так много тепла, так много искренней благодарности.
Она даже немного растерялась. Этот момент - люди, чьи лица сияют от счастья, крики, от которых вибрирует воздух, искренность, которая пробирает до самой сердцевины - всё это невольно тронуло её до глубины души.
Оказалось, что еда действительно может приносить людям радость. Настоящую, большую и громкую.
……
После обеда Ли Шуэхэ передала всю глиняную банку с вытопленным свиным жиром повару Вану:
— Возьмите. Если позже будете готовить овощные блюда, жарьте на этом жире, вкус будет гораздо лучше.
Повар Ван принял банку и бережно, почти благоговейно, прижал её к себе. Сколько поваров он повидал, никто не был таким, как повар Ли. Она ничего не скрывала, охотно делилась опытом, учила тонкостям, даже собственные соусы позволяла использовать. Такое отношение - это не просто щедрость. Это то, чему стоит учиться и что следует ценить.
Он как раз бережно прижимал банку с топленым свиным жиром, собираясь как следует её спрятать, когда заметил, что в столовую вошёл повар Лю, а за ним двое помощников. Лю Маочунь ещё вчера услышал, что из-за метели дороги занесло, а значит, в кладовой наверняка уже нет достаточного запаса свежих продуктов. Он не стал ждать и тут же вместе с двумя помощниками забрал из кладовой последние остатки свинины и овощей. Разумеется, он был не совсем бессовестным человеком и всё же оставил несколько головок овощей для тех, кто будет готовить завтрак и обед. А вот кому достанется раньше, а кому позже - это уже не его дело.
Когда он думал о том, что сегодня на завтрак или обед может совсем не остаться продуктов, он в душе потихоньку радовался. Лучше бы всего, если именно повар Ли сегодня попадёт в неприятность. С тех пор как она появилась, придирки от чиновников в его сторону становились всё злее. Раньше хотя бы Ван Таонянь стоял впереди и получал большую часть ругани. А теперь этот человек будто проглотил какое-то чудо-лекарство: его хвалят каждый день, восхищаются, благодарят… И выходит, что всё недовольство теперь летит только в Лю Маочуня. Каждый день жалобы, упрёки, кислые лица. Если бы он заранее знал, что всё так повернётся, ещё тогда бы поменялся с поваром Хуаном - кормил бы заключённых: тем всё равно, что им дают, ни жалоб, ни требований.
В голове у него крутилось множество мыслей, а на лице тем временем появилась вымученная улыбка. Глаза забегали, и он с притворной заботой спросил:
- Ох, старина Ван, ну как там сегодняшний обед? Слыхал, дорогу снегом завалило… Я уж переживаю, как же ты там вообще с продуктами справился!
Ван Таонян много лет проработал на кухне и прекрасно понимал, какой смысл скрыт в словах собеседника. А увидев полную корзину продуктов у Лю, он лишь холодно хмыкнул про себя: старая ты лиса, а всё играешь в наивные сказки.
Но когда он открыл рот, слова уже звучали иначе:
- Да так, кое-как справились. Вот только господа чуть не взбунтовались: сказали, что им одной порции мало. Потом ещё пришлось парить пять бадей риса.
Не успел он договорить, как повар Лю прыснул со смеху. Смеялся до слёз, держась за живот:
- Ох, старик Ван, да ты теперь и врать научился! Пять бадей риса? Да ты что, господ чиновниками свиньями считаешь?!
Повар Ван лишь лениво скосил на него взгляд, даже не собираясь спорить, лишь пожал плечами:
- Ай, что тут скрывать-то? Не веришь - иди спроси.
Повар Лю, увидев, что выражение лица повара Вана вовсе не похоже на лживое, непроизвольно удивился. Значит, действительно на завтрак не было ингредиентов, и повар Ли утром ничего не приготовила? Эта мысль моментально расправила ему душу - ну и радость же!
Он-то думал, что всё рассчитал: пусть другие голодают с утра, зато к ужину он выкатит целый поднос блюд, вот тогда-то господа-чиновники и будут ему благодарны. А в итоге выгодой разжился этот толстяк Ван!
Лю Маочунь едва не топал ногами от злости, но, боясь выдать своё настроение, поспешно натянул на лицо спокойствие. Он сначала нарочито восторженно похвалил Вана, затем тяжело вздохнул и сказал с видом страдальца:
— Ах, повар Ван, с тех пор как в столовой появилась эта Ли, нам вдвоём живётся всё труднее и труднее…
Повар Ван: «...?»
Кому это “нам вдвоём”?
Он-то последние пару дней только и делает, что получает похвалы от всех чиновников, с какого перепугу он должен чувствовать себя «в трудном положении»?
Повар Лю, увидев, что тот молчит, но уже слегка нахмурил брови и сохранил вид человека, который внимательно слушает, подумал, что дело идёт как надо, и самодовольно продолжил:
- Ты посмотри - она как только пришла, так сразу начала выдумывать всякие новые штуки. Разве это не выставляет нас двоих будто мы работаем спустя рукава?
Повар Ван про себя отметил: да, штучек и правда много, и сам он тоже многому научился.
Повар Лю продолжил:
- А ты ещё глянь - она каждый день подбивает этих господ не есть ни обед, ни ужин. Разве это не нарочно? Хочет, чтобы они потом говорили, будто мы переводим продукты, и чтобы нам в месячной оценке жирный крест поставили!
