Том 1 Глава 10 — Глава 10. Ранее утро

А Фу проснулась от холода. Хотя они находились в пути уже много дней, она всё никак не могла привыкнуть к этим тяготам. Слишком уж несладко приходилось. За обе свои жизни ей ещё ни разу не доводилось терпеть такие лишения. А Лэ укутала её всем, что можно было найти, но земля в глуши всё равно была такой жёсткой, что у А Фу всё тело ныло и болело. С некоторым усилием она пошевелила руками и ногами. Спавшая рядом А Лэ тут же проснулась. - Сяо… - от внезапного пробуждения она была ещё не совсем в себе и чуть было не выпалила "Сяоцзе" (прим. "сяоцзе" часто используется как вежливое обращение к молодой женщине), но вовремя остановила себя, прикрыв рот ладонью. В тусклом предрассветном свете тёмные глаза А Фу уставились на неё. - Старшая сестра, - тихо сказала она. - Ещё рано, поспи немного. А Лэ окончательно пришла в себя и тут же поднялась: - Младшая сестрёнка, я больше не хочу спать. Ты, наверное, плохо отдохнула? - она подвинула в сторону А Фу часть одежды, что была подстелена под ней самой. - Подложи мои вещи тоже и поспи ещё немного. А Фу покачала головой: - Я выспалась. Пока они перешёптывались, спавшие по другую сторону костра вояки, разбросанные кто как, недовольно забормотали. А Фу сделала А Лэ знак замолчать, и они бесшумно поднялись, взяли с собой флягу для воды и небольшой узелок с вещами, а затем тихо сказали двум дежурившим почтовым солдатам: - Мы пошли умываться. Неподалёку протекала небольшая речка, у которой рос густой лес - очень удобное место для девушек, чтобы справить естественные надобности. Дежурившие почтовые солдаты кивнули, не задавая лишних вопросов, и лишь предупредили: - Будьте осторожны, поблизости водятся дикие звери. А Фу поблагодарила их, и они с А Лэ удалились. Вода в реке была леденяще холодной. Мытьё не слишком привлекало А Фу, и, справив малую нужду, она уселась на прибрежный камень и погрузилась в задумчивость. - Я наберу воды, принесём обратно, нагреем, и тогда ты сможешь помыться, - сказала А Лэ. Сама же она закатала рукава и быстро умылась ледяной водой. А Фу покачала головой: - Не надо. Быть немного грязнулей - тоже неплохо. А Лэ взглянула на лицо девушки. На ней не было ни шапки, ни шарфа. Перед сном прошлым вечером она умылась горячей водой и нанесла немного мази с травяным ароматом, чтобы не обморозить кожу. И даже этого оказалось достаточно, чтобы в утреннем свете её кожа выглядела фарфорово-белой и нежной. Госпожа была так прекрасна, что, откройся её истинная внешность, трудности пути померкли бы перед лицом настоящей опасности. Всю дорогу госпожа ко всем обращалась "благодетель", но А Лэ знала - на самом деле, среди этих людей не было ни одного по-настоящему доброго. - Тогда давай ещё нанесём немного пудры, - тихо сказала А Лэ, доставая из маленького узелка фарфоровый флакон. А Фу кивнула и подняла лицо. А Лэ, зачерпнув немного пудры пальцами, аккуратно нанесла ей на лицо. - А Лэ, ты у меня такая искусница, - глядя на неё, сказала Чжао А Фу. - И пудру, скрывающую внешность, умеешь готовить, и мазь от обморожений делать, и диких кроликов и куропаток коптить… Не будь тебя, я бы ничего из этого не смогла, наверное, уже умерла бы. А Лэ испугалась: - Млад… младшая сестрёнка, не говори так! Я умею лишь эти бесполезные, грубые вещи, только позорю тебя. Спасибо, что не винишь меня и всё ещё готова держать при себе. Я уж думала, что больше никогда не увижу госпожу. Говоря это, она покраснела и расплакалась. А Фу не стала поправлять её обращение - берег реки на рассвете был пустынен, и вокруг никого не было. Видя плачущую А Лэ, она испытала сложную гамму чувств. Вообще-то, А Лэ была права - согласно пути, уготованному в прошлой жизни, они с ней и вправду больше никогда не встречались. Честно говоря, даже забавно - когда она только очнулась, то совсем забыла о существовании служанки А Лэ. ..... А Лэ была служанкой, которая росла вместе с ней, и была на два года старше. Скорее подругой, нежели служанкой. А Лэ была сиротой из приграничных земель, с детства болталась по улицам и базарам, выживая воровством, пока однажды не стащила кошелёк у её отцом, который инкогнито привёл её на рынок посмотреть уличные представления, и тот её поймал. Отец не стал её наказывать, а велел сменить род занятий, бросить воровство и заниматься верховой ездой вместе с юной госпожой. Так они вместе учились верховой езде, вместе размахивали мечами и копьями на тренировочном плацу, вместе щеголяли по улицам, а затем вместе отправились в столицу, в дом дяди. Едва переступив порог дома, А Лэ, никогда не обучавшаяся