Глава 2 — Глава 2

*Перевод: **Astarmina*** Вдруг я воплотилась в эротическом произведении с драматичным сюжетом, но оказалась персонажем, которому суждено быстро умереть. «Это даже не ранняя смерть. Нигде не говорилось, что у Зевсии была дочь!» Мысленно крича, я вдруг вспомнила отрывок из оригинального произведения, который был глубоко спрятан в моей памяти. «У Ее Величества Зевсии был только один случай беременности. Но ребенок умер... сразу после рождения, и все, кто был связан с родами, были казнены». Это был единственный момент, когда я чувствовала жалость к Зевсии, но теперь понимала, что эти слова были ложью. «Ребенок Зевсии был не выкидышем, а убит руками матери!» Хотя вопрос «почему» крутился в голове, сейчас было не время для таких размышлений. «Потому что этот ребенок — я!» Черт, что бы там ни было, я не могу умереть, не прожив и десяти минут после вселения — нет, после рождения. «Подождите, красивая сестренка! Нет, мама, матушка!» Но я была младенцем, который не мог даже произнести слово «мама», и, конечно, не мог выдать слова, способные остановить императрицу. К счастью, благодаря накопленному опыту читателя романтических фэнтези, я инстинктивно предприняла другое действие. — Кья-ха! Точно, широко улыбнуться. «Это закон жанра о воспитании детей, когда суровый отец тает от улыбки маленькой главной героини». То, что называется развитием сюжета «ты первый ребенок, который улыбается, глядя на меня». Хотя этот суровый человек не отец, а мать, к тому же «Красная опочивальня безумного императора» не являлась произведением о воспитании детей, и я не главная героиня... Но всё-таки это романтическое фэнтези, и я ребёнок, поэтому должно сработать, верно? «Давай сначала выживем, пожалуйста!» Благодаря тому, что пелёнки развернулись от броска императрицы, мои руки теперь свободны. Хотя двигаться было неловко, я как-то умудрилась протянуть кней руки. И ещё раз широко улыбнулась! Я буду хорошим ребенком. Нет, если вам неприятно меня видеть, тихо исчезну и буду жить незаметно, только не убивайте меня. В холодных глазах императрицы впервые появился проблеск интереса. Острое лезвие замерло в воздухе. «Получилось! Видимо, в любом романе ребенок всегда вызывает улыбку». Однако моя радость от того, что это сработало, длилась недолго. — Смешно. ...Не сработало. От этого ледяного голоса, в котором не было ни капли тепла, я чуть не расплакалась. Но мой инстинкт предупреждал меня: если заплачу, то действительно могу умереть. — Кажется, Ее Высочество узнала свою м-мать. Каквя же она смышлёная! Женщина, которую называли Сения, подползла на коленях и распростёрлась у ног императрицы. — П-пощадите прелестную малышку, Ваше Величество. Клейн, которая обнимала и успокаивала меня, тоже упала ниц рядом с Сенией и умоляла: — Это ребёнок, которого Ваше Величество вынашивали десять месяцев. Ещё несколько часов назад вы были связаны с малышкой, не так ли? Императрица, пристально смотревшая на моё улыбающееся лицо, вдруг произнесла: — Забавно. По законам романтического фэнтези, в такой ситуации «забавно = интересно = +1 к симпатии». Наконец-то успех! — Кажется, этот ребенок совершенно не чувствует жажды убийства. Подумать только, я родила ребенка, у которого меньше чутья, чем у зверя, попрошайничающего на улице. ...Видимо, нет. Зевсия наклонилась и приблизилась настолько, что наши носы почти соприкасались. В тот момент, когда почувствовал её дыхание, я невольно задержала свое собственное, ощутив характерный очаровательный аромат Зевсии. «Эта безумная императрица, недаром её описывают как роковую женщину. Даже новорожденного заставляет трепетать». Чувствуя, как сильно бьётся сердце, я внимательно рассмотрелв внешность императрицы, такую же безумную, как и её характер. То, что мой взгляд не мог хорошо сфокусироваться, не имело значения. «У нее действительно загадочный цвет глаз. Как будто в них можно утонуть...» Но в отличие от