На следующее утро, когда за окнами ещё царила предрассветная тьма, три человека, отвечающих за завтрак, уже пробирались в темноте к столовой. Лишь когда одна за другой начали вспыхивать масляные лампы, холодное зимнее утро чуть смягчилось, наполнившись едва уловимым теплом.
Вчерашний студень, оставленный застывать в леднике, к утру уже полностью схватился - блестящий и податливый, он лежал на столе, источая лёгкую влагу. Тянь Ци и Чунь Тао растерянно смотрели на него, не зная, с чего начать. Начинка тоже успела перейти из полужидкого состояния в густую, почти кремовую консистенцию, но не затвердела, как они опасались.
Это был их первый опыт с таким желе, его вид тут же пробудил в обоих живейший интерес. Прошлой ночью они явно не выспались, каждый тревожился, пытаясь понять, что же за тайну скрывает повар Ли. Хотя они и доверяли её кулинарному искусству, всё же внутри теплился страх: а вдруг с таким трудом отвоёванная наработанная репутация будет разрушена одним неудачным экспериментом?
Тянь Ци, человек прямой и неспособный держать мысли при себе, сразу выпалил:
— Повар Ли, а зачем нам это желе?
Оно и впрямь выглядело необычайно - прозрачное, с нежным блеском, гладкое и нежное, оно лежало на столе не как ингредиент, а как драгоценность, будто выточенная из нефрита.
Ли Шуэхэ не стала отвечать словами. Лезвие её ножа скользнуло по желе, за каждым движением будто оставался тонкий след, как от кисти на шёлке. Несколько взмахов, и вот уже желе нарезано мелкими кубиками и вымешано в начинку. Этим простым, безмолвным действием она сразу развеяла его сомнение.
Не успели Тянь Ци и Чуньтао опомниться, как Ли Шуэхэ уже вынула заранее раскатанные лепёшки, взяла одну на ладонь, положила в центр начинку и, подтолкнув край вперёд, ловко закрыла верх, а затем защипнула острый кончик - вся работа заняла лишь несколько секунд. Сами по себе движения по лепке теста для них не были в новинку, и Тянь Ци, и Чунь Тао владели этим делом вполне сносно. Вот только внешний вид их пельменей явно уступал: то складки сбивались, то форма получалась грубее. А те, что выходили из рук Ли Шуэхэ, выглядели почти как произведения искусства - аккуратные, с ровными складками, на деревянном подносе они напоминали цветы хризантем, распустившиеся на рассвете.
На это Ли Шуэхэ лишь спокойно заметила:
— В белой кухне, в отличие от красной*, нет лёгких путей. Здесь всё зависит от того, сколько времени ты вложил. Только ежедневная практика даёт результат.
(ПП: белая кухня – каши, закуски и изделия из теста. Красная кухня – блюда из мяса и рыбы)
Не было секрета, лишь навык, отточенный до автоматизма.
Из них двоих, у Чунь Тао руки были поизящнее: её гуаньтанбао выходили помельче, компактные и аккуратные. А вот Тянь Ци, хоть и обладал силой, незаменимой при вымешивании теста, при лепке всякий раз сбивался: то неравномерно, то уголком, в общем, получалось как-то коряво.
Хорошо, что чиновники Далисы уже давно были измотаны кулинарными экспериментами поваров Вана и Лю и не обращали внимания на внешний вид еды. Для них всегда было важнее, каков вкус. А коли вкус был на высоте, то остальное лишь детали. Так что Тянь Ци и не слишком заморачивался с отработкой формы.
Увидев, как один за другим из-под рук Ли Шуэхэ и Чунь Тао выходят изящные, изысканные гуаньтанбао, Тянь Ци с досадой пару раз хлопнул себя по тыльной стороне ладони. Похоже, больше нельзя отлынивать, придётся, как и Чунь Тао, усердно практиковаться.
…
Не успели они оглянуться, как бамбуковые паровые корзины уже заполнились аккуратно выложенными гуаньтанбао. Под очагом разгорелось пламя, снопы искр разлетались в стороны. В котле кипела вода, и лёгкий белый пар, струясь вверх, проникал сквозь щели в крышке пароварки. Под его действием желе начинало медленно таять, превращаясь в ароматный бульон, который впитывался в начинку, постепенно насыщая её вкусом.
