Где-то на шестом-седьмом миллиарде лет истории вселенной у безымянного существа, бесконечно долго странствовавшего среди звёзд, впервые появилось желание — получить имя. Оно нашло людей, показалось им, и они, единственные во вселенной способные хоть как-то его определить, назвали его Богом. Долгие века оно говорило с самыми смелыми из людей и щедро делилось силой, пока наука не научилась объяснять любое чудо законами природы, а рассказы о разговорах с божеством не стали поводом для косых взглядов. Тогда существо решило узнать человеческий мир изнутри: слилось с душой только что родившегося младенца и на семьдесят лет забыло, кем было. Пробуждается память лишь в момент, когда обычная человеческая жизнь подходит к естественному концу — и вместе с памятью приходит страшное открытие: слияние божественной сущности со смертной душой считается изъяном, а любой дефект, попавший в колесо перерождений, подлежит уничтожению без права на отсрочку, и даже прежнее всемогущество здесь бессильно. У героя остаются не годы и не часы, а меньше суток смертного тела, в котором заперта его сила, — и он решает потратить их не на борьбу с неизбежным, а на то, чтобы в последний раз, преодолевая пространство и время, увидеть всех, кого успел полюбить как человек, и оставить в памяти каждого из них одну-единственную фразу, которая переживёт даже его собственное исчезновение из мира и из памяти всех, кто его знал.

Где-то на шестом-седьмом миллиарде лет истории вселенной у безымянного существа, бесконечно долго странствовавшего среди звёзд, впервые появилось желание — получить имя. Оно нашло людей, показалось им, и они, единственные во вселенной способные хоть как-то его определить, назвали его Богом. Долгие века оно говорило с самыми смелыми из людей и щедро делилось силой, пока наука не научилась объяснять любое чудо законами природы, а рассказы о разговорах с божеством не стали поводом для косых взглядов. Тогда существо решило узнать человеческий мир изнутри: слилось с душой только что родившегося младенца и на семьдесят лет забыло, кем было. Пробуждается память лишь в момент, когда обычная человеческая жизнь подходит к естественному концу — и вместе с памятью приходит страшное открытие: слияние божественной сущности со смертной душой считается изъяном, а любой дефект, попавший в колесо перерождений, подлежит уничтожению без права на отсрочку, и даже прежнее всемогущество здесь бессильно. У героя остаются не годы и не часы, а меньше суток смертного тела, в котором заперта его сила, — и он решает потратить их не на борьбу с неизбежным, а на то, чтобы в последний раз, преодолевая пространство и время, увидеть всех, кого успел полюбить как человек, и оставить в памяти каждого из них одну-единственную фразу, которая переживёт даже его собственное исчезновение из мира и из памяти всех, кто его знал.