Глава 20 — 20

Внимание! Далее следует сцена жестокости, которая рекомендована к прочтению только если у вас устойчивая психика и вам исполнилось 18 лет. Если вы хотите пропустить её, листайте вниз до пометки «От лица По». От 3-го лица. Тоже место и время. Если бы незримый наблюдатель взглянул на место недавнего побоища, то его взору открылась бы картина тотального разрушения. Вся природа на поляне была истерзана и изранена. Груды искорёженных стволов деревьев и осколки раздробленных валунов и камней усеивали землю. Беспорядочные воронки превратили этот некогда умиротворённый уголок леса в подобие лунного ландшафта. И в эпицентре всего этого хаоса недвижно замерли две фигуры. Одной из них был гигантский панда. Его мускулы были страшно раздуты, образуя болезненный, неестественный рельеф, столь сюрреалистичный, что казался порождением чьего-то больного воображения. Глаза пылали алым огнём первобытной ярости. Всё тело было исполосовано ранами, а грудь была залита смесью запёкшейся и свежей крови. В самом её центре, глубоко в плоти, засел трёхкогтевый кастет. Вторым был росомаха, зажатый в сокрушающей хватке панды. Его некогда грозный вид был теперь жалким: одна рука с вывернутыми суставами беспомощно болталась, а из пореза на бедре сочилась алая струйка — это было напоминание о каменной шрапнели, запущенной в него ранее. Его сознание, затуманенное ужасом и болью, судорожно пыталось понять, что же пошло не так. Если бы кто-то из сторонних наблюдателей взялся прокомментировать главную ошибку Росомахи, то ценители пафоса, несомненно, изрекли бы: «Загнанный зверь всегда опасен». - Я ещё раз спрашиваю... ты на вертолёте летал? - убийственно-серьёзным голосом тем временем спросил панда, впившись требовательным взглядом в свою добычу. - Н-нет... - вырвалось у Росомахи с новым стоном боли. Лапа монстра сдавила его запястье — то самое, что всё ещё безуспешно пыталось высвободить застрявшее оружие. - Ну, значит, сейчас полетишь, сосунок, - раздался над ним басистый, невозмутимый, почти ленивый ответ. Панда перехватил хватку, впившись лапой в горло противника, и без труда поднял его в воздух. Дыхание росомахи прервалось с булькающим звуком. Второй лапой панда выдернул из своей груди вонзившееся оружие вместе с рукой, всё ещё сжимавшей рукоять. Из раны хлынула кровь, но, к удивлению, почти сразу же остановилась, будто плоть сама спешила затянуться. Одним резким движением панда вырвал кастет из сведённой судорогой лапы росомахи и отбросил в сторону. К несчастью для хищника, сделал он это крайне небрежно, с характерным хрустом оставшихся целыми костей. Но панде, казалось, не было до этого дела. Он лишь сильнее сжал захват на горле, в то время как росомаха, отчаянно вцепившись в его руку последней функционирующей лапой, тщетно пытался ослабить давление, перекрывающее кислород. Его ноги в бессильной ярости бились о мощный корпус панды, но это были лишь судорожные подёргивания, неспособные причинить и малейшего вреда. Свободной лапой панда подобрал обломок бамбука, окинув его коротким, оценивающим взглядом. Увидев этот неуклюжий, но зловещий инструмент, росомаха почувствовал, как по спине пробегает ледяной холод абсолютного, животного страха. Он внезапно понял, к чему всё идёт, но его ждало нечто более немыслимое и страшное. - Ну что, полетели? - тот же спокойный голос прозвучал прямо у его уха. - А может, не надо? - прохрипел росомаха, и в его голосе звучала отчаянная, неподдельная мольба. Воцарилась пауза. Показалось, будто панда и впрямь обдумывает его просьбу. - ...