Тянь Ци, заметив, как вся корзинка с пельменями словно немного осела, встревожился:
— Повар Ли, посмотрите скорее - они сдуваются!
Ли Шуэхэ наклонилась, глянула внутрь и с улыбкой пояснила:
— Так и должно быть. Гуаньтанбао, когда приготовятся, немного оседают. Потому перед подачей главное аккуратно приподнимать и медленно перекладывать, чтобы не расплескать бульон внутри.
— Бульон!? — Тянь Ци недоверчиво пробормотал, взял палочки, как велено, осторожно подцепил один, и как раз в этот момент в комнату сквозь окно ударил утренний солнечный луч. Он прошёл сквозь тонкую, почти прозрачную оболочку пельменя, и в ней действительно было видно, как внутри спряталась тёплая капля янтарного бульона.
Тянь Ци не смог сдержать восторга. И впрямь, как говорила повар Ли: «Поднимаешь - как фонарик, опускаешь - как хризантема». Удивительно, но тончайшее тесто и вправду удерживало внутри целую порцию бульона, не выпуская ни капли. Настоящее кулинарное волшебство!
Тянь Ци, не дожидаясь прибытия чиновников, уже не мог утерпеть - нетерпеливо поднёс один гуаньтанбао ко рту и тут же закинул его внутрь.
— Осторожно! — успела только вскрикнуть Ли Шуэхэ, но предупреждение ещё не успело сорваться с её губ, как по столовой уже разнеслись вопли:
— А-а-а-а!
Когда Тянь Ци повернулся обратно, в глазах стояли слёзы, а на языке уже вздулся волдырь. Он жалобно посмотрел на Ли Шуэхэ, едва ворочая языком:
— Учительница… о-чень горя…чо…
Чунь Тао рядом с трудом сдерживала смех, прикрывая рот рукой:
— Так тебе и надо! Кто ж тебе велел быть таким жадным!
Ли Шуэхэ тоже улыбнулась:
— С гуаньтанбао надо быть осторожным. Сначала откусываешь краешек, тонкую сторону, потом тихонько втягиваешь бульон. А уж когда весь бульон выпит, тогда можно есть мясную начинку. Вот тогда весь аромат мяса, впитанный в бульон, останется на губах и во рту, а вкус будет особенно насыщенным.
Тянь Ци чуть не плакал - обжёгся, вкус не успел почувствовать, да ещё и зря потратил один такой ценный гуаньтанбао. Обдувая язык, он всё же не сдался: упрямо взял ещё один, на этот раз решив последовать наставлениям Ли Шуэхэ. Он осторожно прикусил край теста, сделав крошечное отверстие. И тут же ароматный, обжигающе-сладкий мясной бульон разлился по рту, захватив все вкусовые рецепторы. Было так вкусно, что, казалось, даже брови от удивления приподнялись.
Следом нежное, тонкое тесто, впитавшее вкус начинки, обволокло плотный, упругий мясной шарик - всё вместе слилось в идеальную симфонию вкуса, заполнив рот и оставив после себя ощущение абсолютного насыщения. Съев один, Тянь Ци почувствовал, что обрёл истинное наслаждение.
Чунь Тао, глядя на его восторженное лицо, не удержалась и сглотнула. Эти гуаньтанбао и впрямь были до того вкусны, что даже сам Тянь Ци с его простоватой наружностью казался сейчас чуть ли не… аппетитным!
…
Тем временем над городом медленно начинал светлеть горизонт, и чиновники Далисы один за другим вставали на службу. Некоторые, вернувшиеся домой на ночной отдых, уже с первыми петухами поднялись, умылись и собрались, ведь нужно успеть вовремя добраться до столовой и съесть порцию горячего, только что приготовленного завтрака.
Сегодня из всех больших котлов столовой валил густой белый пар. Стоило лишь переступить порог, как тёплый пар окутывал с головы до ног, смешиваясь с ароматом свежего теста и сочного мяса, просачивавшимся сквозь щели в крышках паровых корзин. Некоторые из чиновников, войдя внутрь, даже на миг растерялись, будто бы оказались вовсе не в казённой кухне, а в каком-то сказочном, окутанном благовониями уголке бессмертных. И впрямь, такой аромат, окутывающий всё вокруг, мог быть разве что в легендарных небесных чертогах.
