*Перевод: **Astarmina***
Возможно, даже его голос был идеален. Приятный баритон заставлял сердце биться так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвется.
«Среди мужчин, которых приводила Зевсия, разве был кто-то подобный? Нет, такой человек?»
Но сколько бы я ни перебирала воспоминания, мужчина с розовыми волосами не только не появлялся, но даже не упоминался.
Он, нежно проведя рукой по моей щеке после того, как коснулся бровей, пробормотал что-то непонятное:
— Разве это не сон — держать тебя в объятиях? Наверняка боги даровали это чудо.
Нет, ты больше похож на чудо.
Вместо того чтобы высказать свои мысли вслух, я затаила дыхание и уставилась на его лицо.
Мужчина, легонько поцеловавший мои широко раскрытые глаза, улыбнулся так, словно вот-вот заплачет.
Это было противоречивое выражение, но его улыбку нельзя было описать иначе.
— Спасибо, что родилась. Спасибо, что жива. Моя Лира.
Лира? Это моё имя? Но никто никогда меня так не называл.
Вместо того чтобы развеять мои сомнения, мужчина с влажными глазами продолжил:
— Что же, наша Лира, кажется, больше похожа на папу, чем на маму.
Па... папу?
Тихо рассмеявшись, он нежно прижался щекой к моей и прошептал:
— Расти здоровой. И... защищай маму. Любимая Лира.
Едва услышав это странное имя снова, я почувствовала, как веки тяжелеют.
«Подождите, не укладывайте меня спать. Я ещё не хочу...»
Но воля новорождённого — ничтожнее горсти пыли.
Под убаюкивающие прикосновения и сладкий голос, напевающий колыбельную, я вскоре погрузилась в сон.
[Когда приходит луна, глаза малыша сияют, как солнце.
Накрой тьму, закрой глаза и раскрась небо звёздами.
Увидишь хороший сон, утро станет ещё ярче.
Мы встретимся завтра.
Даже если во сне.
Любимый малыш.
Спи, спи, спи.]
Песня, полная нежности, оставалась со мной до самого рассвета. Но с первыми лучами утра она рассеялась, словно мираж.
*******
Неспособность управлять собственным телом — куда более мучительное испытание, чем можно представить. А то, что единственный способ общения — плач, и вовсе ужасен.
За последние несколько лет я наконец поняла, почему младенцы плачут так горько.
Так или иначе, пройдя через адский период младенчества, я наконец стала ребёнком.
Не знаю точно, с какого возраста можно считать человека «ребёнком», но если ты свободно двигаешь конечностями, можешь выражать мысли словами и ходишь в туалет сам — этого достаточно.
Более того, я справлялась со всем этим довольно хорошо. Но выделяться было опасно, поэтому соблюдала разумные пределы.
Послушный характер, средние способности, ничего выдающегося, но и ничего плохого — добрый и обычный ребёнок.
Я изо всех сил старалась выглядеть именно так.
К счастью или к сожалению, после того жуткого первого знакомства императрица, казалось, полностью потеряла интерес к дочери, которую родила в муках.
Мало того, она, кажется, забыла о самом моём существовании.
Последние шесть лет единственным интересом Зевсии было расширение территорий.
Одержимая идеей уничтожить соседние страны, осмелившиеся напасть на Восточную Империю во время её беременности, она одержала полную победу в многочисленных войнах.
Пока я не слышала слухов о том, что она захватывала мужчин с завоёванных земель, но знала, что в будущем красные спальни наполнятся.
Так или иначе, я, дочь самой могущественной женщины континента, провела довольно бурные шесть лет.
Даже обладая разумом взрослого, я не могла помнить всё из прошлой жизни.
Мой разум адаптировался к возрасту тела, и мыслить как взрослый было сложно.
Но два события я помню до сих пор с абсолютной ясностью.
Первое — как безумная императрица Зевсия замахнулась на меня мечом сразу после рождения.
