Глава 38 — Глава 38. Лапша чжацзянмянь (1)

Дин Фу съел этот завтрак с противоречивым чувством - с одной стороны, вкус был восхитителен, с другой - раздражение буквально кипело в груди. Теперь, когда дело завершилось, он мог лишь утешать себя мыслью: ну, ничего, скоро этот человек вернётся обратно, тут ему не жить. И только тогда, при этой мысли, сдавленное чувство обиды в груди чуть-чуть отпустило. Он нехотя поплёлся к столу, за которым Ли Шуэхэ уже заканчивала приготовление завтрака. Свет давно залил улицы, а на поверхности стола громоздились целые горки бамбуковых корзин. Ли Шуэхэ как раз выложила очередную порцию гуаньтанбао, подняла голову и заметила, как Дин Фу бродит у стола, подозрительно озираясь, будто украдкой что-то выискивая. Слегка склонив голову, она с улыбкой спросила: — Дин-дажэнь, вы что-то ищете? Дин Фу помялся, подумал, потоптался на месте и наконец с неохотой заговорил: — Повар Ли… скажите… те соусы, что вы используете, вы их все сами готовите? Ли Шуэхэ кивнула: — Да, сама. Хотя... вот кунжутный соус, что был вчера, не мой. Его нужно молоть на специальной мельнице, а у меня в последнее время на это совсем нет времени. Услышав это, Дин Фу слегка опустил взгляд. У него дома была бабушка, пожилая женщина, всю жизнь любившая вкусно поесть, но с годами не только ее здоровье ослабло, но и жирной пищи она больше не выносила, да и зубы почти не работали. В последнее время ей оставалось только питаться пресной кашей и мягкими блюдами без лишней приправы. Глядя, как бабушка с каждым днём всё сильнее худеет, причем не от болезни, а просто потому, что почти ничего не может есть, Дин Фу, хоть и не выказывал чувств наружу, в глубине души тревожился не на шутку. С тех пор как он попробовал ту тарелку лапши с вонтонами в Закусочной Лу, у него давно возникла мысль - непременно привезти такую же домой, чтобы бабушка тоже попробовала. Но дом его находился далеко от квартала Сюаньпин, и пока доставишь, лапша уже наверняка слипнется, да и вкус пропадёт. Теперь же, когда повар Ли оказалась в Далисы, всё стало проще. К тому же, что ни говори, еда у неё не только вкусная, но и человек она добрейшей души. Даже ту сцену, как она день за днём носила еду в тюрьму для Лу Жу, Дин Фу до сих пор помнил в деталях. Вот он и решился - хотел попросить у неё немного гуаньтанбао, чтобы отнести домой. Всё-таки такое блюдо не так уж быстро портится, его вполне можно аккуратно снова разогреть на пару, и вкус от этого не пострадает. Только вот заговорить напрямик оказалось не так-то легко. Стоило подойти ближе, как язык заплетался, слова казались неуклюжими, и он начал мяться, переступая с ноги на ногу, не зная, как подступиться. Ли Шуэхэ, заметив его замешательство и пунцовые щёки, вдруг с озорной улыбкой догадалась: — Дин-дажэнь... вы, случаем, не за соусами пришли? Дин Фу совершенно не ожидал такого поворота. Он на миг застыл, глаза расширились. Потом кивнул... и тут же поспешно замотал головой. Не скрываясь, он честно сказал: — У моей бабушки в последнее время совсем пропал аппетит, да и обычную еду ей уже трудно есть. Вот я и подумал… нельзя ли попросить у повара Ли немного взять с собой? Опасаясь, что она может отказаться, поспешно добавил: — Разумеется, все продукты я подготовлю сам, и насчет оплаты - как скажете, всё обсудим! Ли Шуэхэ, глядя на его взволнованное лицо, с доброй улыбкой ответила: — Да как же я с вас серебро возьму, это же дело пустяковое. Дин-дажэнь, вы только заранее продукты подготовьте, и всё будет сделано. У Дин Фу аж глаза засверкали. Он-то прекрасно понимал: приготовить гуаньтанбао дело совсем не из лёгких. Здесь и тесто особенное, и бульон, и начинка, и сам процесс сборки требует тонкости. Но Ли Шуэхэ говорила так, будто это сущая безделица, не стоящая упоминания, и в словах её не чувствовалось ни малейшего желания выслужиться. В груди у него будто разлилось тепло, и чувство благодарности к ней стало только глубже. Пока он ещё пребывал в этом трогательном, немного растерянном состоянии, Ли Шуэхэ уже сложила две порции гуаньтанбао в аккуратную коробку для еды. Она мягко кашлянула: — Дин-дажэнь, коробка готова. Дин Фу словно очнулся ото сна, поспешно моргнул, в глазах всё ещё блестело от недавнего волнения. Подняв коробку с едой, он сдержанно поклонился и с искренней благодарностью сказал: — Спасибо вам, повар Ли. Ли Шуэхэ молча посмотрела на него.  