В прошлый раз Лю Тепин вела себя совсем иначе, едва не расстроив свадьбу.
Ли Лайди с изумлением наблюдала, как эта зловредная баба заносит в дом пакеты:
— Смотрите, что я вам купила! Полотенца каждому, зеркальце — причесываться, и вот, набор посуды, тарелки, миски...
Посуды было столько, что хватило бы на полноценную кухню. И как только дотащила?
«Она же была против Ся Шао, — недоумевала Лайди. — С чего вдруг такие щедроты и лесть?»
Ли Лайди снова почувствовала укол зависти. Она хотела было сунуть нос и разнюхать, в чем дело, но гости уже выходили, возвращаться было неудобно.
Ся Шао тоже удивилась неестественному радушию Лю Тепин. Та рассыпалась в комплиментах: и красивая-то невеста, и хозяйственная, и дом у неё сверкает...
— Повезло нашему Цзибэю!
Даже Ваньхуэю перепало: мол, какой молодец, сестру защищает.
Ся Шао лишь улыбалась:
— У вас какое-то дело?
— А что, просто так зайти нельзя? — кокетливо отмахнулась Лю Тепин. — Родня всё-таки.
Ся Шао промолчала и продолжила протирать стекло.
Она не верила в бескорыстие. Бывает, что после свадьбы старые обиды забываются, но для этого нужно хотя бы извиниться за прошлые козни. А тут — ни слова, только елей.
Без искреннего разговора топор войны не зароешь.
И правда, Лю Тепин долго не выдержала:
— Сяо Ся, твой брат уже взрослый, пора бы ему о невесте подумать, а?
При чем тут Ваньхуэй?
Ся Шао замерла. В голове пронеслось: «Бойся данайцев, дары приносящих».
Ваньхуэй тоже опешил:
— Мне семнадцать, какая жена?
Лю Тепин, видимо, не ожидала, что такой лоб — и всего семнадцать.
— Семнадцать — не ребенок. Можно свадьбу сыграть, а расписаться позже. Чем раньше сын родится, тем лучше. В деревне твои ровесники уже отцами становятся.
Ваньхуэй замотал головой:
— Не-не-не, я сам еще ребенок, не хочу быть отцом.
Лю Тепин: «...»
Дважды получив отпор, она поняла: парень дубовый, надо обрабатывать сестру.
Она взяла тряпку и стала помогать Ся Шао:
— Ты тут одна, без родни. А если брат женится и останется, тебе спокойнее будет. У сестры моей невестки есть дочка, двадцать лет. Самое то: «жена на три года старше — золото в доме». И по хозяйству поможет, и мужа приголубит.
В современном мире мужчины любят помоложе, а в старые времена родители часто искали сыновьям жен постарше: они и по дому всё умеют, и заботливые, и рожают легко. А состарится — богатый муж может и вторую взять.
— Девушка работящая: и уберет, и приготовит, и за ребенком присмотрит. Одна за троих работает! Сестра не хочет её отпускать, хочет в Цзянчэне оставить. Ты тоже издалека приехала, понимаешь. Если согласны, я попрошу старину Лу устроить твоего брата на завод. Будет у тебя здесь свой человек.
В те годы ходила поговорка: «Первый сорт — офицер, второй — кадровый военный, третий — рабочий, четвертый — милиционер, а за крестьянина — ни в жизнь».
Ваньхуэй в деревне — простой крестьянин. Шанс стать рабочим — это же мечта!
Если бы Лю Тепин не была замечена в кознях, Ся Шао, может, и клюнула бы.
Но после того, как эта женщина боялась, что Ваньхуэй объест их семью, а теперь вдруг предлагает работу... Тут явно подвох.
Если бы это была родная сестра Лю Тепин, которую надо срочно выдать замуж, еще куда ни шло. Но сестра невестки...
Ся Шао мысленно усмехнулась и промолчала.
Ваньхуэй отказался наотрез:
— Я домой хочу. Устраивайте сестру, она работу любит.
Нет, она не любит работу, она просто не может без неё жить...
