Когда самка облекла себя в свой собственный покров, Мефисто повёл её к месту.
Они шли медленно, неторопливо. Мефисто не смел подгонять самку господина.
— А нам далеко? — снова издала звуки она. Мефисто раньше не слышал, чтобы кто-то издавал так много звуков. Он думал, что это рычание, но тон, манера и вибрации отличались из раза в раз и совсем не ощущались угрожающими. Возможно, господин и его самка умели различать эти звуки. Но зачем бы им это? Для чего их можно использовать? Хотя…
Если так подумать, ещё недавно он впервые в жизни использовал знаки, понятные обоим, чтобы передавать знания. Возможно… возможно эти звуки несли ту же функцию? Передавать информацию без необходимости чертить знаки.
Может быть… может быть, госпожа могла бы научить и его? Как бы попросить её об этом? И что дать ей взамен? Она и так помогает ему, это будет уже наглостью — просить обучения.
И всё же…
Среди знаков не было такого, который описывал бы звуки. Хотя… был один неприятный…
Мефисто остановился и указал на маленький блокнот в руках госпожи. Та протянула его чистым листом вверх. Он начертил «внимать крик».
Госпожа на мгновение застыла.
— Ты хочешь понять хор?.. В смысле… оу, я, кажется, поняла! Ты хочешь научиться словам? В смысле, разговаривать?
Мефисто слышал звуки, но мог только догадываться, о чём щебечет госпожа.
И тут она ткнула пальцем в знак «внимать».
— Понять, — медленно произнесла она.
Мефисто поражался её уму. И, чтобы доказать свои способности к обучению, тут же решил повторить. Судя по гримасе на лице госпожи, результат ей не понравился.
— По-ня-ть, — растянула она, чтобы облегчить произношение.
Скрипучие звуки, которые он издавал, даже на его вкус не слишком походили на плавную щебечущую речь госпожи. Впрочем, с практикой всё решаемо.
— Ладно, может быть, это не лучшее место и время для занятий по языку. Давай сначала разберёмся, куда мы, — она перелистнула несколько страниц блокнота и ткнула в «двигаться», — идём.
— Идём, — проскрипел он более простую последовательность.
Госпожа снова оскалилась, но от неё пахнуло такой радостью и удовольствием, что его чуть не сбило на землю. Почти так же сильно, как если бы господин рыкнул на него со злости.
Всё-таки, госпожа была особенной. У господина действительно превосходные инстинкты…
Они приближались к охотничьим угодьям. И если раньше они тренировались, то в этой части было опасно шуметь. Здесь всё ещё водились сильные создания, способные убить даже Мефисто. А он прожил в этих лесах немало лет, знал их, как самого себя. Он давно отвык от партнёра, перестал полагаться на её помощь, умел охотиться в одиночку, знал, как выживать, какими тропами ходить, каких запахов избегать. Госпожа же показала себя совершенно некомпетентной.
Она шумела, не умела скрывать запахов. Мефисто бы подумал, что она просто ничего не боится, но она постоянно спотыкалась, словно ослепла в темноте. Возможно, в её состоянии не стоило вытаскивать её из логова? Не сделал ли Мефисто ещё хуже тем, что заманил беременную беспомощную госпожу в ловушку, полную охотников? Но она ведь умна! Она бы не пошла с ним, если бы не могла о себе позаботиться, так ведь?
Охотник выпрыгнул на них из тени. Мефисто среагировал мгновенно, но… госпожа? Она даже не поняла, что произошло, когда её уже прижали к земле и вот-вот запустят клыки в её шею!
Мефисто не раздумывал ни секунды. Пронзив охотника жалом, он отвлёк на себя его внимание. Они кружили друг вокруг друга, рычали, кидались, царапались, проверяя выдержку, но…
К сожалению, охотник оказался не один.
Мефисто отвлёкся, и второй выскочил из темноты. Он сорвал с Мефисто покров, оголив его беззащитное хитиновое тело. Но Мефисто был проворным, он выживал и в худших условиях.
Вертясь меж ног охотников, кусая и жаля их, он не позволял им добраться до своих уязвимых частей, как вдруг один из охотников отвлёкся на госпожу. Нет. Нет!