Надо, блохастый сосунок. Обязательно надо. - Ой, мама... - с хрипом простонал росомаха, и в его голосе не было ничего, кроме беспомощного ужаса. Мощным движением Панда "натянул" его на бамбук. Крика не последовало — лишь сдавленный, давящий стон, в котором звучали и боль, и унижение. Держа жердь у основания, гигант с силой раскрутил росомаху, превращая того в подобие размытого пропеллера, и с мощным пинком отправил его в вертикальный полёт. Панда проследил взглядом за улетающим противником, затем брезгливо швырнул обломок бамбука в сторону. Он провёл тыльной стороной лапы по лицу, и флегматично изрёк, глядя в небо: - Высоко полетел... Дождя не будет. Прошла минута. Снаряд, запущенный Пандой, всё не возвращался с небес. Но Панде, казалось, было не до него — он застыл столбом, и его вид выражал крайнюю задумчивость. Так прошло ещё немного времени, пока «вертолёт» наконец не начал падать обратно на землю. Казалось, сейчас он встретится с землёй, и от него останется лишь мокрое место, но в последний момент мелькнувшая тень в прыжке перехватила его за секунду до столкновения. *** От лица По После того как я запустил свой импровизированный вертолёт, в сознание наконец-то прорвалась первая трезвая мысль. «Стоп. Что я, чёрт возьми, только что сделал?.. Надо было просто прикончить ... и делу конец. Но если честно, я бы не смог... нет, я бы не стал этого делать. Я ведь не хладнокровный убийца. Хотя, если вдуматься, убийство было бы милосерднее. Так кто же из нас двоих больший псих — он или я?» В голове, словно оправдываясь, тут же всплыл очередной абсурдный сценарий, облечённый в ритм дурного рекламного слогана: «Творите зло? Тогда мы идём к вам! Организуем жопный пик и вертолёт в одном флаконе!» Откуда вылезла эта идиотская мысль — я не знал. Видимо, мой мозг, пытаясь справиться с шоком, начал генерировать откровенный бред, приправленный больным юмором. Внезапно для меня в моей голове нарисовалась картина: типичный кабинет психолога, увешанный дипломами и умиротворяющими картинами. Я сидел в огромном кожаном кресле, а напротив — я же сам, но в очках, с блокнотом в руках. - Ну-с, голубчик, рассказывайте, что у вас на душе, - начал я-психолог. - Нууу, понимаете, доктор... - замялся я-пациент. - С момента попадания в этот мир прошло, вроде бы, лет двадцать... - Да-да, понимаю, - кивнул я-психолог. - Срок немаленький, но у нас с вами ещё вся жизнь впереди. - Ну дело в том.... что у меня непроизвольно начала формироваться идея наказания противника через... э-э-э... экстремальные аттракционы! Сначала избиение, а потом... ну вы знаете! - Голубчик, а вы не думали, что это может быть просто особенностью местной культуры? - я-психолог профессионально поднял бровь. - Может, здесь это норма — наказывать недругов с помощью подручных средств? - Доктор, ну нет тут такого в культуре! - взмолился я-пациент. - И потом, подобные методы... это как-то... нетрадиционно. А я, вы знаете, всегда играл только за одну команду! И вообще, я стараюсь избегать любых подобных тем! - Спокойно, голубчик, - я-психолог поднял успокаивающий палец. - Давайте разберёмся по методичке. Возможно, это просто сублимация агрессии через метафорические образы... - Чего? - не понял я-пациент. - Ты хоть сам понял, что мне сейчас сказал? Я-доктор усмехнулся и, махнув лапой, заключил: - Ну, тогда мы просто хотели ему очень-очень сильно отомстить. Но нам определённо нужна терапия в будущем, чтобы подобные мысли о... экстремальных развлечениях не появлялись. С этим мысленная картина рассыпалась, а в голову пришла та самая мысль: «Так... будем отталкиваться от того, что я хотел отомстить? За что? За травмы? Да, но не только. За его слова? Не совсем... За его действия? Точно! Он же всем своим видом показывал, что он — хозяин положения. Демонстрировал мою беспомощность. А я... я ненавижу быть слабым. Ненавижу быть беспомощным !...» С осознанием этой простой мысли в голове вспышкой невольно промелькнули