Для неё это и вправду было делом пустяковым. Она, конечно, и не прочь была бы немного подзаработать, но, глядя на то, как Дин Фу за последние дни несколько раз бегал по делам ради неё, а теперь к тому же ради бабушки, да с таким усердием, с таким трепетом… Взять с него деньги язык не повернулся. Ну и ладно, - подумала она. — Шерсть стричь… лучше уж с Лу-шаоцина. Его одного хватит с лихвой. … В этот самый момент, где-то в другом углу Далисы, Лу Хуайянь вдруг неожиданно чихнул. Он сидел за столом, просматривая очередные донесения и документы, что подчинённые складывали перед ним, но мысли о том, чтобы пойти в тюрьму и взглянуть на хоу Юнпина у него сегодня не возникло. Сам он толком не мог понять, что за чувство терзает его изнутри. Ведь это он всегда был тем, кто стоял на страже небесной справедливости. Он сам говорил, что закон превыше всего. Сам утверждал, что правосудие не должно колебаться. А вот теперь, когда дело дошло до настоящего выбора, он вдруг понял: его решимость далеко не так непоколебима, как он себе внушал. Лу Хуайянь в глубине души посмеялся над собой. Всё-таки он был слишком молод - стоило лишь немного вспомнить былое, как сердце начинало тревожиться, а мысли сбивались с пути. В этот момент как раз кстати распахнулась дверь, и вошёл Дин Фу. Увидев в его руках коробку с едой, Лу Хуайянь словно немного пришёл в себя, мысли потихоньку успокоились, и напряжение в плечах стало спадать. Он отложил бумаги в сторону, медленно выдохнул, сдержанно прошёлся вперёд. Пожалуй, начну с завтрака. Ведь та девушка Ли Шуэхэ словно обладала каким-то волшебством. Стоило только начать есть её горячую, ароматную еду, и тревоги отступали, исчезали, будто их и не было вовсе. Пройдя всего несколько шагов, Лу Хуайянь уже почувствовал, как душу покидает тяжесть, а в голове, вместо мыслей о законах, долге и вине, возник только один вопрос: а что она приготовила сегодня? Он сел за стол, бросил взгляд на явно воодушевлённого Дин Фу и небрежно поинтересовался: — Случилось что-то хорошее? Дин Фу не стал скрывать радости и тут же поделился всем: и как бабушке собирается еду отнести, и как Ли Шуэхэ согласилась помочь без лишних слов, и как, несмотря на все его уговоры, денег за работу брать не захотела. — Повар Ли по-настоящему добрый человек! Я ей и про оплату говорил, а она, как услышала, ни в какую! — с искренним восхищением произнёс он. Лу Хуайянь в этот момент как раз поднимал крышку с коробки. Его рука неожиданно замерла. Дин Фу всё ещё с жаром продолжал: — Повар Ли - она и вправду человек добрейшей души! Какая удача для нашей столовой в Далисы, что у нас теперь есть она! Лу Хуайянь вдруг уловил, как даже тон его собственного вопроса, тот самый, который он задал чуть раньше, звучал теперь как-то… иначе: — Она… не взяла с тебя денег? — Вот именно! — с готовностью подтвердил Дин Фу, и, расплываясь в благодарной улыбке, добавил: — Когда услышала, что моя бабушка ест только рисовую кашу с солеными овощами, так ещё и пообещала на днях замариновать для неё немного домашних закусок! Что-то резко, внезапно сдавило Лу Хуайяню грудь, как будто кто-то со всего размаху ударил ему в сердце. Даже дыхание на секунду стало тяжёлым, с хрипотцой. Дин Фу, заметив, что начальник замер, решил, что тот, должно быть, просто переутомился из-за нескончаемой работы, и