Дин Фу и его товарищи уже накануне успели попробовать вкус свиных ножек и знали, насколько они восхитительны. Но то, что сегодня эти ножки подали вместе с белой пшеничной лапшой, превзошло все ожидания, вкус приобрёл совершенно новое очарование. Соус, в котором ножки тушились всю ночь, стал ещё гуще и ароматнее. Когда им полили лапшу, каждая тонкая нить пропиталась блестящим, янтарным бульоном. Стоило вдохнуть этот запах, и мир вокруг словно растворялся.
А когда втягиваешь горячую, тягучую, насыщенную лапшу, шум в столовой перестаёт существовать, остаётся лишь нежный вкус во рту и сладкое послевкусие, которое не хочется отпускать.
Очередь, которая наконец-то начала редеть, вскоре снова вытянулась до двери.
Дин Фу быстро доел последние куски, шумно втянул лапшу и, не теряя времени, схватил лакированную коробку для еды, приготовленную специально для Лу Хуайяня. Теперь предстояло отстоять очередь и упаковать порцию. По дороге к раздаче он размышлял, пряча довольную ухмылку: наш уважаемый Лу-шаоцин - человек утончённый, изнеженный, наверняка и на дух не переносит свиные ножки… А если так, значит, лишняя порция достанется ему самому, и на обед будет праздник!
Думая об этом, он едва не насвистывал от радости. Улыбка на лице стала такой сияющей, что от неё можно было зажечь лампу.
— Дин-сычжи, ты что, сегодня серебро на дороге нашёл? — раздался за спиной насмешливый голос. — С чего это ты так сияешь?
Дин Фу обернулся и едва сдержал раздражённый вздох. Перед ним стоял Пэй Сюнь: губы изогнуты в лукавой улыбке, в дорогом наряде из парчи, по краю которого поблёскивала золотая вышивка. Он не стоял прямо, а небрежно, с ленцой, опёрся на угол стола, словно пришёл не по делам, а с вечеринки. Весь его вид источал легкомысленное обаяние - беззаботный повеса, любитель удовольствий. Да и вообще, если не знать, что он чиновник, можно было бы поклясться, что он только что вышел… из дома распутных радостей.
Дин Фу тут же помрачнел: опять этот тип пришёл даром есть в нашей столовой!
— Господин Пэй, — буркнул он раздражённо, — вы, похоже, в Министерство наказаний больше не ходите? Целыми днями шатаетесь по нашему Далисы без дела!
Пэй Сюнь ухмыльнулся, кончиком языка облизнул клык, потом обернулся к стойке, где хлопотала Ли Шуэхэ, и певуче произнёс:
— Повар Ли, мне две порции.
Только после этого, лениво поворачиваясь обратно к Дин Фу, добавил:
— Дин-сычжи, ты, видать, вчера плохо расслышал. Это ваш Лу-шаоцин лично пригласил меня сюда завтракать.
Дин Фу презрительно фыркнул, демонстративно закатил глаза, схватил свою коробку и, недовольно поджав губы, зашагал прочь. А за спиной уже раздавался лёгкий, нарочито развязный голос Пэй Сюня:
— Эй, красавица, положи-ка мне ещё пару кусочков… ну, не жалей, ладно?
— Я знаю, что это свиные ножки, — с ленивой усмешкой протянул Пэй Сюнь, — и вовсе не возражаю. В умелых руках такой милой девушки любая еда становится деликатесом.
— А не хочет ли прекрасная повар Ли подумать о переводе в столовую Министерства наказаний? — добавил он, прищурившись. — Сколько бы вам ни платили в Далисы, мы дадим вдвое больше!
Дин Фу едва не задохнулся от злости. Рука, сжимавшая коробку для еды, побелела от напряжения. Вот же надушенный павлин! — пронеслось у него в голове. — Мало того, что даром ест у нас, так ещё и людей переманивает! Нет, это нужно срочно доложить Лу-шаоцину!
