Чжоу Сяомэй действительно побили.
Впрочем, Цао Дэчжу не собирался этого делать. Он пришел узнать, почему ее уволили.
Чжоу Сяомэй, чувствуя за собой вину, не смела признаться в своей бесполезности. Она плела то про интриги, то про предвзятость Старого Ло.
— Ты работаешь без году неделя, кто тебя будет подсиживать? — не поверил Цао Дэчжу.
Он потребовал, чтобы она пошла к Старому Ло и вымолила прощение.
Чжоу Сюэцинь уже пробовала уладить дело через связи, но безуспешно. Чжоу Сяомэй боялась идти к Ло, чтобы не быть снова униженной. В отчаянии она ляпнула, что Цао Дэчжу сам никчемный, раз не может пристроить ее учетчицей.
В ссоре супругов самое табуированное — называть мужа неудачником. Это все равно что муж скажет жене: «Вон та лучше тебя, почему я не на ней женился?».
Цао Дэчжу, не сильный в спорах и традиционного воспитания, от возмущения потерял дар речи и влепил ей пощечину.
Чжоу Сюэцинь полдня бегала, но ничего не добилась. Она не знала, как сообщить об этом племяннице. Но стоило ей войти, как Чжоу Сяомэй потащила ее в угол:
— Ты вернула мне работу? — и тут же сквозь зубы добавила: — Этот бессердечный Цао Дэчжу, узнав об увольнении, ударил меня!
— Что? Цао Дэчжу тебя ударил?
Чжоу Сяомэй разрыдалась:
— Тетя, представляешь? Я и так в беде, а он вместо утешения бьет!
У Чжоу Сюэцинь голова шла кругом.
Чжоу Сяомэй дергала ее за рукав:
— Тетя, ты должна за меня заступиться! Ты же нас познакомила! Мы и полгода не женаты, а он уже руки распускает!
— А не ты ли требовала найти кого-то, кто круче Чэнь Цзибэя?
Чжоу Сюэцинь не ожидала, что ее сделают виноватой.
— Успокойся. Я всех оббегала, ничего не вышло.
Услышав это, Чжоу Сяомэй запаниковала:
— И что мне делать?
— Что делать? Сиди дома или иди в бригаду обслуживания, жди следующего шанса.
Следующего шанса? Это может быть через несколько лет!
— Кого ты просила? — не унималась Чжоу Сяомэй. — У тебя же должны быть связи!
Чжоу Сюэцинь ткнула ее пальцем в лоб:
— Я тебе сколько раз говорила стараться? А ты только болтала да вязала!
— Я же не знала, что будет проверка! — зарыдала Чжоу Сяомэй.
Такая же временная работница, жена Чэнь Цзибэя, получила похвалу, а она с позором вылетела и еще побои получила...
Видя, как племянница убивается, Чжоу Сюэцинь смягчилась:
— Слезами горю не поможешь. Лучше подумай, как помириться с Цао Дэчжу.
— Он меня ударил, а я должна мириться?!
— Многие мужики бьют жен. — Чжоу Сюэцинь сама распускала слухи, что Чэнь Цзибэй бьет Ся Шао. Теперь, когда ее племянница получила от мужа, ей оставалось только утешать: — Работы у тебя нет, жить на что-то надо. Он специалист, таких мало. Глядишь, получит седьмой-восьмой разряд, и тебе вообще работать не придется.
Седьмой разряд — это за 90 юаней, восьмой — за 100. На такие деньги можно содержать жену-домохозяйку.
Тем более, пока Ма Сыцюань в больнице, Цао Дэчжу главный в мастерской. Если справится, к концу года получит повышение.
Чжоу Сяомэй пришлось утешаться этой мыслью.
Тетка права. Она сама хотела мужа круче Чэнь Цзибэя. Цао Дэчжу внешне так себе, но он любимчик мастера.
Пусть он плох, но лучше Чэнь Цзибэя. Тетка говорила, тот жену сразу после свадьбы побил.
В тот же день Чжоу Сяомэй собрала вещи и ушла. Брат Ван вернулся на деление теста, и работа в бригаде закипела.
Чжоу Сюэцинь была не в духе, болтовни поубавилось, и, несмотря на задержку, они закончили к 16:30.
— Как она ушла, так и работается легче, — шептались за спиной бригадира.
Ся Шао промолчала. Человек ушел, сплетничать ни к чему.