поспешил сам открыть коробку с едой. Внутри, помимо аккуратно уложенных гуаньтанбао, лежали две маленькие чашки с соусами разного цвета и консистенции. — О? — Дин Фу замер, удивлённо округлив глаза. — Когда она успела положить и соусы? Лу Хуайянь, чуть оправившись от своих мыслей, поднял взгляд: — Что-то не так? Дин Фу поспешно достал чашки с соусами, аккуратно расставил их на столе и с недоумением пробормотал: — В столовой я этих соусов не видел… вот и удивился немного. А поскольку теперь он окончательно и бесповоротно записался в ряды преданных поклонников повара Ли, то, полагая, что всё, что она делает, обязательно вкусное, с осторожной надеждой поинтересовался: — Господин… можно ли мне… — Нельзя, — отрезал Лу Хуайянь с ледяным спокойствием. Дин Фу: «…» Я даже не успел договорить! А Лу Хуайянь в это время неожиданно почувствовал, как внутри разливается некое тёплое, едва ощутимое удовлетворение. Значит, соус только для него. Приготовлен лично. Только для него. Он и сам не заметил, как мгновенно принял решение: раз уж она не берёт с подчинённых деньги, тогда он сам должен платить ей больше. И регулярно. … Тем временем Дин Фу с жадным блеском в глазах наблюдал, как Лу Хуайянь берёт один гуаньтанбао, аккуратно макает его в кисловатый соус и уже собирается откусить. В голове у него тут же всплыло строгое напутствие Ли Шуэхэ, и, вспоминая собственные ожоги, он в панике выкрикнул: — Лу-шаоцин! Голос прозвучал громко, на грани истерики. — Повар Ли велела обязательно сначала надкусить сбоку - внутри же бульон, обжечься можно! Губы Лу Хуайяня уже коснулись теста, но, услышав предупреждение, он спокойно переместил зубы в сторону и точно по инструкции надкусил сбоку, осторожно, чтобы выпустить пар и попробовать бульон. Горячий бульон вылился наружу, окутывая губы и язык Лу Хуайяня. Особый имбирно-уксусный соус добавил к мясному вкусу едва уловимую кислинку, не заглушая, а наоборот, подчёркивая его, снимая жирность и усиливая свежесть. Острота тонко нарезанного имбиря идеально слилась с насыщенным вкусом бульона, а когда он надкусил сочную начинку и вместе с мягким, напитанным соком тестом проглотил всё в один приём, вкус, доведённый до совершенства, раскрылся полностью. Выражение его лица стало таким довольным и расслабленным, что стоявший рядом Дин Фу аж подскочил от нетерпения. Вот же… Он только теперь вспомнил - точно, ведь раньше, когда ели жареные пельмени, Ли Шуэхэ тоже подавала к ним подобный соус! Надо было ещё тогда запомнить! А он, как дурак, проглотил тридцать гуаньтанбао без единой капли приправы, пожирая один за другим, как саранча в поле. Прямо как тот самый сюжет из книжек, — с горечью подумал он. — Как тот несчастный Чжу Бацзе*, что проглотил женьшень, не распробовав его вкуса! (ПП: Чжу Бацзе - это получеловек-полусвинья, персонаж китайского романа «Путешествие на Запад») Он перевёл взгляд на стоящие перед Лу Хуайянем две чашки с соусами. В одну, похоже, плеснули капельку ароматного кунжутного масла - запах от неё был такой, что в носу защекотало. Да уж… — с обидой думал Дин Фу. — Лу-шаоцин и вправду стал мелочным… даже попробовать не дал! Вот жадина… Прошлые времена, когда Лу-шаоцин делился с ним едой, похоже, навсегда остались в прошлом… - горько думал Дин Фу почти со слезами на глазах. Оставалось лишь утешать себя тем, что когда Ли Шуэхэ приготовит такие же гуаньтанбао для его бабушки, он обязательно попросит у неё - аккуратно, искренне, с преданной улыбкой - разрешения взять два себе. Бабушка ведь всегда его любила, обязательно согласится. Обязательно. Да, так и сделаю! — кивнул он самому себе, уже в голове выстраивая этот милый семейный план, как вдруг дверь скрипнула, и в комнату, не стучась, шагнул Пэй Сюнь. — Эй, а чего это дверь даже не заперта? — сразу с порога возмутился он и, не таясь, уселся к столу с видом человека, которому