меня, её оценка была очень скупой. — Раздражающие глазёнки. И это слабое тельце тоже невыносимо раздражает. Матушка, извините, но все младенцы слабые. Однако, безумной императорице не объяснишь здравый смысл. — К сожалению, я не нахожу никаких причин оставлять это в живых. Её взгляд снова наполнился жаждой убийства, и две служанки наконец разразились рыданиями. — Сообщите, что «ребенок не прожил и часа после рождения». — Ваше Величество! — Если не хотите умереть вместе со всеми, кто присутствовал при родах, поторопитесь. Нет! Если улыбка не поможет... да, возможно, императрица оставит меня в живых, если я стану ребенком, который смог сесть самостоятельно через час после рождения. Я просто вытянула руки и напрягла кончики пальцев. Не время было думать, получится или нет. «Нет ли каких-то привилегий для тех, кто вселился в чужое тело? Боже, пожалуйста, помоги мне сесть!» Но, словно доказывая, что никаких привилегий нет, я не смогла поднять своё тело. Вместо этого, моя маленькая рука, похожая на папоротник, вытянутлась и случайно ударила императрицу по щеке. Шлеп! Могла ли такая сила быть в этой маленькой руке, что даже раздался звонкий звук оплеухи? Когда увидела искаженные отчаянием лица служанок, я поняла, что мой поступок, несомненно, был самым быстрым путем в ад. «Жизнь...» Я умру. На этот раз я по-настоящему умру. Глядя в широко раскрытые глаза императрицы, я могла думать только об этом. Смирившись, раскинула руки и закрыла глаза. «Если будет следующая жизнь, сделайте меня не серебряной ложкой, а просто алмазом, чтобы было спокойнее». Хотя я подумала об этом, почему-то даже по прошествии времени боли не последовало. Я как раз собиралась приоткрыть глаза от недоумения. — Ха-ха-ха!.. От внезапно раздавшегося громкого смеха мои глаза широко распахнулись. Удивительно, но громко смеялась не кто иная, как Зевсия. Держась за колыбель и безумно смеясь, она была очень страшной, но настолько же и красивой. Внезапно Зевсия перестала смеяться, вытерла уголки губ и заговорила: — Никогда еще никто не осмеливался ударить меня по щеке. — В-ваше Величество, ребенок сделал это не нарочно! Она просто двигала рукой и... — Очень забавно. В глазах Зевсии, неприятно улыбающейся, читалась маниакальная радость. Другими словами, то, что называют «странностью». Пока я растерянно лепетала, Зевсия взяла мою маленькую руку и направила к своей шее. — Хорошо, я пощажу тебя. Пощажу, но в следующий раз целься сюда. Коснувшись сначала щеки матери, а теперь шеи, я моргала глазами, забыв даже улыбаться, чтобы спасти свою жизнь. Зевсия, смотревшая на меня непонятным взглядом, улыбнулась, обнажив зубы, словно ставя точку. — Поняла? Без всяких сожалений отпустив мою руку, она тут же отвернулась от колыбели. — Клейн и Сения, уход за этим я поручаю вам, как и планировалось. — Д-да, это честь для нас, Ваше Величество! — Можете делать что угодно, но до совершеннолетия следите, чтобы это не попадалось мне на глаза. Просто имейте это в виду. Казалось, они хотели спросить о многом, но, решив не идти против безумной императрицы, молча склонили головы. Закончив говорить, Зевсия, не оглядываясь, исчезла из поля зрения, махнув напоследок черными волосами. Только увидев, как служанки, сидящие на своих местах, проливают слезы облегчения, я смогла убедиться, что избежала смертельной опасности. «Ух, немного напугалась». Истратив все силы на первую встречу с устрашающей матерью, я заснула крепким сном. *** Полное имя: Зевсия Крета ла Киштван. Хозяйка «красной спальни» и исполнительница роли «безумного императора» в «Красной опочивальне безумного императора» — злодейка, отправившая моральные принципы куда подальше. Она была полной противоположностью главной героини Синопе Кримсон, которая всегда одаривала всех улыбкой и была наивной. Зевсия приводила мужчин, если они ей нравились, в отдельный дворец, не заботясь об их статусе. По мере увеличения числа проживающих