Чу Чжао смотрела на вбежавшего юношу, и в её душе поднялась целая буря сложных чувств.
У дяди Чу Лана была одна жена и две наложницы, которые родили ему трёх сыновей и одну дочь - куда более многочисленное и процветающее потомство, чем у её отца, представителя той же ветви рода.
Но ещё до её смерти семья дяди оказалась на грани краха: одни погибли, другие были покалечены, и от некогда крепкого рода почти ничего не осталось.
Старший двоюродный брат Чу Кэ ушёл из жизни самым первым.
Дядя страстно мечтал о государственной службе и чиновничьей карьере, однако (как он сам считал) из-за того, что отец Чу Чжао тащил его вниз, не мог её получить. Поэтому, едва Сяо Сюнь взошёл на престол, он немедленно отправил старшего сына на службу. Но, неизвестно, под чьим влиянием, вместо того чтобы обеспечить ему спокойную должность в Ханьлиньской академии, он послал старшего сына в провинцию, чтобы тот снискал себе славу. В итоге брат оказался вовлечён в громкое дело о помощи пострадавшим от стихийного бедствия.
Дядя умолял Сяо Сюня о помиловании, но тот с показным бессилием ответил: "Чу Кэ - брат Императрицы. Если мы его просто отпустим, как утихомирить народный гнев?"
В конечном счёте, чтобы успокоить народ, Чу Кэ бросили в тюрьму, пообещав, что он проведёт там несколько лет, а когда страсти улягутся, его выпустят.
Но с детства избалованный и росший в неге Чу Кэ не вынес таких тягот: он тяжело заболел, так и не оправился и скончался в заточении.
Семья дяди возненавидела её, заявив, что она "ступает по трупам родных, чтобы прослыть добродетельной Императрицей".
Но какой уж там была она добродетельной Императрицей? И при дворе, и в народе её по-прежнему осмеивали, утверждая, что, не будь она всесильной Императрицей, Чу Кэ никогда не посмел бы совершить нечто подобное.
Единственным, кто извлёк выгоду и приобрёл репутацию мудрого правителя, стал Сяо Сюнь. Особенно ярко это проявилось на фоне своеволия и злоупотреблений родственников императорской семьи при предыдущем государе. Народ тут же провозгласил его святым и прозорливым, и это же заставило мятежный клан Се отступать с позиции на позицию.
Семья дяди ненавидела её, а она питала обиду на семью дяди за все те проблемы, что они ей доставили. С тех пор она всем сердцем устремилась к тому, чтобы стать по-настоящему добродетельной Императрицей, и для этого попросту не позволила им делать чиновничью карьеру. Она отправила дядю в другую провинцию основывать академию, вынудив всю его семью покинуть столицу.
Позднее, под предлогом создания академии, дядя захватил множество земель, разбогател и стал одним из самых состоятельных людей в округе. Двое двоюродных братьев вели бурную светскую жизнь, дни напролёт предаваясь вину и удовольствиям. Двоюродная сестра вышла замуж, но была отвергнута мужем и вернулась в родной дом - всё потому, что, кичась своим статусом сестры Императрицы, она стала высокомерной и неуправляемой и оскорбляла свёкра и свекровь.
Все эти новости доносили до неё знатные дамы, являвшиеся на аудиенцию. Их рассказы наполняли её и стыдом, и гневом. Она сказала Сяо Сюню, чтобы местные чиновники перестали потворствовать семье дяди.
Ещё позже до неё дошла весть, что дядя тяжело заболел. Двое двоюродных братьев вступили в схватку за семейное состояние, и дело дошло до вооружённого столкновения, в результате которого один погиб, а второй был ранен. Младший брат, нанёсший ранение, сбежал. Дядя же, чья болезнь усугубилась от ярости, вскоре скончался.
Позже она встретилась с двоюродной сестрой.
Чу Тан, её двоюродную сестру, одна из знатных дам привела во дворец. Хотя их семьи и враждовали, та всё же оставалась её единственной кровной родственницей, и Чу Чжао искренне обрадовалась, снова увидев её.
Но прежде чем она успела выразить свою радость, Чу Тан вцепилась ей в горло, крича, что та погубила всю их семью, и пыталась убить её.
"Если бы не мой отец, разве вышла бы ты замуж за Сяо Сюня? Разве была бы ты Императрицей?" - кричала одержимая Чу Тан, чьё лицо в свои годы было измождённым, как у сорокалетней. "Почему ты купаешься в роскоши и богатстве, а мы влачим жалкое существование?"