картины прошлой жизни, которые я так старался забыть. Вот я, ребёнок, чьё тело предавало снова и снова: хруст кости от неловкого движения, вечная боль в связках и мышцах, гипс как вторая кожа. Вот врачи с их дежурными улыбками, год за годом твердившие: «До свадьбы заживёт», — но свадьбы так и не случилось. Шокирующий момент осознания, что моя болезнь , это приговор, навсегда поставивший крест на счастливой и долгой жизни. И вот она, взрослая жизнь... серая, вымощенная ненавистной работой, другой просто для меня не существовало. Работа, которую я был вынужден терпеть изо дня в день, ведь на пособие по инвалидности не выжить, не то что по-настоящему жить. И главное, был леденящий ужас от мысли, что я умру тихо, в одиночестве, никому не нужный, не оставив после себя ровным счётом ничего. Или возможно, причиной моей смерти станет какое-то дурацкое, нелепое падение... Что-то ещё, упорно маячило на краю сознания, какая-то тень, за которую я не мог ухватиться. Но меня отвлекло движение: горемыка так и не долетел до земли, будучи перехваченным в воздухе внезапно появившимся Шифу. - Вижу... ты времени даром не терял, - произнёс он, внимательным взглядом окидывая меня с ног до головы. Его взгляд хмурился всё сильнее, пока окончательно не впился в мои глаза. И то, что он там увидел, ему явно не понравилось. - Ну и вовремя вы подоспели, мастер Шифу, - фыркнул я, стараясь сохранить обиженный вид. - Спасли, можно сказать, не меня, а его от меня. «Только бы не видел того, чем это закончилось... Только бы не видел...» — отчаянно твердил я про себя, чувствуя, как по спине бегут мурашки при воспоминании о финале моего «сражения». - Вряд ли он пережил бы встречу с землёй, - вздохнул Шифу, бросая свою ношу на землю. - А он нам ещё нужен живым. Росомаха, которого мастер швырнул на землю, лишь прерывисто хрипел, его глаза закатились, а изо рта шла пена. - Основательно ты его уделал, - констатировал Шифу, его взгляд скользнул по моим бесчисленным ранам. - Всё расскажешь. Но позже. А сейчас — успокойся и передохни. На тебе живого места нет. Я понимал, что он прав на все сто, но решил немного отыграться за его опоздание. - Нет, мастер Шифу... я не буду останавливаться... - мои слова прозвучали с наигранным пафосом, пока я пытался придать своему окровавленному лицу самое мрачное выражение. - Эта ярость... она дала мне силу! Я обрёл власть, которая и не снилась ни вам, ни моему отцу! Муа-ха-ха-ха! Я закатился наигранным, истерическим смехом, взмахнув руками, словно охватывая незримую империю. - Теперь весь Китай, а потом и весь мир будет моим! Я бросил взгляд на Шифу и с удовольствием заметил, как его лицо сначала исказилось шоком, а затем приобрело мрачную решимость, и он напрягся, готовясь к молниеносному рывку. «Неужели правда повёлся на эту детскую игру?» - Панда, - его голос прозвучал стально и без единой нотки юмора. - Если это не шутка, я вынужден буду вырубить тебя здесь и сейчас. Тёмный путь — не игра. Моя наигранная злодейская маска тут же сползла, уступив место опаске. По спине пробежал холодок — я явно перегнул палку. - Да шучу я, шучу! - замахал я лапами, сгибаясь в приступе настоящего, нервного хохота, в котором смешались облегчение и остатки адреналина. - Ой, не могу... Вы бы своё лицо видели! По мере того как я смеялся, моё тело приходило в норму. Вздувшиеся мускулы постепенно уменьшались, но, к своему удивлению, на этот раз не скрылись полностью под слоем жира. Тело ощутимо «подсушилось» , видимо, я сжёг изрядную часть запасов во время боя. Лёгкая, почти приятная усталость разливалась по мышцам, а все раны на теле неистово зачесались, что явно намекало на запущенный процесс регенерации. - Панда, не стоит так шутить, - раздражённо произнёс он, хотя напряжение