Когда Махиро проснулся и вошёл в гостиную, то понял, что сегодня, кажется, проспал дольше всех. Потому что все злые боги-приживалы в доме Ясака уже были в сборе.
— Доброе утро, Махиро-кун!
Вечно жизнерадостный Хастер аккуратно протирал обеденный стол кухонной тряпкой. Похоже, подозрительной работой по переплёту журнальной энциклопедии этим утром он не занимался.
Если посмотреть на него вот так, он и впрямь кажется милым, как младший братишка. Махиро — единственный ребёнок в семье, и этот мальчик будоражил в нём желание иметь младшего брата. Легко забыть, что на самом деле Хастер наверняка старше Махиро.
— Доброе утро. Спасибо тебе.
— Эх... эхе-хе!
Махиро ласково погладил по голове Хастера, который усердно помогал по дому, и развернулся в сторону дивана.
— Так держать, Шантак-кун, ещё сто раз!
Ми-и!
Бах.
Ми-и!
Бах.
На журнальном столике стоял Шантак-кун и раз за разом повторял позу «яростной птицы Шантаку». Перед ним, сидя на диване, Ньярлатхотеп подбадривала его криками.
— ...Чем это вы занимаетесь?
— Что? А, доброе утро, Махиро-сан. Это тренировка Шантак-куна.
— Тренировка?
— Да. Пусть сейчас он выглядит вот так, но на самом деле он — родня Ползучего Хаоса. Нужно тренироваться на случай беды. Вот, посмотрите на Шантак-куна, Махиро-сан. Он абсолютно уверен в этой позе.
Ми-и!
— Толку-то от такой уверенности.
Ми-и?!
Издав горестный писк, Шантак-кун на столе пошатнулся. Странно: при всей своей «абсолютной уверенности» он как-то легко зашатался.
А Ктугха...
— ...Кажется, видно... но не видно... ммм... иногда и такой ракурс... наоборот, возбуждает воображение... ха-ха...
Под столом, который служил Шантак-куну сценой, она лежала на животе и изо всех сил пыталась подсмотреть под юбку Ньярлатхотеп.
— Оу! То-то я смотрю, только что была здесь, а теперь не видно! Ч-ч, сдохни, второстепенный персонаж! Через твою смерть я обрету рост как злой бог!
Ньярлатхотеп раз за разом пинала Ктугху под столом носком ноги, но та принимала эту боль с лицом, исполненным экстаза. Более того, уткнувшись носом в её ступню, она с наслаждением обнюхивала гольфы: принюх-принюх. Всё это было настолько запредельным, что, казалось, вот-вот начнётся нечто совсем новое.
И тут Ктугха, похоже, заметила, что Махиро уже встал.
— ...Доброе утро, мальчик.
Она поздоровалась с ним совершенно невозмутимо. Так и не оторвавшись щекой от ноги Ньярлатхотеп. Её кощунственный облик никак не подходил не только взрослому человеку, но и вообще обычному человеку.
— Да, доброе утро. Сегодня встала вовремя. Опять всю ночь в игры не резалась?
— ...Сетевые сбои до сих пор продолжаются, играть толком невозможно. Ничего не оставалось, кроме как спать.
— То есть если бы починили, ты бы и не думала о сне?
— ...Так что заполни эту пустоту в моём сердце... принюх-принюх... любовью Ньяруко...
— Да прекрати ты уже! Развратница ты сетевая! Моими гольфами может распоряжаться только Махиро-сан!
— ...Ха-ха... Ньяруко... давай со мной... в Destiny, генсэн сэнряку, а?..
— Я разве что план твоего убийства буду прорабатывать!
Увидев, как Ктугха выползает из-под стола и наваливается на Ньярлатхотеп, Махиро в очередной раз осознал, что сегодня в доме Ясака всё как обычно. И его собственная стойкость духа, если подумать, зашла уже очень далеко.
Однако в тот момент Махиро не заметил одного.
Того, что даже если в доме Ясака мир, это никак не гарантирует мира за его пределами.
Ближе к концу недели настроение учеников резко отличается от начала. Из-за бесчеловечного аниме, что в воскресный вечер втягивает зрителей в омут тоски, утренний понедельник в школе напоминает летнюю похоронную процессию. А вот в пятницу тело уже заканчивает прогрев в предвкушении выходных. Хотя, конечно, в итоге в воскресенье вечером настроение снова рухнет вниз.
Может, дело было именно в пятнице, но сегодня Махиро наблюдал немного непривычную картину. Стоило ему вместе со всеми добраться до класса, как к ним с утра пораньше подбежала «ходячая говорящая колонка» — Курай Тамао, вечно жужжащая у всех над ухом. В этом не было ничего необычного.
А вот дальше началось странное.
— Доброе-доброе! Хасута-кун, ну как? Какой лучше?
Тамао, общепризнанная и самой Ньярлатхотеп, и окружающими как её лучшая подруга, ограничилась лёгким кивком в адрес Ньярлатхотеп и сразу навела свой острый конец на Хастера.
— Эмм... какой лучше — я, вообще-то, не понял. Но... и тот, и другой был очень весёлый.
В ответ на ураганный напор Курай Хастер отделался размытой улыбкой. Махиро не понимал, о чём вообще речь, но, судя по тому, что Тамао кивала и скрещивала руки на груди в глубоком раздумье, общение между ними вполне складывалось.
— Ясно-ясно, даже при сравнении не разобрать... Зырк.
— Не пялься сюда.
Махиро отрезал одной фразой многозначительный взгляд, который бросала на него Тамао. Он вообще не понимал, почему мяч переводят к нему.
— Вокруг Ясака-куна такие темы не переводятся. Глядишь, ещё и мужскую да женскую разборку увидим!
Большой палец вверх, широченная улыбка — Тамао излучала сияние.
— Тамао-сан, о чём это вы? Кто это там устраивает разборки с моим Махиро-саном?
— Не-не, Ньяруко-тян, я даже тебе не имею права разглашать содержание обращения клиента.
— Ты вчера прекрасно разглашала, хоть бы что.
Кажется, она вчера без зазрения совести сливала чью-то исповедь про друга детства с привычкой переодеваться в женскую одежду. И гипотеза Махиро — что именно эта безалаберность и стала причиной, почему Исука выбрала Тамао для подмены, — постепенно становилась всё убедительнее.
— ...Хасута-кун, если у тебя есть какие-то переживания, я тоже могу тебя выслушать.
— Эхе-хе, спасибо.
Хастер застенчиво поблагодарил её, но, похоже, делиться с Ктугхой ничем не собирался. Впрочем, решение, что делиться с той, кто суёт голову кому-то под юбку и нюхает гольфы, бесполезно, было вполне обоснованным.
Пока они переругивались, прозвенел предварительный звонок. Одни одноклассники рванули к своим местам, как отпущенная пружина, другие поплелись — в зависимости от того, как далеко нужно было идти. Тамао — первые, Махиро и компания — вторые.
Звон стих, и классный руководитель без всяких отличий от обычного распахнул дверь и вышел к учительскому столу. Странно было только, что сегодня он не стал закрывать дверь, оставив её открытой. Хотя проветривать было пока рано — Ктугха ещё не выделяла такого жара, чтобы помещение нужно было остужать.
— Внезапно, но в наш класс приходит практикант. Точнее, он уже здесь.
От слов классного руководителя по кабинету прошла волна неуютного шёпота. Новенький — это было бы весело, но практикант со своим полу-статусом вызывал смятение. Никто не знал, как реагировать в ситуации, с которой до этого не сталкивался.
Махиро украдкой посмотрел на Курай Тамао, но сама самопровозглашённая «всезнайка» сидела с раскрытым ртом — явно удар обухом по голове. Похоже, для девушки, обычно слишком хорошо осведомлённой о новеньких, это тоже оказалось неожиданностью.
