Глава 11 — Глава 11. Никаких «нельзя»

Отец Лю Тепин был ветераном. Войны забрали у него здоровье, и детей у него было всего трое: два сына и дочь. Старший сын умер от болезни в шестнадцать лет. Остался только Лю Дацзюнь — единственный продолжатель рода. Мать его баловала, сестра Лю Тепин потакала во всем. И вот, наконец, к тридцати годам он подарил семье наследника. Хэ Эрли сначала удивился такой любезности Лю Тепин, но, узнав повод — месяц сыну Лю Дацзюня, — счел это нормальным. Ненормальным было то, что согласился Чэнь Цзибэй. Обычно он держался подальше от дел жены брата и её родни. Даже сама Лю Тепин удивилась. Но раз согласился, ей же меньше мороки. Честно говоря, она и сама не горела желанием с ним общаться. — Только смотри, с Дацзюнем выпей как следует. Твой брат слабак, с трех рюмок валится. Чэнь Цзибэй не сдвинулся с места: — Я приду не один. Дали палец — откусил руку? Лю Тепин нахмурилась и покосилась на Хэ Эрли: — Это семейный ужин, посторонним там делать нечего. Хэ Эрли и сам не хотел любоваться её вытянутым лицом и отчаянно сигналил другу глазами. Чэнь Цзибэй проигнорировал его пантомиму: — Она не посторонняя. Мы с Ся Шао расписались. — Вы расписались?! — С кем ты расписался?! Лю Тепин и Хэ Эрли воскликнули почти хором. Лицо Лю Тепин пошло пятнами. Чэнь Цзибэй лениво поднял веки: — С Ся Шао. Позавчера. Разве брат не сказал? Лу Цзэтун, конечно, не сказал. Он запретил жене лезть в это дело и даже спрашивать не позволял. Все планы Лю Тепин рухнули. Она то краснела, то бледнела. — Так быстро? Уж не залетела ли она? — Не волнуйся, я не Лю Дацзюнь, — в голосе Чэнь Цзибэя звучала неприкрытая издевка. Жену Дацзюня, Ян Цяоюнь, Лю Тепин поначалу невзлюбила. Дацзюнь «согрешил», и его приперли к стенке. Отец Лю Тепин, дороживший репутацией, заставил сына жениться, предварительно отходив ремнем. Отношения с невесткой потеплели только после рождения внука. А Чэнь Цзибэй сейчас ударил по больному. Лю Тепин задыхалась от гнева: — Ты... — Я не прав? Правда глаза колет. Лю Тепин ткнула в него пальцем: — Ну ты... Молодец! — и, решив, что надо срочно сообщить мужу, убежала. — Чего это она так взбесилась из-за твоей свадьбы? — недоумевал Хэ Эрли, глядя ей вслед. — Стоп! Ты когда женился?! Почему я не знаю?! — А ты должен всё знать? — Мы же друзья! Такое событие — и молчишь? Ты ведь не просто так ляпнул, чтобы её позлить? Чэнь Цзибэй молча взял стопку газет и направился в ближайшую государственную столовую. Хэ Эрли увязался следом: — Куда столько еды? Ты что, правда женился? — Правда, — буркнул Чэнь Цзибэй. — Офигеть! — Хэ Эрли не мог поверить. — А газеты зачем? Стены оклеивать? Я помогу! Я обязан помочь! ...Войдя в квартиру, он снова офигел: — Ты... ты же та, которая про «рога и жизнь» говорила? Ся Шао: «...» Она всё утро драила полы и только присела отдохнуть. И вот опять. Она красивая, запоминающаяся девушка, почему все помнят только эту фразу? Ся Шао молчала. Хэ Эрли продолжал, обращаясь к Чэнь Цзибэю с видом преданного друга: — Ты же сказал, что не интересуешься! И уже привел домой? Чэнь Цзибэй игнорировал его драму и представил их: — Хэ Эрли, коллега. Ся Шао... — он на секунду замялся. Хэ Эрли закивал: — Знаю, знаю, жена твоя. — И тут же возмутился: — Мы столько лет дружим, а я для тебя «просто коллега»? Ся Шао заметила: друг Чэнь Цзибэя — полная его противоположность. Болтливый до ужас. И бесцеремонный. Он уже хлопал Ваньхуэя по плечу: — Твоя сестра права: лучше узнать раньше, чем позже. Если обида гложет, скажи, кто тебе рога наставил, мы с зятем ему морду набьем. Ваньхуэй опешил. Рога-то у сестры, при чем тут он? Хэ Эрли тогда не дослушал и, в отличие от Чэнь Цзибэя, решил, что Ся Шао утешала брата. Ну и ладно, пусть думает так. Меньше объяснять. Ся Шао перевела тему: — Осталось стены и кан оклеить. Завтра приду доделывать. Чэнь Цзибэй и Хэ Эрли закончили работу, ей тоже пора. Никаких переработок! Чэнь Цзибэй промолчал. А на следующий день, когда Ся Шао пришла, всё уже было готово. Газеты наклеены ровно, стык в стык. Кан покрыт двойным слоем крафт-бумаги, гладкой и прочной. Ваньхуэй присвистнул: — Если еще олифой покрыть, полгода продержится. Они что, до ночи пахали? На Севере каны часто застилали циновками, но они быстро