…
Когда Дин Фу распахнул дверь кабинета Лу Хуайяня, он даже не успел поставить коробку с завтраком на стол, как сразу принялся излагать всё, что слышал, и, разумеется, не без художественных приукрашиваний.
— Господин шаоцин, — возмущённо заявил он, — зря вы позволили этому Пэю ходить в нашу столовую! Он не просто нахлебник, он ещё и глаз положил на нашего повара! А если он действительно уведёт повара Ли, что мы тогда будем делать?!
Он чуть не взвыл от отчаяния: едва они в Далисы начали наконец нормально питаться, и вот опять надвигается голодное время. От роскоши к бедности вернуться труднее всего!
Лу Хуайянь нахмурился. Его взгляд стал холодным, а голос сухим и резким:
— Быстрее заканчивайте расследование. Найдите, откуда поступал «Порошок пяти минералов», которым пользовался Ху Сы. Пусть Пэй-шилан как можно скорее возвращается обратно в Министерство наказаний.
— Мудро сказано, господин шаоцин! — восторженно воскликнул Дин Фу, хлопнув себя по ладони.
Так ему и надо, этому Пэю! Каждый день шляется в их столовую, ест за чужой счёт, но почему-то никогда не появляется на обеде или ужине, когда готовят те бездарные повара Ван и Лю!
Пока он возмущённо рассуждал, Лу Хуайянь уже отложил кисть, поднялся и подошёл к столу, где стоял ещё тёплый ланч-бокс. Он снял крышку и знакомый, густой, тёплый аромат тотчас заполнил комнату. Тот самый вкус, который он уже однажды чувствовал…
Только вот само блюдо выглядело странновато: лапша с чем-то блестящим, мясным, покрытым янтарным соусом.
Лу-шаоцин нахмурился.
— Господин шаоцин, — поспешно заговорил Дин Фу, радуясь случаю проявить заботу, — сегодня на завтрак лапша со свиными ножками! Ну, то есть… лапша со свиными ножками. Именно с теми, о которых вы подумали.
Он заметил, как начальник слегка приподнял бровь, и заторопился добавить:
— Если вам не по вкусу, я мигом сбегаю и поменяю на лапшу с овощами и мясной стружкой!
В голосе его звенела слишком нарочитая бодрость, уж больно он хотел, чтобы Лу-шаоцин действительно отказался.
Лу Хуайянь медленно перевёл на него взгляд. Лицо подчинённого светилось предвкушением, будто тот едва сдерживался, чтобы не вырвать еду из его рук.
Интересно, — холодно подумал Лу-шаоцин, — если ты так её не любишь, почему взял две порции одной и той же лапши?
Что-то тут нечисто.
Он ненадолго задумался, потом спокойно произнёс:
— Ничего, не страшно.
С этими словами он невозмутимо сел за стол, достал из коробки фарфоровую чашку и, будто в этом нет ничего необычного, стал размеренно есть. Одна ложка лапши, одна ложка свиных ножек. Ни тени отвращения, ни колебания, лишь привычная сдержанная грация.
Дин Фу, стоявший рядом, застыл, как громом поражённый. Он не верил глазам: господин Лу спокойно ел свиные ножки! Да ещё и с таким видом, будто вкушал изысканное угощение в доме знатного вельможи!
Провал… полный провал! Я просчитался!
Он чуть не выругался вслух. Как он мог забыть, что Лу Хуайянь - человек, который без единой гримасы съел даже то, что готовил повар Лю, - виноград, тушёный с картошкой! После этого его точно нельзя было испугать какой-то лапшой со свиными ножками.
Дин Фу внутренне застонал, почти готовый возопить к небу: когда же наконец повару Ли поручат готовить не только завтрак, но и обед с ужином?!
А Лу-шаоцин, словно не замечая его мучений, спокойно доел блюдо, промокнул губы салфеткой и, глянув на вторую нетронутую порцию в коробке, тихо сказал:
— На обед можешь мне ничего не приносить.
Он поставил палочки и добавил невозмутимо:
— Зачем зря пропадать пище.