— Проходите, пожалуйста.
Классный руководитель обратился к открытой двери.
Практикант, вероятно, стоял прямо за порогом: послышался стук каблуков, и он вошёл.
По классу прокатился вздох — особенно среди парней — похожий на восхищённый выдох.
Это была женщина.
Да ещё и иностранка.
На ней был аккуратный женский деловой костюм; женщина обладала впечатляющей фигурой. Светло-зелёные длинные волосы были собраны на голове в несколько пучков — причёска столь самобытная, что забыть её после первого взгляда было невозможно. Интеллигентно выглядящие очки на цепочке защищали миндалевидные глаза с такой суровостью, что глаза в глаза с ней просто не поболтаешь.
Так, вроде бы, описывалось «первое впечатление» — вот только на самом деле это было ни разу не «первое».
Если говорить прямо.
Они были знакомы. Ещё как.
— Практикантка Лухи Джистоун.
Её самоуверенное представление сверху вниз прозвучало для Махиро как объявление войны.
— Что ты тут делаешь, Луу-у-у-у-ухии-и-и!
Не в силах сдержаться, Махиро резко встал из-за парты и указал пальцем на высокомерную практикантку.
— Почему ты-то тут?! Эй, сгинь, злой бог!
Словно озвучивая мысли Махиро, Ньярлатхотеп швырнула в сторону кафедры Encyclopedia Cthulhiana. Хотелось бы, конечно, уточнить, зачем она такую книгу вообще принесла в школу, да и кто, собственно, первой вторгся в эту школу в образе злого бога, — но это были уже отдельные вопросы.
Летящую странную книжку в чёрной обложке Лухи отбила одним лёгким взмахом руки, даже не поведя бровью. Отрикошетившая Encyclopedia Cthulhiana угодила, как и положено по канону, прямо в лицо однокласснику Танаке. Но это мелочи, пропустим.
— Ты чем вообще занимаешься? Практикант — это, по сути, студент. Учитывай возраст, а. «Космос» в качестве эпитета к тебе уже не спасает. Детишки, тянущиеся вверх, — это мило, а вот взрослые, молодящиеся, — это жалко. Пора бы тебе это понять.
— ...Тебе бы научиться чуть большим манерам по отношению к женщинам, Ясака Махиро.
Висок Лухи едва заметно подёргивался, но всё же она отвечала спокойно.
— Эй, Ясака. Ньяруко-сан. Прекратите травлю практиканта. Я, как классный руководитель, буду виноват.
Безнадёжно эгоцентричный классный руководитель. Интересно будет посмотреть, как он справится, когда в школу придут современные монстр-родители.
Осмотревшись, Махиро заметил, что на них обращён весь класс. Из-за удобных настроек барьера ничего серьёзного, скорее всего, не случится, но ощущение всё равно было не из приятных, так что он решил отступить. Неловко усевшись, он дёрнул Ньярлатхотеп за руку и заставил её сделать то же самое.
Поняв, что Махиро и Ньярлатхотеп покорно отступили, Лухи обвела взглядом класс и слегка поклонилась.
— Итак, ещё раз. Лухи Джистоун. Буду преподавать информатику.
Предмет, где она могла продемонстрировать во всей красе свои прежние навыки. Только вот что стало с её нынешней работой — тележкой по продаже такояки? Она же так радовалась, что наконец-то нашла призвание.
— Э-э, а в каких отношениях вы с нашим Ясака?
Очнувшийся Танака поднял руку и снова задал лишний вопрос. Пора бы что-нибудь сделать с ним, пока он случайно не узнал правду. Нет ли, часом, прибора, убивающего только любопытство? Ничью совесть не терзает — хорошая ведь идея.
«Однако, — размышлял Махиро, — как мне теперь объяснить этого злого богоподобного морского монстра?» До сих пор — с Ньярлатхотеп, Ктугхой, Хастером — он как-то справлялся. Потому что они носили фамилию Ясака. Если закрыть глаза на то, что они не выглядят японцами, всегда можно было прикрыть это родственными связями. В итоге его семья начала производить впечатление неожиданно интернационального клана.
А вот Лухи уже представилась как Джистоун. Попробовать увязать её с семьёй Ясака ещё можно, но получится уж слишком натянуто.
Значит, тут понадобится помощь матери. Махиро собрался применить все накопленные со времён инопланетного нашествия уловки и выдать наимпровизированную версию.
— А, эм, Лухи — это дочь маминой подруги...
— ...У семьи Ясака я лишилась того, что столько лет берегла.
— Э-э-эй?!
— Да, можно сказать, они изменили мою жизнь. Они пробудили во мне другую меня.
— Ну нельзя же так формулировать! Нечего специально подбирать фразы, чтоб всех вводить в заблуждение!
Махиро вскричал во весь голос, но взрывное заявление Лухи было уже не отозвать. По содержанию, в общем-то, она не соврала. Под «важным» она, скорее всего, имела в виду тогда ещё разрабатываемый X-OS, и инцидент в Рлай-лэнде действительно перевернул её жизнь на сто восемьдесят градусов.
Но если Махиро, знавший правду, понял эти слова однозначно, то одноклассники наверняка нафантазировали себе совсем не то. Лухи обвила себя руками, словно обнимая, и изображала из себя опороченную жертву. Выражение лица — чистая трагическая героиня. Глядя на это, легко прочитывалось, о чём именно подумали одноклассники. В самом деле, весь класс смотрел на Лухи и Махиро как на парочку.
— М-Махиро-сан... вы и с Лухи, пока я не видела, занимались такими вещами?!
— Да не неси ты бред! Это почти полностью твоих рук дело!
— ...Ньяруко, в конце концов, мальчик тоже мужчина. Верхняя половина и нижняя половина — разные существа. Летний хищный зверь, обнаживший клыки. И в этом тоже есть своё обаяние.
— Не равняй его с собой, ты же сама — ходячее половое влечение! Меру-то знай в шутках!
Если бы они сейчас не были на людях, обе эти злые божественные подружки, стоявшие у истоков всего безобразия, уже получили бы вилку. А может, раз тут работает барьер — можно и в самом деле воткнуть.
— Хм. Не переживай, Ясака Махиро. Учитель не собирается что-то говорить о твоих любовных похождениях. Прошлое — дело прошлое, современный мир эры Хэйсэй гарантирует свободу любви. Готовься только, что в характеристике это отразится.
— Вы точно не впутываете сюда личных эмоций?!
Контекст до и после не сходился вообще. Понятно, что классруку уже пора бы завести жену, но даже с учётом этого он не вязался ни в какой логический ряд.
А Лухи, стоявшая, обнимая себя, внезапно вернулась к прежней осанке, хлопнула в ладоши, чтобы собрать внимание класса, и:
— Пусть это будет короткое время, но прошу вас в дальнейшем.
Абсолютно естественно улыбнувшись, она лихо покинула кабинет. Её движения были настолько органичны, что классрук, спохватившись, вынужден был суетливо выходить следом. До звонка, возвещающего конец классного часа, было ещё время, но каких-то особых объявлений, видимо, и не требовалось.
Махиро на миг оторопел от её сноровки, но тут же заставил мозг работать на полную.
Оставаться здесь нельзя.
— Эй, пошли, и вы тоже!
Он бросил клич своим злым богам и встал со стула. В ту же секунду снизу, от пола, докатился гул, словно сотрясение земли: бум-бум-бум.
— По-сто-й, по-сто-й, постой, постой, что это тут у вас за дела такие, Ясака-кууу-уу-ун!
Поздравляем! Ходячая колонка эволюционировала в бегущую колонку!
Куда мгновения назад они стояли, врезалась Курай Тамао — но, кажется, опоздала на пару шагов. К этому моменту Махиро уже был в коридоре.