прогорали и кололись. Крафт-бумага лучше, но без пропитки рвется за пару месяцев. Ся Шао решила: лучше менять бумагу, чем дышать свинцовой олифой. Ваньхуэй угадал: парни работали почти до девяти вечера. Чэнь Цзибэю хоть бы хны, а у Хэ Эрли руки ныли. Весь следующий день он отлынивал от работы под предлогом помощи новобрачному. Новость о женитьбе Чэнь Цзибэя затмила всё. Никто и не заметил лени Хэ Эрли. Люди шли косяками расспрашивать. Молодые работницы из кондитерского цеха, тетушки-свахи... Одной такой тетушке Хэ Эрли заявил прямо: — Жена у него красавица! В сто раз лучше твоей племянницы. Племянница этой тетки когда-то бегала за Чэнь Цзибэем, а получив отказ, распустила слухи, и тетка её поддерживала, поливая парня грязью. Тетка скривилась: — Дура она, эта девка. Нормальная за него не пойдет. «Ся Шао — дура». Так думала и Ли Лайди. Она злорадно ждала, когда же Ся Шао узнает правду о своем «сокровище» и начнет рыдать. Когда невестка Чэн Вэньхуа собралась навестить Ся Шао и подарить что-нибудь к свадьбе, Лайди увязалась следом. В другое время она бы возмутилась тратам на чужачку, но сейчас жаждала шоу. Сама привела невестку в гостиницу, сама узнала у Гуань новый адрес. Увидев квартиру, Лайди снова позавидовала. Ее семья ютилась во флигеле, а Ся Шао сняла такое жилье! Но быстро нашла повод для яда: — Вы что, вдвоем всё это делали? Она помнила, как они переезжали: отец на работе, мать и брат еле шевелились, она одна чуть не надорвалась. А тут Ся Шао без мужика корячится. Ся Шао, принимавшая подарки от Чэн Вэньхуа (термос и эмалированный таз), удивилась вопросу. Лайди приняла её молчание за подтверждение своей догадки. Она прошлась по двору, заложив руки за спину: — Такой домище... Дрова колоть, воду носить, стирать, готовить — и всё одна. Умаешься. Чэн Вэньхуа заметила враждебность золовки, но списала на обычную родственную ревность. Она погладила живот и улыбнулась: — Слышала, у вас свадьба во вторник. Жаль, у меня смена, не смогу прийти. Поздравляю заранее, желаю счастья и скорейшего прибавления! — Спасибо. И тебе желаю родить сына, чтобы полный комплект был. Ся Шао говорила искренне. В семье Ли, помешанной на сыновьях, рождение очередной дочери не сулило Чэн Вэньхуа ничего хорошего, какой бы знатной она ни была. Чэн Вэньхуа отлучилась в туалет во дворе. Оставшись наедине, Лайди отбросила приличия: — Ты правда расписалась с этим Цзибэем? — Тебе-то какое дело? — огрызнулась Ся Шао. — Точно, не тебе же за него замуж выходить, — поддакнул Ваньхуэй. Эта парочка умела довести до белого каления. Но Лайди лишь хмыкнула: — Ну-ну, хорохорься. Ей было плевать на штамп. Она пришла убедиться, что Ся Шао вышла за лодыря и теперь пашет за двоих. Красота? Пф! Пару лет такой жизни — и станет она желтолицей теткой. Лайди читала Ся Шао как открытую книгу. Злорадство так и плескалось в её глазах. Ся Шао не дала ей насладиться моментом: — Кстати, как там мои два комплекта постельного белья? Готовы? Лайди подавилась злорадством и позеленела. Все думали, что, спихнув Ся Шао замуж, отделались. А она, оказывается, помнит! На одно одеяло нужно почти три метра ткани. Плюс матрас. Две комплекта — это больше пятидесяти футов ткани! Мать уже все ноги сбила, выменивая талоны, губы в кровь искусала. А ведь еще вату покупать... Талоны сейчас на вес золота. Семье Ли это влетит в копеечку — юаней двести, не меньше. Хватило бы на целую свадьбу. Но отказать нельзя — обещали при Лу Цзэтуне, да и брачный контракт всё еще у Ся Шао. Лайди дар речи потеряла. Вернулась Чэн Вэньхуа: — Что случилось? — Ничего, — мило улыбнулась Ся Шао. — Просто вспомнили, как щедры дядюшка и тетушка Ли, такое приданое мне готовят. Чэн Вэньхуа поняла: золовка жадничает. Пора было уходить. Она потянула Лайди к выходу: — Пойдем, мне еще ужин готовить. И шепнула: — Когда ты будешь выходить замуж, я тебе полный комплект мебели закажу. — Правда? — просияла Лайди. Но обида глодала. — Везет мне с невесткой! — громко сказала она, чтобы Ся Шао слышала. — Не то что некоторым. Замуж выходит, а родня жениха носа не кажет, всё сама, всё сама... Она осеклась. В ворота входила Лю Тепин. Сияющая, с полными руками подарков. — Угадал Цзибэй с женой, ох угадал! Какая хозяюшка! — елейным голосом пропела она.