Пока выстраивалась очередь за едой, Ли Шуэхэ особым образом велела Тянь Ци и Чунь Тао обязательно напомнить господам: есть нужно осторожно, слегка прикусывая, чтобы не обжечь язык.
Когда по списку все получили свою порцию, расселись кто где по залу каждый с тарелкой ароматных гуаньтанбао, и начали завтрак, так приятно открывая этим новый день.
Дин Фу в этот раз поднялся чуть позднее обычного, и потому, когда добрался до столовой, все уже вовсю ели с довольными лицами, окутанные ароматами. Заметив парящие корзины на котлах, он с облегчением вздохнул. Наверняка, подумал он, сегодня подадут что-то вроде тех чудесных шаомай с хрустящей шапочкой из свиных шкварок - мягкие, нежные, до последнего зёрнышка риса вкусные…
Подумав об этом, Дин Фу засиял и нетерпеливо потирал ладони.
Но как только Ли Шуэхэ аккуратно положила на его поднос пятнадцать гуаьнтанбао, его лицо сразу слегка потемнело.
На завтрак... баоцзы? Баоцзы?!
Что уж в этих баоцзы может быть вкусного, подумаешь, немного мясной или овощной начинки, завернутой в тесто. Да, форма у них, конечно, необычная, да и размер аккуратный, но после всего того, чем их за последнее время угощали - изысканные, новаторские блюда, каждое со своим акцентом - теперь вернуться к простым, старым вкусам было непривычно. Почти разочаровывающе.
Тем не менее, чтобы не огорчать повара Ли, Дин Фу всё же натянул на лицо улыбку. К тому же, вспомнив вчерашний разговор, решил воспользоваться моментом, и пока рядом никого не было, бросил между делом:
— Повар Ли, Лу-шаоцин вчера уже дал согласие: отныне все расходы на соусы будет покрывать Далисы. Больше не нужно, чтобы вы тратились из своего кармана.
А вот про назначение на должность главного повара он благоразумно промолчал: дело-то ещё не решено, а если о нём пронюхают не те, могут и палки в колёса вставить. Лучше уж пока держать язык за зубами.
Ли Шуэхэ, услышав его слова, мягко улыбнулась, изящно кивнув в благодарность. Передав ему поднос, она, как и полагалось, не забыла напомнить:
— Дин-дажэнь, это блюдо называется гуаньтанбао. В народе говорят: “Сначала открой окно, потом пей бульон”. То есть сначала нужно откусить сбоку кусочек теста, иначе легко обжечься горячим супом внутри.
Суп?! — глаза Дин Фу моментально засверкали. Как он вообще посмел усомниться в поваре Ли? Это же повар Ли! Даже если это и баоцзы, значит, необычные баоцзы, не такие, как у всех!
Он перевёл взгляд на лежащие на подносе гуаньтанбао и уже в уме живо нарисовал себе, каким должен быть их вкус - насыщенным, тонким, многослойным…
Подцепив один палочками, он сразу заметил: сквозь тончайшее, будто крыло цикады, тесто просвечивает начинка, покачивающаяся в окружении золотистого бульона, готовая вот-вот вылиться наружу. Стоило только слегка надавить, как томившийся внутри сок вырвался наружу, стекая в ложку и источая аромат, от которого голова шла кругом.
Дин Фу не выдержал, втянул бульон в один глоток, а затем медленно, с благоговением, начал жевать начинку, доведённую до совершенства. Его взгляд затуманился - это было настолько вкусно, что словами передать было невозможно.
Он съел уже три, всё ещё смакуя и стараясь разобрать, что именно делает их такими изумительными, как вдруг к столу стремительно подошёл Мэн Хуай с подносом. Тот коротко поздоровался, но не стал сразу есть, а наклонился к уху Дин Фу и с заговорщицким видом прошептал:
— Я уже договорился со стариком Цинем - отныне все соусы, что потребуются повару Ли, будут закупаться за счёт общих кухонных расходов Далисы.
— Вот это по-нашему! — воскликнул Дин Фу, хлопнув в ладоши.
И вправду, повод для радости был весомый. Вспомнив вчерашний соус с ароматом кунжута, он даже невольно сглотнул - что же ещё вкусного повар Ли сможет приготовить с такой приправой?
Он повернулся к Мэн Хуаю и, сияя, поделился своей новостью:
— Лу-шаоцин тоже дал согласие - повар Ли будет назначена главным поваром в столовой. Мы… мы наконец-то спасены! Точнее, благословлены!