Но раз брат отказался, Ся Шао вежливо подыграла:
— Спасибо за заботу, невестка. Как устроюсь на работу, обязательно поспрашиваю насчет жениха для той девушки. А Ваньхуэй домой поедет, не будем её задерживать.
— Женщине работу найти труднее, — улыбка Лю Тепин стала натянутой. — Может, я всё-таки приведу её, посмотрите?
Ся Шао покачала головой:
— Я не могу решать за родителей. Напишу письмо, спрошу.
Вид у неё был мягкий и нерешительный — именно поэтому Лю Тепин и решила, что ею можно вертеть.
— Ну ты поторопись, а то уведут девку.
Припугнув и поманив пряником, она ушла.
Ся Шао посмотрела на гору подарков и вздохнула:
— Какая щедрая женщина.
— Дорого всё это, наверное? — спросил Ваньхуэй.
— Юаней двадцать наберется. Что, не жалеешь, что от работы отказался?
Ваньхуэй хмыкнул:
— Они мне рога не наставляли, с чего им мне работу давать? Бесплатный сыр только в мышеловке.
Ся Шао: «...»
Брат иногда поражал своей житейской мудростью.
Не успела она убрать посуду, как приехал Чэнь Цзибэй с телегой дров.
Это был горбыль с лесопилки, двухметровые обрезки. Сгрузив дрова во дворе и расплатившись, Чэнь Цзибэй заметил подарки:
— Я же хотел сам купить.
— Это не я, — улыбнулась Ся Шао. — Твоя невестка заходила, принесла.
— Зачем? — нахмурился он.
— Хотела Ваньхуэя сосватать. Я отказалась.
Чэнь Цзибэй обычно немноголословен, но тут спросил:
— Кого сватала?
— Сестру невестки её брата.
Взгляд Чэнь Цзибэя заледенел.
— Что-то не так?
Ся Шао и сама чуяла неладное: уж больно настойчива была Лю Тепин.
Чэнь Цзибэй промолчал и протянул ей конверт из крафт-бумаги:
— Твоя прописка готова.
Прописка тогда была просто бумажкой, даже хуже качеством, чем свидетельство о браке.
Но она означала, что продовольственный паек Ся Шао переведен сюда. Теперь она могла покупать зерно и масло по карточкам, не ища талоны на черном рынке.
В конверте оказалось четыре пластиковых книжечки-карточки.
Ся Шао вопросительно посмотрела на мужа.
Он уже снял куртку, закатав рукава и обнажив мускулистые руки, и принялся укладывать дрова. Объяснять он не собирался.
Лишние карточки на зерно и продукты явно принадлежали ему. И он просто отдал их ей...
Ее брат Ваньгуан жене свои карточки не доверял, держал всё в своих руках.
В этом смысле Чэнь Цзибэй оказался куда лучше: он проявил доверие, основу брака.
Ся Шао открыла одну книжечку — карточка Чэнь Цзибэя. Вертикальные графы: кукурузная мука, пшеничная мука, рис, пшено, гаолян... Напротив каждой выдачи ставился штамп.
Ся Шао положила свидетельство о браке в конверт к карточкам.
Это было самое ценное, что у них было. Начало их брака, начало её новой жизни.
Вечером Лу Цзэтун привез мебель — добротную, из красного дерева, лакированную. Запаха лака уже не было.
Два сундука поставили на северный кан, стеллаж — на южный. Пустая комната сразу стала уютной.
Прощаясь, Чэнь Цзибэй протянул брату три купюры «великого единства» (по 10 юаней).
— Ты чего? Мы же договорились, это подарок! — отказался Лу Цзэтун.
Чэнь Цзибэй не убрал руку:
— Это за прошлый месяц. За еду. Был занят, забыл отдать невестке.
— За еду? — улыбка сползла с лица Лу Цзэтуна. — Она требовала с тебя деньги? Давно?
Чэнь Цзибэй не стал вдаваться в подробности, сунул деньги брату в карман и ушел.
Лу Цзэтун вернулся домой мрачнее тучи. Лю Тепин начала было пилить его за опоздание, но он рявкнул:
— Ты брала с Цзибэя деньги за еду?!
