Том 1 Глава 34 — Том 1. Глава 34

Когда тонкая скорлупа между ним и миром была сломана, оно осознало себя. Это место, место его осознания, было полно таких же, как оно. Кто-то ещё в стазисе яиц, кто-то уже проклюнулся и… пожирает. Пожирать было нечего, кроме них самих. Кто-то из них разинул пасть и укусил его. Так оно поняло, что быть пожранным — больно. Оно извернулось, укусило в ответ. Другой завизжал. Оно начало кусать снова и снова, пока другой не затих. Оно начало пожирать мёртвое. Так оно поняло, что такое еда. Позже оно поняло больше вещей. Что еда даёт силу, что сила защищает от других и от боли, которую они несут. Но самое главное, что жизнь — это только еда и боль. Оно жило и питалось, наблюдало за другими, училось у них, как питаться эффективнее, как питаться ими. Оно выучило местность, где жило и питалось, научилось экономнее есть. Оно не стремилось за силой, потому что, честно говоря, оно не очень-то хотело жить. Но не жить было больно, поэтому оно питалось столько, сколько было нужно. Однажды в его местность пришло другое, такое же как оно. Раненое, пахнущее болью. Съесть такое было просто, но оно не было голодно и вместо того, чтобы съесть это, решил оставить. Раненое боялось, потому что болело и ничего не могло сделать. Его это раздражало, поэтому он принёс раненому еду. Маленькую и лёгкую. Раненое сразу же приняло еду, попытавшись укусить и его. Оно не дало, но и не ответило болью на попытку. Оно понимало, что чувствует раненое. Оно поступило бы так же. Маленького и лёгкого оказалось недостаточно. Раненное было ранено очень сильно. Поэтому оно стало делиться с ним остатками своей еды. И с едой раненное исцелилось. Исцелённое могло бы попытаться убить его. Так поступали все. Но исцелённое, вместо этого, поймало еду для него. Так и повелось. Они жили и ели вместе. Ему это нравилось. Ему нравилось охотиться вместе. Ему нравилось есть вместе. Ему нравилось вместе. Исцелённое, кажется, тоже нравилось оно. Вместе с исцелённым оно узнало, что такое размножение. Что оно — это он, а исцелённое — это она. Так в его жизни появились она, охота, размножение и желание… он не знал, что это за странное ощущение, но оно ему нравилось. Он с усмешкой вспоминал, когда размножение впервые принесло свои плоды. Он так сильно переживал, что она заболела и умрёт. Он так много кормил её, так сильно хотел, чтобы она жила вместе с ним. А потом так удивился и обрадовался, что она принесла ему яйца… те самые… из которых появился он сам. Это было странное ощущение, но он не хотел, чтобы новые они знали боль. Поэтому он сразу принёс им еду. Чтобы они ели и жили. Он позаботится об остальном. Маленькие они подрастали, крепли, умнели. Он и она показывали им, как жить, как охотиться, как пережить боль и болезнь. Они могли научить маленьких стольким вещам! Они хотели… Но потом пришёл Сильный. Сильный съел маленьких. Сильный хотел съесть и её, но он нашёл для Сильного другую еду. И снова. И снова. Он кормил Сильного, чтобы Сильный не съел её. А Сильный был ещё и Умным, поэтому не отпускал её от себя. Поэтому он старался изо всех сил. Иногда ему удавалось найти других, более питательных. Иногда это были такие же, как он и она. Но чаще всего это были просто другие. И их было много. Очень много. Он сбился со счёта… В тот раз в их угодьях объявился охотник. Охотник заманивал других в ловушку запахом питательной еды, а потом убивал их, каждый раз раздражаясь из-за их слабости. Видимо, они были недостаточно питательны. Плохая еда, недостойная быть съеденной. Он испытывал сожаления, ведь вся эта еда могла пойти Сильному, чтобы защитить её. И в этот момент в его голове родился план. Он решил проверить, так ли силён охотник, но тот даже с места не сдвинулся, причинив ему боль. Он ушёл, решив для себя, что это шанс убить Сильного… Сильный растаял, не успев опасть на землю. Он удивился, но принял как факт, что охотник питается иначе. Охотник вернулся на своё место. А они снова были