Повисла неловкая пауза. Обычно мужские проблемы решаются бутылкой вина, но у Е Тяня не было денег даже на глоток воды.
— Зачем ты пришел? — раздался ледяной, полный ненависти детский голос.
Из-за спины Фан Шэнху вышел Е Юньтин. Увидев, что отец прикрывается младшим братом, мальчик пулей подлетел к ним, вырвал Сяо Цзяна из рук Е Тяня и встал в боевую стойку.
Его глаза метали молнии:
— Тебе здесь не рады!
«Да что ж ты такой дерзкий-то?» — опешил Е Тянь. Хотел было по-отечески отчитать сына за неуважение к старшим, но Е Юньтин не дал ему и рта раскрыть.
— Е Тянь, ты воистину бесстыжий! Вчера ты хотел продать Шуансюэ, ночью ломал комедию, изображая заботу, чтобы получить деньги за мою продажу и ублажить вдову Чжан. А сегодня ты приперся к дяде Фану! Что тебе еще нужно?!
— Что? Продать Шуансюэ?
Услышав слова Е Юньтина, Фан Шэнху сначала замер в недоумении, словно пыльным мешком по голове ударенный. Но стоило смыслу сказанного дойти до него, как лицо мужчины потемнело от гнева. Он резко повернулся к Е Тяню, и в его голосе зазвенела сталь:
— Если тебе так нужны деньги, я сам что-нибудь придумаю! Продам последнее, займу, но не смей… Слышишь? Не смей продавать детей! Как ты потом будешь смотреть в глаза предкам рода Е? Неужели у тебя совсем совести не осталось?
Фан Шэнху говорил горячо, с болью, пытаясь достучаться до остатков разума соседа. Но, взглянув на Е Тяня — избитого, с распухшим лицом, жалкого и никчемного, — он лишь махнул рукой, проглотив готовые сорваться с языка проклятия.
За последние годы он слишком хорошо изучил натуру этого человека. Если бы предки семьи Е действительно могли видеть происходящее, крышки их гробов уже давно разлетелись бы в щепки от ярости мертвецов.
Тяжело вздохнув, Фан Шэнху покачал головой и пошарил в нагрудном кармане.
— Зарплату за этот месяц еще не выдали, — буркнул он, протягивая Е Тяню горсть потемневших от времени монет. — Вот, возьми пока это. Как получу жалование, занесу остальное.
— Не смей!
Е Юньтин коршуном вылетел вперед. Мальчишка встал на цыпочки, вцепившись в мощное запястье Фан Шэнху, и повис на нем, пытаясь остановить руку с деньгами.
— Если тётушка Фан узнает, она же тебе голову оторвет! — закричал он, сверкая глазами.
— Бери, говорю! — Фан Шэнху, не обращая внимания на протесты мальчика, с мольбой посмотрел на Е Тяня. — Только прошу, не трогай детей. Это же твоя плоть и кровь! Тигры, и те своих детенышей не едят, а ты же человек…
Он надеялся, что хотя бы эти крохи пробудят в отце семейства хоть каплю человечности.
— Я пришел не за деньгами, — вдруг тихо, но отчетливо произнес Е Тянь, перебивая поток увещеваний.
Тишина.
Мертвая, звенящая тишина повисла над заснеженным двором. Казалось, даже ветер перестал выть, прислушиваясь к происходящему.
Фан Шэнху застыл с открытым ртом. Его рука с зажатыми медными монетами так и зависла в воздухе. Он стоял, словно громом пораженный, не в силах поверить своим ушам.
Не за деньгами?
Ему не послышалось?
За все эти годы Е Тянь появлялся на пороге его дома только по одной причине — выклянчить денег. И больше ни зачем.
Фан Шэнху растерянно перевел взгляд на жалкие гроши в своей ладони. «Может, мало? — мелькнула у него мысль. — Может, он считает, что этого недостаточно?»
— Убери свой спектакль! — раздался холодный, полный презрения смех Е Юньтина. — Хватит ломать комедию перед нами. Тебе просто мало, да?
— Я… — попытался вставить слово Е Тянь.
— Ради того, чтобы выпросить у управляющего поместьем всего одну связку монет, ты позволил избить себя до полусмерти! — продолжал обличать сын, и с каждым словом его голос становился всё жестче. — Ты терпел унижения, вчера даже приготовил нам ужин… А теперь пришел к дяде Фану. Эти копейки тебе не нужны, верно? Ты решил разыграть карту "несчастной жертвы", чтобы вытянуть побольше? Кого ты хочешь продать сегодня?
Е Юньтина трясло от гнева.
Эти слова заставили Фан Шэнху с новой силой разочарованно посмотреть на соседа. Он знал, что Е Тянь — подонок, но не думал, что тот падет так низко. Использовать жалость и собственную кровь ради наживы?
— Если ты хочешь продать нас троих — мне нечего сказать, — глухо проговорил мальчик, глядя в землю. — Ты наш отец, мы, видимо, тебе задолжали самим фактом рождения. Но дядя Фан — чужой человек. Какое ты имеешь право так поступать с ним? Мало ты его подставлял все эти годы? Почему ты продолжаешь отравлять жизнь другим людям?
Е Тяню нечего было ответить.
Всё, что говорил этот ребенок, было чистой правдой. Прежний владелец этого тела действительно был редкостной сволочью. Он умудрился четыре раза разрушить семейную жизнь Фан Шэнху, превратив доброго здоровяка в посмешище для всего города.
Гав-гав!
Почувствовав накал страстей и желая проявить лояльность хозяину, из-под ног Фан Шэнху выскочил огромный пёс по кличке Да Хуан. Он вздыбил шерсть и принялся яростно облаивать Е Тяня.
«Собаке и той противен», — пронеслось в голове у Е Тяня. Идеальное описание его нынешнего положения.
— Да Хуан! — рявкнул Фан Шэнху, оборачиваясь.
Пёс тут же заткнулся, но продолжал скалиться, не сводя налитых кровью глаз с незваного гостя.
Е Тянь неловко почесал нос и, стараясь выглядеть максимально искренним, посмотрел прямо в глаза соседу:
— Брат Фан, я знаю, что раньше вел себя как последний ублюдок. Но я осознал свои ошибки. Я изменюсь. Правда. Я буду заботиться о детях и постараюсь больше не доставлять тебе проблем.
Услышав это «Брат Фан», Фан Шэнху вздрогнул. Его глаза округлились так, что едва не выкатились из орбит. В сердце здоровяка смешались удивление, недоверие и какая-то странная, давно забытая теплота.
Он помнил, как несколько лет назад пришел в семью Е, как последовал за Е Тянем в город Сыфан. Все эти годы он служил ему верой и правдой, отдавал последнее, но в ответ получал лишь презрение. Е Тянь обращался с ним как с прислугой, считая ниже своего достоинства называть его иначе как по имени.
И вот теперь — «Брат Фан».
У этого железного человека, похожего на медведя, защипало в глазах. Он сделал два быстрых шага вперед, схватил руку Е Тяня и насильно впихнул в нее монеты.
— Эх, ты… Погоди, у меня в шкатулке еще есть немного, я сейчас всё выгребу! — засуетился он, кивая самому себе. — А еще дома рыба осталась, заберешь детям… Как получу деньги за месяц, сразу купим вам новой ваты для курток. И вообще, хватит упрямиться! Переезжайте ко мне. Тесновато, но в тесноте, да не в обиде, вместе легче выживать.
Обновлено: 18.02.2026