Том 1 Глава 31 — Глава 31. Разговор

При свете прыгающего пламени свечи надпись на конверте на столе "Лично в руки отцу" тоже словно заколебалась. "Почерк А Чжао стал куда лучше, чем прежде". Чу Лин слегка провел пальцами по буквам, а затем поднял взгляд на стоящего перед ним юношу А Цзю, который неожиданно вернулся. Адъютанта Чжуна Чу Лин снова попросил удалиться, и в покое вновь остались только они вдвоем. - А Чжао говорила тебе, что хочет вернуться? - спросил Чу Лин. А Цзю нахмурился: - А разве это нужно говорить? Она приложила столько усилий, обманула столько людей, заставив их играть свои роли, - и всё ради того, чтобы вернуться сюда. "Неужели? А не потому ли, что она натворила бед в столице? Этот юноша, наверное, не знает о том, что А Чжао кое-кого побила". "Дело касается репутации юной девушки, поэтому, ни адъютант Чжун, ни наследник принца Чжуншаня, конечно, не стали бы распространяться об этом среди солдат почтовой службы". Чу Лин молчал. - Значит, вы не позволите ей вернуться? - настойчиво переспросил А Цзю. Чу Лин кивнул: - Верно. А Цзю коротко откликнулся: - А, - пожал плечами. - Это дело касается вас, отца с дочерью, вам и решать. Я прошу прощения. Он просто хотел спросить, узнать результат - и всё. Сказав это, он развернулся и направился к выходу. Чу Лин смотрел на него, легонько постукивая пальцами по столу: раз, два, три… Юноша резко обернулся. - Почему вы не разрешаете своей дочери вернуться? - с недовольным видом спросил он, а затем с наигранным пониманием усмехнулся. - Может, потому что она слишком надоедливая? - Моя дочь вовсе не надоедливая, - категорично возразил Чу Лин, качая головой. "Свои дети для родителей всегда хороши". А Цзю криво усмехнулся. "Пора идти, давно пора уходить. Слишком уж я любопытный!" - Я болен, - вдруг произнес Чу Лин, глядя на А Цзю. - И болен очень серьезно. А Цзю застыл, его взгляд упал на Чу Лина: "Этому военачальнику лет сорока с лишним, телосложение могучее, глаза ясные, лицо румяное…" - Со стороны не разглядеть. Я это скрываю, - с улыбкой сказал Чу Лин. - Никто не знает. С этими словами он взял письмо молодого господина Се и слегка потряс им. - Если бы он знал, господин Се вряд ли стал бы писать мне, чтобы завязать знакомство. "Никто не знает… И сейчас Чу Лин прямо говорит об этом мне?" "Это что, доверие?" Юноша А Цзю никогда не радовался чужому доверию - доверие в этом мире слишком часто вело к гибели. "Похоже, сегодня мне не уйти отсюда живым". "Заслужил. Сам виноват, что расспрашивал, сам нашел свою погибель". А Цзю усмехнулся с горькой иронией, но в его облике не было и тени страха или паники. - И потому, когда я уже не смогу скрывать правду, здесь станет очень неспокойно, - продолжал Чу Лин, глядя на А Цзю. - Ради её безопасности я и отослал дочь. Она вернулась в столицу, живет в родном доме. Моя семья не имеет никакого отношения к военной власти, а значит, она будет в полной безопасности. А Цзю смотрел на Чу Лина, коротко отозвался: - А, - но не удержался, добавив. - Но мне кажется, юная госпожа Чу и сейчас всё прекрасно понимает. Чу Лин спросил: - Что она тебе говорила? - Она мне ничего не говорила, - нахмурился А Цзю. Это была правда. Изначально, девушка говорила ему лишь обманные слова, а после разоблачения и вовсе перестала с ним разговаривать. Она просто сидела перед ним, безмолвно проливая слезы. А Цзю помолчал мгновение, затем сказал: - Она знает, что вы больны. И знает, почему вы не разрешаете ей вернуться. Она понимает все ваши чувства. Чу Лин смотрел на лицо юноши, и тоже на мгновение замолчал, а затем тихо улыбнулся: - Хорошо. Раз она понимает, значит, я могу быть спокоен. А Цзю фыркнул. Чу Лин взглянул на юношу и с улыбкой спросил: - Что? Ты считаешь, я не прав? - Я не считаю вас неправым, - ответил А Цзю, глядя на него, в уголке его рта застыла насмешливая улыбка. - Я просто думаю, что люди, в конечном счете, все эгоисты. А бескорыстная родительская любовь - это тоже обман. Чу Лин усмехнулся: - Всё равно считаешь меня неправым. Что ты имеешь в виду? - Генерал Чу, вы говорите, что всё делаете для блага юной госпожи Чу, а потому скрываете от неё свою болезнь и ни за что не разрешаете вернуться, чтобы уберечь её от опасностей, что будут здесь, - сказал А Цзю. - Всё, что вы делаете, - ради её благополучия, ради её спокойной жизни. Чу Лин кивнул: - Верно. Я думаю, любой родитель поступил бы так же ради своего ребенка. Глаза А Цзю, похожие на глаза феникса были полные смеха:  - Верно, каждый родитель таков: желает своему чаду благополучной и зажиточной жизни, возможности свершить подвиг и снискать славу, взлететь на вершину успеха, носить золото и