в его плечах наконец ослабло. - Я видел достаточно тёмных мастеров кунг-фу, вещавших подобное. Слишком много. - Ладно, ладно, простите... - я постарался принять самый невинный вид, что было непросто, учитывая, что я был покрыт запёкшейся кровью и стоял в эпицентре разрушения. - Как там, кстати, ваш друг? Дом у него, конечно, знатно полыхал... Случайно, этот тип не причастен? - я ткнул пальцем в сторону всё ещё бесчувственного росомахи. Шифу коротко объяснил, что тот, скорее всего, является наёмником или чьей-то пешкой, устроившей поджог и укравшей чертежи, но с самим Тао-Таем всё в порядке, и он скоро должен подойти. «Ну вот... еще одна проблема в мою и без того нескучную жизнь... Мало бандитов и обычного хаоса в мире, так теперь к этому хотят прибавить механизмы гения», - промелькнула у меня мысль. Тем временем мастер Шифу заметил оружие росомахи, валявшееся рядом со мной. - Похоже на утерянные легендарные Когти Ветра Мастера Капибары, - произнёс он с неподдельным интересом, поднимая кастет и внимательно изучая его. После надолго осмотра он с благовейным, довольным голосом произнес: - Отлично! Они займут достойное место в арсенале Нефритового Дворца. - - Да не больно-то они и впечатляют, - я не удержался от скептического комментария, показывая на свои медленно затягивающиеся порезы - Обычные ковырялки. Будь у него меч, он бы, наверное, порезал меня куда эффективнее. В ответ Шифу лишь многозначительно хмыкнул. Он надел кастет на лапу, и его конечность совершила несколько плавных, волнообразных движений, будто наматывая невидимую энергию. Воздух вокруг лезвий задрожал, наполняясь низким гудящим звуком. - Смотри, - коротко произнёс мастер и совершил сокрушительный взмах. Три сжатых лезвия чистой энергии, мерцающие ослепительным светом, сорвавшись со стальных когтей, пронеслись вперёд. Они не просто резали бамбук и деревья на своём пути, они проходили сквозь них, не встречая ни малейшего сопротивления, оставляя за собой идеально гладкие срезы. Пролетев с оглушительным грохотом около пятнадцати метров, лезвия рассеялись в воздухе, оставив за собой аккуратную просеку и запах озона. Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом падающих на землю частей некогда целых деревьев. Моя челюсть буквально упала, и я выпучил глаза. «Неужели всё это время этот психопат размахивал артефактом, способным выпускать сгустки энергии?! Да он меня ими царапал, как кот диван!» - Вот такие "ковырялки", - с удовлетворением заметил Шифу, наблюдая за моим потрясённым видом. - Этот идиот даже не подозревал, какую силу держал в руках. Жаль, здесь только один кастет... полный комплект был бы куда эффективнее. Пока я переваривал это открытие, Шифу уже опустился на колени рядом с росомахой и с профессиональной хваткой принялся за обыск. Его пальцы, будто сами по себе знавшие, где искать, быстро нашли потайной карман на одежде росомахи, выпирающий странным горбом на спине. Оттуда он извлёк стопку бумаг, густо испещрённых формулами и чертежами. Я же, увидев их, сильно удивился. Дело было даже не в бесконечных формулах и зарисовках механизмов, покрывавших листы. Меня поразила сама бумага. Она была неестественно тонкой и плотной для этого мира, точь-в-точь как высококачественная бумага из моего мира. Она не была отдельным свитком, а представляла собой аккуратную стопку листов стандартного, будто отпечатанного, формата. И именно этот момент на поляну вышли Тао-Тай и его сын. Бородавочник, казалось, и не думал меняться за эти годы. Увидев меня, он с опаской остановился, но Шифу коротким взмахом руки дал понять: «Свои». Взгляд Тао-Тая скользнул по бесчувственному телу росомахи, и на его лице расцвела неподдельная, почти детская радость, столь контрастирующая с его прошлым угрюмым видом. Подойдя ближе, Тао-Тай уставился на меня пристальным, изучающим взглядом, будто разглядывал сложный механизм. - А я тебя знаю! - утвердительно произнес он, и в его глазах вспыхнула искра узнавания, смешанная с внезапным подозрением. - Да, мы с вами пересекались пару раз, - произнёс я, пожимая плечами. - Помогал учителю доставлять железо. - И ты... - Тао-Тай сделал театральную паузу, и его голос стал убийственно тихим, - ...