В промежутке между утренней проверкой и первым уроком редкий ученик болтается по коридорам. К тому же другие классы ещё проводили классные часы. В тихом коридоре, подходящем для того, что они собирались сделать, было безлюдно.
— Эй, Ньяруко, Куко. Заблокируйте двери в класс — и эту, и ту. Чтобы не пройти. Курай за нами погонится.
— Так точно!
— ...Дарую им счастье злого бога.
Ньярлатхотеп и Ктугха перекрыли оба имеющихся в классе входа. Махиро бросил команду наугад, но, похоже, у них и впрямь нашлась подходящая космическая технология. Что именно — он не понимал, но, судя по всему, они увеличили объём дверей так, что те вошли в рельсы и перестали скользить.
— Э, не открывается? Пог... почему? А? Нас заперли? Неужели сейчас нас заставят убивать друг друга? Как в том фильме, как его там, Battle Fight?
Стук в дверь эхом прокатился по тихому коридору. Шумиха Тамао была настолько дикой, что хотелось радоваться, что успели.
Взяв себя в руки, Махиро стал искать нужного человека.
Впрочем, долго искать не пришлось: Лухи Джистоун сидела на питьевом фонтанчике напротив и элегантно помахивала рукой. Классрука рядом не было — видимо, отправила его вперёд, а сама честно ждала.
Махиро, сопровождаемый троицей, широкими шагами направился к Лухи.
— Надеюсь, ты собираешься всё объяснить?
— Объяснять нечего, я ведь уже представилась. Практикантка Лухи Джистоун.
Лухи отвечала с невозмутимо-ухмыляющимся лицом.
— Назови причину. Причину. Я обязана круглосуточно говорить Махиро-сану о любви и уводить его в мир грёз, поэтому мне необходимо сопровождать его и в школе. Но ведь ты — это другое, Лухи.
— У нас на Земле таких называют сталкерами. Запоминай.
Вообще-то миссия по охране Махиро была снята с Ньярлатхотеп ещё после самого первого инцидента, а сейчас её целью должна была быть поддержка земных богов в мире грёз — Генмукё.
— ...Я — жена Ньяруко, а мальчик — мой любовник, поэтому если эти двое идут в школу, мне естественно идти вместе. Но зачем Лухи делать то же самое — непонятно.
— Да кто чья жена, у тебя с самого утра уже крыша поехала!
Ньярлатхотеп с выражением искреннего отвращения пнула Ктугху по голени. Не то чтобы это имело значение, но то, что и он сам постепенно превращался в объект сексуальных желаний Ктугхи, повергало Махиро в ужас.
— И мне захотелось быть со всеми вместе... Лухи-сан, а ты зачем?
Хастер, разумеется, тоже обосновал свою правомерность.
Хоть их «нижние мысли» и занимают огромную долю, у троицы злых богов всё-таки есть свои причины перевестись в эту школу. А вот мотивов Лухи никто не видел.
Прозвенел звонок об окончании классного часа, но упустить Лухи сейчас было нельзя.
Под напором трёх инопланетян плюс одного землянина Лухи, видимо, поняла, что отделаться отговорками не получится: она смиренно пожала плечами и вздохнула.
— Кое-что. Мне тоже нужно кое в чём убедиться. И лучший способ сделать это — вот такой.
— Убедиться в чём?
— Это... там много всего. Послушай, Хастер. У женщин, знаешь ли, много секретов. Беспардонно влезать в них — пошлость, стыд должен быть, понимаешь?
— А-а?! И-извини!
— Эй, не отступай ты с этим-то!
Хастер был злым богом без капли злости.
— Хм, вот такой ещё можно привести повод... Это сгодится!
— А?
— Махиро-сан, у женщин много секретов! То есть вам нельзя вынюхивать, что я делаю! И не обращайте внимания на то, что у вас в комнате почему-то пропала одна пара семейных трусов!
— ...
— П-подождите, скажите хоть что-нибудь! Почему вы смотрите этим взглядом, в котором даже не отказ, а приговор?!
Получив самый презрительный взгляд, Ньярлатхотеп сама принялась картинно корчиться.
— ...Ньяруко. Не надо такой низости. Если тебе нужны трусики, я тебе свои отдам. Хоп, хоп. Вот.
— Не нужны мне эти грязные вещи! И вообще, это же те, что тебе надарила та Ит, а?! Зачем ты их добросовестно носишь?!
— ...Я не говорю, что ради Ньяруко. Просто хотела оставить знак, что приложила максимум усилий.
— Нынешней я этого не понять!
Почему эти двое так виртуозно уводят разговор не в сторону, а вообще в космос? Этих дурёх он ещё успеет отшлёпать потом, а пока Махиро снова обратился к Лухи.
— А-а, то есть, получается, у прихода в качестве практикантки есть какой-то смысл?
— Да.
— Обстоятельства сказать не можешь?
— Не то чтобы не могу. Скорее, это не для посторонних ушей. Честно говоря, я и сама ещё не разобралась в своих мыслях. Один знакомый посоветовал — и я, недолго думая, приняла вот такое решение. Принимать действия при таком количестве неопределённых факторов — самой на себя непохоже.
Лухи рассказывала с тенью самоиронии, изредка показывая лёгкое терзание. Похоже, в отличие от случаев Ньярлатхотеп и Ктугхи, здесь речь шла не о банальных «грязных помыслах».
Так, что же делать? Махиро размышлял. Раз Лухи не раскрывает обстоятельств, это значит, что ни в каком содействии от них она не нуждается. И не похоже, что она принесла какие-то проблемы. То есть, если уж говорить грубо и напрямик, — на данном этапе Махиро с этой инопланетянкой никак не связан.
То, что только что в классе она специально бросила двусмысленную фразу, — вероятно, месть Махиро за колкость о возрасте. То есть: если сам не шумишь — и она шуметь не будет. Вот этим она принципиально отличается от Ньярлатхотеп и компании.
Тогда, может быть, здесь стоит довериться здравому смыслу Лухи? Знакомы не понаслышке, да и пусть однажды они были врагами — сейчас она выглядит относительно нормальной. По крайней мере, по сравнению с двумя извращенками, сплетающимися за спиной у Махиро.
К тому же Лухи уже пришла сюда под маркой практикантки. Оформление прошло. Даже удобно-сюжетный барьер не может отменить того, что уже произошло. Грубо говоря, остаётся только молча смириться.
Следовательно, вывод.
— ...Ладно. Не то чтобы я согласен, и мне хочется, чтобы ты куда-нибудь подевалась, но деваться некуда.
— Махиро-сан, точно ничего?
— Нет, не точно. Но приходится смотреть сквозь пальцы.
— ...Мне, в общем-то, всё равно, в школе Лухи или нет. Если она будет закрывать глаза, когда я на уроках играю в «Охотников на злых богов — Говард».
— Если ты будешь клацать кнопками у меня за спиной, пока я учусь, я тебе врежу.
Сами они тоже напросились сюда нахрапом, поэтому активно возражать против того, на что согласился Махиро, им, видимо, было неловко. Махиро тоже не одобрял сегодняшний сценарий, но считал, что терпеть можно.
— Ну-ну-ну, значит... Хастер-кун! Давай выслушаем твоё мнение!
Почему она напрягается именно в этот момент — загадка.
Получив слово от Ньярлатхотеп, Хастер мягко, расплывчато улыбнулся. Это была настолько тёплая и мягкая улыбка, что любой, кто её видел, непроизвольно смягчался.
— Думаю, если Лухи-сан тоже будет рядом, станет ещё веселее, так что я за.
— В-вот как... ясно...
— А, но тогда Лухи-сан нужно называть «учительница»?
— ...Официально — да. В остальном можно по-прежнему.