Второе...
«Защищай маму».
Мужчина, который пел колыбельную... нет, папа нашёл меня.
Мне было около четырёх лет, когда я спросила у Клейн о мужчине с розовыми волосами и голубыми глазами. Не знала, что произошло между Зевсией и папой, но была готова умолять отправить меня к нему.
Конечно, я предпочла бы жить с красивым и добрым папой, чем с безумной матерью, которая приказала убить меня, когда я вырасту.
Но реакция Клейн на описание папы была... странной.
— Вы встречали его? Где, как?
— Я не видела его наяву, он пришёл во сне. Ну... наверное, это был сон.
— Неужели это он?
Клейн достала из потрёпанного сейфа клочок бумаги — вероятно, часть портрета.
Хотя он не передавал всей шокирующей красоты, я узнала в нём своего отца.
— Да! Он сказал, что мой папа. Это правда? Как его зовут?
— Как такое возможно...
Клейн с грустной улыбкой назвала его имя и титул.
Папу звали Каллиопе Дилохим. Он был маркграфом, охранявшим дальние границы, и настолько искусным рыцарем, что его называли «мечом Восточной Империи».
«Северный герцог и одержимый безумец — отдыхайте. Здесь настоящая красота, да ещё и с силой».
Можно подумать, что это преувеличение, но красота Каллиопе превосходила все слова этого мира.
Я не знала, действительно ли Зевсия и Каллиопе любили друг друга — это выходило за рамки оригинала. Но то, что я родилась от них, означало, что он занимал особое место.
Почему же тогда такой важный персонаж даже не упоминался в оригинале?
«Как и я».
— В императорском дворце имя маркграфа Дилохима — табу. Её Величество... очень его ненавидит.
— Почему? Папа сделал что-то плохое?
— Когда-нибудь я расскажу.
Проблема в том, что ни Клейн, ни болтливая Сения не отвечали на вопросы о Каллиопе, единственном мужчине, благословившем моё рождение.
Мой отец, чья судьба неизвестна, оставил мне просьбу — защитить маму.
И я хотела бы её выполнить. Но моя мать — сама Зевсия.
«Простите, но я не только не смогу её защитить, но и отправлюсь в мир иной в тот момент, когда попадусь ей на глаза».
Моя жизнь висела на волоске, и я едва ли была в положении исполнять чьи-то просьбы.
«Главной героине, Синофе, сейчас девять лет — на три года больше меня... значит, через восемь лет Зевсия захватит Западную Империю».
«Красная опочивальня безумного императора» начинаются с того, что Зевсия, захватив границу Западной Империи, забирает в гарем Синамона, сводного брата героини Синофе.
Моя единственная цель, поставленная через двадцать пять часов после рождения, — разорвать связь с императорским дворцом и сбежать до начала оригинального сюжета.
То есть у меня есть восемь лет, чтобы выбраться отсюда.
«Для успешного побега и долгой жизни нужно тщательно готовиться».
Глядя в окно и обдумывая план, я носила на лице выражение, неподобающее ребёнку, прожившему две жизни.
— Малышка, торт на день рождения готов! Спускайтесь скорее!
— Иду, Клейн!
Клейн, вырастившая меня, была доброй и заботливой.
Её помощница Сения, хоть и немного рассеянная, тоже была тёплой душой.
«Хоть и странно, что в шесть лет меня всё ещё называют «малышкой»...
Но они ничего не могли поделать.
Императрица не дала мне имени и не объявила официально о рождении принцессы.
Поэтому, кроме «малышки», меня нечем было называть.
— Сегодня вы особенно очаровательны, малышка. Может, потому что вам уже шесть лет?
— Я же просила называть меня Лирой, а не малышкой.
Клейн ответила горькой улыбкой.
— Подождите немного — Её Величество обязательно даст вам красивое имя. Наверняка...
Обновлено: 02.02.2026