Мефисто выскочил перед ней, принимая клыки на своё мягкое брюшко.
Больно. Но он ещё жив, а шея охотника так близко.
Мефисто вцепился в неё своими жвалами, стискивая их так крепко, как никогда в жизни. Клыки в его брюшке перестали сдавливать. Мефисто отбросил тело в сторону, отвлекая второго охотника, подхватил госпожу и помчался в сторону Разлома.
Он начертил знак интуитивно, Разлом открыл безопасный проход и впустил Мефисто и его госпожу.
Они оказались в безопасности, пока что…
Рана оказалась сильнее, чем он думал, а его резкий побег лишь усугубил её. Если он срочно не съест что-нибудь, он истечёт силой и… умрёт. Мысли лихорадочно забились. В Разломе было множество жертв, все живые, питательные, но… слишком сильные для него сейчас. Ему нужно что-то маленькое и слабое, иначе…
Он обратил свой взор на госпожу, которая… она больше не пахла господином. Вся эта ситуация заставила её избавиться от выводка. Может быть, теперь господин не будет так уж зол, если Мефисто съест её, чтобы восстановить свои силы? Может быть…
— Спарда Всемогущий, у тебя кровь, — заскулила госпожа, прикладывая свои тёплые конечности к его ране, пытаясь остановить силу от истечения. — Это всё из-за меня. Я такая глупая. Я не должна была. — Её глаза намокли, тёплые капли падали прямо на его рану, запах всепоглощающего сожаления и скорби сковывал его чувства. — Я такая бесполезная. Я просто подумала, что должна перестать бояться… — она всхлипнула. — Я слабая. От тебя Неро будет больше проку, чем от меня. — Её лицо вдруг изменилось. Запах скорби заменился непоколебимой решимостью. — Кредо говорил, что демоны питаются человеческой кровью. Если ты выпьешь мою, ты ведь выздоровеешь, правда? — Она вдруг заозиралась, словно искала что-то, а потом посмотрела в его лицо и протянула ему свою конечность. — Кусай.
Приказ был таким чётким и ясным, что Мефисто не требовался перевод. Госпожа хотела, чтобы он съел её.
Это было логично. Если он умрёт, запертая его силой добыча освободится и всё равно разорвёт госпожу. Её тело будет съедено другими, а запах навсегда останется внутри Разлома. Господин никогда не узнает, что произошло.
Но если он прикоснётся к ней… если хоть капелька её крови окажется на теле Мефисто, господин без раздумий лишит его жизни.
Ему никак не выжить в этой ситуации.
— Кусай! — снова приказала ему госпожа, настойчиво протягивая свою конечность.
Мефисто никогда не представлял, что можно выглядеть так воинственно, делая что-то настолько… как это слово? Самоотверженное?
И никогда не думал, что можно так просто отказаться выполнять столь сильный приказ своего господина.
Когда варианта «продолжить жить» не остаётся, в голову приходят странные мысли. Такие как: «А зачем это всё?»
А был ли в этом смысл?
А есть ли что-то, что будет после?
Что останется после меня?
Что может быть дороже моей жизни?
Она… она была ему дороже его собственной жизни. И она в сильных руках его господина. Господин будет заботиться о ней, любить её и делать сильнее. Вместо него. Но… чтобы это случилось. Чтобы господин не убил её из мести, Мефисто должен сделать всё, чтобы спасти его… любимую.
Он всё равно умирает, так почему бы и не пробовать? Он всегда хотел. Думал, какого это будет. Сможет ли он.
Осторожно взяв мягкую и теплую конечность своей госпожи, он повернул к себе ее слабые хрупкие коготочки. И выбрав тот, которым она пользовалась чаще всего, он осторожно вывел на поверхности знаки. Свои последние знаки, три подряд. И напитал их своей силой.
Кирие открыла опухшие от слез глаза. Ее не волновало, что она лежит посреди Разлома, окруженная демонами. Они все равно были отравлены и спали. В отличие от нее. Она только что проснулась ото сна. Не своего сна. От последнего сна Мефисто.
Обновлено: 18.01.2026