серебро, вкушать изысканные яства и пить ароматные вина, вызывая всеобщую зависть… "Хм", - Чу Лин смотрел на этого юношу. "Будут ли так поступать все родители, я не уверен, но можно с уверенностью сказать, что родители этого юноши - из их числа". - Однако, - смех в глазах А Цзю растаял. - Это лишь собственное мнение родителей, их уверенность в том, что так будет лучше для их детей, их уверенность в том, что это и есть хорошая жизнь. И делают они это не ради детей, а ради самих себя. Чу Лин смотрел на него, не говоря ни слова. А Цзю смотрел на него, отчеканивая каждое слово:  - Ради вашего собственного спокойствия и самоуспокоенности. Ради того, чтобы самим растрогаться от собственной "жертвенности". - Вам нет никакого дела до того, чего на самом деле желают сердца ваших детей. Вам неважно, с каким сердечным страданием они будут сталкиваться во всем этом в будущем. - Когда они носят золото и серебро, с каждым куском пищи они будут думать: "Это приобретено ценою жертв родителей". Они носят не драгоценности, а окровавленные одежды своих отца и матери. Они вкушают не пищу, а плоть своих родителей. - Изо дня в день, ночь за ночью они будут заключены в муках раскаяния, сожаления и самоосуждения. И это то, что вы, родители, считаете хорошей жизнью? - Вы принесли свою "жертву", вы отбросили все привязанности и заботы. А что значат страдания, печаль и сердечная боль ваших детей? Лишь бы у них была спокойная жизнь, вкусная еда и питье, материальное изобилие - и этого достаточно. Только будьте благодарны и не опорочьте добрые намерения родителей. В ярко освещенной комнате сиплый голос юноши витал в воздухе, а на его лице застыла насмешливая ухмылка. - Вы, родители, можете поступать как угодно, ведь вы - родители, вам решать. Но, прошу вас, перестаньте твердить, что всё это - ради благополучия ваших детей. - Это вовсе не ради благополучия ваших детей. Это исключительно ради вашего собственного спокойствия и благополучия. Чу Лин смотрел на него, его мягкая, теплая улыбка растаяла, а взгляд стал глубоким и непроницаемым. Насмешка в глазах А Цзю исчезла, сменившись досадой. "Зачем я произнес всю эту бессмыслицу, да еще и перед незнакомым человеком?" Никто не проронил ни слова, в комнате воцарилась зловещая тишина. - Хорошо, - кивнул Чу Лин, нарушая молчание. - Я понял. Уже поздно, тебе еще предстоит путь. Ступай. Не говоря ни слова, А Цзю развернулся и зашагал прочь, распахнул дверь и вышел большими шагами, не глядя по сторонам. Он стремительно прошел мимо адъютанта Чжуна, стоявшего снаружи, и удалился. На этот раз адъютань Чжун не сразу вошел внутрь, а пристально следил за удаляющейся спиной юноши. И, как он и ожидал, в тот момент, когда тот уже собирался переступить порог главных ворот, юноша вернулся. Адъютант Чжун закатил глаза и, не удостоив юношу взглядом, когда тот прошел мимо, сам вошел в комнату. - Что ещё тебе говорила А Чжао... - начал было Чу Лин. - Я же сказал, что она мне ничего не говорила! - с раздражением перебил его А Цзю. Чу Лин усмехнулся и замолчал, жестом приглашая его продолжать. А Цзю смотрел на него:  - Вы сообщили мне о столь важном деле и просто так отпускаете меня? - он надменно поднял голову. - Повторяю еще раз: у меня с вашей дочерью нет абсолютно никаких отношений. Её жизнь или смерть не имеют ко мне никакого отношения, равно как и моя жизнь или смерть не имеют никакого значения для неё. "То есть, не стоит думать, что А Чжао питает к нему глубокую привязанность, и что я не убиваю его лишь для того, чтобы не огорчить Ачжао?" - Чу Лин рассмеялся. - Юноша, - промолвил он, постучав пальцем по лежавшему на столе письму. - Разве ты сам только что не сказал? Ты здесь лишь для того, чтобы доставить письмо. Задание выполнено, миссия окончена. Все остальное - уже не твоя задача. Раз это не твоя задача, то какое значение имеет, что ты узнал? А Цзю взглянул на него, не проронил ни слова, развернулся и собрался уходить. - И еще, - раздался за его спиной голос Чу Лина. - Если бы некто действительно представлял для меня угрозу, даже будь он объектом глубочайшей привязанности моей дочери, я бы не пощадил его. Мужчина, способный причинить вред мне, неизбежно ранит и мою дочь. Ради неё я непременно устранил бы его. А Цзю взмахнул рукой:  - Что ж, желаю вашей дочери удачи избежать встречи с таким человеком, - с этими словами он большими шагами удалился. На этот раз он вышел за ворота и исчез в ночной тьме, так и не вернувшись. Чу Лин отвел взгляд и опустил глаза, вновь глядя на письмо, лежавшее на столе. - Жаль, - тихо прошептал он. - Если бы и нашелся такой мужчина, я, вероятно, не дожил бы до момента, когда смог бы его устранить.