Лю Тепин осеклась, хотела отпереться, но муж швырнул ей три купюры в лицо:
— Как ты могла?! Он мой брат! Пожил у нас немного — что, объел?!
Ему было невыносимо стыдно. Судя по всему, это длилось давно.
— А что, устроить его на работу — не стоит благодарности? — огрызнулась Лю Тепин. — Он отплатил? Или его родители? Живет больше года, ни копейки не прислали! Можно подумать, он твой сын!
— Что ты несешь! — взревел Лу Цзэтун. — Где деньги?!
Глаза Лю Тепин забегали:
— Я... я их отложила для него. Зачем парню столько денег? Прогуляет еще...
— Ты их Дацзюню отдала? — холодно усмехнулся Лу Цзэтун. — То-то я смотрю, они шикуют: консервы рыбные, мясные... Завтра же забери всё назад. Или я сам пойду к Дацзюню на работу.
Если он пойдет к Дацзюню на работу, все узнают, что она обдирала сироту-родственника, чтобы кормить брата.
А работу Дацзюню нашел Лу Цзэтун...
Лю Тепин скрипела зубами, проклиная Чэнь Цзибэя.
Когда она впервые потребовала деньги, он молча отдал. Она думала, парень понимает свое место и боится, что его выгонят. С чего бы им кормить дармоеда?
А теперь он оперился, женился и укусил кормящую руку! Неблагодарный волчонок!
Вечером она помчалась к брату. Скандал был грандиозный, чуть до драки с невесткой не дошло.
Услышав, что Лу Цзэтун грозится прийти на завод, Ян Цяоюнь, проклиная Чэнь Цзибэя, нехотя достала сто юаней:
— Больше нет. Я только что купила двух молочных коз для Цзяньго.
— Зачем две?! Одной хватит!
— Мне тоже надо восстанавливаться!
— Другие и без козьего молока рожают! Продай одну! Сама кормить не можешь, еще и выступаешь!
Лю Тепин кипела от злости, но делать нечего. Пришлось занимать по знакомым.
Деньги она вернула мужу только накануне свадьбы. Естественно, времени сватать Ваньхуэя у неё не осталось.
Лу Цзэтун хотел отдать деньги Чэнь Цзибэю, но тот отказался:
— Из дома вестей нет?
— Пока никто не приехал, — вздохнул Лу. — Но завтра должны быть, свадьба же.
— Оставь деньги себе, — сказал Чэнь Цзибэй. — В счет тех трехсот юаней выкупа.
Свадьбы 60-х годов — это особый колорит. Уже не паланкины, еще не кортежи из «Волг».
Чэнь Цзибэй вез Ся Шао из гостиницы на велосипеде — старом велосипеде Лу Цзэтуна.
Талоны на новый велик и часы еще не достали, обещали через пару дней.
Но атмосферу праздника это не портило. На руле красовался огромный красный цветок, за велосипедом бежала ватага ребятишек, глазея на невесту.
Ся Шао была в новом зеленом костюме: приталенный френч, прямые брюки, красные туфельки. Без косметики, с естественным румянцем, она была свежа и прекрасна, как утренний лотос.
Вся улица восхищалась: какая красивая пара!
В новом доме Ли Баошэн смотрел на Ся Шао как завороженный, не замечая холодного взгляда Чэнь Цзибэя.
Семья Ли, как сваты и дарители постельного белья, присутствовала, чтобы дождаться конца церемонии и забрать наконец брачный контракт. Лайди не взяли, чтобы не сглазила, а Баошэна удержать не смогли.
Но если Баошэн не заметил взгляда жениха, то сосед Цзян Байшэн (муж портнихи) заметил.
Жена прожужжала ему все уши про красивых соседей. Цзян Байшэн, милиционер, работавший в ночную смену, Ся Шао видел пару раз, а Чэнь Цзибэя — впервые.
Вспомнив восторги жены, он долго и сурово, как на допросе, разглядывал парня, а потом спросил Ся Шао:
— Это и есть тот жених, к которому ты приехала по детскому сговору?
Сердца членов семьи Ли дружно ушли в пятки.
Обновлено: 22.01.2026