всё вокруг принадлежит по праву. Однако уже в следующую секунду его взгляд упал на две чашки с соусами. Он встал, ткнул в них пальцем и громко возмутился: — А это что ещё такое? Почему в столовой такого не было?! И, не дожидаясь объяснений, потянул руку к пельменям, собираясь тут же стащить один. ПЛЯК! Раздался громкий, чёткий звук - это Лу Хуайянь небрежно, но метко ударил его палочками по руке. Рука Пэй-Сюня тут же отдёрнулась, и он взвыл: — Ай! Лу-шаоцин, это уже слишком! Ну и что такого - всего лишь один пельмень! Чего уж так по пальцам лупить, будто он не еду взял, а сердце вырвал! Лу Хуайянь лишь лениво скользнул по нему спокойным, равнодушным взглядом, полным невозмутимого превосходства. Совершенно не обращая внимания на завистливые взгляды вокруг, он с хладнокровной неспешностью поднял последний гуаньтанбао, окунул его в соус с ароматным маслом и аккуратно положил в рот. Слегка сладковатый вкус уксусной подливы, перемешанный с тёплым мясным бульоном, заставил его, почти неосознанно, провести языком по зубам, как бы запирая этот вкус внутри. Всего на мгновение в его глазах мелькнуло настоящее наслаждение. Но уже в следующую секунду выражение лица вновь стало прежним: спокойным, отстранённым, ледяным. Он поднял глаза и, будто невзначай, произнёс: — Пэй-шилан, вы пришли попрощаться? Теперь, когда дело было завершено, а хоу Юнпин дал признание, всё стало ясно: Порошок Пяти Минералов поступал через одного купца, вся торговля и пути поставки шли через Ху Сы, причём исключительно по его личным каналам. Дело, длившееся так долго, наконец сдвинулось с мёртвой точки - вчера обе инстанции, и Министерство наказаний, и Далисы, представили итоговые документы императору. Что будет дальше - решит лишь Его Величество. А значит, Пэй-шилану, строго говоря, уже не было смысла оставаться в Далисы. Лицо Пэй Сюня, услышав это, стало чёрным, как донце котла. Дин Фу в стороне еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Давно пора было уезжать! Столько еды сожрал у нас в Далисы, пора бы и честь знать! А Пэй Сюнь, делая вид, будто ничего не понял, замешкался, глаза забегали, глядя то в окно, то на стены, то на потолок: — А?.. Это… ну… то есть… — Вот! — вдруг хлопнул в ладонь Пэй Сюнь, как будто на него только что снизошло озарение. — Я тут подумал: в Далисы работают сплочённо, эффективно, как единое целое! Настоящий образец для подражания! Говоря это, он всё больше проникался собственной мыслью, и даже обрёл вид строгого наставника, сокрушающегося о несовершенстве мира: — А вот в Министерстве наказаний в последнее время что ни новичок - то лентяй! Только часы пробьют конец смены, так сразу и ноги в руки, ни ума, ни порядка! Так не пойдёт! Он выпрямился и с горящими глазами пафосно заявил: — Как шилан Министерства наказаний, я не только могу, но и должен бороться с подобным разложением! И я принял решение: останусь в Далисы, дабы провести подробное исследование! Сделаю отчёт для министра, покажу, как надо работать! И у вас, господа, поучусь заодно! После этого торжественного заявления он сжал кулаки, будто собирался возглавить революцию, и, не теряя времени, тут же плюхнулся обратно на табурет, с видом чрезвычайно делового человека, наблюдающего «полевые условия» чиновников в Далисы. Лу Хуайянь: “....” Дин Фу: «???» Это вообще законно?! 　　