Девушку задушили до потери сознания, а когда она очнулась, узнала, что дворцовая стража уже казнила Чу Тан за покушение на Императрицу.
Пережитый шок спровоцировал выкидыш спустя несколько дней. Это была уже вторая потеря ребёнка. Убитая горем, она возненавидела Чу Тан смертной ненавистью и даже не стала вникать в смысл тех безумных речей, что та произнесла.
Чу Тан, тщеславная по натуре, когда-то даже тайно признавалась Сяо Сюню в своих чувствах, и, вероятно, её зависть к положению Императрицы и довела до такого безумия.
Но теперь, прожив жизнь заново, очнувшись после смерти, она по-другому смотрела на многие события. Та жизнь, что когда-то казалась ей такой ясной, теперь будто затянулась дымкой. Она прожила свои дни в заблуждениях и в заблуждениях же умерла.
Чу Кэ, как и в её воспоминаниях, с первых же слов вызывал раздражение. Трое двоюродных братьев и сестра, с которыми она не росла вместе, не питали к ней родственных чувств. С детства наслушавшись историй о её отце, они тоже прониклись к нему неприязнью, а с ней не ладили, обижали и насмехались над ней.
Она выросла в пограничных землях, и впервые услышала столько упрёков в адрес отца - да ещё от собственных родственников. Растерянная и потрясённая, к тому же подвергаясь насмешкам столичных девушек, которые презрительно называли её манеры и речь деревенскими, она и сама прониклась недовольством к отцу. Потому она безропотно сносила издевательства двоюродных братьев и сестры и всячески пыталась им угодить.
Сейчас, конечно, такое было немыслимо.
- Что значит "осмелилась"? "Осмелилась" - это как? - ледяным тоном произнесла Чу Чжао. - Навестить собственного отца - разве это называется "осмелиться"? Это называется дочерняя почтительность, доходящая до Небес! А ты ещё и грамотей! Неужели не ведаешь о верности и почтительности?
Чу Кэ опешил от её слов. Эта несчастная девчонка посмела ему перечить? Раньше она лишь потупившись стояла, не смея и слова вымолвить!
- Ты ещё и поучать меня вздумала? - вспыхнул он от ещё большего гнева. - Чу Чжао, всё, что ты натворила...
- Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что я сделала, и не нуждаюсь в том, чтобы ты мне это пересказывал, - Чу Чжао резко оборвала его. - Ты не устал? Если не устал, тогда отправляемся в обратный путь в столицу, - затем она нахмурила брови и с недовольным видом спросила. - Почему ты добирался так медленно?
У Чу Кэ от этих слов дыхание сперло, и он чуть не поперхнулся.
- Ты… ты… - он уставился на Чу Чжао, тыкая в её сторону пальцем. У неё ещё хватает совести пенять на то, что он медлил?
- А ты хоть спросила, устал ли я? Я чуть не отдал концы в дороге, ясно? Если бы я умер, то исключительно по твоей вине!
Он и вправду умер из-за неё, но… лицо Чу Чжао омрачилось:
- Всё это из-за твоей собственной несостоятельности. Я проделала тот же путь, так почему со мной всё в порядке?
Чу Кэ вновь был осажен её резким тоном и невольно уставился на свою двоюродную сестру с ошеломлённым видом. "Откуда в этой девушке столько свирепости?"
- О том, что уже случилось, нет смысла говорить, - холодно парировала Чу Чжао, глядя на него. - Если устал - иди отдохни, поешь, а затем мы возвращаемся в столицу. Если есть какие-то вопросы, обсудим их дома. Устраивать перепалку здесь, на виду у посторонних, - только выставлять себя на посмешище.
Чу Кэ фыркнул с насмешкой.
- А, так ты ещё понимаешь, что можем стать посмешищем? Тогда знай, мы уже давно им стали для всей столицы, нет… - он язвительно добавил. - С учётом всех твоих злоключений в пути, мы стали посмешищем для всего мира! - с этими словами он направился в главный зал, продолжая ворчать. - И зачем тебе понадобилось тащиться на почтовую станцию? Разве не Наследный Принц Чжуншань привез тебя? Почему не отправилась в его резиденцию?
