В столовой Далисы наконец-то появилась новая плоская жаровня. Ли Шуэхэ пришла в полный восторг. Ещё раньше она обожала уличные «цзяньбин гоцзы» - тонкие хрустящие блинчики с насыщенным соусом. Один укус и внутри чувствуется начинка до краёв, богатый вкус, а послевкусие просто незабываемое.
Тесто для блинов готовили из пшеничной муки, смешанной с зелёной фасолью-мунг. На раскалённую железную плиту наносили тонкий слой масла и с характерным шипением выливали половник смеси. Пара оборотов скребком из бамбука и сверху сразу же разбивалось яйцо, которое равномерно размазывалось по поверхности. Пока яйцо ещё не схватилось, сверху посыпали зелёным луком и кунжутом, затем блин переворачивали и продолжали жарить. На поджаренную сторону наносили густой ароматный соус, клали листья салата, хрустящие лепёшки, тёртый таро, ломтики свинины, а затем только что обжаренный во фритюре хрустящий ютяо. Когда всё было готово, цзяньбин гоцзы складывали в форме тугого прямоугольника, от которого исходил аппетитный манящий пар.
Ли Шуэхэ аккуратно завернула только что приготовленный цзяньбин гоцзы в промасленную бумагу. Многие чиновники, получив угощение, тут же начинали есть прямо с руки - поистине, удобство небывалое!
Дин Фу уже не мог больше терпеть. Даже не найдя себе места, он первым делом откусил кусок. Сначала он почувствовал мягкое, эластичное тесто, пропитанное маслом, а за ним последовал ароматный, нежный омлет, который буквально взорвался вкусом во рту. В следующем укусе - хруст тонкой лепёшки, свежесть зелёного салата, сочное и ароматное мясо, а густой соус всё это связывал в единое целое. Множество ярких текстур и вкусов, вспыхивая один за другим, удивительным образом сливались во что-то цельное, гармоничное и совершенно восхитительное.
Истинное кулинарное наслаждение!
Дин Фу сам не заметил, как доел весь цзяньбин. На его лице отразился шок:
— Я же только начал, почему уже кончилось?!
Со слезами на глазах он воскликнул:
— Повар Ли, разве можно такой цзяньбин гоцзы делать по ограниченной норме?! Всего два - да мне этого не хватит, чтобы щели в зубах заткнуть!
За его спиной тут же раздались голоса других коллег, в унисон жалующихся:
— Повар Ли, и правда мало, не наелись совсем!
Чем больше он думал, тем сильнее урчало в животе. Дин Фу заметил, что Ли Шуэхэ на секунду приостановила свои действия, тут же повернулся к ней, в душе воспрянув: есть шанс!
Он нетерпеливо подался вперёд, уже хотел было снова начать уговаривать, как вдруг занавес откинулся, и внутрь вошли Лу Хуайянь и Пэй Сюнь.
Лицо Дин Фу в ту же секунду вытянулось. Раз Лу-шаоцин здесь, какое уж тут выпрашивание... Он уныло ретировался в сторону, решив переждать - пусть сначала уйдёт, а там видно будет!
Лу Хуайянь подошёл вперёд и окинул взглядом сегодняшнее утреннее угощение. Опять что-то невиданное. Девушка перед ним мастерски выливала тесто на ровную железную плиту, переворачивала, смазывала соусом, добавляла разные начинки, а затем ловко складывала всё в аккуратный прямоугольник и заворачивала в промасленную бумагу.
Он только-только взял один, ещё даже не попробовав, как рядом уже затоптался Пэй Сюнь - встал на цыпочки, заглядывая через плечо:
— Мисс Ли, что это у нас сегодня за напиток такой? Гляжу, похож на соевое молоко, но вроде бы и не совсем!
Ли Шуэхэ с добродушной улыбкой прищурила глаза:
— У Пэй-дажэня и правда острое зрение! Это пудинг из тофу. Похоже на соевое молоко, но всё же немного отличается.
Соевые бобы сначала замачиваются, затем перемалываются, процеживаются, варятся, а в самом конце добавляется рассол, чтобы свернуть массу. Получившийся белоснежный пудинг по виду словно застывший топлёный жир - один только взгляд на него вызывает непреодолимое желание зачерпнуть ложкой и размешать.