…… Что до Лу Хуайяня, он, кажется, впервые в жизни столкнулся с ситуацией, в которой оказался абсолютно бессилен. Потому что кто бы мог подумать, что уважаемый чиновник четвёртого ранга способен вот так, без стыда и совести, намеренно остаться в чужом ведомстве, да ещё под таким благовидным предлогом! Наступило время службы, все чиновники Далисы тут же засуетились, занялись делами, раскладывали досье, проверяли показания. Кроме, конечно, одного человека. Пэй Сюнь как ни в чём не бывало прохаживался туда-сюда: то заглядывал за ширму, то поднимал бровь над чужими документами, то что-то «поучительно» комментировал. Каждого он успел перебить, отвлечь, сбить с мысли, и все в душе уже стенали от этого научного наблюдателя. Дин Фу, не выдержав, тихонько последовал за ним, понаблюдал с минуту и, убедившись, что тот серьёзно мешает работе всего ведомства, поспешил к Лу Хуайяню с докладом. — Господин, — раздражённо начал он, — этот Пэй-шилан, по-моему, просто вцепился в наш Далисы и не собирается уходить. Что теперь делать?! Лицо Лу Хуайяня немного потемнело, он помолчал, потом сдержанно ответил: — Ладно уж… Всё равно скоро новогодний отпуск. Потерпите, осталось-то совсем немного. Дин Фу, услышав это, слегка приободрился… но тут же осознал ужасающее: если начнутся каникулы, ведь и Ли Шуэхэ уйдёт в отпуск! И тут же сердце его сжалось. Он с трагическим видом застонал: — Такой долгий праздник… Как же мы его переживём?! В прошлом он всегда с радостью ждал отдыха и покоя, а теперь вся прежняя жажда отпуска сменилась тоской по её кухне, по её рукам, по её супам… Лу Хуайянь бросил на него взгляд: — Разве у тебя в доме нет повара? — Эх… — обречённо вздохнул Дин Фу, — если бы мой повар готовил хоть вполовину так, как повар Ли… Произнесённое вслух, наконец, немного приободрило Дин Фу: — Хорошо хоть, что повар Ли согласилась приготовить для моей бабушки немного гуаньтанбао. Я потом попрошу повара у себя дома поучиться, может, хоть верхушку мастерства освоит… Лу Хуайянь слушал его, и на лице его появилось почти незаметное, но явное выражение... чего-то странного. Сдержанная тень эмоции, не раздражения, не зависти, но чего-то едва ощутимого. И всё же достаточно ощутимого, чтобы он в тот же миг начал задумываться: если Ли Шуэхэ может приготовить еду для бабушки Дина, то, возможно, и он может попросить о подобном… Ведь его мать тоже давно уже не ела по-настоящему вкусного… А его отец, возможно, вообще никогда не пробовал ничего подобного. Эта мысль пустила в нём корни быстро и глубоко. Если он тоже закажет немного гуаньтанбао, разве это будет лишним? Он даже сможет отвезти их домой сам, заодно навестить родителей, пока в Далисы будет праздничная передышка. Как только эта мысль оформилась, Лу Хуайянь сразу принял решение. Взгляд стал сосредоточеннее, движения быстрее, и бумаги в его руках зашуршали с новой скоростью. Эх! Лу Хуайянь впервые в жизни почувствовал: да, в Далисы действительно слишком много бумажной волокиты. И да, он хочет, чтобы день закончился как можно скорее. 　…… Час Сы утра, столовая Далисы. Ли Шуэхэ с помощниками как раз закончили уборку на кухне и собирались уже уходить на отдых, как вдруг с другого конца зала вразвалочку появился повар Ван с круглым, будто натёртым воском животом, весело покачивающимся при каждом шаге. — О-о-о, повар Ли! Наконец-то застал! — прокричал он, расплывшись в довольной улыбке. Он тут же велел двум помощникам снять с плеч принесённые вещи, а сам подошёл ближе, переходя почти на дружеский заговор. — Сегодня, значит, я новенькое блюдо придумал! Вот специально иду, чтоб ты попробовала! Ли Шуэхэ с живым интересом спросила: — Какое блюдо? — Поджаренная свиная грудинка с тонко нашинкованным огурцом! — с гордостью выдал он, ухмыляясь. — Только представь: твой соус, да ещё мой особый перчик и будет просто идеально! Ли Шуэхэ: «…» Она на мгновение застыла. Посмотрела на него, как будто ослышалась. Потом медленно, очень осторожно переспросила: — Вы… хотите сказать - вы жарили пятислойную свиную грудинку… с огурцом? И ещё добавили доубанцзян с перцем? Повар Ван, довольный как слон, хлопнул себя по животу - тот задрожал, словно желе: — Да-да! Не сомневайся! Я сам вчера кусочек попробовал - ну, просто пальчики оближешь! Ли Шуэхэ: «…» Теперь она окончательно поняла, откуда у столовой Далисы такая печальная репутация. Причина была проста - здешние