— Проблема решена? — спросил Чэнь Цзибэй, заметив, что она не растирает запястье.
Слухи разлетелись быстро, Цао Дэчжу знал, а значит, и Чэнь Цзибэй тоже.
Ся Шао с загадочным видом заложила руки за спину:
— Похолодало. Пора клану Чжоу разориться. (мем «Погода становится прохладной, пора позволить группе Вана обанкротиться»)
Она увидела, что Чэнь Цзибэй смотрит на нее глубоким взглядом.
Думала, спросит о смысле фразы, но он помолчал и спросил:
— Почему ты мне не сказала?
— ???
— Тебя притесняли в цехе, почему не сказала?
Цехи работают обособленно, Ся Шао новенькая, о ее проблемах мало кто знал.
Но Чэнь Цзибэй проницателен. Сложил ее слова о том, что «скоро пройдет», с ее сегодняшним спокойствием и увольнением Чжоу Сяомэй — и всё понял. Возможно, даже догадался о роли Ся Шао в увольнении.
Слишком умный муж — это проблема. В характере Чэнь Цзибэя была острота, он не из тех, кто все понимает, но молчит.
Ся Шао терпеливо объяснила:
— Я могла решить это сама. Зачем тебе лишний раз волноваться?
— Я думал, мы супруги, — Чэнь Цзибэй смотрел на нее все так же пристально.
В его голосе появились упрямые нотки. Ся Шао вздохнула:
— Супруги не обязаны рассказывать друг другу всё, особенно если второй не может помочь. Ты, например, умеешь многое, но тебя зажимал мастер, а теперь Цао Дэчжу. Зная твой характер, ты не будешь терпеть вечно. Но ты же не рассказываешь мне о своих планах, а я не спрашиваю.
По тому, как он разобрался с Лю Тепин и Лю Дацзюнем, было ясно: он не терпила.
Терпилы не делают карьеру и не ловят возможности реформ.
Ся Шао хотела сказать, что дело не в недоверии, а в отсутствии необходимости.
Мужчина снова замолчал, его профиль стал холодным и резким.
Они молча катили велосипеды домой. Ся Шао думала, тема закрыта, но как только они миновали длинную стену завода, Чэнь Цзибэй произнес:
— Я собираюсь перевестись в компанию местных продуктов.
Ся Шао замерла.
Он смотрел вперед:
— Они солят овощи на продажу в бочках с круглыми боками. Каждый год просят завод прислать людей для починки. Я изучил вопрос, я смогу.
Впервые он сам заговорил о работе.
Ся Шао быстро сообразила:
— Ты решил это после травмы мастера или раньше?
— Раньше. В прошлом году я пришел поздно, в этом они еще не обращались.
В прошлом году он был новичком и ничего не умел.
А когда научился, мастер отправил его колоть бамбук. Время ушло, пришлось ждать.
Ся Шао подумала, что слухи о его никчемности — для дураков. Он наблюдал, анализировал и ждал момента. Он видел всех насквозь, а они его — нет.
Сказав это, он снова замолчал.
Ся Шао решила быть откровенной:
— Чжоу Сяомэй... это я ее выжила.
Взгляд Чэнь Цзибэя дрогнул, но он не повернулся.
— Сначала я не хотела, но ее тетка заставила меня работать за двоих. Вот я и устроила эту проверку.
— Ты работала за двоих все эти дни? — нахмурился он, наконец взглянув на нее.
— Ну да. Если бы она хоть что-то делала, ее бы не уволили с таким позором.
Чэнь Цзибэй поджал губы и спустя время сказал:
— Сегодня не готовь.
Ся Шао не сразу поняла смену темы.
Он посмотрел на ее запястье:
— Не готовь. Поедим где-нибудь.
Ся Шао улыбнулась:
— Ничего, я сегодня не устала. К тому же, по такому радостному поводу...
Она моргнула большими ясными глазами:
— Удача на нашей стороне, сегодня будем есть курицу! (мем из PUBG «Winner winner chicken dinner» - «Победа-победа, вместо обеда», в китайской локализации «大吉大利，晚上吃鸡» — «Большой удачи, вечером едим курицу»)
Молодой петушок, подаренный тетушкой Хэ, не подозревал о своей участи и хвастался перьями перед цыплятами.
На заводе было много отходов сои, сотрудники брали их для птицы. Петушок отъелся, чувствовал себя хозяином жизни и ел первым.