должным образом обязанностям служанки, сразу же опозорилась: она приняла банные бобы для очищения рук, которые поднесли служанки, за лакомство и съела их, что вызвало взрыв хохота среди прислуги. И именно из-за этого унизительного случая, испытав жгучую обиду и смущение, а также, попав в столицу и увидев манеры знатных барышень, хозяйка наотрез отказалась от услуг такой служанки, как А Лэ. Она велела своей тётке удалить девушку из дома, найдя ей на замену лучшую из имевшихся в семье служанок. И с того самого дня А Лэ бесследно исчезла из её памяти. Когда она очнулась после падения с искусственной горки в саду поместья Чу и заново родилась, и вплоть до подготовки к побегу из дома Чу, она даже не вспомнила об А Лэ. Вспомнила же лишь тогда, когда той ночью, перебираясь через стену, столкнулась с А Лэ, которая ждала её по ту сторону. А Лэ, опустив голову, жалась в тени, опасаясь, что та разгневается при виде её: - Я просто беспокоилась о тебе, хотела повидать. Именно в тот миг она узнала её, вспомнила о ней. И взяла с собой. И лишь взяв её с собой, она узнала, что эта А Лэ, негодная в качестве обычной служанки, умела делать множество вещей, полезных для выживания в пути. А Фу смотрела на А Лэ и размышляла: "Какая участь постигла А Лэ в прошлой жизни? Была ли она продана тёткой? Или её отослали обратно в приграничный регион? Или же она осталась в семье Чу? Но, какой бы ни был исход, ясно одно - у А Лэ не могло быть счастливого конца". Не было светлого будущего у неё самой, не было его и у А Лэ - ведь разве могло быть иначе, если А Лэ была её служанкой? Она не удержалась и протянула руку, коснувшись лица А Лэ. За эти немногие дни её лицо уже стало шершавым. Мазь от обморожения, которую А Лэ успела истолочь, была в таком мизерном количестве, что она берегла её только для госпожи... - Какая трогательная сестринская привязанность, - послышались растянутые, насмешливые слова, прервавшие задумчивость А Фу. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это был тот самый А Цзю. А Фу убрала руку и вытерла собственные слёзы, затем толкнула А Лэ: - Сестрёнка, не горюй, со мной всё в порядке, я уже не плачу. А Лэ опустила голову. Она не была разговорчива, а чтобы не выдать себя, и вовсе говорила крайне мало. А Цзю, с неприкрытым нагрудником, подошёл к ним с издевательской усмешкой: - Такая хрупкая и нежная, как ты, совсем не походит на дитя из бедной семьи. Этот солдат посыльный по имени А Цзю всё время относился к ней с подозрением: пристально следил, изучал её и постоянно закидывал намёками и колкостями, испытывая и провоцируя её. Было в нём что-то неуловимое и назойливое, что действовало на нервы. Предыдущие несколько раз она сдерживалась, но на этот раз, вероятно, из-за воспоминаний о прошлой жизни, её настроение было не на высоте. - Господин солдат, - подняв голову и глядя на А Цзю, сказала А Фу. - Вообще-то, раньше, когда моя матушка ещё не заболела, наша семья жила вполне сносно. И потом, разве не бывает каждое дитя нежным и обласканным, пока рядом есть родители? Сказав это, она взяла А Лэ за руку и быстрыми шагами отошла прочь. А Цзю, впрочем, не стал преследовать их или затевать драку, лишь фыркнул им вслед с презрительным смешком. А Фу, держа А Лэ за руку, вернулась к месту стоянки. Солдаты посыльные уже поднялись, кто жевал сухой паёк, кто осматривал коней. - А Фу, вы вернулись, - поприветствовал их Чжан Гу. – А Цзю специально пошёл вас искать... А? Вы что плакали? Стоявший рядом солдат усмехнулся: - Наверняка А Цзю опять кого-то обидел. Чжан Гу нахмурился: - Этот А Цзю... - Нет, - поспешно запротестовала А Фу, вытирая глаза. - Мы с сестрой просто вспомнили о матушке... Не знаем, как она там сейчас. При этих словах в её голосе послышались носовые нотки, переходящие в рыдания. Чжан Гу поспешил утешить её: - Хватит, хватит, не терзайте себя думами. Смотрите вперёд. Чем скорее доберетесь до отца, тем быстрее всё наладится. А Фу кивнула и в знак благодарности сделала Чжан Гу реверанс. - Ступайте, перекусите немного, нам уже пора отправляться, - добродушно сказал Чжан Гу, проводя взглядом двух девушек, направившихся к костру. Подумав, он добавил. - И вы только не держите зла на А Цзю. Этот парень был наказан и отправлен на эту службу, вот и сидит в нём злость, которую он вымещает. "Наказан?" - подумала А Фу. "Что же за происхождение у А Цзю? Создаётся впечатление, что он рос в роскоши, но при этом кажется хулиганом. Странный и загадочный тип". Впрочем, подумала она, какое это имеет к ней отношение? - Хорошо, - с признательностью кивнула А Фу Чжан Гу. - Я запомню.