свободны, однако… она застыла. Он мог понять её желание. Быть рядом с сильным безопаснее. Охотник был сильнее Сильного, и он не пытался убить их. Возможно, если они предложат ему своё служение, он сможет позаботиться о них. Чтобы они снова могли сделать маленьких. Попытка присягнуть охотнику появилась довольно скоро. Другой пришёл на вкусный запах, прямо в ловушку. Он и она убили его для охотника. Он зарычал на них, они отпрянули, понимая, что совершили глупость. Им повезло, что охотник не тронул их, но с чего они взяли, что он примет служение таких слабых, никчёмных… Впервые за всю свою жизнь он подумал, что должен был есть больше. Тогда сейчас он был бы сильным. Достаточно сильным, чтобы предложить свою силу охотнику. Или, может быть, даже достаточно сильным, чтобы дать ей время убежать… Но охотник лишь рычал на них, злясь и лютуя, а потом… он указал на неё. Она не посмела сопротивляться. А кто бы посмел сопротивляться такой подавляющей силе? Охотник мог бы убить их одним рыком, если бы захотел. Он с невыразимым ощущением всепоглощающей пустоты смотрел на то, как охотник содрал с неё покров. Как она пала ниц перед ним, слабая, беззащитная. Он был готов увидеть, как её сожрут. Он был готов последовать за ней, но… Вместо этого рука охотника сотворила с ней… что-то… Он никогда не видел ничего подобного. Её тело растаяло, но он всё ещё чувствовал её у него в руке. Маленькую, трясущуюся от страха, но живую. В тот момент он впервые задумался о том, что есть жизнь. Он не успел обдумать эту мысль, так как от охотника — его нового господина — пришла другая, вполне осознанная. Оказывается, всё это время он искал не еду. Ему нужны были достаточно сильные, но готовые покориться. Потому что его господин хотел сделать их всех такими — новыми, перерождёнными, подходящими для его плана. Поэтому он — Мефисто — должен был найти их для него. Сейчас же… Мефисто нашёл другого — Разлом — с которым договаривался в прошлом для охоты и защиты. Он использует его эфирное пространство, чтобы сохранять жертв, за небольшую плату. Вместе с этим разломом он охотился всю ночь и часть утра, пока тени не перестали быть достаточно тёмными. Тогда он отправился к своему господину, чтобы показать ему свою работу. Господин явно был не в настроении. Мефисто, который слишком поздно осознал свою глупость — он зашёл на территорию господина без его разрешения — уже не мог уйти. Тени были слишком маленькими, его покров растает, а в городе есть другие, от которых господин его защищать точно не будет. Пришлось выкручиваться. И если бы Мефисто умер — это была бы только его ошибка. Но, судя по тому, что господин не приказал ему умереть, Мефисто делал что-то правильно. Возможно, господину нравилось играть в догонялки. Мефисто развлекал его? Хорошо. Лучше, чем быть убитым… Убитым… это было новое слово, новое ощущение. Раньше Мефисто думал, что есть только жизнь, и кроме неё ничего нет, но стоило господину сделать такое с ней… превратить её душу во что-то иное. Она не имела тела, не могла питаться, но она всё ещё была жива. Как она чувствовала себя? Было ли ей хорошо? Помнила ли она о нём всё ещё? Мефисто смущали все эти мысли. Связь с его новым господином явно обогатила его… эм… запас образов… но это сбивало с толку. Он не привык столько чувствовать и размышлять о своих ощущениях одновременно. С другой стороны, он очень давно не чувствовал себя таким живым и жаждущим жизни. Ему было, за неимением более подходящего слова, весело. Это место было новым, незнакомым. Здесь было так много необычных предметов, так много вкусных запахов. Господин явно любил окружать себя приятными вещами. Мефисто не посмел бы прикасаться к ним, но не смог удержаться от того, чтобы не задержаться и не понюхать. А потом он почуял ещё одного господина. Он выглядел по-другому и почему-то разил страхом, хотя всё ещё пах господином. Но настоящий, сильный господин нагнал его и активировал ловушку из острых прозрачных осколков. Тот, что был прямо