Повозка тряслась на ухабах. Хоть деревня Косан и стояла среди гор, до города путь был не трудный — дорога шла у подножия, без крутых перевалов, просто долгая.
В повозке сидели втроём, тесновато. Каждый раз, когда колёса задевали камень, Му Юньчу ощущала, как У Цинбо неловко дёргается.
Ах вот оно что — она случайно касалась его плечом.
Му Юньчу выпрямилась, отстранилась немного, и сразу заметила, как тот будто выдохнул.
Она хмыкнула про себя.
Что ж, выходит, её, похоже, сторонятся? Да уж…
На полпути она заметила Му Юнь Янь. Та улыбалась, настроение у неё, похоже, было приподнятым.
Му Юнь Янь тоже увидела повозку. Без навеса — всё как на ладони: мешки с зерном, за спиной у Му Юньчу — доверху набитая корзина. Девушка не смогла скрыть удивления.
Повозка уже почти поравнялась, и Му Юнь Янь поспешила окликнуть:
— Третья сестра! Подожди меня, пойдём вместе!
Улыбка Му Юньчу была чуть натянутой:
— Хорошо, идём вместе. Ты пешком, а я — на повозке.
Улыбка Му Юнь Янь тут же застыла:
— Третья сестра шутит, ха‑ха…
— Не шучу, — спокойно сказала Му Юньчу. — И не зови меня третьей сестрой. Меня же исключили из семьи.
Лицо Му Юнь Янь дрогнуло, но она поспешно изобразила мягкость:
— Для меня ты всегда останешься третьей сестрой.
Её взгляд скользнул к У Цинбо:
— Брат Цинбо, вы купили столько зерна, собираетесь к зиме запасаться?
Му Юньчу без труда поняла подтекст — ей просто хотелось убедиться, что всё это действительно принадлежит не ей. Скрывать теперь было незачем — деньги ей всё равно придётся предъявить, когда станет просить участок под дом.
— Зерно моё, — сухо ответила Му Юньчу. — Не ломай голову.
— Твоё?.. Откуда у тебя деньги?! — Му Юнь Янь ахнула. — Да тут серебра на цэлый лян, если не больше! А в корзине у тебя что, тоже покупки?!
Му Юньчу демонстративно усмехнулась:
— Повезло, накопала дикий женьшень.
Пусть гадает, хочешь денег — иди сама копай.
Младшая сестра побледнела. Из одного чрева, а судьбы — разные! Какой несправедливый мир.
— И где ты его нашла? — не унималась она.
Му Юньчу даже не удостоила ответом. Возница понял всё без слов, щёлкнул кнутом, и повозка покатила дальше, оставляя Му Юнь Янь с раздражённым лицом в пылевой дымке.
Му Юнь Янь сжала губы. В прошлой жизни сестра тоже нашла женьшень, но уже после замужества. Сколько тогда выручили — она так и не узнала. Помнила лишь, что семье досталось двадцать лянов, а остальное ушло на обучение Вэй Яньфэна.
После перерождения она сама обыскала горы, помня, где сестра тогда копала, — но точное место не смогла вспомнить, целых полгода бродила впустую. И вот теперь сестра снова опередила! Нет, даже дважды — раз уж выкопала второй корень.
Му Юньчу, конечно, не догадывалась, что творится в её голове, да и знала бы — не обратила бы внимания. Повозка тем временем подкатила уже к её лачуге.
Распаковав всё добро, Му Юньчу решила сходить к старосте — добиться участка под дом.
В Царстве Чу обычаи были вольные: женщина могла жить отдельно, даже открыть собственное хозяйство. Отпущенные из дворца служанки, если не желали замуж, заводили отдельное «женское подворье» — а богатые ещё и любовников содержали.
С пустыми руками идти же не прилично. Му Юньчу вытащила из Пространства одну рыбу — обычную травянку, таких немало в озёрах.
Если спросят, скажет, что поймала в бесхозном озере у Безымянной горы.
— Тётушка, — позвала она, ступив во двор. — Я к старосте.
Жена старосты, Чжао Синфан, как раз полола траву. Услышав голос, подняла голову: перед ней стояла худенькая девчонка — словно и та же Му Юньчу, но лицо будто посветлело.
