— Девушка! Девушка! — несколько раз окликнул её покупатель, пока наконец Ли Шуэхэ не очнулась. Он, всё ещё прижимая ладонь к груди, пробормотал: — Ужас какой, вдруг так оцепенели… напугали же меня до смерти!
Но Ли Шуэхэ было не до закусочной и до гостей. Схватив готовую чашку лапши и поставив её на стол, она, на ходу стаскивая с себя фартук, уже спешила к выходу. Впопыхах ещё успела спросить:
— Господин, вы разглядели, кто именно в Ланьсянъюане погиб?
Тот, к кому обратились, только растерянно почесал затылок, не понимая, отчего девушка так заинтересовалась делом об убийстве. Подумал, покачал головой и ответил:
— Я видел издали, разглядеть толком не удалось. Знаю только, что это был мужчина.
У Ли Шуэхэ подкосились ноги, шаг вышел неровный, и она едва не упала, словно чужое тело не слушалось её, а ноги ходили ходуном. Заметив её состояние, покупатель поспешил подхватить за локоть, с искренней заботой спросил:
— Девушка, что с вами? Может, нужна помощь?
Он каждый день заходил в эту закусочную, непременно ел чашку лапши с вонтонами, и ни разу ещё не видел, чтобы эта девушка выглядела такой потерянной, словно душа вылетела из тела.
Ли Шуэхэ незаметно прикусила язык, с усилием удержалась, упершись руками в стол, лишь бы не осесть на пол. Только мужчина, сказали… Но ведь это ещё не значит, что это был её дядя.
Однако истина оставалась неизвестной, а Лу Фан всё ещё не возвращался. Значит, с ним что-то случилось. Так или иначе, нужно самой отправиться в квартал Хэбин и увидеть всё своими глазами, иначе покоя не будет.
Она низко поклонилась гостям, что ждали своих заказов, и виновато проговорила:
— Простите, у меня внезапно возникло срочное дело. Не знаю, когда смогу вернуться. Оставшиеся вонтоны, боюсь, я уже не успею приготовить. Позвольте я верну вам деньги.
Не успела договорить, как за столами тут же послышались недовольные возгласы:
— Это что же такое? С чего вдруг уходить? Разве нельзя было сказать раньше?
— Вот именно! — подхватили другие. — Мы столько ждали, а теперь и вовсе остаёмся голодными!
— Такая лавка, что не держит слова… кто ж потом ещё решится сюда ходить есть?!
Несколько человек, стоявших в очереди, сердито развернулись и ушли, даже не оглядываясь. Оставшиеся, что уже заплатили, переминались с ноги на ногу, не зная, как поступить. Один из них робко спросил:
— Девушка, а когда вы вернётесь? Если ненадолго, я могу подождать или прийти чуть позже.
Несколько завсегдатаев, привыкших есть в «Закусочной Лу», тут же закивали, точно клюющие крошки воробьи:
— Верно, если это всего лишь несколько четвертей часа или полчаса, мы подождём.
У Ли Шуэхэ ком застрял в горле, и слова не находились. Глаза налились красным ещё раньше, чем она открыла рот. Она лишь поблагодарила всех за терпение, вернула серебро тем, кто не хотел ждать, а потом схватила горсть медных монет прямо из ящика, засунула их за пазуху и, даже позабыв запереть дверь, выскочила прочь бегом.
……
В квартале Сюаньпин толпа бурлила: люди шли плечом к плечу, крики зазывал и уличных торговцев перекатывались через улицу один за другим. Ли Шуэхэ, пробираясь сквозь людской поток, слушала весь этот гул и суету, а в сердце её только крепла тревога. Она невольно ускорила шаги.
До моста Тунъи оставалось всего ничего; стоило перейти его — и начнётся квартал Хэбин. Где именно находился Ланьсянъюань, Ли Шуэхэ не знала. Но, судя по словам того едока, там уже царил страшный переполох. Значит, стоит лишь заметить толпу, сбившуюся в одно место и глазеющую на что-то, и это наверняка будет тот самый публичный дом.
Однако ещё прежде, чем она ступила на мост, люди вокруг внезапно засуетились и поспешно расступились в стороны, громко выкрикивая:
— Люди из Далисы идут!