там, это место получило название «Красная спальня». Однако есть одна загадка: несмотря на такой образ жизни, она не выходила замуж, чтобы обзавестись императором. До самого конца, когда ей отрубили голову повстанцы во главе с Синопе и главными мужскими персонажами, место рядом с ней оставалось пустым. [Может, она втайне отдала своё сердце одному из главных героев?] [Если бы это было так, с характером Зевсии она бы заставила его жениться на ней. Возможно, у неё в прошлом был мужчина, которого она действительно любила?] Благодаря этому, даже когда приближался кульминационный момент, в комментариях было много предположений о том, что у неё могла быть какая-то особая причина не выходить замуж. Я тоже спешила к последней главе, надеясь, что у Зевсии, которая была абсолютным злодеем, окажется какая-то человечная предыстория. Но... — Дитя, как жаль, что я встретила тебя только сейчас. После этих последних слов, которые Зевсия сказала одному из повстанцев перед смертью, все предположения испарились. Естественно, в комментариях началось настоящее безумие. [Безумная до самого конца.] [Неужели она собирается флиртовать даже перед смертью?..] [На самом деле, она даже хуже Зевса.] [Что за ♬♪~♪♬♩♪] Безоговорочно аморальный и бесчеловечный персонаж с неизмеримо сильным безумием. Такой была Зевсия. Я тоже любила Зевсию «как персонажа». Потому что редко встретишь такого жестокого и очаровательного злодея, настолько близкого к чистому злу. Но знаете что? «Я никогда не желала родиться дочерью такого человека». Глядя в потолок, который был более убогим и пустынным, чем в комнате, в которой впервые открыла глаза, я проглотила слезы. Причина, по которой я, переродившаяся принцессой, была перемещена из той прекрасной комнаты в старый флигель на самом отшибе императорского дворца Парнас была проста. — До совершеннолетия держи её подальше от моих глаз. Это было благодаря наставлениям матери. «Хорошо, что я выжила, но что мне делать дальше?» Я думала, что родилась с розовой алмазной ложкой во рту, но оказалось, что я держала во рту не ложку, а нож. «Придется отказаться от жизни принцессы в роскоши. Это же не какой-то другой роман, а «Красная опочивальня безумного императора». Чем больше связей с императрицей, тем короче жизнь, поэтому нужно было держаться от неё как можно дальше. Но сейчас это трудно. Я ведь ребенок, которому едва исполнился день. «Буду жить тихо, как мышь, пока не смогу позаботиться о себе сама, а затем убегу. Я знаю все события этого романа, поэтому смогу как-то выжить». Глубоко вздохнув, я посмотрела на окно. Такое чувство, что поворот головы в ту сторону потратил более 500 калорий. Было бы прекрасно вселиться в уже подросшее тело, но сейчас уже всё равно. — Хорошо, я пощажу тебя. Пощажу, но в следующий раз целься сюда. Извините, мама, но я не могу убить даже муравья... Вспоминая трагедию, которую только что пережила, я загадала желание полной луне, слегка окрашенной в красный цвет. «Пожалуйста, позвольте мне выжить». Когда, как и подобает новорожденному, меня внезапно начало клонить в сон, моё маленькое тело поднялось в воздух. Я подумала, что это Клейн, которая впервые взяла меня на руки, но грудь, коснувшаяся моей пухлой щеки, была намного теплее и тверже, чем у неё, словно камень. «Твердая?» В тот момент, когда открыла глаза, которые слипались, и посмотрела вверх, сон мгновенно исчез. Мужчина! Незнакомый мужчина с нежной улыбкой на губах держал меня в своих объятиях. Я знала, что должна разрыдаться и разбудить Клейн и Сению, но почему-то не могла издать ни звука. И это неудивительно... «Ого, что за лицо?» Мужчина с волосами, подобными розовому бриллианту, о котором я только что думал, и небесно-голубыми глазами, имел настолько восхитительное лицо, что можно было повредить зрительный нерв. Я слегка потерла глаза и лучезарно улыбнулась человеку, который словно сошел с портрета. — Прости, что разбудил тебя.