Посмотрела внимательнее — да нет, почудилось, всё та же смуглая. Долго нагнёшься — и галлюцинации не такие привидятся.
— Заходи, — сказала она.
Му Юньчу подала рыбу:
— Вот, поймала сегодня. Пусть тётушка сварит к вечеру уху.
Чжао Синфан просияла — только что была холодна, а тут будто солнечный луч в лицо:
— Эх ты, пришла бы просто так! Зачем дары несёшь? — язык укоряет, а руки уже живо принимают добычу. — Староста дома, иди к нему.
Староста, и правда, услышал их разговор:
— Му‑третья, зачем пожаловала?
Му Юньчу уважала старосту — он был честен и дело знал. Да и в прошлый раз помог ей добиться доли в серебре и продуктах.
— Дядюшка, — почтительно сказала она, — хочу попросить выделить мне место под дом. Хижина уж совсем ветхая, зимой не спастись от холода.
— Хочешь дом строить? — он удивился. Думал, придёт просить замолвить словечко, чтоб семья обратно приняла… А вот ведь характер — с гордостью.
Му Юньчу кивнула:
— Вчера повезло — нашла дикий женьшень, продала, теперь денег хватит и на стройку.
Староста аж прищурился:
— Где же ты его откопала?
— На Безымянной горе, там, где люди травы собирают, — спокойно ответила она, не мигнув.
Тут уж он смущённо почесал затылок. Обычно про «золотые жилы» не болтают, скрывают, чтобы не навлекать зависть. Девчонка, видно, чересчур прямодушна.
Он развернул карту:
— Есть место в середине деревни — рядом с домом семьи Цяо, ещё одно к востоку, у людей Лю, и одно возле дома У. Что выбираешь?
Му Юньчу задумалась:
— А есть подальше, к окраине? Мне нынешнее место нравится. Недалеко пустырь есть, можно там построить?
— Ну… можно‑то можно, — протянул староста. — Только это у подножия Линшаня. Последние годы звери с гор не спускались, вот хижины и забросили. Но в целом место опасное.
Других пугало, Му Юньчу нет. В худшем случае — укроется в Пространстве.
Тихое место, да ещё и ближе к священной горе, где духовная энергия гуще, — идеально для практики. Если ей суждено достичь Становления Фундамента и открыть духовный слой Пространства, то только благодаря Линшаню.
— Скажу честно, хочу построить трёхдворовый дом. Ближе к центру не влезет, а на склоне — в самый раз.
Она улыбнулась: одна, а дом ей нужен просторный.
В Царстве Чу простолюдинам разрешалось максимум пять дворов под крышу — так поступали богатые купцы, у кого слуг и служанок пруд пруди. Три же двора для одиночки — предел, но вполне законный.
Староста опешил. Три двора — да она, выходит, по‑городскому считала!
У них в Косанской деревне дома строили просто: ограда, чтобы зверь не залез, грядки перед двором, скотина позади, да дом из трёх комнат — кому как хватит. У кого дети вырастут — пристраивают по одной; бедным — хоть перегородки внутри ставь.
А если уж «со вкусом» — разве что семья Му так строила: предки у них, мол, книжники, прадед был экзаменованным чиновником. И всё ж дом там был всего одной секции, тесный — вся родня в одном дворе.
Раньше Му Юньчу жила в перегородке с Му Юнь Янь, потом и того лишилась — три года ютилась в кухне, на бамбуковом подносе, под стеной.
Староста прищурился, глядя на повзрослевшую девицу:
— Ты, что ли, собираешься зятя в дом звать?
Му Юньчу аж замерла. Замуж? Да ни за что.
В этом мире «зять под крышей» — стыдное ремесло. Кто поножовистее, тот сам не пойдёт в чужой дом. Ходят туда либо выскочки, либо те, кого никто не берёт. Ради любви? Такое редкость.
Прозвище «Злая звезда» наклеила ей Му Юнь Янь. Му Юньчу не намерена тянуть его всю жизнь. Когда о ней пойдут добрые слухи — появятся сваты: и так, и сяк, якобы «из доброго чувства». А на самом деле глаз положат на её дом.
Так что ладно, пусть считают, будто она и в правду ищет мужа… лишь бы потом отстали.
Обновлено: 03.02.2026