Во главе процессии ехал всадник в ярко-алой чиновничьей мантии. Его лицо было утончённым, почти неземным, и лишь он один восседал верхом; все прочие чиновники, одетые в тёмно-зелёные и светло-голубые одежды, шагали чуть позади, сопровождая его коня. На его поясе поблёскивал нефритовый пояс с вырезанным цилинем. Но даже столь яркие, броские одежды не могли затмить сияния его лица. Брови — изогнутые, словно дальние горные хребты в дымке, глаза феникса, взлетающие к вискам, острые и пронизывающие. Переносица, в том месте, где на свету ложилась тень, будто была высечена из цельного куска нефрита.
Ли Шуэхэ впервые видела такое зрелище. Она так опешила, что ступни словно приросли к земле, не желая сдвигаться, а тем временем процессия чиновников двигалась прямо в её сторону.
Мгновение, и чья-то рука резко дёрнула её в сторону, увлекая к стене. Она уже собиралась вспыхнуть, подняла взгляд и радостно воскликнула:
— Дядя! Так это ты!
Впервые Лу Фан рассердился на такую беспечность племянницы, голос его прозвучал сурово:
— Ещё спрашиваешь! А ты-то что тут делаешь?! Такая глупая, даже не подумала уступить место чиновникам из Далисы! Смотри, могла бы и натолкнуться на них!
Тяжёлый страх и тревога наконец-то отступили, уступив место радости от того, что потерянное вдруг вернулось. Ли Шуэхэ с силой обняла дядю, похлопала себя по груди и, всё ещё не придя в себя, поспешно заговорила о том, что только что произошло. Лу Фан, оглянувшись на толпу и заметив посторонние взгляды, поднял руку, показывая ей, чтобы молчала. Вздохнул и потянул племянницу обратно в сторону закусочной:
— Вернёмся домой. Здесь говорить не время и не место.
— Да, — серьёзно кивнула Ли Шуэхэ, проводив взглядом отряд чиновников Далисы, что удалялся прочь.
……
А в закусочной пустой ящик для денег, оставшийся открытым настежь вход, а у дверей всё ещё клубился пар из большого котла. Лу Фан только за голову схватился от такого беспорядка.
Увидев возвращение дяди с племянницей, несколько гостей, ждавших внутри, дружно с облегчением вздохнули, а кто-то даже в шутку поддел их. Тот самый господин, что прежде отказался брать назад деньги, хлопнул в ладони и засмеялся:
— Я уж думал, барышня умчалась надолго, а вы, гляди-ка, так быстро вернулись! Не зря я решил подождать.
Лу Фан поспешно расплылся в улыбке и стал извиняться:
— Всё по вине этой девчонки, выбежала меня искать. Простите, что заставили вас так долго ждать.
— Ничего страшного, — махнул рукой собеседник. — Ради вкусной еды и подождать можно. Ах да! — он вдруг вспомнил и почесал затылок. — Хозяин Лу, ваша супруга только что тоже выходила на поиски, никого тут не увидела, так беспокоилась, лицо прямо побледнело.
Ли Шуэхэ лукаво подмигнула дяде: мол, если тётушка вздумает сердиться, придётся ему, как главе семьи, держать удар. И, вспомнив о медяках и серебре, которые в спешке сунула за пазуху, она достала их все и без колебаний вернула в ящик для денег.
Лу Фан улыбнулся, замахал рукой и, вспомнив недавний аромат сухой приправы, самовольно принял решение. Склонившись в поклоне, обратился к завсегдатаям:
— Сегодня, признаю, мы действительно виноваты. Так что каждому из вас я добавлю по порции сухих вонтонов в качестве извинения.
Глаза у тех радостно загорелись:
— Правда?!
— А как же, — кивнул Лу Фан. — Я, Лу Фан, за свои слова всегда отвечаю.
— Вот это здорово! — засмеялись гости. Подумать только, подождали-то всего с четверть часа, а взамен получат угощение бесплатно. Ну и везение!
И симпатии к «Закусочной Лу» у них сразу выросли ещё сильнее.
Тем временем Ли Шуэхэ подала им чашки с бульоном и принесла всё заказанное, а Лу Фан уже успел прибраться на столе и вновь принялся за тесто, усевшись на бамбуковый шест.