повара слишком увлекались “новаторством”. Она с трудом сдержала выражение лица и осторожно сказала: — А может… может, вы попробуете какой-нибудь другой способ приготовления? Но повар Ван понял её совсем иначе, его глаза вспыхнули: — А! Повар Ли хочет посоревноваться? Вот это да! Ли Шуэхэ сделала глубокий вдох. Ради здоровья и душевного равновесия всех служащих Далисы она приняла вызов. Она скользнула взглядом по продуктам в бамбуковом корзе, что принёс повар Ван, а затем снова открыла только что убранные соусные банки, достала немного ферментированной соевой пасты и сладкого пшеничного соуса. — Повар Ван, а давайте… на обед подадим что-нибудь из теста? — предложила она с лёгкой улыбкой. … Помощники повара Вана, как видно, знали, с кем имеют дело - как только Ли Шуэхэ протянула руки к муке, они тут же бросились вперёд, молча перехватили у неё всю работу, с готовностью принялись замешивать. А Тянь Ци и Чунь Тао всё это время стояли в сторонке, как два столба. Они смотрели, как чужие люди суетливо трудятся у плиты под чутким присмотром их собственной наставницы и, мягко говоря, немного онемели. И в самом деле, Ли Шуэхэ, как всегда, относилась ко всем одинаково. Пока помощники месили тесто, она между делом дружелюбно напомнила: — Добавьте в воду половинку яйца, а потом уже вливайте в муку, тогда лапша получится более упругой, с хорошей тягучестью. Оба поварских ученика переглянулись и сразу с благодарностью закивали, но из-за присутствия повара Вана особо разоткровенничаться не решились. А тот, покачивая своим могучим животом, радостно рассмеялся, хлопнул ладонью по голове одного из них: — Ну что, еще не поблагодарили повара Ли за науку?! Те тут же выпрямились, сложили руки и хором прокричали: — Благодарим повара Ли за наставление! Ли Шуэхэ быстро замахала руками: — Не нужно, не стоит. Пока они возились с тестом, она уже смешивала два вида соусов. — Начнём с чжацзяня, — произнесла она, не отрываясь от дела. Душа лапши чжацзяньмянь - это, конечно, сам соус. Сначала в горячем масле обжариваются пряности: смесь пяти специй и тонко нарезанный репчатый лук. Жарить нужно до золотистого цвета, до хруста, чтобы масло напиталось их ароматом. После чего пряности вынимаются, и в сковороду отправляется нарезанная свиная грудинка. Её нужно жарить терпеливо, вытапливая жир, пока в сковороде не останется только прозрачное, ароматное масло. И только тогда в раскалённую, прозрачную основу выкладываются ферментированная соевая паста и сладкий пшеничный соус. Соус начинает томиться, впитывая в себя вкус мяса и масла, источая такой аромат, что казалось - он обвивает стены, замирает под потолком и не хочет рассеиваться. Повар Ван, нюхая воздух, закивал и зацокал языком: — Вот это да, вот это да! Не зря говорят: у этой девчонки руки золотые! Аромат просто идеальный! Ли Шуэхэ внутренне покраснела. Что с ним сегодня не так? То «давай сравнимся мастерством», то похвала за похвалой, да ещё и с таким благостным выражением лица, как будто накануне не он пытался смешать жирную свинину с огурцом и доубанцзянем. Глядя на его круглое, довольное лицо, сияющее от добродушия, она вдруг подумала, что он и вправду очень напоминает большую, слегка неуклюжую, но совершенно безобидную… панду. Но думать было некогда. Помощники как раз закончили вымешивать тесто, и тут повар Ван, словно почувствовав момент, сам вышел вперёд и показал класс. Пускай его блюда не раз становились причиной всеобщих жалоб, но вот в работе с тестом ему не было равных. Он уверенно вымешивал, вытягивал, шлёпал, бил, и всё это с лёгкостью и ловкостью, отточенной до блеска. Движения сливались в единый ритм, как будто он не месил тесто, а исполнял какой-то древний танец. Ли Шуэхэ, наблюдая за этим, была вынуждена признать: сама она такой плавности, лёгкости и точности пока не достигла. Стало ясно, почему повар Ван