Повар Ван внутренне согласился: правда. Сегодня господа-чиновники чуть не лопнули, она ведь и вправду пару раз их уговаривала, что если хотят ещё, пусть завтра приходят.
Повар Лю, видя, что брови повара Вана хмурятся всё сильнее, ещё больше надавил:
- Так что я тебе скажу: нам с тобой надо объединиться! Ни в коем случае нельзя позволять ей и дальше так нас придавливать.
Только сейчас повар Ван опомнился:
— А? — пробормотал он. — Объединиться? В каком смысле объединиться?
Повар Лю, разойдясь не на шутку, уже с жаром вещал:
— Конечно объединиться, чтобы сбить с неё спесь!
Он перестал даже притворяться и полностью показал своё хитрое нутро:
— А почему бы нам двоим не пойти в кладовую и не забирать побольше продуктов? Или… в утреннюю еду бросить тараканов, мышей, пусть господа увидят, что её еда - грязь и мерзость!
Чем больше он говорил, тем больше сам вдохновлялся собственными идеями. Он повернулся к соседу:
— Старый Ван, ну как тебе?
Но чем дальше слушал повар Ван, тем больше закипал. И когда повар Лю закончил последнюю фразу, кулак Вана со свистом сошелся с его лицом.
Повар Лю остолбенел, схватился за рот и сипло выдавил:
— Ты меня ударил?!
- Именно тебя я ударил, тупоголовый! Целыми днями только и думаешь, как навредить повару Ли! Голова у тебя что, болит? Давно напрашивался на взбучку!
Повар Ван отвесил ему ещё один удар по другой щеке и яростно выругался:
- Тупица! Если когда-нибудь в утренней еде появятся тараканы, наверняка это будет твоих рук дело!
Хотел унизить поваров из их «перцовой фракции»? Не бывать! И уж тем более нельзя было позволить, чтобы такой подлец навредил повару Ли - она не раз выручала его и защищала. Чем больше он думал об этом, тем сильнее кипело внутри.
Он ещё пару раз как следует впечатал кулак в повара Лю и только затем, тяжело дыша, развернулся и поспешил прочь. Ему нужно было как можно быстрее предупредить повара Ли, пусть знает, что от этого бессовестного мерзавца стоит держаться подальше!
В столовой остался повар Лю с распухшим носом, синяками под глазами и пустым, остолбеневшим взглядом. Он смотрел вслед удаляющемуся пухлому мужчине и до сих пор не мог поверить, что тот взаправду его избил.
Этот Ван Таонянь совсем с ума сошёл, что ли!
……
Ли Шуэхэ и представить себе не могла, что повар Ван встанет за неё горой, и уж тем более, что в душе повара Лю скрыто столько грязных мыслей.
В столовой кто-то буквально дрался ради неё, высокие начальники раз за разом скандировали её имя, а кое-кто и вовсе предлагал, чтобы она «подучила» повара Лю. После этого случая её положение в столовой Далисы окончательно укрепилось, и никто уже не мог его пошатнуть. И это её, конечно же, радовало.
Работяге ведь что нужно? Стабильная работа. Если начальник раздражающий, коллеги пакостные, или, чего хуже, зарплату задерживают - это сто причин сбежать без оглядки.
Но пока что Далисы выглядел просто идеальным местом. Особенно если учесть щедрого «босса», который время от времени подбрасывает ей серебро. А из всех денег, что она сейчас накопила, львиная доля именно от Лу-шаоцина. Стоило только подумать об этом, как её руки сами собой стали двигаться быстрее.
Во время выходного Ли Шуэхэ случайно встретила Лу-шаоцина и бесплатно получила от него отрез ткани, так что, взявшись за приготовление заказанных им жареных пельменей и шаомай, она решила подойти к делу особенно тщательно. Зная, что Лу-шаоцин любит сладкое, она специально приготовила несколько рисовых лепешек Тоу-хуа-цы с ажурным узором и положила их в коробку вместе с остальным в знак благодарности.
Когда она всё упаковала и передала Лу-шаоцину, тот, заметив лишние угощения, слегка приподнял бровь и спросил:
— Что это?
Ли Шуэхэ открыла одну из коробочек, на месте разломила одно изделие, чтобы он видел начинку, а чтобы тот не подумал, что это что-то странное, сама первой откусила кусочек:
— Внутри начинка из сладкой ореховой пастилы «линша хо». Знаю, что господин любит сладкое, поэтому специально сделала для вас.
Под тонкой оболочкой было видно нежно сияющую начинку, а сверху лепёшка была защипана в форме розовых лепестков, словно в ней дышало весеннее настроение.
Сияющий свет переливался, словно узорчатый сон, струился, как розовый закат. В этот миг небо как раз окрасилось в закатные краски - бескрайние волны алого света стекали вниз, смешиваясь с тонкими струйками кухонного пара. Он смотрел, как девушка, слегка наклонив голову, рассказывает ему о приготовленном ею угощении, и вдруг почувствовал, будто сердце вздрогнуло и пропустило удар.
Наверное, он слишком давно не видел такой красоты. Или… может быть, это просто близость вкусной еды будоражила чувства, подумал он, пытаясь самому себе найти объяснение этому учащённому биению сердца.
Обновлено: 21.01.2026