Пэй Сюнь, как человек, ценящий красоту и изыск, тут же пришёл в восторг, от одного вида пудинга его настроение стало на удивление приподнятым. Улыбаясь, он спросил:
— Мисс Ли, этот пудинг из тофу тоже, как и соевое молоко, бывает сладкий и солёный?
Ли Шуэхэ слегка склонила голову, мягко улыбаясь:
— И снова угадали. Пэй-дажэнь, видно, знаток в еде!
Пэй Сюнь тут же хлопнул себя по груди:
— Тогда прошу по одной порции каждого вкуса!
Лу Хуайянь, видя, как эти двое весело перебрасываются фразами, словно напрочь забыв о его существовании, почувствовал, как в груди поднимается раздражение. Лицо его мрачно потемнело:
— Пэй-шилан, раз дело уже раскрыто, вам бы пора вернуться в Министерство наказаний.
Дин Фу, весь на слуху, сразу подскочил с места и горячо поддержал:
— Именно! Пэй-шилан здесь только зря отнимает у нас порцию пайка! — этот лис и есть главная причина, по которой наши порции в последнее время уменьшились!
Пэй Сюнь моментально изменился в лице, выражая крайнее возмущение:
— Лу-шаоцин! Это уже ни в какие ворота! Что ж вы так: пересек реку и сжег мост, разгрузил мельницу и зарезал осла!
Он мёртвой хваткой вцепился в только что полученный бумажный свёрток с блинчиком, с тревогой поглядывая на Лу Хуайяня:
— Я сейчас как раз обдумываю, как правильно вынести приговор по этому делу. Ведь все подозреваемые находятся в тюрьме Далисы, я должен постоянно приходить, допрашивать их, чтобы точно определить, какое наказание им соответствует!
Видя, что Лу Хуайянь не отвечает, он немедленно вытащил из-за пазухи увесистый слиток серебра и с глухим стуком положил на стол:
— Мисс Ли, это за ингредиенты, а что сверху - то вам за труды. Прошу впредь оставлять мне две порции!
Лу Хуайянь холодно фыркнул. Этот Пэй Сюнь, похоже, и понятия не имеет, что перед ним девушка с принципами. Такую подачку она точно не примет!
Но уже в следующую секунду Ли Шуэхэ вытерла руки, улыбнулась во весь рот и ловко спрятала слиток в рукаве.
— Пэй-дажэнь, можете не беспокоиться, когда придёте, еда всегда будет горячей и свежей!
Лу Хуайянь: “…”
Вот уж о чем он и вправду забыл, так это то, что эта девушка тоже до безумия любит деньги!
Он молча взял свою порцию, сел в угол и принялся есть с мрачным, хмурым видом.
Тут как назло несносный Пэй-шилан, словно назойливая муха, снова присел рядом, разумеется, ни капли не осознавая, что он вовсе не является частью штата Далисы.
Ну и пусть, — подумал Лу Хуайянь. Всё равно после того, как он закончит составление отчёта и передаст его императору, ему придётся вернуться в Министерство наказаний. Потерпим уж эти последние дни, не стоит с ним ссориться.
Он перевёл взгляд обратно к своей трапезе. Сейчас, по правде говоря, его гораздо больше интересовал не блинчик в промасленной бумаге, а стоящая рядом ароматная чашка сладкого угощения. Он взял ложку и мягко зачерпнул немного со дна: шелковистый, нежный пудинг из тофу слегка дрожал в ложке, плавно сливаясь с прозрачным сахарным сиропом - на вид словно топлёный воск.
Гладкая текстура с тонким привкусом сои, сбалансированная мягкая сладость ласкала язык, словно свежий родниковый поток - каждая ложка вызывала настоящее блаженство. Сделав ещё пару глотков, он вновь откусил от блинчика. Яичный аромат с насыщенной ноткой соуса заполнили нос и рот. Мягкий омлет с хрустящими зелёными луком и жареным тестом давали удивительный контраст. Солоноватый вкус после пережёвывания только усиливал удовольствие, оставляя на лице невольную улыбку. Всё это он медленно проглотил, ощущая, как вкус и удовлетворение растекаются по телу.
Лу Хуайянь почувствовал, что этот завтрак - один из лучших за последнее время.