— Да, Лухи-сенсей!
— ...Кх, возвращайтесь в класс. Скоро прозвенит звонок. Ну, до встречи.
Беспокойно поводив взглядом и поправив то ли очки, то ли волосы, Лухи быстро скрылась за углом коридора.
— Но почему же Лухи тоже пришла в школу? Захотела, несмотря на возраст, включить режим юности? По-английски — «Space on Your Hand».
— Ты так хочешь, чтобы я сказал тебе «кто бы говорил»?
В итоге истинных мотивов из уст самой Лухи они так и не услышали. Но то, что она пришла под временной маркой «практикантки», означало, что надолго она тут не задержится. Наскучит — уйдёт: вот, пожалуй, уровень событий. Остаётся только потерпеть.
Додумав до этого, Махиро посмеялся сам над собой: сдал, мол, позиции. В первый раз, когда Ньярлатхотеп переводилась к ним, он был категорически против. Ктугха, Хастер — одна и та же схема повторяется, и, похоже, он просто онемел от неё.
Так, нельзя же вечно стоять в этом тихом коридоре. Пока не прозвенел звонок и не пришёл учитель, надо сесть на место и приготовиться к уроку. Из-за инопланетян его неверно поняли бы, но в исходной версии Махиро — прилежный старшеклассник, серьёзно относящийся к учёбе.
Космическая печать на двери класса, видимо, отработала своё: дверь легко поехала по рельсам. Махиро ожидал увидеть Курай Тамао, приникшую к двери ухом, но ничего подобного не было. Он даже слегка разочаровался.
Но тут его ожидало нечто неожиданное. Прямо перед уроком вокруг их мест столпились люди. Он обменялся взглядами с тремя спутниками, но те только качали головами.
— Эй-эй, что тут, у чужих парт, за...
Прорвавшись сквозь толпу одноклассников к своей парте, Махиро тут же лишился дара речи.
Ми-и-и-и!
На столе яростно выплясывал Шантак-кун.
Махиро почувствовал, как кровь отливает от лица. На виду у всех! Таинственное существо с модулями «лошадь», «птица», «летучая мышь» устраивало шоу. То, что они столько времени тщательно скрывали, наконец-то вышло на белый свет.
— Какая прелесть! Котик, иди сюда-сюда!
Но, к удивлению отчаявшегося Махиро, одна из девочек поманила Шантак-куна. Мало того, что она не испугалась странного зверька, — она назвала его «котиком».
— ...Мальчик, не переживай. Благодаря силе барьера для окружающих Шантак-кун выглядит как маленькое земное животное.
Ктугха шепнула ему на ухо. А, и правда. Вот поэтому Хастер и мог разгуливать с Шантак-куном в руках туда-сюда. Если ему вот так не напоминать о настройках в нужные моменты, он, пожалуй, и сам забудет.
— Котик? Это же щеночек!
— Э, а мне кажется — енот.
Одноклассники наперебой подавали долгожданные реплики. Барьер делал зверька «мелким животным», но то, что именно каждый видел, различалось. Недоработки в ключевых местах — фирменная черта космических технологий.
— А, ну, знаете, эта штука меняет облик в зависимости от освещения и самочувствия наблюдателя. Как её... ручной зверёк вида «шмагорас» или вроде того.
Отговорка была натянутой даже по его собственным меркам. Ему самому казалось, что это звучит куда реже, чем обычная птица Шантаку. Но его славные одноклассники увлечённо выслушали это надуманное объяснение и даже кивнули. В мире одни дураки.
— Это у вас дома такой питомец, Ясака-кун?
Ёичи, поглаживая Шантак-куна под подбородком пальцем, спросил.
— Н-да. Как-то незаметно в сумку залез. А, пожалуйста, не рассказывай сегодня учителям — меня очень выручишь.
— Ха-ха, ладно уж. Так, все, по местам. Звонок прозвенит.
Если Ёичи, староста класса, любимец публики, сказал — никто в школе не растреплет. Коллективный этикет в действии. Одноклассники, разбившись по двое-трое, разошлись по местам.
Проклиная себя за то, что скрывает тайну про инопланетян, но в нужный момент полагается на Ёичи, Махиро запихнул Шантак-куна в спортивную сумку Хастера.
— Эй, ну-ка, как это произошло?
Тихим, но угрожающим голосом он допрашивал Шантак-куна.
М-ми...
— Он говорит, что наше «давление злого бога» исчезло, и он заволновался.
— Что ещё за... «давление»?
— Это, так сказать, аура, которую излучает злой бог. Видимо, когда мы запечатали двери класса, мы отсекли и «давление злого бога».
— Ты говоришь об этом так буднично, а почему этот термин ни разу раньше не всплывал?
— Ну-ну, Шантак-кун. Одному, конечно, грустно.
— Хватит, не дыши.
Разговаривая с ней, терпение у него трещало быстрее, чем успевали отгружать новое.
Первый урок закончился.
— И почему же именно в тот день, когда приходит Лухи, у нас по расписанию как раз раз в неделю информатика...
Переместились в кабинет информатики, где вдоль стен стояли компьютеры, но усталость, поднимающаяся из спины, была неудержима. «Незримая рука злого бога» — Махиро теперь чувствовал это выражение на собственной шкуре.
— ...Земные развлечения великолепны, но ОС до сих пор не достигли уровня разумной жизни.
Ктугха, ещё до начала урока самовольно включившая компьютер, обронила эту грубость в зале, полном аборигенов. По мнению Махиро, в плане здравого смысла инопланетяне развиты не лучше.
— И что же там за великолепная космическая ОС?
— ...«Окно в окне! Окно в окне!», сейчас — версия «Семь».
— Извини, зря спросил.
— ...Планируется обновление. После «Семёрки» идут «Джек», «Эйс», «Таро», «Лео», «Эйти» — уже есть график.
— Сначала доведите до ума то, что есть.
Похоже, в космосе тоже крутится та же самая крысиная гонка, что и на Земле.
Пока они переговаривались, прозвенел звонок. Одновременно открылась дверь кабинета информатики — и вошла, как и следовало ожидать, собственной персоной Лухи Джистоун.
Это было ещё ничего.
— Начинаем урок. Сядьте на места.
Раз она практикантка, естественно, что ей нужно вести учебные занятия. Но в таких случаях на уроке должен присутствовать куратор-преподаватель. А здесь — только одна Лухи.
— Э-э, а где наш учитель?
Нерешительно подняв руку, официальный вестник класса Танака снова сунулся не в своё дело.
— Мешал бы проведению урока, поэтому я оставила его в учительской.
— Что это ты такая смелая-то, практикантка?
Махиро не выдержал.
Он уже догадывался, а теперь окончательно уяснил. Эта женщина вовсе не собирается становиться учителем. У неё одна простая цель: «быть в школе». Всё прочее — процесс, методы — её не волнует.
— И кстати, у тебя беспорядок в одежде.
— А? А-а, да!
Пронзённый острым взглядом Лухи, Танака торопливо поправил полы формы и подтянул галстук.
— Небрежность в одежде — это небрежность в SAN. Раз я стою у доски, никакой небрежности я не потерплю.
Когда «cool beauty» Лухи произнесла это, одноклассники, словно отпущенные пружины, принялись подтягивать форму. Не то чтобы это было важно, но перед обычными гражданами не произносить слов вроде «SAN».
Однако Ньярлатхотеп не из тех, кто покорно следует таким словам.
— Ха, и о какой ещё небрежности в одежде речь? Скоро у тебя не одежда, а кожа начнёт провис... Ч-что это за мел, Лухи?! От него какой-то жуткий холод ис... Стоп-стоп, стоппп?!