Она тихонько подошла ближе и вполголоса спросила:
— Дядя… что же всё-таки случилось в Ланьсянъюане? Кто погиб?
Не успела она договорить с дядей, как увидела, что те самые чиновники из толпы уже подошли прямо к их закусочной. У Ли Шуэхэ сердце невольно дрогнуло, но тут же пришла мысль: днём, среди бела света, я ведь ничего дурного не сделала… ну, разве что засмотрелась на их начальника дольше, чем следовало…
Она заставила себя успокоиться, подняла голову и приветливо спросила:
— Господа чиновники, не угодно ли отведать чего-нибудь?
Один из них шагнул вперёд:
— Четыре порции лапши с вонтонами с бульоном, и ещё четыре… — он обернулся, покосился на соседний столик и ткнул пальцем, — вот такие, сухие, без супа.
Странно… — мелькнуло у Ли Шуэхэ. Уже миновал полдень, все должны были пообедать, а эти люди заказали так много сразу. Но она сдержала удивление, и, чуть склонившись, с мягкой улыбкой пояснила:
— Чтоб вы знали, господа, одна порция лапши с вонтонами стоит десять вэнь. Сухая лапша по той же цене.
Круглолицый юноша, в лице которого ещё чувствовалась детская мягкость, беспечно махнул рукой:
— Не тревожьтесь, серебром вас не обидим.
Сказав это, четверо чинно расселись за стол.
Цуй Сяочжуань вдохнул аромат, витавший в воздухе, и едва не прослезился:
— Ещё в Ланьсянъюане, как только уловил запах тех двух чашек лапши с вонтонами, так прямо слюнки побежали. Чуть с ума не сошёл от желания попробовать! Наконец-то дождался.
Смуглолицый чиновник тут же подхватил:
— А то как же! Я с самого утра в делах, даже завтрака не ел. Сейчас живот будто огнём горит.
— Ещё бы, — Цуй Сяочжуань скривился. — Наши казённые завтраки лучше бы и вовсе не подавали!
Сказав это, он вдруг нахмурился, подозрительно прищурился и наклонился ближе, втянув носом воздух у одеяния соседа:
— Кан Чэнмин, да ты… «под красивой вывеской денег нет»! Я вот точно чувствую запах — неужто ты тайком бегал к Лю-цзи есть его баранину с фунчозой?!
Обличённый смуглый мужчина смущённо захихикал, почесал голову и с неловкой улыбкой стал оправдываться.
— Да не хотел я вас обманывать! — поспешно заговорил Кан Дун. — Всё утро я был в квартале Гуанхуа, собирал улики, потом по вызову сломя голову примчался сюда, в Хэбин. С юга на север, дорога неблизкая, силы на исходе, хоть чем-то желудок наполнить было надо!
Тут другой чиновник нахмурился и сурово добавил:
— Эх ты! Сами же клялись: братья делят и радости и беды. Я-то думал, ты никогда нас не бросишь… а ты вот как, за спиной, один поел! Разве это по совести?
Да уж, даже порцию с собой не прихватил!
Кан Дун вспыхнул, густо покраснел и торопливо поднял руку, словно принося клятву:
— Больше не повторится! Клянусь, это в последний раз!
Тогда остальные отступились, отпустили его со вздохом и снова заговорили между собой:
— Господин У старый уже, ему за шестьдесят, в следующем году в отставку уйдёт. Теперь всем делами в Далисы заправляет молодой господин Лу-шаоцин. Может, стоит нам попросить у него, чтобы нанял в управление ещё и толкового повара? Как думаете?
Кан Дун с чувством согласился, энергично закивал:
— Вчерашняя их «зелень с жареными апельсинами» — это ж надо было так извратить вкус! Не только есть невозможно, так я ещё и всю ночь в нужнике просидел!
Он хотел хоть как-то оправдаться за свой сегодняшний «небратский» поступок и поспешил добавить:
— Я ведь тоже пострадавший. Иначе как бы я решился на такое, чтобы вы мучились, а я один тайком пошёл есть?
