— Знаешь, что учудил твой внук? — сходив пешкой — первой за этот матч — спросил Санктус.
— А ты не можешь ещё громче это произнести? — саркастично вздохнул Солемнис, отвечая своей пешкой.
— Как будто хоть кто-то в этом доме ещё не в курсе, — фыркнул Санктус, выводя коня.
Что ж, он действительно узнал об этом позорно поздно, да ещё и с подсказки своего самого заклятого соперника. Непростительное скудоумие! Неужели и вправду пора на покой?
Солемнис взял чашку чая и, поморщившись, поставил её обратно.
***
Тот разговор давно назревал. Санктус не просто выводил его своими выходками, он самым откровенным образом обнаглел, буквально вынудив позвать на личный разговор.
Подумать только, в тот раз именно он думал зайти с коня и огорошить своего соперника знанием поля боя.
— Это ты был тем, кто пытался меня отравить.
Санктус и бровью не повёл. Хорошая игра, но Солемнис давно знал своего оппонента.
— Ты всё рассчитал: вовремя отравил Марию, чтобы я отдал ей амулет. Но ты не учёл тот факт, что моя девочка оказалась сильнее твоего яда. Она отказалась от моей помощи, так что амулет остался при мне, и я смог пережить твою, честно говоря, совершенно бездарную попытку убийства.
Санктус наконец-то нахмурился. Едва ли заметно для подчинённого, но Солемнис знал его долгие годы.
— Прополоскало меня, конечно, знатно. Я честно думал, что умру. Но мне вот что интересно, — искренне поинтересовался Солемнис, — как бы ты выкрутился?
Санктус, до этого молчавший, поиграл пальцами по подлокотнику и сделал свой ход. Да, в тот раз они тоже играли в шахматы. Что поделать, у стариков были свои слабости.
— Этот амулет, — указал Санктус на каплю, заключённую в две полусферы, — не сам ли ты говорил мне, что он практически потерял свою силу?
Так и было. Только вот в то время, как раз перед покушением, случилось кое-что ещё.
— Ну, скажем так, у меня появился шанс перезарядить его, — Солемнис сделал ход.
— Ты был в хранилище? — нахмурился Санктус.
— Ты знаешь про хранилище? — удивился Солемнис, на что Санктус только закатил глаза. Солемнис прочитал ответ на его лице.
«Конечно, я знаю про хранилище. Я служу Ордену всю свою жизнь. Я годами пытался попасть внутрь!»
— Погоди, — нахмурился вдруг Санктус, — это был тот вечер, когда весь Орден носился по замку за призраком?
— О, — усмехнулся Солемнис, — тот милый юноша? Мы с ним прекрасно провели время.
— Ты пустил постороннего в хранилище?! — ужаснулся Санктус.
— При всём желании, я не смог бы помешать ему, — с чувством лёгкого превосходства пожал плечами Солемнис.
Санктус нахмурился, явно обдумывая, почему. Понимание озарило его лицо благоговением, которого Солемнис не видел на этом хмуром человеке уже много лет.
— Потомок Спарды, — прошептал он и сделал свой ход. А потом вдруг добавил: — Он спас тебе жизнь.
Солемнис хотел спросить почему. Партия подходила к концу, исход был очевиден обоим.
Но потом… он решил развить эту мысль.
Тот юноша — Верджил — он сказал тогда странную вещь. «От тебя воняет гнилью».
И тот факт, что недомогание началось чуть раньше, чем он выпил злосчастную чашку чая, подаренного Санктусом. На самом деле, оно началось сразу, как они с Верджилом вошли в хранилище. Сразу же, как амулет перезарядился.
Это означало одно — это не был единоразовый случай, Санктус травил его годами. А амулет поддерживал в нём жизнь. И когда он обновил свой заряд, силы его стало достаточно, чтобы выжечь яд из крови Солемниса. Поэтому он так сильно болел. Яд, копившийся годами, вышел из его тела за пару дней. Если подумать, после того раза он стал чувствовать себя так хорошо, как не чувствовал уже много лет.
Но это означало, что Санктус не травил Марию. Он рассчитывал, что Солемнис просто доберёт критическую массу яда. Это сочли бы смертью по естественным причинам! Санктус бы занял место викария народным голосованием.
Солемнис был вынужден забрать свои слова. Это был гениальный план. Санктусу чуть-чуть не повезло. Мария не взяла амулет. Это и позволило Солемнису протянуть до роковой встречи.
Но… если это был не яд, что заставило Марию так отвратительно себя чувствовать?
Её тошнило даже от запаха еды. Она бегала в туалет так часто, что проще было постелить ей в ванной комнате. А ещё острая реакция на любые запахи. А потом эти странные запросы от Карины на ананасы, халапеньо или острые соусы, которые в их доме отродясь не ели. Он был вынужден писать запросы своей бывшей жене на материк, чтобы та собрала посылку. «Ты уверен, что Кристина не беременна?» — спросила его тогда Саксония. Он был уверен по поводу Карины. Он вообще не подумал посмотреть на полюбившую пышные платья Марию.
«Я внук Спарды», — вспомнил Солемнис слова маленького мальчика, который только что играючи превзошёл все его годы, проведённые с мечом в руках.
И этот вздёрнутый нос. И эти веснушки. И этот холодный, целеустремлённый взгляд человека, знающего свою судьбу наперёд.
Он посчитал в уме, все даты сходились.
Солемнис сжал свою переносицу.
— Моя жизнь за твои мысли, — усмехнулся Санктус, смиренно, как показалось Солемнису.
— Неро — мой внук.
Санктус распахнул глаза в изумлении. Что ж, это зрелище стоило того.
— Спарда Всемогущий, — благоговейно прошептал он, очевидно, осознавая весь мыслительный процесс Солемниса. — Мария и тот призрак?..
Солемнис кивнул, а затем тяжело вздохнул.
Патовая ситуация. Каждый из них имел компромат друг на друга. Но Солемнис не так просто поделился столь деликатной информацией.
— Чего ты хочешь? — сразу же перешёл к сути Санктус.
Солемнис мотнул головой.
— Нет, чего ты хочешь?
Санктус замер.
— Зачем тебе становиться викарием? — снова спросил Солемнис.
Санктус выдохнул и, кажется, впервые в жизни был до конца откровенен.
Обновлено: 18.01.2026