Дин Фу сдавленно пробормотал:
— Есть.
Лу Хуайянь вернулся к столу, окинул взглядом исписанные с обеих сторон листы и снова перешёл к делу:
— Иди на улицу, найди какого-нибудь уличного головореза, — распорядился он, — и пусть он попробует перехватить лорда-наследника Ду по пути, когда тот будет выходить из дома.
— Что? — оторопел Дин Фу.
Перехватить лорда-наследника? Избить его, заставить сказать правду?
Лу-шаоцин только мельком посмотрел на него и спокойно пояснил:
— Пусть тот головорез расскажет Ду, что у него имеется некий дурман, лишающий рассудка, способный довести женщину до исступления и сделать её покорной - двадцать лян за пакет. Пусть спросит, не хочет ли он купить.
«Двадцать лян… дурман?!» — уставился Дин Фу на начальника. Лицо его порозовело, он смутно заикаясь промямлил:
— Это… это как-то не по-людски, господин.
Лу-шаоцин, увидев, какое впечатление произвела фраза, понял, что тот подумал не то, и не стал долго объяснять; только добавил в ответ:
— За порошком сходи к Мэн Хуаю, он знает, где достать.
Увидев, что Дин Фу по-прежнему стоит как вкопанный, Лу-шаоцин подтолкнул его:
— Что стоишь? Иди скорее.
Дин Фу кивнул и неуверенной походкой вышел из комнаты.
«Это… это…» — шептал он про себя, едва держась на ногах.
Что же теперь делать?!
…
А в это время Пэй Сюнь, которому Ли Шуэхэ отказала в очередной любезности, после сытного завтрака с довольным видом прогулялся по городу и лишь спустя довольно долгое время вновь вернулся в Далисы искать Лу Хуайяня.
Стоило ему переступить порог, как взгляд сразу упал на стоявшую на столе коробку с едой: крышка была неплотно прикрыта, а внутри нетронутая порция лапши со свиными ножками.
У Пэй Сюня загорелись глаза, и рука уже потянулась к коробке.
— Оставьте.
Человек, сидевший напротив за столом, сидел прямо, с идеальной осанкой; даже не подняв веки, он всё же точно знал, что тот собирался сделать.
Пэй Сюнь вскинул подбородок и рассмеялся:
— А, так Лу-шаоцин, оказывается, здесь.
Лу Хуайянь опустил свиток, тёмные глаза спокойно взглянули на собеседника:
— Говорите. Что удалось узнать?
Пэй Сюнь вдруг залился смехом:
— Откуда вы знаете, что я был именно по делу, а не просто бездельничал где-нибудь?
Лу Хуайянь промолчал, лишь окинул его взглядом: от идеально выглаженного наряда до развевающихся подвесок на груди. Даже не считая украшения на шнуре у пояса, одной этой вышивки с драгоценными камнями хватило бы, чтобы ослепить любого.
— Если бы вы и вправду целыми днями только бездельничали, — произнёс он ровно, — уверен, давно бы нашлись люди, которые столкнули бы вас с нынешней должности.
Пэй Сюнь приподнял брови, не скрывая лёгкого удивления.
Лу Хуайянь кончиком пальца постучал по столу, затем поднял несколько свитков, что принёс Пэй Сюнь:
— Сейчас многое из сказанного нами лишь догадки, — произнёс он спокойно. — Нам не хватает прямых доказательств. Так что, полагаю, господин Пэй с самого утра и отправился их искать?
Пэй Сюнь уселся напротив, небрежно закинул ногу на ногу и, взяв в руки какой-то мелкий предмет со стола, лениво покручивал его между пальцев. Спустя короткую паузу сказал:
— Нашёл-таки кое-что занятное.
Он чуть усмехнулся и, глядя прямо на Лу Хуайяня, добавил с лукавством в голосе:
— Я обошёл несколько других домов увеселений и обнаружил там одну забавную деталь. Ну-ка, Лу-шаоцин, угадайте, в чём дело?