в своё время был принят в столовую при Далисы - не просто так, не по блату. Умения у него действительно были. К тому времени, когда всё тесто было готово, помощники выложили на поднос тонко нарезанные огуречные и морковные полоски - алые и зелёные цвета красиво чередовались. К ним добавили слегка припущенные соевые ростки, а сверху только что обжаренный, ароматный мясной соус. Яркие цвета, густой соус и белоснежная лапша - всё выглядело настолько аппетитно, что глаз не оторвать. Овощная нарезка аккуратно смешалась с ароматной мясной поджаркой, каждая тонкая лапшинка оказалась щедро покрыта соусом, а насыщенный аромат, словно вызревший во времени, только усиливался с каждой секундой. У повара Вана несколько раз судорожно дернулась кадык. Небеса… Это они что, сами только что сделали?! И почему от этого запаха так голодно, будто весь день не ел? И не только он был поражён, его два помощника стояли с круглыми глазами, глядя на готовое блюдо так, будто не верили, что приложили к этому руку. Неужели это и есть сегодняшний обед?! Если так, тогда, наконец, можно будет восстановить репутацию! И больше не бояться насмешек, жалоб, гневных вздохов чиновников, отныне их блюдо сможет само за себя говорить. Пока столовая ещё не открылась официально, повар Ван тут же подхватил только что приготовленную чашку лапши с соусом, опустился за стол и, не раздумывая, взялся за палочки. Мясной фарш, впитавший в себя густоту и пряность соуса, переливался в соусной тягучести. Сверху - хрустящие, свежие огуречные полоски, лёгкие ростки сои… Просто один взгляд на это, и уже слюнки текут. Повар Ван не стал себя сдерживать. Он зачерпнул целую охапку лапши и с громким, совершенно бесстыдным звуком затянул первую порцию в рот. Звук поедания лапши с оглушительной силой разнёсся по всей столовой, заставив всех присутствующих сглотнуть слюну и почувствовать, как во рту мгновенно пересохло. Гладкая, упругая лапша с хрустящей основой легко втягивалась в рот, соус густо обволакивал овощи, а свежие ломтики добавляли хруста и сочности - вкус раскрывался многослойно: насыщенно, ярко, с жаром и балансом. Повар Ван проглотил всю чашку буквально в несколько жадных затяжек, и всё равно было мало. Он откинулся назад, с удовольствием похлопал по округлому животу и с глубокой искренностью выдохнул: — Вот теперь я понимаю, почему эти господа каждый день за завтрак грызутся не на шутку - теперь мне всё ясно! Он вытер соус с уголков рта и снова глянул на Ли Шуэхэ, и чем больше смотрел, тем больше проникался к ней симпатией. «Ай, девчонка просто золото, — думал он. — Ни капли не утаила, всё показала, всё объяснила. А я-то что? Ни хороших рецептов, ни соусов толком…» Он и не заметил, как задумался, уставившись в стол. Но тут его вытащили из размышлений звуки: слюр… слюрп… слюрп… Он обернулся в сторону и замер. Чиновники что… уже пришли?! Нет. Он ошибся. Это были… его же помощники. Один держал в руках огромную чашку, другой - не меньше. Оба уже по уши уткнулись в лапшу, как будто собрались съесть и посуду тоже заодно. Повар Ван: «…» Позорище. Промолчав, он неспешно поднялся, качая животом, подошёл к столу и… тихонько опустил в кипящую воду ещё одну порцию лапши. А и пусть! Пока чиновники ещё не пришли, надо самому наесться вдоволь! 　…… Когда несколько чиновников, вяло волоча ноги, вошли в столовую, то сразу ощутили, что в воздухе витает что-то странное. Обычно в это время помещение окутывало едкое облако перца, а густой дым заволакивал всё до потолка, словно в столовой вспыхнул пожар. Сколько раз чиновники ни подавали прошения, сколько раз ни жаловались, чтобы Лу-шаоцин навел наконец порядок на кухне, но тот и бровью не вел, каждый раз молча доедая предложенное поваром Ваном блюдо, и даже виду не подавал, будто что-то не так. Некоторые настолько отчаялись, что начали приносить еду с собой из