Брошенный Лухи мел оставил за собой белый дымный след и угодил Ньярлатхотеп точно в переносицу, словно высверливая её. Этот Ползучий Хаос, узнав, что где-то существует кто-то старше её, достигает пика восторга, но хоть каплю знания своего места стоило бы иметь.
На случай такого Махиро заблаговременно отодвинул стул, и отброшенная назад Ньярлатхотеп пролетела мимо него и упала прямо в грудь Ктугхи.
— ...Это ж надо. Я заберу твою боль. Бо-бо, бо-бо... ха-ха... лети... мм... но и боль... со временем становится приятной... да?
— Прекрати, попало-то в лицо! Это грудь, ч-т... киа-а-а?!
— ...Мни-мни... уф... У Ньяруко грудь больше... у Ньяруко грудь больше... это важно, поэтому дважды сказала... мни-мни... уф...
Воспользовавшись ситуацией, Махиро решил поменяться местами и сел дальше всех с краю.
У его ног как раз валялся мел, брошенный Лухи. Он машинально поднял его — и тут же бросил. Мел был ненормально холодный. Как лёд. Из-за белизны было плохо видно, но на мелу нарастал иней. По Дерлету, Ктулху — водное существо, значит, его родня, Ктульхи, к которой относится Лухи, тоже может проделывать нечто подобное?
Впрочем, по сеттингу четырёх стихий как раз из-за этого «водного» Ктулху вечно начинаются придирки, так что видеть это в действии — как-то противоречиво. По этому поводу любители мифов Ктулху делятся на фракции «пора простить» и «ни за что не прощу».
Взглянув на Хастера, он увидел, что тот до сих пор неловко возится с формой. Неуклюжесть его была как у первоклассника, впервые в жизни завязывающего галстук. Хотя нет, этот мальчик всегда так одевается. Он скорее «носится одеждой», чем «носит одежду», и с натяжкой можно было сказать, что он аккуратен.
— Чего ты копаешься?
Не выдержав, к нему подошла Лухи. Когда красивая женщина в деловом костюме смотрит сверху вниз миндалевидными глазами, даже Махиро, знающий, что внутри — безнадёжный злой божок, терялся.
— А, э-э...
Робкий Хастер и подавно растерялся и ещё беспокойнее принялся дёргать галстук.
Наказание, применённое к Ньярлатхотеп, — это пусть с учётом того, что они знакомы, — но, похоже, применять дисциплину к ученикам Лухи не стесняется. Наверное, она и Хастеру собирается выдать какое-то наказание.
Рука Лухи потянулась к Хастеру.
Хастер напрягся всем телом.
Но...
— ...Будь аккуратнее.
Лухи ласковым движением завязала Хастеру галстук. Мало того — поправила ему клапаны карманов, воротник, полы формы — прямо как мама.
— А, это...
— Дома тренируйся.
— А, хорошо... Спасибо, Лухи-сенсей!
— ...Кхм.
Бам, бам.
Неожиданно Лухи своей тетрадью-журналом стукнула по головам Ньярлатхотеп и Ктугхи, всё ещё «тершихся» друг об друга. Да ещё и поставив журнал специально на ребро.
— ...Очень чувствительно для организма.
— Ч-что вы делаете?! Понимаю, что наша юная сочная, гладкая как жемчуг кожа вызывает зависть, но ведь ревность учителя к ученикам — пусть и практиканта — недопустима, кхм, я вру, нет, правду, всё-таки вру, подождите-подождите-подо-о-о?!
Хрусь.
Из головы Ньярлатхотеп раздался очень тупой звук. Разумеется, это было наказание Лухи, но по силе — от журнала не осталось даже прежней формы.
Видимо, наступили на мину.
— У нас урок. Прекратите извращения. Если снова устроите беспорядок... «сколько печатей скольких злых вестей» — узнаете.
Цокая каблуками, Лухи вернулась к доске. Заявление было невнятным, но Махиро понял не словами, а сердцем, что наказание будет суровым.
— Гррр...! Из-за неё рушится моя школьная жизнь, о Лухи!
— Вот совпадение, я тоже знаю одну, кто с первого дня перевода разрушил мою школьную жизнь.
— ...Я — другое дело, моя миссия — всё разрушать и всё связывать.
— Что-то не помню, чтобы меня ты связывала, только разрушала.
Ньярлатхотеп, получив точное замечание, резко отвернулась и принялась с громким стуком набирать что-то на клавиатуре, пытаясь замять. Ей бы немного мозги включать в жизни — и небеса не покарали бы.
Урок с самого начала не просто сошёл с рельсов, а перевернулся, но, похоже, теперь предстоит полноценная учебная практика Лухи. Она встала перед классом и принялась с силой водить чёрным маркером по прикреплённой к стене доске: дыщ, дыщ.
Потом повернулась к классу, театрально откинула длинные волосы и открыла рот.
— Я вам, ни куда, скорее всего, не устроившимся, сообщу.
— Что она несёт, эта досрочно уволенная!
По спинномозговому рефлексу Махиро выдернул мышь и запустил в Лухи. Лухи поймала её одной рукой и небрежно отбросила в сторону — мышь ударила в переносицу Танаки, но это не тянет на особое упоминание.
В эпоху кризиса трудоустройства все в поколении Махиро смутно беспокоятся о будущем, а она — безжалостно с плеча. И в самом деле у многих одноклассников задёргались щёки. Но, не обращая внимания на эти взгляды, Лухи дважды хлопнула по доске за спиной: бах, бам.
— Будете дебаггерами.
Класс замер в тишине.
На доске энергично красовалась надпись, которую Лухи сделала только что.
〈Ты можешь стать! Дебаггером〉
1. Двадцатиминутное введение в отладку
2. Полное прохождение стен: основы
3. Безошибочная проверка этики
4. «Так и задумано»: как это говорить
— «Практика превыше теории, лучше один раз увидеть». Хорошие у этой страны поговорки. Сначала я дам вам поработать на практике. Вот здесь — игра, разработка которой... впрочем, так, остановили на последней стадии отладки. Давайте все вместе...
Прежде чем Лухи успела договорить, Махиро молча встал и направился прямиком к доске.
— Наклонись.
— А?
— Я сказал — наклонись.
— Что... л-ладно.
Видимо, уловив недобрую ауру Махиро, Лухи послушно согнула колени. Махиро тоже присел, прячась за учительским столом.
— Эй, ты что делаешь.
— Что-что — практику провожу.
— Давать не имеющим опыта старшеклассникам отладку? Ты что? Хочешь сделать огромный бесполезный кусок... где в бейсбольной игре у питчера руки разной толщины, бьющий занимает стойку в сторону противоположную мячу, а кэтчер ловит аж до аутфилда, и при разрыве в счёте всё равно идут дополнительные иннинги?
— Прекратите! Не бейте по больному! Я хочу считать, что эта программа вообще никогда не выходила на X-OS!
Он сказал это наугад, но, видимо, такая игра реально существовала. И выходила именно на платформе Лухи. Уход с рынка был неизбежен.
— И вообще, в старших классах информатика пригодится в трудоустройстве лишь единицам, так что не заставляй их тратить лишние калории. Дали бы что-нибудь вроде общего составления документов, таблиц — и хватит.
— Так мало? Вот и говорят — слабые, жалкие, невежественные, бездарные земляне.
— Кстати, а тебя я ещё ни разу не тыкал. Не попробовать ли?
— ...Да, верно. Тратить силы молодёжи с большим будущим тоже плохо.
Когда Махиро продемонстрировал вилку из кармана, Лухи, притворяясь задумавшейся, сделала шаг назад. Потихоньку он уже начал ощущать, что этой столовой штуковиной вполне можно завоевать мир.
Лухи показала жестами, что от глупостей отказывается, и Махиро, вздыхая, встал и вернулся на место.
— Кхм, извините. Эм, забудьте про ту отладку. Это свет ненависти, такое нельзя поручать живым людям.