Увидев хозяев, он гордо выпятил грудь, ожидая кормежки.
— Герой, прошу вас, — Ся Шао с поклоном протянула нож мужу. — Будет ли у нас сегодня курица, зависит от вас.
Когда ей что-то нужно, она сама кротость. А иногда — сущий дьявол.
Чэнь Цзибэй глянул на нее и взял нож.
Ся Шао ретировалась на кухню греть воду для ощипывания (перья пойдут на метлу).
Вода закипела, а снаружи тишина. Она выглянула.
Чэнь Цзибэй стоял с ножом в одной руке и петухом в другой, в позе «не знаю, с чего начать».
— Ты что, не умеешь? — изумилась она.
Он промолчал, но губы сжались еще плотнее.
— Серьезно? Не умеешь?
Человек, который схватывает все на лету, делает мебель, глядя на образец, не может зарезать курицу?
Под ее удивленным взглядом он снова занес нож, но петух отчаянно захлопал крыльями.
Эй! Эй!
Убиваешь — убивай, зачем пугать? Машешь тут ножом, никакой этики!
В итоге они вдвоем ловили петуха под его истошные вопли.
Спасла положение Сунь Цин, вернувшаяся с рынка. Она накрыла петуха корзиной:
— Если не умеете, я сделаю.
Ся Шао с куриным пером в волосах неловко улыбнулась:
— Будь добра, сестра Сунь.
Раньше она покупала уже ощипанную птицу. Чэнь Цзибэй тоже явно не спец. Без помощи ужина не видать.
Сунь Цин действовала решительно: выдернула перья на шее, взмахнула ножом — и всё кончено.
Слив кровь в миску, она спросила:
— Что готовить будешь? Помочь разделать?
— Хочу сделать тушеную птицу в маринаде (лувэй), — ответила Ся Шао.
— Лувэй?
— Ага. Если у тебя есть яйца, морская капуста, картошка, сухой тофу — неси, вместе сварим.
Когда Цзян Байшэн вернулся, куриный остов и специи уже кипели в котле, распространяя аромат.
Он постоял у двери, вдыхая запах, и с трудом заставил себя зайти.
Дома он хотел надеть маску, но увидел, что жена ничего не надела и ужин не готов — она резала продукты.
Что такое?
Он вопросительно посмотрел на Сунь Цин.
Та расплылась в улыбке:
— Сяо Ся делает лувэй, сказала, можем свои продукты добавить.
Цзян Байшэн забыл про маску:
— Когда будет готово?
— Маринад должен повариться, если голоден — перекуси чем-нибудь.
«А сама-то чего не перекусила?» — подумал он, но промолчал и пошел колоть дрова на голодный желудок.
Во дворе тоже пахло маринадом. Он нюхал и нюхал, пока не стемнело и Ся Шао не объявила:
— Маринад готов.
Видя, сколько продуктов принесла Сунь Цин, Ся Шао отлила ей половину маринада:
— Его можно использовать много раз. Положишь продукты, поваришь, выключишь и дашь настояться.
Сунь Цин записывала в блокнот, чтобы не забыть.
Ся Шао готовила это ради удобства: сложил в коробку, разогрел — и обед готов.
Ей казалось, что специй маловато и вкусу не хватает глубины, но соседи были в восторге.
Мягкая морская капуста, хрустящий картофель, пропитанные вкусом яйца — объедение.
Вечером Сунь Цин икнула от сытости:
— Сяо Ся готовит как шеф-повар.
— В столовой хуже, — подтвердил Цзян Байшэн.
— Серьезно?
— Угу.
— Где она научилась? Если так будем есть, зерна на месяц не хватит.
У Цзян Байшэна паек больше 40 цзиней, у безработной Сунь Цин — 27,5. Раньше хватало, но сегодня они съели двойную порцию.
— Сходи на рынок, купи кукурузы, помелем, — предложил муж.
Городские пайки ограничены, но крестьяне приторговывали зерном с тайных делянок.
Если в семье много ртов, покупали зерно, сушили на кане и мололи. Выход муки — 6-8 лян с цзиня.
— Дороговато, три мао за цзинь, — засомневалась Сунь Цин.
— Ничего, мне зарплату повысили, — сказал Цзян Байшэн и помолчал. — Ешь больше, для ребенка полезно.
Сунь Цин замолчала.