А сидящий рядом Дин Фу уже давно расправился и со вторым цзяньбином, и с двумя чашками пудинга из тофу подчистую, не оставив ни крошки. Сейчас он как раз ломал голову над тем, как бы уговорить повара Ли пересмотреть это несправедливое правило с ограничением порций в столовой.
Подняв взгляд, он заметил самодовольное выражение лица Пэй Сюня, наслаждавшегося ароматным завтраком, и в ту же секунду в голове Дин Фу родился коварный план. Он прочистил горло, приняв скорбно-возмущённый тон, и с воодушевлением воскликнул:
— Лу-шаоцин, тот самый хоу Юнпин хоть убей не желает раскрывать рот! И что нам теперь с этим делать?!
Лу Хуайянь, не спеша, стер с уголка губ капельку соуса, после чего поднял взгляд:
— А в каком он сейчас состоянии?
— Мы слегка его припугнули, — ответил Дин Фу с серьёзным видом. — Да и кормёжку прекратили уже двое суток как. Судя по всему, тело ослабло.
— Симптомы зависимости от Порошка Пяти Минералов проявились? — уточнил Лу Хуайянь.
Дин Фу покачал головой:
— Пока что нет.
Видимо, этот хоу Юнпин обычно употреблял не слишком большие дозы, поэтому до сих пор признаков ломки не наблюдается.
Лу Хуайянь спокойно заключил:
— Тогда пусть голодает дальше. Когда заговорит, тогда и получит еду.
Дин Фу обрадовался. Пришло-пришло! Наконец-то разговор свернул в нужное русло!
Он изобразил на лице глубокомысленное выражение и начал предлагать план действий:
— Господин, у меня есть одна идея, не знаю, можно ли её воплотить…
Лу Хуайянь повернулся к нему и внимательно посмотрел. Дин Фу с воодушевлением и праведным пылом поклонился:
— Я полагаю, что одного голода для него недостаточно!
Лу Хуайянь приподнял бровь:
— Хм?
Дин Фу, словно великий стратег, продолжил:
— Надо пировать у него на глазах! Чтобы он видел еду, чтобы аромат донимал, чтобы видел, а съесть не мог! Вот тогда его и начнёт по-настоящему трясти! Это ведь хуже любого наказания, будто когтями по сердцу скребут, жить не хочется!
При этих словах он даже нарочно сгорбился, трагически застонал, будто сам прочувствовал всю муку на себе.
Пэй Сюнь, слушая это, не удержался и усмехнулся:
— А идея-то дельная!
Дин Фу согласно кивнул, впервые этот человек показался ему не таким уж и раздражающим. Но не успел он порадоваться, как Пэй Сюнь с невозмутимой улыбкой добавил:
— А позвольте мне сыграть роль злодея. Сейчас соберусь, возьму с собой завтрак от мисс Ли и прямиком в тюрьму!
Дин Фу: "Что?!"
Как это - кто-то ещё хочет отобрать у него тщательно продуманный план?!
Он с издёвкой усмехнулся:
— Господин Пэй, лучше занимайтесь своими прямыми обязанностями. Делами Далисы уж позвольте заниматься нам, без вашей помощи обойдёмся.
Пэй Сюнь с ленцой улыбнулся:
— Мы ведь все стараемся ради скорейшего раскрытия дела. Не стоит так мелочно относиться к пустякам.
Дин Фу: "..."
Да чтоб тебя…
Тем временем…
Тюремный надзиратель Далисы Син Тайдун, в последние дни каждый раз, когда выпадала его смена, чувствовал себя совершенно подавленным. Мысли вразнобой, душа не на месте, время от времени тяжело вздыхал. Особенно тяжело ему приходилось во время обеда. Раздав еду заключённым, он садился за свой маленький квадратный столик у входа в тюрьму и ощущал, как жизнь становится невыносимой.
А глядя на свой "обед" - жидкую рисовую кашу с парой солёных овощей и двумя большими белыми маньтоу, у него внутри всё буквально разрывалось.
Фань Чжэнпин спросил:
— Сяо Син, у тебя дома, что ли, что-то случилось? За одно только это утро я слышал, как ты вздохнул не меньше десятка раз.