Лухи стирала надпись с доски. Это было высказывание, за которое действующие дебаггеры её и забить могли.
Вместо этого она принялась писать новые буквы спокойным, ровным нажимом: «Тренировка набора на клавиатуре». Вот как. Значит, и Лухи по-своему пошла на компромисс. Для современных старшеклассников планка, пожалуй, низковата, но для практики — в целом норм.
— Итак, сейчас я продиктую вам строку символов — введите её. N#%rl?tΔ§Σep.
— Не говори слов, которые мы не можем выговорить!
Махиро снова по спинномозговому рефлексу вырвал клавиатуру и запустил ею. Но и на этот раз мимо: клавиатура застыла прямо перед Лухи.
— ...Вокруг Лухи — ультранизкая температура, «Мир покоя». В мире сверхнизких температур ничто не может двигаться. Она способна остановить всё. Хоть разгоняющийся локомотив, хоть бушующее море.
— Замолкни, ультравысокая температура!
Махиро с расслабленным обратным хватом врезал Ктугхе по затылку.
Значит, Лухи, как и приживалки у Ясака, по своей природе — внеземная жизнь. Глупо было хоть на миг ждать от неё здравого смысла, соответствующего возрасту.
— Ух ты, сенсе, это фокус? А какая разгадка?
Курай Тамао, прежде не вмешивавшаяся, здесь мгновенно вцепилась. Слишком много самодопущений — у Тамао, у барьера.
Из-за того что второй урок оказался таким жёстким, к концу первой половины дня Махиро окончательно вымотался. Он небрежно развалился на парте, пережидая мигрень.
— Кажется, вы устали, Махиро-сан. Глубокий вдох, глубокий вдох. Промчитесь быстрее молнии и вдыхайте глубже, чем печаль. По-английски «deep breath».
— Ничего не говори.
С Ньярлатхотеп и Ктугхой такие штуки — уже в порядке вещей, он выработал стойкость. Но когда подобное творит Лухи, которую он считал нормальной, — как будто бьют прямо по мозгу.
Сколько ещё Лухи просидит в школе — неизвестно, но от мысли, что когда-нибудь и к этому привыкнется, пробирает дрожь. И насколько, интересно, сейчас его SAN?
— Однако же... не думала, что меня ткнут в такое мягкое подбрюшье. Разработчику слабых платформ следует с достоинством молчать.
— Кто бы говорил, атакующая со спины. И кстати, Куко совсем рыдает, прости уже.
— ...Всхлип... ик... Ик-с О-э-с...
«Лил как из ведра» — это было бы точнее; у Ктугхи слёзы катились чрезвычайно сильно. Он думал, она уже справилась, а оказалось, корень глубокий. Чем, интересно, именно X-OS умудрился так пленить эту огненную богиню?
— И вообще, она — что с её тележкой такояки? Она же, помимо прочего, несколько раз в неделю выезжала в тот аквацентр?
— Недавно она с подозрительной уверенностью сказала «не беспокойтесь».
Она так радовалась, когда разогревала железо, а теперь вот так легко бросила это ради долгих часов в школе. Непонятно. Может, у Лухи есть глубокий план.
Всё-таки она начальница над глубоководными.
— ...Мальчик, дальше нельзя. Это было не особо удачно.
— Заткнись, сказал же — не читай мысли, углеродный ты наш.
В такие моменты у инопланетян проницательность запредельная, а почему они не чувствуют мук Махиро даже на кончик ногтя? Как герой гаремной комедии — вот удобно бывает тупым.
— В общем, раз уж обед, давайте пойдём обедать.
— А-а... о, куда делся Хасута?
Только тут он заметил, что в разговоре не участвовал Хастер — и место его пустовало. Более того, даже спортивной сумки с Шантак-куном не было. Мальчик, обычно липнущий к ним, в одиночку — это редкое явление.
Оглядевшись, Махиро заметил странность: одноклассников в классе было как будто меньше. Обед, каждый сам за себя, — но обычно, кажется, в классе ели больше учеников.
За открытой дверью по коридору пробегали, толкаясь, люди. Парни один за другим проносились мимо.
— На школьном дворе тележка с такояки?
— Да, говорят, ужасно вкусно!
Он уловил обрывки диалогов.
Махиро охватило жуткое предчувствие, и он встал. Ньярлатхотеп и Ктугха, похоже, подумали о том же: переглянувшись и кивнув, они вылетели из класса.
Спустившись по лестнице, эффектно миновав выход, они выбежали на школьный двор — и увидели бесконечную очередь учеников. Девушка в её конце держала табличку «Последний» обеими руками над головой и сразу же передала её подошедшему парню.
Откуда тянулась очередь? Пока они шли, в ней мелькали не только ученики, но и учителя. Продвигаясь всё дальше, они достигли головы очереди и увидели...
Тележку такояки.
Plat Cthu.
На территории школы, открыто ведущей торговлю Лухи.
— Т-триста иен, пожалуйста!
Рядом с ней, неумело обслуживая клиентов, — Хастер.
Ми, ми, ми! Ми, ми, ми! Ми, ми, ми, ми, ми, ми, ми!
На столе, вынесенном, похоже, из школы, стоял и Шантак-кун с меню тележки на шее. Видимо, после сегодняшнего публичного выхода ему уже было всё равно, что его видят. Да и барьер всё равно заставляет окружающих принимать его за земное животное, так что особых проблем нет. К тому же мы на улице. Непонятно только, почему он «яростится» в ритме три-три-семь.
— Эй, вы.
Подкравшись беззвучно, Махиро окликнул их тяжёлым голосом.
— Фе? А, Махиро-кун, здравствуйте!
Ми-и!
— Сколько бы ни были вы, влезать в очередь без очереди — не приветствуется. Вставайте в конец.
— Да замолчи ты! Что вы вообще творите?!
— Что мы творим — да просто обеспечиваю растущих, голодных школьников дешёвыми такояки.
Так вот почему она с такой уверенностью сказала «не беспокойтесь» насчёт тележки во время занятий. Предприимчиво, но уж слишком перебор.
Вдруг у Махиро в голове что-то щёлкнуло.
— Стоп. Неужели ты пошла на практику именно для того, чтобы тут все школьники стали клиентами и это было выгоднее?
— ...
— ...
— Хастер, руки остановились. Получай деньги. Жареное — это даже свежее, чем сырое, клиент не должен ждать.
— Д-да! Два комплекта — шестьсот иен!
— Да-же... вы... что...!
Он чуть не перевернул тележку импульсивно.
— Эй, Ясака-кун, нельзя так без очереди!
— И ты тут стоишь, ходячая колонка?!
— Эй, Ясака-кун, сюда-сюда. Купить и на твою долю?
— И Ёичи?! Хотя бы тебе я доверял!
Присмотревшись, в очереди он обнаружил довольно много учеников из своего класса. Да вообще говоря, те, кого он не увидел в классе, почти все были здесь.
А может, они все загипнотизированы Лухи? Ктулху, согласно оригиналу, даже во сне смерти телепатически воздействовал на психику людей. Лухи, родня Ктульхи, тоже что-то подобное может.
— Что будем делать, Махиро-сан? Если хотите, я гимном посвящу эту тележку в жертвенный пир.
— Если сможешь в одиночку победить всех здесь стоящих, Лухи и Хасуту — давай.
— ...Мальчик, и я хочу такояки.
— Встань в конец...
Устав уже шутить, Махиро опустил плечи и отошёл от очереди. Если смотреть со стороны — хоть лишних сил не тратить.
Прошло время, Лухи и компания пекли, отдавали, пекли, отдавали...
— Ой, материал кончился. Хастер.
— Д-да! Распродано!