перед ним, не защищался. Осколки могли бы поранить его. Причинить боль. Мефисто среагировал быстрее, чем подумал. Её образ, раненой, возник перед глазами, и он просто не смог не защитить. Его покров принял в себя осколки, и Мефисто, обернувшись вокруг себя, истёк в ближайшую тень… Мефисто решил подождать господина на прежнем охотничьем месте. Но тот не пришёл. Видимо, всё ещё злился. Ладно, Мефисто заслужил. С другой стороны, даже у его сил есть предел. А Разлом просто сожрёт всю его добычу, если они не поспешат. Будет обидно, хотя это целиком и полностью его вина. Возможно, стоит найти её… эм… самку господина. Она казалась испуганной. Возможно, она была больна. А возможно, она устроила Мефисто искусную ловушку, чтобы господин смог поймать его. В любом случае, она не нападала и жила в своих собственных, отдельных угодьях под надёжной защитой охранных чар. Возможно, она будет более склонна к разговору… Мефисто оказался прав. Охранные чары пропустили его, не видя в нём угрозы. Ещё бы — он был покорным слугой своего господина, он не посмел бы коснуться её и кончиком покрова без разрешения. Да и самка господина не нападала. Пахла страхом, правда. Мефисто не мог понять, почему. В логове господина его все боялись, но все они пахли как питательная еда. Может быть… Мефисто вдруг догадался. Его… она вела себя так же, когда вынашивала их потомство. Наверное поэтому, самка господина пахла господином. Но… господин ведь не стал бы выбирать слабую самку? Зачем? Потомство съедят, а её возьмут в заложники, чтобы мучить его до конца его дней. Или, ещё хуже, съедят у него на глазах. Нет, в этой самке должно быть что-то… что-то особенное. Что-то, что делало её уникальной, что прибавляло бы к силе господина. И, когда её страх прошёл, когда она закончила рычать на него, поняв наконец-то, что он не собирается причинять ей вреда, Мефисто наконец-то осознал, почему она стала самкой господина. Знаки. Он знал их. Все их знали. Они с самого рождения были выжжены в их венах вместе с проклятой раскалённой кровью, что текла в них. И она, самка господина, первая в его жизни, кто использовала эти проклятые знаки, чтобы… поговорить… с ним… с простым Мефисто, пылью под ногами её господина. «Понимаешь?» «Понимаю.» «В чём твоё побуждение?» «Нам нужно двигаться. У меня есть жертва для короля.» — Жертва и правитель?.. Хм, я не уверена, что правильно прочла эту пару, — снова зарычала самка господина. — Погоди, а кто твой правитель? «Король?» — спросила самка. Она же не думала, что Мефисто настолько хитёр, чтобы служить двум господам? С другой стороны, она явно была Очень Умной, так что не ответить было бы проявлением неуважения и глупостью. Поэтому Мефисто вытащил из покрова осколок и положил его к её ногам. Она подняла его. — Это ведь… от окна в приюте! — снова зарычала она. Удивлённо, как показалось Мефисто. — Ты… защитил меня? «Маленький король», — он указал на неё, — «король», — он указал туда, где было логово господина. — Я… кажусь тебе младшим правителем? О, я, кажется, поняла… — снова зарычала она. — Это всё из-за ручки. В ней есть его кровь. Кредо говорил, что демоны различают её по запаху. Тогда… «Ловушка для короля?» «Королевская ловушка», — поправил он её. «Тогда может двигаться к королю?» «Король принесёт смерть. Маленький король внемлет. Маленький король расскажет королю.» — Спаситель, я не разбираюсь в таких длинных последовательностях… Здесь бы очень пригодился Неро, — вздохнула она. — Но, кажется, ты его боишься? Чем ты провинился? «Тяжесть перед королём?» «Паразит». Самка нахмурилась, долго смотрела на знак, словно ища подвох. А может быть, осуждала его за выбор столь самоуничижительного описания. — Не думаю, что Неро действительно так о тебе думает. Возможно, вам стоит поговорить? — оскалилась она. Странно, но в этом оскале не было злости. Зато были другие приятные запахи. Господин выбрал себе очень странную самку. — Ладно, пиявка, пойдём, посмотрим, что ты хотел показать Неро.