Син Тайдун держал в руке большой маньтоу, с трудом сдерживая обиду:
— Раньше я ещё радовался, что нам, тюремщикам, повезло - не нужно терпеть мучения от стряпни тех двоих поваров в столовой. Но кто бы мог подумать… кто бы мог подумать!
Кто бы мог подумать, что однажды в столовой появится такая искусная повариха! Еда у неё просто загляденье, да к тому же вся какая-то невиданная, новенькая.
Не видать бы и ладно, но ведь как назло каждый раз, когда чиновники приходят в тюрьму допрашивать преступников, они по дороге только и делают, что обсуждают, как вкусна была утренняя трапеза!
Син Тайдун чуть ли не колотил себя в грудь от отчаяния. Это же издевательство! Их простая и привычная еда теперь кажется пресной и безвкусной!
Особенно тяжело было вчера, когда он увидел, как два следователя явились допрашивать лорда-наследника хоу Юнпина, а губы у них всё ещё блестели от масла. И спрашивать не нужно было, сразу ясно - завтрак у них был такой, что пальчики оближешь!
И не только Син Тайдун страдал от этой несправедливости - его сменщик, Фань Чжэнпин, чувствовал себя ровно так же. С тех пор как в прошлый раз он попробовал ту божественную лапшу со свиными ножками, он буквально потерял покой - каждый день думал только о ней, даже во сне слюнки текли. Жаль только, что уже месяц подряд они с напарником стоят на смене и до отпуска ещё далеко. Терпеть и мучиться - вот их удел!
Как раз в этот момент Дин Фу, неся в руках коробку с едой, вошёл в тюремное помещение. Увидев это, двое тюремщиков переглянулись, глаза у них тут же засверкали, точно у голодных волков.
Син Тайдун услужливо заулыбался:
— Дин-сычжи, не подскажете… а что в этой коробке?
Дин Фу небрежно ответил:
— А, это сегодняшний завтрак. Специально принёс, чтобы показать его хоу Юнпину.
Син Тайдун:
— Что?! Такое сокровище и всего лишь показать? Это же кощунство!
Он поспешно переспросил:
— А… что значит «показать»?
Дин Фу хихикнул:
— Хоу Юнпин уже два дня как ничего не ел, верно? Если я при нём съем такую вкуснятину, глядишь, от голода он и заговорит.
Син Тайдун сразу всё понял и поспешил вызвать себя добровольцем:
— Дин-сычжи, в этом деле я мастер! Может, позволите мне попробовать?
Фань Чжэнпин тоже тут же поднял руку:
— И я могу! Я тоже умею, правда!
Дин Фу оглядел их с головы до ног, насмешливо хмыкнул:
— Я смотрю, вы просто сами жрать хотите, а не работать!
Да не думайте, что он не понимает, что у них на уме!
Но он не поддался. Ведь это он с таким трудом придумал план, позволивший бы ему съесть лишнюю порцию! Ради этого он наскреб кучу аргументов, шёл на поклон к Лу-шаоцину, чуть ли не силой отвоёвывал это право у того самого приставучего чиновника из Министерства наказаний - Пэй Сюня! И только потом, с кровью и потом, добился этой возможности!
Син Тайдун не сдавался:
— Дин-сычжи, вы просто не в курсе. Этот хоу Юнпин совсем отчаялся. Мы только что ему еду приносили, так он даже крошки не тронул!
Фань Чжэнпин, уловив намёк глазами, тут же подхватил:
— Верно-верно! А если вдруг ваш способ тоже не сработает, тогда уж…
Он нарочно не закончил, но Дин Фу сразу понял, что за «если» они имели в виду. Если этот способ не сработает, тогда он просто наестся досыта хоть один раз! А если сработает… то этот метод можно будет применять снова и снова, чтобы заставить молчаливых преступников заговорить!
Дин Фу потёр руки, предвкушая светлое будущее.
Но глядя на двух охранников перед собой, у которых на лицах уже написано «дай поесть», он всё же притворно нахмурился и спросил:
— А вы, что, придумали какой-то особенный способ?
Син Тайдун отчаянно закивал, боясь, что если промедлит, Дин Фу передумает:
— Если втроём будем есть у него на глазах, эффект будет куда сильнее!
Фань Чжэнпин:
— Точно так!