Хастер, изо всех сил напрягая маленькое тело, поднял табличку над головой, чтобы её увидели все ещё стоящие в очереди.
«Такояки распроданы».
Так и было написано.
В тот же миг раздались аплодисменты. Учеников, что не успели купить, было немало, но у них на лицах не было разочарования — они словно радовались процветанию тележки. Что это за секта такая?
— И что же это за общая лучезарная улыбка, собирающаяся вокруг солнца?
— Точно гипноз, да?
Вспомнив прошлый инцидент с массовым внушением, Махиро на миг увидел в Лухи врага. Менталитет-контроль ради увеличения клиентов и прибыли — масштаб, конечно, мелковат, но, если подумать, все инциденты, с которыми Махиро сталкивался, были мелкими. Не по размаху, а по качеству.
Посреди аплодисментов, согнув спину, поплелась назад Ктугха. Не думал, что она и правда пошла в очередь. Разумеется, в руках ничего.
— ...Хнык, не успела купить. Давай придушу двоих-троих и заберу?
— Сделаешь такое — я тебе шею придушу.
— ...Мальчик, какой распущенный. Такой юный, а уже любит игры с путами. Но такой жестокий мальчик мне тоже нравится. Нравится. На, щупальце дарую.
— Эй, Ньяруко, выкопай тут яму в человеческий рост. Я её закопаю.
Пока они препирались, очередь постепенно рассосалась, ученики разошлись по своим местам.
— Уф, насыщенное было время.
С выражением, подобным у мужчины, выполнившего долг, Лухи утирала пот тыльной стороной руки. Столько клиентов — бизнес явно шёл в гору.
— Здорово, ведь, столько людей пришло!
Ми-и-мими-ми!
Хастер и Шантак-кун, превратившиеся в услужливых злых богов, радовались за неё, будто за самих себя.
Когда мир двигается так удобно для них, начинаешь чувствовать, что это ты неправильный. Махиро с отсутствующим взглядом подумал: «Ах да, старые гэг-манги были такими же — вся логика была на втором плане».
Поскольку случай на школьном дворе съел почти половину обеденного перерыва, Махиро и компании пришлось обедать спешно. Но, конечно, устраивать трапезу посреди класса с таким составом было слишком страшно, поэтому, как обычно, они поднялись на крышу.
На расстеленной «скатерти», на которой огромными буквами было написано «Скатерть» — с самым громким самопиаром — Махиро сидел по-турецки. Вокруг — Ньярлатхотеп, Ктугха, Хастер, Шантак-кун. Обычный состав.
Но сегодня был один гость.
— Ты что, материалов для такояки набрала полно, а свой обед забыла? Ты вообще зачем в школу-то пришла?
Главная виновница массового собрания учеников, Лухи, сидела рядом с Хастером.
— И правда. На случай такого я и твою порцию сделала. Аплодисменты, Лухи.
— ...То есть ты предугадала, что Лухи проникнет в школу как практикантка, и к тому же не возьмёт обед?
— ...
— ...
— ...Что первично — курица или яйцо? Дилемма причинности, как говорится.
— Не в этом смысле вообще.
Как и всегда — существо, виртуозно гнущее причинно-следственные связи.
— Вот, Лухи-сан!
Хастер из лакированной коробки-дзюбако накладывал несколько блюд на бумажную тарелку и передавал Лухи. Этот мальчик, словно раздатчик, обслуживал всех их. Заботливый, усидчивый. Если бы его очаровательная внешность совпадала с биологическим полом, он бы стал прекрасной женой.
— Махиро-сан, угощайтесь. Одно мясо — это неловко, поэтому я и рыбу добавила. Как вам эта рыба в тэрияки! Ах, вы сейчас снова скажете «на всякий случай, какая это рыба?», да? Это же благородная рыба! Махиро-сан! Это бури — окуневая, японская! Зовут её «ze»...
— «Зегембри», что ли?
— «Гем»...
Прямое попадание. Даже если её и выловили в земных водах, рыбу, названную в честь мага XVII века, есть слишком страшно.
— ...Ам-ам. Мальчик, посмотри. Круто.
— Убери хоть во время еды телефон. Что там такое.
— ...Тележка Лухи с такояки — обсуждается на школьной доске объявлений.
— У нас есть такая доска? Надеюсь, её не троллят. И что там обсуждают?
— ...Мм. «Распродано сразу после начала обеда», «Ученики, не успевшие купить, вопят, что готовы заплатить втрое», «Очередь больше населения района», «К завтрашнему обеду уже выстраивается очередь» — много всякого.
— Для кого они вообще информационную войну ведут?
Вот поэтому интернет — ненадёжный источник. К тому же завтра суббота, полудень, и никакого обеденного перерыва не будет.
— Но какая популярность. Как роботы, летящие к падающему на Землю астероиду.
— Эй, Лухи. Ты в порошок случайно кокаин не подмешала?
— Хех, это моё мастерство.
Ловко откинув волосы, Лухи поправила причёску. Вкус, может, и хороший, но Махиро всё равно беспокоило, что это готовит инопланетянка. Вдруг там что-то опаснее наркоты?
Пока они все тыкали палочками в короб, Махиро заметил: палочки Лухи двигаются плохо. Точнее, не похоже, что она ест. Еда на её бумажной тарелке, переданной Хастером, не уменьшалась.
— Ты не ешь, Лухи?
Игнорировать было неловко, и Махиро всё-таки спросил. Лухи, словно её уличили, слегка нахмурилась и самоиронично усмехнулась.
— Вообще я редко обедаю, думала, и сегодня можно обойтись. В офисные дни бывали сутки, когда я всё заедала только «Titus Cloremate».
— Что это за подделка такая?
— Это пищевая добавка для пополнения сил от «Wilmarth Foundation» — космической фармкомпании, стоящей на одном уровне с «Hastur Pharma». Удобно добирает SAN, популярна у занятых работников.
— По мне, так наоборот опустит SAN ниже земной коры.
А SAN, вообще-то, — это питательный элемент? Ну, на Земле существует некая самопровозглашённая семнадцатилетняя, живущая любовью к сыну, так что, в принципе, можно и поверить.
— И ещё та компания выпускает готовые блюда в пакетах. Вот, «Wilmarth Curry» — слышали? Раньше в телешоу, где надо было уложиться в сумму, часто использовали как мелкую прибавку и благодаря этому она приобрела популярность.
— Да нет такого.
Разговаривая с Ньярлатхотеп, постоянно забываешь, о чём вообще шла речь.
Да, речь о питании Лухи.
— Нельзя так, Лухи-сан. Нужно правильно питаться.
— Да. Еда — это сила. Еда поддерживает это тело. Легко от неё отказываться — это неправильно.
— Ты переедаешь, сократи немного.
— ...Мой день требует в двадцать раз больше калорий, чем у обычного человека.
Рисоварка у Ясака, где полно аппетитных гостей, наверняка уже перегружена. Могли бы, раз появились свои комнаты, сами готовить. У Ньярлатхотеп даже кухня в комнате есть.
Мельком взглянув на Ктугху, он увидел: та, неприлично держа палочки во рту, уставилась на Лухи. Точнее, на конкретную часть её тела. Если уточнить — в область груди.
— ...Двухразовое питание — и такая грудь. А я четыре раза ем...
И тут же Ктугха сникла, переведя взгляд на свою. Психологический возраст как у младенца, а вот волноваться из-за размера груди — по-взрослому.
Верно, по внешнему возрасту Ктугхи она, скорее всего, из «малогрудых». А если учесть её фактический возраст — становится совсем неловко, и Махиро предпочёл не думать.
— Хмф, женщина с кровью из концентрированной серной кислоты, наконец-то узнала своё место? Отойди. Ты с самого начала в этой проигрышной волне.