Лу Хуайянь встретил его взгляд и ответил бесстрастно:
— Лорд-наследник Ду никогда не бывал ни в одном другом борделе.
— Умница! — Пэй Сюнь на миг искренне удивился, потом усмехнулся, приподняв бровь. — Смотрю, Лу-шаоцин всё же не такой уж пустой мешок с рисом.
— Взаимно, — сухо откликнулся Лу Хуайянь.
Лу Хуайянь аккуратно сложил свитки, выровнял их на краю стола и, слегка кивнув Пэй Сюню, произнёс спокойно:
— Пойдёмте. Когда последняя сцена будет сыграна, всё станет ясно.
…
К вечеру, когда небо над Чанъанем окрасилось в алые тона заката, в квартале Хэбинфан у ворот «Ланьсянъюаня» царила тихая пустота. Ду Чунцзэ, сопровождаемый двумя слугами, лениво прогуливался по улице. Когда до дверей заведения осталось всего несколько шагов, на его лице появилась привычная вальяжная ухмылка:
— Разве Далисы не заявляли, что убийцу уже поймали? — протянул он, — отчего же тогда ворота «Ланьсянъюаня» до сих пор заперты?
Он повернулся к своим людям:
— Шуан Гуй, Фу Лу! Живо постучите! Столько дней прошло, я уже соскучился по тем девицам.
Двое слуг переглянулись, на лицах их отразилось явное смятение. Это ведь место, где совсем недавно случилось убийство; люди из Далисы ежедневно дежурят у ворот, кто посмеет тронуть дверь?
Увидев, что те мнутся и не двигаются, Ду Чунцзэ раздражённо фыркнул, оттолкнул их ладонью и сам шагнул вперёд, громко постучав в створки.
Один из служителей Далисы шагнул вперёд и, сложив руки в почтительном поклоне, сказал:
— Господин лорд-наследник Ду, это место преступления. Прошу вас не входить без разрешения.
Ду Чунцзэ, и без того стоявший криво, покачиваясь, при этих словах окончательно взъярился. Он резко толкнул служителя и рявкнул:
— Ваш собственный шаоцин сказал мне, что убийцу уже схватили! Тогда почему, спрашивается, ворота всё ещё заперты? Или, может, кто-то из вас, господ, приглядел себе тамошнюю девку да хочет забрать её себе?!
Он нарочно повысил голос, чтобы собрались зеваки из ближайших лавок и домов - чем больше свидетелей, тем громче скандал.
— Господин лорд-наследник, — служитель снова шагнул ближе, сложив руки, — прошу вас, следите за словами. Как только следствие завершится, «Ланьсянъюань» вновь откроется.
Ду Чунцзэ презрительно фыркнул, чуть распахнув ворот своего парадного халата. В его облике появилось что-то от уличного забияки:
— А если я, скажем, сегодня захочу войти и немного… развлечься?
Служитель нахмурился, голос его окреп:
— Тогда придётся счесть вас соучастником преступления и доставить прямиком в тюрьму Далисы.
— Ты!.. — взорвался Ду Чунцзэ, побагровев от ярости.
Ду Чунцзэ явно не ожидал встретить такого непреклонного сторожа; он вгляделся в лицо человека, запомнил его, ткнул ему пальцем в нос и зло произнёс:
— Отлично, я запомню тебя, молись, чтобы не попасться мне на глаза!
— Идём! — встряхнув рукавами, крикнул он двум робким слугам за спиной и с мрачным выражением лица ушёл прочь.
Едва он дошёл до угла, как кто-то подобрался сзади, крадучись. Человек был низкого роста, прихрамывал при ходьбе, а речь его выдавала явный хуайчжоуский акцент.
— Господин, у меня есть кое-что интересное, хотите глянуть? — протянул он.
Ду Чунцзэ остановился и посмотрел на него с подозрением. Тот тут же вытащил из пазухи предложенную вещицу и поднёс ближе, чтобы видно было получше, и стал описывать:
— Эта штука доводит женщину до блаженства; только вы скажете "на восток", она никогда не осмелится пойти на запад, всю жизнь будет послушна, как обезьянка.