дома, и предпочитали есть остывшие блюда прямо у себя в кабинетах, но только бы не переступать порог этой столовой! Однако сегодня… Повар Ван и два его помощника сидели за столом, уткнувшись в большие чашки, и с головой ушли в поедание лапши, не отрываясь ни на миг. Подойдя ближе, чиновники невольно втянули воздух - вот это да… Как?! И повар Ли здесь?! Чиновники переглянулись, и в глазах каждого мгновенно вспыхнул знакомый блеск надежды! А Ли Шуэхэ, увидев, что зажаренного соуса осталось прилично, решила: раз уж так, почему бы и самой не съесть тарелочку лапши за компанию. Всё равно время как раз обеденное. Но вот чего она точно не ожидала - так это того, во что выльется этот обед. За этим одним столом лапшу уже варили пять раз подряд, а едоки всё никак не могли насытиться: потирая раздутые животы, один за другим заявляли, что… возьмут-ка ещё по порции! Ладно бы только повар Ван с его помощниками - уж к чему привыкли. Но Тянь Ци и Чунь Тао ведь каждый день едят еду, приготовленную ею самой! Как же они тоже умудрились наброситься, будто неделю голодали?! Когда на столе осталась буквально пара последних пучков лапши, повар Ван с совершенно невозмутимым видом отмахнулся: — Ничего-ничего, обедать сегодня всё равно придут немногие. Ли Шуэхэ: … Ну и ладно. Раз уж начала, поможет и с лапшой, доведёт дело до конца. Увидев ее, занятую за рабочим столом, несколько чиновников вмиг оживились, словно наткнулись на редкую удачу, и с нетерпением воскликнули: — Повар Ли, неужели сегодня за обедом вы у плиты?! Ли Шуэхэ поспешно замахала руками: — Нет-нет, всё как обычно, готовит повар Ван. Я тут просто… ну, помогла чуть-чуть. Заодно с поваром Ваном немного обменялись опытом. Лица у чиновников в ту же секунду потускнели, будто с них спустили воздух. Глаза потухли, выражения стали обречёнными, вся радость разом испарилась. Как раз в этот момент сам повар Ван и его два помощника, доев до крошки и вытерев руки, бодро подошли к раздаче. Широко улыбаясь, повар Ван обратился к собравшимся: — Простите, что заставили ждать, господа! Сейчас всё будет. С этими словами он начал раскладывать гарниры, после чего щедро полил всё свежесваренным мясным соусом. Чиновники, получив чашки с этой яркой, ароматной жареной лапшой, медленно опустились на скамьи, на лицах у них всё ещё читалась неуверенность. Что это за день такой?.. Где тот привычный ядреный запах перца, от которого в носу щекочет и глаза слезятся? Почему сегодня всё выглядит даже… аппетитно? Неужели повар Ван и правда чему-то научился у повара Ли? Взявшись за палочки, кто-то подцепил лапшу и тут же отправил её в рот. Полужирная свинина, щедро пропитанная соусом, вместе с гладкими, упругими лапшинами мягко скользнула в рот - мясной аромат и насыщенный вкус пасты идеально слились друг с другом, отскакивая искрами на кончиках языка. Горячий мясной соус, переплетаясь со свежими, хрустящими овощами, сделал вкус ещё более насыщенным и многослойным. Не успели оглянуться, а чашка уже пуста. Чиновники украдкой переглянулись, поражённые в душе: неужели повар Ван сегодня попал под влияние каких-то призраков? Иначе как объяснить, что он смог приготовить нечто столь вкусное?! А повар Ван всё с той же сияющей улыбкой с нескрываемым довольством наблюдал за тем, как чиновники один за другим пробуют еду. Он обернулся к стоящей рядом Ли Шуэхэ, с видимым уважением сложил руки и сказал: — Завтра я непременно приду поработать под началом повара Ли, быть вашим помощником! Ли Шуэхэ удивлённо вскинула брови, словно только что вспомнила что-то важное, и поспешно ответила: — Завтра… у меня как раз десятидневный выходной! — Что?! Те чиновники, что только собрались подойти за добавкой, услышав эту новость, словно громом поражённые остановились на месте. С деревянными подносами в руках они потрясенно замерли, будто потеряли последние крохи надежды.