- Мужчине и женщине не подобает оставаться наедине без присмотра, - отмахнулась Чу Чжао. – Если бы я пошла в резиденцию вместе с Наследным Принцем, это навредило бы моей репутации.
Чу Кэ чуть не споткнулся о порог. "Что сегодня происходит с Чу Чжао? Почему её слова звучат так нелепо?"
- С тобой всё в порядке? - он с недоверием оглядел Чу Чжао. - Что за бессмысленные речи?
"Беспокоится, что совместная поездка с Наследным Принцем Чжуншанем повредит репутации? Боже правый! Если уж и говорить о репутации в связи с наследником, то для такой как ты, Чу Чжао, это было бы величайшей удачей и честью!"
- Таков наказ моего отца, - холодно возразила Чу Чжао. - Он запретил мне иметь какие-либо дела с домом принца. И тебе тоже не советую.
У Чу Кэ не было особого почтения к своему дяде, и он не считал, что его словам необходимо беспрекословно следовать.
- Твоему отцу, несущему бремя вины, и впрямь следует держаться в стороне, чтобы не создавать другим неприятностей, - язвительно заметил он. - Но я - не ты. Более того, мы с чиновником Дэном обязаны Принцу Чжуншаню за его помощь. Не выразить ему благодарность было бы бесчеловечно и неблагодарно.
Чу Чжао охватила ярость. Все твердят, что её отец виновен. До того как она стала Императрицей, говорили, что он виновен. И даже после того как она взошла на престол, её отец всё равно считался виновным.
Но её отец добросовестно нёс службу на пограничной окраине более десяти лет! Под его началом граница была неприступной твердыней, народ жил в мире и довольствии, и даже разбойники не осмеливались показываться.
После восшествия на престол Сяо Сюня её отец, уже будучи больным, продолжал защищать окраины и отразил попытку силянцев воспользоваться смутой.
Он лично повёл войска против армии Принца Силяна, и лишь когда великая битва была выиграна, все обнаружили, что он уже скончался.
Дядя Чжун говорил, что отец сидел в седле с гордо выпрямленной спиной, сжимая в руке длинный меч, и несколько человек вместе не могли разжать его пальцы, чтобы извлечь оружие.
Порицание со стороны рода Се было хоть сколь-либо понятно - в конце концов, отец хранил верность Сяо Сюню.
Но и со стороны двора тоже сыпались обвинения: говорили, что он был коварен и одержим честолюбивыми замыслами, и все утверждали, что Императрицей её сделали по принуждению отца.
Она сама пожелала выйти замуж за Сяо Сюня! Сяо Сюнь сам хотел взять её в жёны! Когда они сочетались браком, Сяо Сюнь ещё даже не был Императором, он даже не был Наследным Принцем!
- Что за чепуху ты городишь! - Чу Чжао больше не могла сдерживать гнев и, подскочив, лягнула Чу Кэ ногой. - Будь на моём отце и впрямь вина, вас всех давно бы казнили, бросили в тюрьму или сослали на каторжные работы! Разве ты мог бы продолжать учёбу, разве тебя величали бы молодым господином? Смог бы ты так орать на меня?
Чу Кэ никак не ожидал, что она посмеет применить силу - причём пустить в ход ноги - и к тому же, у этой девчонки была недюжинная сила. Его и без того измождённая, ослабевшая нога, казалось, переломилась от удара.
С громким стоном он ухватился за дверной косяк, чтобы не рухнуть на пол.
- Да ты рехнулась! - взревел он в ярости. - Тебе только драться!
В тот момент, когда брат с сестрой схлестнулись в потасовке, сзади раздался сдержанный кашель.
- Господин Чу, возможно, вам с сестрой стоит спокойно побеседовать, а я тем временем отправлюсь нанести визит Принцу Чжуншаню?
Чу Кэ мгновенно погасил свой гнев и, всё ещё придерживаясь за косяк, с изяществом обернулся, приняв благопристойный вид:
- Прошу прощения, чиновник Дэн, что вы стали свидетелем столь неприглядной сцены. Всё в порядке, всё в порядке, я, конечно же, присоединюсь к вам, чтобы выразить свою благодарность Принцу Чжуншаню.
Чу Чжао тоже перевела взгляд на вошедшего. Гнев на её лице сменился шоком и изумлением.
- Дэн И? - воскликнула она, не в силах сдержать удивление. - Ты… что ты здесь делаешь?
Обновлено: 21.01.2026