Глава 3 — Глава 3

Знатная дама, принимающая ванну из чужой крови. Свет факелов, крики, дым и пламя. Охваченный огнем особняк, искры которого летят к самому небу, где замер массивный аэростат. Снаряды, обрушивающиеся на цитадель. Пушечное ядро, пробивающее насквозь стену бастиона. Лезвие гильотины, срывающееся вниз, — и еще один аристократ лишается головы. Кровь, застывающая алыми сосульками. Запах пороха и стали. Крестьянин, размахивающий флагом на крыше перевернутой кареты. Рядом с ним — примитивная бронемашина. Шипение пара и грохот станков, выковывающих оружие для нового мира. Орды нежити, облепившие танк. Черные, извивающиеся щупальца корней. Ядерный взрыв. Видения разлетелись на куски, оставив лишь одно — грандиозное и подавляющее. Ослепительное солнце над полем битвы. Королевские войска маршируют, чтобы подавить мятеж. Командиры спокойны, солдаты перебрасываются шутками. Что может сделать обычная крестьянская чернь? Тяжелая рыцарская кавалерия уже несется вперед. Пехота смыкает ряды, наступая под прикрытием мага. У врага даже нет доспехов — это будет легкая прогулка. Пушки взревели. Картечь не щадила никого — ни людей, ни лошадей. Кавалерию разнесло в клочья, выжившие в панике бросились врассыпную. Рыцари дрогнули, замешкались — они подошли слишком близко. Сигнал! Шеренга пехоты вскинула мушкеты. Залп! Клубы дыма. Свист пуль. Армейский маг, закрывавший войска от стрел, кашлянул кровью — свинец мгновенно перегрузил его барьер. Смертоносная жатва собирала свой урожай, прошивая насквозь и латы, и плоть. Рыцари пошли в атаку, пытаясь сократить дистанцию. Сигнал! Первая шеренга опустилась на колено. Залп! Броня не спасала. Люди падали, словно трава под косой. Сигнал! Еще один залп, отозвавшийся громом свежезаряженных орудий. Картечь прошлась по рядам врага стальной метлой. Против нового оружия не мог устоять никто. В месиве из искореженного железа и мяса невозможно было узнать тех, кто еще недавно звался людьми. Натиск захлебнулся. Грянули барабаны, и линейная пехота двинулась вперед, переступая через истекающие кровью трупы. Маг в отчаянии взмахивал руками, возводя щиты. Бесполезно. Солдаты вскинули мушкеты. Залп! Лишь несколько пуль ушли в рикошет, остальные же вспороли и магические барьеры, и хрупкое тело чародея. Благородная кровь, наделенная магической силой, забила толчками, смешиваясь с грязью и кровью павших рыцарей. Пулям было всё равно — аристократ перед ними или нет. Пехота шла дальше, не обращая внимания на тела под ногами. Немногих выживших докалывали штыками. Королевская армия потерпела сокрушительное поражение. У мятежников — ни единой потери. Видение растаяло в воздухе, оставив после себя лишь едкий запах гари и крови. — Магистр... неужели это был знак нашего господина? Он дарует нам демоническое оружие? — Дурак! Пророчества нельзя понимать буквально! Зри в корень! Наши враги мертвы! Господь предрекает мне великую победу. Мы сокрушим их всех, и я стану королем! Взгляд прояснился. Я увидел омерзительного толстяка, взиравшего на ритуал с позолоченного трона. «Единственный дурак здесь — ты. Король? Мечтай больше. Каждая фибра моего существа вопит: это пророчество предназначалось мне». И только мне. *** Я попытался подняться, и окружающие разом вспомнили о моем существовании. Несколько стражников в полных латах набросились на меня, силясь прижать обратно к полу. Я сопротивлялся, но трудно драться, когда колено живет своей жизнью и вместо точного удара пинает пустоту. Когда первым двоим не удалось меня скрутить, на помощь подскочили еще четверо. Общими усилиями им удалось прижать мои конечности к камню, распластав меня на полу. — Проверьте печать! — прохрипел толстяк, возбужденный мыслями о будущей короне. К нам подбежал приземистый культист. Взмахом руки он разодрал остатки моей шелковой рубахи, обнажая сложный узор на груди — вырезанные ножом линии, покрытые коркой запекшейся крови. Едва я увидел изуродованную плоть, меня накрыло странное чувство дежавю. Казалось, я узнаю этот рисунок, будто стою на самом пороге понимания его смысла. — Магистр! Демон связан и надежно запечатан в теле, но... — коротышка внезапно зажал рот ладонью и метнулся к трону, чтобы