Три года в браке, детей нет. Давление родни росло.
Свекров не было, но родня мужа из деревни завидовала городской жизни и предлагала усыновить племянника, намекая на бесплодие Сунь Цин. Она читала эти письма тайком.
— Я не тороплю, просто сытость — залог здоровья, — поспешил оправдаться муж.
— Знаю. Может, сходить к врачу, как мама советует? — уныло спросила она.
— Мы же ходили, всё у нас в порядке. Просто время не пришло. А знахари с их снадобьями — это опасно, я в милиции такого насмотрелся.
Сунь Цин помолчала:
— А настойка на оленьих рогах?
Цзян Байшэн вопросительно посмотрел на нее.
— Может, мы плохо стараемся? Вон у соседа Сяо Чэня (Чэнь Цзибэя) уже два кана сломались...
Цзян Байшэн: «……»
...
Из-за готовки Ся Шао поела поздно.
После еды Чэнь Цзибэй спустил таз с маринадом в погреб.
Там было прохладно, на полках можно хранить много всего.
Ся Шао, решив проблему с работой, быстро уснула и проспала дольше обычного — выходной же.
Жаль, выходной всего один. Впрочем, в прошлой жизни с графиком 996 она тоже не шиковала.
После завтрака она замочила белье и собралась с мужем в универмаг.
Чэнь Цзибэй рассказал ей о свадьбе брата.
Лу Цзэтун много сделал для их свадьбы: велосипед, часы. Потом прислал одежду.
Хоть свадьбы и не будет, без подарка нельзя.
— У брата денег мало, скоро жара. Купим им шерстяное одеяло? — предложила Ся Шао.
— Ты решай, — согласился Чэнь Цзибэй. — Если денег хватит, купим и нам махровое покрывало.
Спать под ватным одеялом становилось жарко.
Шерстяное одеяло стоило под сотню, смесовое — десятки юаней. Махровое дешевле. Боясь, что Ся Шао сочтет это нищенством, он добавил:
— А потом купим хорошее.
— Ничего, мы оба работаем, всё будет, — поняла она.
Если гнаться за роскошью, можно и не жениться. А по сравнению с ее прошлой жизнью, тут и сравнивать нечего.
Она хотела работу — получила. Часы, велосипед — всё есть.
Чэнь Цзибэй, не видя ее лица, слышал искренность в голосе.
Его холодное лицо смягчилось:
— Приехали.
В четырехэтажном универмаге они пошли на третий этаж.
Шерстяные одеяла дорогие: большое — 125, полуторное — 80. Но качество отменное, мягкое, красивое.
— Одно большое или два маленьких? — спросила она.
Обычно молодым берут большое. Но тут второй брак, у жены сын.
— Два, — не раздумывая сказал Чэнь Цзибэй. — Денег хватит?
— Хватит, свадебные еще остались, трачу твою зарплату.
Ся Шао выбрала два красных одеяла с цветами. 160 юаней улетели.
Себе она выбрала два маленьких махровых покрывала:
— Какое нравится?
Чэнь Цзибэй поджал губы:
— Почему не большое?
Для его роста стандартное маловато.
Ся Шао примерила на него:
— Нормально, ноги закрывает.
— Я про то, что только одно, — уточнил он.
Одно на двоих? Он что, решил сэкономить на себе?
— Большое дешевле, чем два маленьких, на 10 юаней. У нас денег мало, придется пояса затянуть.
— Ничего, — улыбнулась Ся Шао. — У меня еще 50 юаней подарочных от семьи Ли.
Чэнь Цзибэй удивился:
— Сколько?
Он думал, юаней 10.
Ся Шао достала 28 юаней и купила два покрывала:
— Почта рядом, отправим сразу. Не знаю, успеем ли к свадьбе?
На втором этаже она купила сухое молоко:
— Завтра отправим. Сделаю нугу с арахисом вместо свадебных конфет.
Чэнь Цзибэй молчал. Ему не хотелось говорить.
Они спускались по лестнице. На повороте Ся Шао вдруг остановилась.
Чэнь Цзибэй спустился на несколько ступенек, обернулся — она смотрела в окно.
Он вернулся:
— Чт...
Ся Шао прижала палец к губам:
— Тсс! — и потянула его за стену.
Через тонкую ткань он почувствовал мягкость ее руки.
Он проследил за ее взглядом.
И нахмурился.
Обновлено: 19.02.2026