Лицо Ду Чунцзэ потемнело ещё больше, голос стал как будто острее и холоднее:
— Откуда у тебя это?
Продавец, похоже, не заметил его хмурого выражения и с явной торопливостью продолжал:
— Это рецепт от деда, у нас в роду. Всего двадцать лян, гарантирую: послушна будет, как собачка!
Он, приговаривая, одновременно показал пальцами цифру «два»:
- Ну как? Мне вы сегодня приглянулись - хотите, берите?
— Беру, как не взять? — вырвалось у Ду Чунцзэ сквозь зубы.
Затем он крикнул слугам Шуань Гую и Фу Лу:
- Давайте-ка, бейте его без пощады, забейте эту тварюгу!
Едва прозвучали эти слова, как он сам схватил лежавшую рядом палку и с размаха нанес удар. Двое слуг, не медля, последовали примеру хозяина и принялись дубасить нищего продавца; тот, закрыв руками голову, корчился на земле и истошно просил пощады. Только после этого Ду Чунцзэ бросил палку, плюнул в сторону и прошипел:
- Если ещё раз увижу, что торгуешь такой дрянью, я тебя прикончу!
— Не смею, не смею, — пролепетал продавец, не поднимая головы, и лишь затаил дыхание, пока фигуры Ду Чунцзэ постепенно растворялись в сумраке улицы.
В это же самое время из теней переулка вышла группа людей из Далисы, только что наблюдавшая за этой сценой. Дин Фу, всё ещё не оправившись от увиденного, выдохнул:
— Никогда бы не подумал… Этот лорд-наследник Ду выглядит повесой и баловнем судьбы, а как до драки дошло, так и глазом не моргнул.
Лу Хуайянь посмотрел на того самого оборванца, которого теперь поднимали с земли его люди, и после короткого молчания произнёс спокойно:
— За лечение заплатит Далисы. И дай ему сверху ещё пару лян.
— Есть, — отозвался Дин Фу, потом, поколебавшись, спросил: — Но, господин, даже если лорд-наследник Ду и ненавидит тех, кто торгует любовными зельями, разве это доказывает, что он сообщник Лу Жу?
— Кто сказал, что он сообщник? — холодно спросил Лу Хуайянь.
— А?.. Но тогда… что это значит?..
— Наследник Ду всего лишь дал в пользу Лу Жу ложные показания, — ответил Лу Хуайянь. — Настоящий сообщник совсем другой человек.
— Кто же он?
— Не спеши, — Лу Хуайянь потер пальцы, будто раздумывая. — Сначала я войду во дворец и доложу обо всём государю. А завтра на рассвете отправимся в дом хоу Юнпина и арестуем его.
Всё-таки это не кто-нибудь, а наследник дома Юнпин, и Далисы не может просто так запереть его в тюрьму. Тем более что человек этот никуда из Чанъаня не денется, сбежать ему некуда.
— А?.. — вытаращился Дин Фу. — Но разве господин не говорил, что наследник не сообщник? Без доказательств… как же его арестовывать?
Лу Хуайянь, заметив недоумение на его лице, спокойно объяснил:
— Средь бела дня Ду Чунцзэ нарушил закон, пользуясь своим положением, избил человека на улице, тем самым серьёзно подорвал общественный порядок в столице. Поэтому… — он сделал короткую паузу, холодно добавив: — …его следует заключить под стражу и предать суду.
Рот у Дин Фу раскрылся так широко, что туда можно было бы засунуть куриное яйцо.
Когда это Лу-шаоцин успел освоить приём фишинга*?!
(ПП: провокация со стороны правоохранительных органов, подстрекательство к преступлению и т. д., — это практика, направленная на склонение человека к совершению преступления, которое он в противном случае вряд ли совершил бы или не захотел бы совершить)
Обновлено: 21.01.2026