прошептать что-то на ухо толстяку. Лицо обжоры перекосило, будто он надкусил лимон. Впрочем, он быстро скрыл недовольство и театрально возвысил голос: — Демон, чье имя отныне — Астарот. Я... Стража, подведите его ближе! Двое бронированных громил рывком подняли меня и потащили к трону. Справедливо — орать через половину Великого Ритуального Зала было не слишком солидно. Стоп... откуда я знаю, как называется этот зал? — Шевели ногами, демоническое отродье! — прорычал один из стражников, недовольный тем, что я не помогаю им тащить себя. Он сплюнул на мой дублет. Большая ошибка. Тело среагировало само. Одного удара хватило, чтобы дурак пролетел добрый десяток метров и врезался в каменную стену с такой силой, что по ней пошли трещины. Второй охранник в ужасе отпрянул, не в силах отвести взгляд от напарника, который медленно сползал вниз, оставляя за собой кровавый след. Толстяк лишь улыбнулся. — Снимите доспехи с этого ничтожества и выбросьте тело в яму. И пусть кто-нибудь поможет лорду Астароту идти. — Когда стражники замялись, обжора взревел: — Живо! Или присоединитесь к следующей партии крестьян в кругах жертвоприношения! Стражу как ветром сдуло. Двое из них почтительно подхватили меня под локти и повели вперед. Вовремя. Стоять самостоятельно было трудно — что там, я едва волочил ноги. Бедолагам практически пришлось тащить меня на себе. Младшие культисты в испуге расступались. Глубокие капюшоны скрывали их лица, но я был уверен — их взгляды то и дело возвращаются к трупу. К трупу, с которого они никак не могли снять доспехи, расплющенные страшным ударом. Мне показалось, я слышу шепот культистов. Слова были неразборчивы, но я кожей чувствовал их эмоции: страх... и благоговение? Охранники подволокли меня к трону и склонились перед своим массивным господином. Вблизи мне наконец удалось его рассмотреть. Огромное брюхо было обернуто в красные шелковые одежды, как и у прочих культистов, но его наряд украшала золотая вышивка и россыпи рубинов. Капюшоном он пренебрег. Его бугристую голову с редкими прядями волос венчала массивная золотая корона, усыпанная камнями размером с голубиное яйцо. Сама скромность. — Я — барон Клемен Брют из Северных гор, глава Дома Брют. Я призвал тебя в этот мир, и теперь ты — мое верное оружие. Твоя мощь радует меня, и я вознагражу тебя по заслугам. Ты получишь невинную кровь и души крестьян в любом разумном количестве. Услужи мне и дальше, и, возможно, я даже дарую тебе души одаренных. Он замолчал, ожидая ответа. Я был в полном замешательстве. Души? Кровь? О чем, черт возьми, он говорит? Почему он решил, что я демон? Логика подсказывала, что спорить с этим ублюдком не стоит. Лучше пока подыграть и разобраться во всем позже. В мозгу зазвучал шепот, становясь громче с каждой секундой. Я сосредоточился. «Склонись и назови меня господином! Я связываю тебя твоим истинным именем!» Я почувствовал слабое принуждение, которое легко мог игнорировать. Я взглянул на толстяка. Его лицо побагровело от усилий, на лбу выступил пот. Похоже, отдавать мне приказы было не так-то просто. Стоит ли притвориться покорным? Мысль о том, чтобы встать на колени перед этой свиньей, вызывала отвращение. Но тело решило за меня: колени окончательно подогнулись под собственным весом. Я рухнул на холодные плиты и прохрипел непослушным языком: — Пошел к черту. Жаль, что из горла вырвалось лишь нечленораздельное бормотание. Толстяк облегченно вздохнул и промакнул лицо шелковым платком. — Я позволяю тебе поглотить воспоминания сосуда, чтобы ты мог служить мне лучше. — Он повернулся к стражникам и приземистому культисту у трона. — Сопроводите моего слугу в Малый Ритуальный Зал. Помогите ему усвоить остатки виконта. Охранники снова почтительно подхватили меня и последовали за переваливающимся с боку на бок культистом. «Лги больше, барон». Я это чувствовал. Печать была несовершенна, и через ее трещины в мой разум просачивалось всё больше знаний. Я уже знал планировку замка не хуже того коротышки, а может, и лучше. Я и сам провел немало времени в этом Малом зале, препарируя крестьян для экспериментов. Постойте — я? Проклятье, сознание ускользает. Кто я такой? Я даже не могу вспомнить собственное имя.