сломал моих деток. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что речь идёт не о живых существах, а о механизмах тренировочного зала. Я застыл, чувствуя, как под этим странным взглядом у меня по спине пробегают мурашки. Что тут говорить? Оправдываться? Извиняться? Говорить, что они первыми начали? Последнее, несмотря на свою правдивость, звучало бы как детский лепет. «Ну точно, поехавший, раз механизмы "детками" зовёт», - промелькнуло у меня в голове. Хотя... невольно вспомнился отец, который ворчал точно с такими же интонациями на свой котёл, особенно когда тот прикипал. «Ну вот, родненький, опять заартачился? Сейчас мы тебя почистим...» Да уж, видимо, у всех гениев свои тараканы. И у кулинаров, и у механиков. Только последние, судя по всему, куда опаснее в своей одержимости. К счастью, Шифу прервал нарастающее неловкое молчание, протянув Тао-Таю стопку чертежей. - Сделай ему послабление, старый друг, - произнёс мастер, и в его голосе впервые зазвучали мягкие, почти увещевательные нотки. - Ведь это он поймал твоего недоброжелателя с твоё же работой в руках... Да и, - Шифу чуть заметно усмехнулся, - на дураков злиться — себе дороже выйдет. - Хм-м... - Тао-Тай, получив чертежи из рук Шифу, мгновенно переключился на них, и по мере изучения страниц его хмурое выражение постепенно смягчалось. - Здесь все мои ключевые разработки. Восстанавливать их с нуля... это потребовало бы месяцы кропотливого труда. А тут... - он с почти нежностью провёл лапой по чертежам, - всё уже выверено до мельчайшего винтика. Он сделал паузу осматривая то меня то Шифу, и продолжил: - Ладно, так уж и быть. Я починю вам тренировочный зал, даже готов наняться механиком, но только при одном условии, - произнёс задумчиво Тао-Тай и добавил: - Если для меня и моего сына будет выделено место проживания на горе Нефритового Дворца. Казалось, эти слова сильно удивили Шифу. Молодого бородавочника, сына Тао-Тая, они и вовсе шокировали, и тот заговорил впервые с момента появления на поляне. - Отец! Но ты же ненавидишь Нефритовый Дворец и всё, что с ним связано! - произнёс он удивлённо, его глаза широко распахнулись от непонимания. - Кхм... кхмм... Времена меняются, сын мой, - бородавочник откашлялся, избегая прямого взгляда, но его голос звучал твёрдо. - Там мы будем в безопасности, - он мотнул головой в сторону поверженного росомахи, - ведь думаю, хозяева этого подонка не остановятся, пока не заполучат моё оружие. Он взял в руки чертёж, на котором было изображено нечто, интересное. На первый взгляд, это была обычная мортира, знакомая мне по прошлой жизни. Но, присмотревшись, я заметил в конструкции странный механизм, сложную систему камер и спиральных каналов, оплетавших ствол наподобие пчелиных сот. Возле схемы снарядов красовались наброски какого-то кристаллического порошка с пометкой «взрывной резонанс»... Шифу на мгновение задумался, затем медленно кивнул: - Я поговорю с мастером Угвеем... Полагаю, он не будет против... При упоминании имени Угвея выражение лица бородавочника стало крайне кислым, но тем не менее он буркнул: - И чего мы ждём? Мне уже не терпится починить моих малюток! - Что ж, тогда отправляемся, - Шифу повернулся ко мне. - Панда, ты несешь пленника. Надеюсь, ты оставил в нём достаточно сознания, чтобы мы могли что-то выяснить...