Пока они разговаривали, Ли Шуэхэ принесла на подносе все заказанные блюда и аккуратно расставила их на столе. Поняв, что эти господа зашли впервые, она заботливо напомнила:
— В нашей закусочной есть ещё несколько видов маринованных закусок. Если господа пожелают, то к каждой порции можно добавить по тарелочке всего лишь за один вэнь.
Кан Дун решительно махнул рукой:
— Несите все!
И, стукнув себя в грудь, с широкой улыбкой сказал:
— За сегодняшнюю оплошность расплачусь я, угощение за мой счёт!
Служили они бок о бок много лет, и отношения были тесные, дружеские. Недавние упрёки носили скорее шутливый характер, и теперь, после его слов, товарищи не стали скромничать и с охотой приняли угощение.
А перед ними стояли чашки с лапшой и вонтонами. Те, что с супом - наваристые, густые, а сухие - кисло-пряные, с солоноватым вкусом специй. Сочные, полные бульона вонтоны и упругая лапша чжу-шэн, приятно пружинившая на зубах, сливались воедино и так дразнили аппетит, что удержаться было невозможно.
Не успел Цуй Сяочжуань доесть и половины чашки, как уже вскинул руку и громко крикнул:
— Хозяйка! Принесите-ка мне ещё одну лапшу с бульоном!
— Сейчас будет! — откликнулась Ли Шуэхэ.
И тут же двое его товарищей, Дин Фу и Лю Ичжан, дружно тоже подняли руки. Щёки у обоих были набиты едой, слова прозвучали смазано, но смысл был ясен.
Дин Фу: — Мне тоже ещё одну!
Лю Ичжан: — И я! И с супом, и сухую — по одной!
Цуй Сяочжуань только хлопнул ладонью по столу и воскликнул:
— Хорошо! Не думал, что вы такие обжоры! Тогда и я закажу ещё одну сухую!
Кан Дун всё-таки отличался от остальных трёх, ведь с утра он уже успел слопать чашку баранины с фунчозой. Потому после одной чашки лапши с супом и ещё одной сухой он уже был сыт под завязку. Откинулся на спинку, довольно потер живот и, вскинув большой палец, воскликнул:
— Вот это вкус! Если бы Ланьсянъюань не стал местом преступления, я бы, честное слово, ту нетронутую чашку оттуда забрал себе!
Остальные же трое всё ещё не насытились и с упоением заглатывали лапшу и вонтоны, не поднимая головы. Дин Фу оторвался от чашки лишь тогда, когда всосал до последней капли бульон, и снова вернулся к прерванному разговору:
— Наш Лу-шаоцин и впрямь человек железный. Всё утро в хлопотах, а потом ещё и вернулся в Далисы, чтобы в их столовой есть эти чёрные как уголь блюда!
Лю Ичжан вынул носовой платок, промокнул губы и вступился за начальника:
— Лу-шаоцин никогда не придавал большого значения еде, он весь с головой уходит в расследования. Поди, схватил пару кусочков на скорую руку и опять за разбор бумаг сел.
Цуй Сяочжуань так перепугался, что вмиг проглотил целый вонтон и зачастил головой, точно погремушка:
— Нет-нет, так дело не пойдёт! Мы и так полдня в беготне, нельзя же ещё и себя обижать, возвращаться в столовую мучиться с той дрянью!
Он быстро закатил глазами, прикинул и предложил:
— А что если попросить Лю Ичжана, как помощника начальника, от лица всех нас обратиться к Лу-шаоцину, чтобы хотя бы улучшили блюда в столовой?
Остальные тут же согласно закивали. Но Лю Ичжан лишь покачал головой:
— Дело не в том, что я против. Просто нынешние два повара, Ван и Лю, ни в чём не провинились. Какое же будет основание у Лу-шаоцина звать ещё одного повара?
С этими словами все как-то приуныли, опустили головы и лишь тяжело вздохнули. Потом тщательно вылакали из чашек последние капли бульона и только тогда отставили посуду. В итоге четверо их съели десять порций лапши с бульоном и ещё десять сухой. Только после этого, поглаживая раздувшиеся животы, они кое-как остановились.
Кан Дун расплатился за всех, и они, охая и вздыхая, отправились назад в Далисы. Эх, кабы хоть половина того вкуса, что в этой закусочной, была у их столовой, разве бы они так мучились?!
Обновлено: 21.01.2026