Глава 10 — Глава 10

— А еще вот, ты просил купить бумажные пакеты. Сяо Цзян подбежал и протянул стопку гладких листков вощеной бумаги. — Наш Сяо Цзян такой молодец, — искренне восхитился Е Тянь. Малыш поджал губы, пряча счастливую улыбку, и опустил голову. Сегодняшний папа совсем не страшный. С ним даже хочется разговаривать. Никто раньше не хвалил Сяо Цзяна, только Е Тянь. Встав, Е Тянь окинул взглядом своё жилище. Выражение «голые стены» было бы комплиментом для этой дыры. Медный котел на очаге парил. При ярком дневном свете нищета и убогость обстановки бросались в глаза особенно безжалостно. Заработать денег. Это вопрос выживания. — А где брат с сестрой? Услышав вопрос, Сяо Цзян снова напрягся. Его ручки, растирающие перец камнем, замерли. Он вскочил, нервно теребя край рубахи покрасневшими от холода пальцами: — Брат пошел работать к дядюшке Фану. Сестра ушла нянчить детей в деревне. Ты не волнуйся, они в обед принесут еду! Я тоже дома полезный, я всё могу делать! Он выпалил это на одном дыхании, испуганно косясь на отца, ожидая вспышки гнева. Дядюшка Фан? Е Тянь прищурился. В памяти всплыло лицо молодого мужчины. Фан Шэнху. Когда клан Е еще процветал, Фан Шэнху был личным телохранителем Е Тяня. Когда дом Е пал, а семью сослали, верный страж последовал за своим господином в эту глушь, в город Сыфан. Здесь он женился, устроился на службу в городскую управу благодаря боевым навыкам и кое-как сводил концы с концами. Если бы не тайная помощь Фан Шэнху все эти годы, Е Тянь и дети уже давно бы сгнили в земле. Фан Шэнху был хорошим человеком. Просто... Е Тяню стало стыдно. Прежний Е Тянь, даже в грязи, продолжал считать себя барином. Он орал на Фан Шэнху, называл его своей собакой, унижал при любой возможности. А когда видел, что дети тянутся к доброму дяде Фану, впадал в бешенство и избивал их по возвращении домой. Фан Шэнху годами помогал ему, а в ответ получал лишь плевки и оскорбления. Е Тянь даже умудрился расстроить несколько выгодных сделок для Фана просто из вредности. Вспомнив всё это, Е Тянь схватился за голову. «Ну и мразь же ты был, братец. Кто к тебе с добром, к тому ты с ножом». Надо бы найти время, пойти и по-человечески поблагодарить Фан Шэнху. Долги совести нужно отдавать. — Надо будет навестить твоего дядюшку Фана, — пробормотал Е Тянь, чувствуя себя виноватым. Впрочем, идти прямо сейчас было страшно неловко. Как смотреть человеку в глаза после всего? Сяо Цзян застыл соляным столбом. Навестить? Отец снова хочет пойти скандалить и унижать дядю Фана? Что же делать? Мальчик так разволновался, что его лицо стало пунцовым. — Апчхи! Громоподобный чих Е Тяня заставил Сяо Цзяна подпрыгнуть на месте, он едва не обмочился от страха. Воздух наполнился едким, пряным ароматом. Е Тянь потер нос и посмотрел на плоский камень, где лежала кучка серого порошка. — Это ты намолол? Сяо Цзян кивнул. Е Тянь присел на корточки, растер щепотку между пальцами. — Крупновато. Сразу видно, что это, да и вид непрезентабельный. Был бы каменный жернов, дело пошло бы быстрее, и качество было бы лучше. Сяо Цзян поник. Отец недоволен его работой. Хорошо хоть бить не стал. Заметив, как ссутулился ребенок, Е Тянь мягко погладил его по макушке: — Но ты всё равно большой молодец. У тебя получилось гораздо лучше, чем у твоего непутевого папаши. Это самый мелкий помол, который я видел. Ты очень старался. Глаза Сяо Цзяна вновь засияли, как две черные жемчужины. Он на секунду задумался и сказал: — У дядюшки Фана есть каменный жернов. — У Фан Шэнху? — Е Тянь обреченно вздохнул. Похоже, от визита вежливости не отвертеться. Сама судьба гонит его туда. На улице сияло обманчивое солнце. Сугробы искрились, но тепло не давали. Едва выйдя за порог, Е Тянь затрясся как осиновый лист. Ледяной ветер пронизывал насквозь. Каждую секунду в этом проклятом месте он ненавидел всё больше. Холорыга жуткая. Е Тянь дошел до развилки и посмотрел на дорогу, ведущую в деревню. На душе скребли кошки. Пусть те гадости делал не он, а прежний хозяин тела, но стыд-то испытывать ему. А люди разницы не знают. — Сяо Цзян! Е Тяня осенило. Он позвал «сына». Малыш, похожий в своей одежке на маленького пингвиненка, неуклюже, но быстро подбежал по снегу. Щёки красные, изо рта пар клубами. — Твой дядюшка Фан сейчас на службе? — спросил Е Тянь. На службе? Процессор в голове Сяо Цзяна завис. Он не знал такого слова. — Ну, в городской управе работает? — пояснил Е Тянь. — А! Да, в это время он всегда уходит. — Ушел? Отлично, просто отлично! — Е Тянь с облегчением выдохнул и бодро зашагал к дому Фана. Сяо Цзян семенил следом, недоумевая. Зачем отец спрашивал про дядю Фана? Раньше он приходил требовать деньги только когда дядя Фан был дома. Через пять минут ходьбы Е Тянь задыхался, как старый кузнечный мех. Вчерашние побои давали о себе знать, тело ломило, в груди жгло. Перед ним возник аккуратный четырехугольный двор. Снег расчищен, дорожки ровные, в углу копошатся куры. Окна завешаны плотными шкурами. По сравнению с лачугой Е Тяня, это был настоящий дворец. — Гав! Гав-гав-гав! — Р-р-р-гав! Едва Е Тянь ступил во двор, как из темного угла вылетела огромная желтая тень. Пес размером с теленка, оскалив пасть, рванулся к нему, натягивая цепь. Да Хуан. Старый желтый пес. Если встанет на задние лапы — будет Е Тяню по грудь. Клыки желтые, взгляд свирепый. Е Тянь взвизгнул и инстинктивно схватил палку, подпиравшую дверь. — Назад! А ну пошел! Е Тянь до смерти боялся собак — детская травма. У него ноги подкосились. Не помня себя от ужаса, он схватил Сяо Цзяна и прикрылся им как щитом. — Не бойся, сынок! Папа тебя защитит! — дрожащим голосом прокричал он, прячась за спиной пятилетнего ребенка. Сяо Цзян нахмурился, глядя на отца с глубоким подозрением. — У-у-у... — Да Хуан припал к земле, готовясь к прыжку, горло клокотало рыком. Сяо Цзян перевел взгляд на побелевшие костяшки пальцев Е Тяня, сжимающие палку. Руки отца тряслись. Е Тянь... боится Да Хуана? Раньше, стоило псу тявкнуть, Е Тянь вступал с ним в перепалку, облаивая собаку громче, чем она его. Этот новый папа такой странный! В самый напряженный момент тяжелая дверная занавесь откинулась. — Кто там шумит? На пороге появился коренастый мужчина с густой бородой, в добротном черном ватнике и кожаных сапогах. Увидев гостя, лицо Фан Шэнху потемнело. — Е Тянь? Е Тянь выдавил из себя кривую улыбку, опуская палку. Пес, увидев хозяина, тут же заткнулся и, виляя хвостом, прижался к ноге Фана.