Син Тайдун:
— Не говорю уже о том, что мы вдвоём сценки разыгрывать умеем, как начнём причмокивать, да хвалить, он точно с ума сойдёт от запаха!
Фань Чжэнпин:
— Всё верно!
Син Тайдун:
— К тому же, мы ещё и попугать его сможем, и подкупить, если надо. Вам, господин, и рук марать не придётся!
Фань Чжэнпин:
— Готовы служить вам верой и правдой!
Дин Фу: …
Да всё это потому, что они оба жаждут слопать его паёк из коробки, не более!
Но слова Син Тайдуна были весьма разумными, Дин Фу не мог этого не признать. Он открыл коробку с едой, достал несколько дополнительных блинчиков цзяньбин гуоцзы, которые заранее предусмотрительно прихватил, и с явной неохотой поделил их каждому по половинке.
С укоризной в голосе он сказал:
— Если твой способ не сработает, я вас обоих потом точно вздрючу!
Син Тайдун с чувством хлопнул себя в грудь:
— Господин, будьте спокойны! Всё будет как надо, ручаемся!
Внутри темницы.
Всегда изысканный и сдержанный хоу Юнпин теперь совершенно неподвижно сидел на холодном полу. Лишь за каких-то два дня он утратил всякое подобие былой учтивости: измождённый, небритый, он походил на нищего, притулившегося на краю дороги.
С тех пор, как Дин Фу узнал его истинное лицо, всякая мысль о его прошлой благородной маске вызывала у него отвращение. С холодным выражением он произнёс:
— Господин хоу ещё недавно блистал величием, а теперь стал узником… Если не расскажете всё как есть, боюсь, наказания Далисы вы просто не вынесете.
Хоу Юнпин медленно открыл глаза. Белки налились кровью - он злобно уставился на людей за решёткой. Но Дин Фу не обратил ни малейшего внимания на его взгляд, он без колебаний развернул свёрток с блинчиком прямо у него на глазах и начал жевать.
Молодой Син Тайдун давно уже вовсю ел - с хрустом перекусывал пласты теста, заставляя звук поджаристой корочки раскатываться по камере.
Фань Чжэнпин мельком взглянул на лицо Дин Сычжи, увидел, что тот весь сосредоточен на еде и не проявляет никакой реакции, и тоже развернул бумагу, начав есть. Внешняя яичная лепёшка была хрустящей, нежной и немного скользкой, лист салата - хрустящим и свежим. Проглотив кусок, он почувствовал, как аромат густого соуса заполнил весь рот.
Син Тайдун не забыл о своей «миссии» и, повысив голос, восторженно воскликнул:
— Это блюдо просто божественно! Какая же мне выпала удача вкусить такую восхитительную еду!
Фань Чжэнпин тут же подхватил:
— Точно-точно! Этот блинчик напоминает мне мою бабушку. В детстве она часто пекла мне лепёшки...
Оба играли с таким чувством, будто бы вот-вот расплачутся, их голоса дрожали от «эмоций», как если бы ели не какой-то там цзяньбин гуоцзы, а редчайшие деликатесы гор и морей.
Дин Фу, державший во рту надкушенный кусок, внезапно застыл. Эти двое так хорошо играют, что ему и делать-то, похоже, уже нечего...
У Дин Фу вокруг рта всё ещё торчали крошки от цзяньбин гоцзы, но он уже сурово выкрикнул:
— Хоу Юнпин! Если честно скажете, откуда на самом деле появился тот Порошок Пяти Минералов, я поделюсь с вами этим божественным угощением!
Он фыркнул и с угрозой продолжил:
— А если и дальше молчать будете… тогда продолжайте голодать!
Неожиданно хоу Юнпин резко поднялся с земли. Из его горла вырвались хриплые, рваные крики "А-а-а!", и он с яростью забарабанил по решётке. Цепи, прикованные к его телу, с громким лязгом зазвенели в темнице.
— А-а-а! А-А-А!!! — он оскалился, глядя на них и яростно рыча, словно дикий зверь, лишённый рассудка.
Дин Фу остолбенел, с открытым ртом уставился на происходящее, а зажатая в руке вторая половинка цзяньбин гоцзы чуть не выскользнула и не упала на пол.
Неужели… Неужели хоу Юнпин... от голода сошёл с ума?
Что же теперь делать?!
Обновлено: 21.01.2026