Оба явно были тронуты до глубины души, едва сдерживая желание тут же отпраздновать случившееся вином. Все заботы и тревоги отошли на второй план - главное было одно: их мучения, кажется, наконец подходят к концу.
— Что тут у вас за радость такая? — раздался со стороны знакомый голос.
Это, как обычно, в столовую явился Пэй Сюнь. Уже издали он заметил, как лица обоих сияют от возбуждения, словно дети в предвкушении угощения. Не теряя времени, он опустился рядом и с ленцой поинтересовался, в чём дело.
Дин Фу тут же выразительно закатил глаза и, не желая вступать в разговор, просто молча вернулся к своему завтраку. Сейчас главное доесть гуаньтанбао. Он снова взял один, поднёс ко рту, и вдруг - пшш! С громким плеском брызги бульона обдали лицо Дин Фу. Он замер, ошеломлённо уставившись перед собой, а затем медленно повернул голову в сторону…
Пэй Сюнь по-прежнему ничего не замечал. Он откусил второй гуаньтанбао, и вновь фонтан горячего бульона вырвался наружу, с шумом окатив лицо Дин Фу.
— Вкусно-то как! Ой, горячо… вкусно! — восклицал Пэй Сюнь, выдыхая пар, высунув язык, — Жирненький, но не приторный, гладкий, скользит во рту - одно удовольствие!
Он с головой ушёл в еду, не замечая, как атмосфера за столом стремительно густеет.
Дин Фу, доведённый до крайности, грохнул по столу и, не в силах больше сдерживаться, взорвался:
— Пэй-шилан, вы бы хоть взглянули, что у меня с лицом!?
Пэй Сюнь в полном недоумении оторвался от еды и поднял взгляд. Увидев лицо Дин Фу, по которому всё ещё струились капли мясного бульона, он опешил:
— Ох… Дин-сычжи, что с вами приключилось? Вы что, с кем-то повздорили? Неужели кто-то плеснул вам в лицо чашку супа?
На противоположной стороне стола Мэн Хуай хихикнул в кулак, злорадно пробормотав себе под нос:
— Вот что значит «Высокопоставленный чиновник может раздавить человека»* - начальство, как камень: придавит и не заметит...
(ПП: пословица, часто используется для описания угнетения рангов в древнем чиновничестве)
Дин Фу ткнул пальцем в блестящую от бульона щеку, затем в сторону суетившихся у плиты Ли Шуэхэ, Чунь Тао и Тянь Ци, лицо его исказилось от возмущения:
— Пэй-шилан, вы разве не знаете, что это едят не как попало?! Сначала надо осторожно надкусить сбоку, потом медленно втянуть бульон. Только так и вкус раскроется, и лицо останется сухим!
— Не знал… — растерянно моргнул Пэй Сюнь. — Никто мне об этом и не сказал…
Он замер на миг, а потом, будто внезапно осознав что-то важное, просветлел:
— Так вот как его правильно есть. Теперь понятно, почему вы так возмутились!
И, глянув на Дин Фу, добавил почти с изумлением.
— А я-то думал, что вы ко мне всегда с враждой относитесь, а вы, выходит, всё же человек неплохой… даже специально объяснили, как правильно есть, чтобы я тоже насладился вкусом. Хоть и в грубоватой форме, но всё же это, выходит, жест доброй воли!
Он тут же сложил руки в уважительном поклоне:
— Благодарю, Дин-сычжи, за наставление.
И, довольный, нежно надкусил следующий гуаньтанбао, зажмурив глаза от удовольствия.
Дин Фу только и мог, что уставиться на него с таким выражением, будто вот-вот взорвётся. Никакого извинения. Ни слова раскаяния. Да ещё и с таким лицом, будто сделал ему одолжение и ожидают благодарности.
Дин Фу сидел, кипя от злости, изнутри пылая праведным гневом. Он с досадой схватил салфетку и наскоро вытер лицо, после чего снова взялся за гуаньтанбао, но на этот раз с куда большей решимостью… и, надо сказать, с изрядной долей злости.
— А-а-а!!!
Раздался новый вопль.
Оказалось, в ярости и раздражении он сам позабыл про предосторожности, бездумно вонзил зубы прямо в середину. И тут же ошпарился собственным бульоном.
Обновлено: 21.01.2026