Выпятив обильную грудь, распирающую форму, Ньярлатхотеп задирала Ктугху. Рост её фигуры не соответствовал внешнему возрасту, но обольщаться не стоит: Ползучий Хаос переменчив, этот образ — лишь один из многих. Да и даже в этом образе размер груди меняется от освещения, угла зрения и ситуации.
— ...Может, если пить много молока, вырастет. Пойду скуплю весь буфет.
— Ты сколько бы ни пила и ни ела, всё переходит в физическое тепло и испаряется. Бесполезно до умиления.
Вот оно как. Значит, Ктугха столько ест, а фигура не меняется из-за этого трюка. Олицетворение гомеостаза.
— ...Тогда нужно, чтобы кто-то помял грудь — выделится гормон злых богов. Поэтому... Ньяруко... мою грудь... мм... помни... чтобы форма твоих пальцев осталась... ах... сделай что угодно...
Щёлкая пуговицами блузы сверху вниз, Ктугха двинулась на Ньярлатхотеп. Глаза подёрнуты дымкой, рот полуоткрыт — полное вожделение. Похоже, цель уже сместилась с «увеличения груди» на «ласки от Ньяруко».
— Говорила же, не возбуждайся где попало! Ты ещё и не учишься! Дважды повторять то, что можно сказать один раз, — признак глупости! Когда заставляешь повторять — это тщетно, а тщетное я терпеть не могу! Тщета! Тщета!
Как же хочется влепить реплику. А может, она её и ждёт — «ты б молчала».
— ...Хнык. Мальчик, Ньяруко мне грудь не мнёт. Скажи ей, чтобы помяла.
— Махиро-сан, оставлять эту на Земле всё же опасно.
— «Мять» или «не мять» — это ваши с ней вопросы...
— ...Ничего не поделать. Я взрослая, пойду на компромисс с мальчиком. Вот, мальчик, держи.
— Эй, ты что это делаешь ни с того ни с сего, ни на секунду расслабиться! Махиро-сан, нельзя! Ваша техника должна реализовываться именно на моей груди!
Бам.
Бам.
— Выросла?
— ...Да, раздулась.
— ...Мои алые клетки мозга...
Равно опустив кулаки на обе головы, Махиро смотрел, как эти две дурочки, только что цапавшиеся, послушно сидят на корточках и раскаиваются. Хотя он знал: через короткое время, через час — да даже через полчаса — они повторят то же самое.
— Весело у вас, Ясака Махиро.
Лухи слегка улыбалась. На миг показалось — это насмешка, но выражение у неё было мягким, не особо ироничным. Более того, пока Махиро и компания устраивали балаган, Лухи спокойно ела.
Для той, что обычно пропускает обед, это был значительный шаг.
— Лухи-сан, вот это тоже вкусно!
Это, наверное, заслуга Хастера. Как родительская птица, подносящая корм птенцу, он из короба выбирал гармонично и подавал Лухи. Без малейшего недовольства, наоборот — с радостью обслуживая её.
— Столько не съем. Дай вот этому.
Лухи палочками подцепила фрикадельку и поднесла Шантак-куну.
Ми-и!
Хап — еда исчезла в лошадиной пасти.
Когда Лухи явно была враждебна, она однажды швырнула налетающего на неё, пытающегося защитить мать Махиро Шантак-куна, но с тех пор он к ней неплохо привык. Сегодня — сам помогал ей в тележке.
Впрочем, неизвестно, помнит ли Шантак-кун с его мозгом «яблочного размера» тот эпизод вообще. По факту: достаточно, чтобы кормили, — и он будет привязан к любому.
— Махиро-сан, позвольте продемонстрировать свой «почётный банкай». Курица в тэрияки, которую я приготовила, вложив душу!
Увидев рвение Хастера, Ньярлатхотеп, видимо, почувствовала угрозу своей роли «услужливой» и попыталась положить Махиро в тарелку еду. Он извернулся, чтобы увернуться, но палочки Ньярлатхотеп, самонаводящиеся как ракеты, точно захватили его и не выпускали.
Тэрияки из какой-то там птицы блестел глянцем, и даже остывшим источал аромат. Если бы это готовила его мать — это был бы гарант великолепного вкуса.
— Сколько раз говорил: пусть будет не «bird», а «chicken».
— А, Махиро-сан, вы из тех, кто признаёт птицей только курицу, утку и разве что ещё что-то? Из тех, кто говорит «гибрид утки с уткой-муларди хуже, чем просто утка», но при этом радостно поедает только что подстреленную, без выдержки, не имеющую вкуса уточку? Вот они, загадочные гурманы. По-немецки — «Rätsel-Feinschmecker».
— Хватит, говори, что за птица. Уже варианты кончились — может, наконец, мясо Шантаку?
М-ми-и?! Мимими!
На эти будничные слова Махиро Шантак-кун отреагировал жутко чувствительно. Содержание оказалось настолько шокирующим, что он, спотыкаясь, плюхнулся на пол и задышал, как при гипервентиляции: ха-ха-ха.
Впрочем, если яйца Шантаку — деликатес, то и его мясо должно быть съедобно. Интересно, мясо у головы и туловища разное? Анализируя всё это хладнокровно, Махиро, возможно, и сам подошёл к границам рассудка.
— Не-не, это настоящий эндемик Земли. Никакая не таинственная космическая птица, не волнуйтесь.
Значит, у этих «космических тварей» всё же есть самоосознание, что они — сомнительные существа. И эта дрянь, зная это, всё равно пытается ему их скормить — как это понимать?
— Ну тогда опять ястреб, или павлин, или кондор, небось. Не буду.
— Что за грубость! Это съедобный, деликатесный материал! Согласно «Няко-педии», на Земле в Восточной Азии его издревле ели для укрепления здоровья. Более того, в названии даже есть «Япония»!
— Название?
— «Nipponia nippon».
— Это Красная книга, ёпт!
Хрусть.
Локоть Махиро точно врезался в основание черепа Ньярлатхотеп.
— Ш-шутка, шутка! Даже я умею отличать, что этически есть нельзя. Извините, перестаралась, это нормальная курица.
— Почему ты не понимаешь выражения «сам себе вырыл яму»?
— Уу, ненавижу в себе это комичное начало.
Ньярлатхотеп принялась беззвучно плакать. Если бы она использовала нормальные продукты, то из-под её рук выходило бы такое, что даже Махиро застонал бы от удовольствия, — но она всё равно стремится что-то закрутить.
И тут его осенило: у начинающих поваров часто встречается желание «добавить своё». С Ньярлатхотеп — то же самое. То есть, поскольку в земной кулинарии она новичок, её тянет подсыпать «щепотку специй».
Действительно, Ньярлатхотеп для Махиро — ходячее бедствие. Если не принять меры, она когда-нибудь станет самым вредным в космосе злым богом. Хотя, может, уже стала.
Узнав, что это курица, Махиро всё же прожевал свою порцию тэрияки.
— ...Ну, вкус не плохой.
Сказав «не плохой», на самом деле он признал: было по-настоящему вкусно. Махиро больше любит якитори с соусом, чем солёное, так что сладковато-острый соус тэрияки — приятная насыщенность. Один из плюсов курицы — минимум жира, но это же и её минус. Тщательно прожаренный кусок был удачно сочным — вкусно и без лишней сухости.
— С-спасибо большое!
И Ньярлатхотеп мигом расцвела сияющей улыбкой.
В самом деле, он и сам излишне мягок.
Нет, не о соусе речь.
— ...Мальчик, мальчик. Посмотри.
Внезапно Ктугха потянула Махиро за рукав. Одной рукой она жевала, в другой снова держала мобильный.
— Сказал же, во время еды убери. И у тебя на углу рта рисинка прилипла.
— ...Сними.
— Ты как в детсаду... давай, не двигайся.
С открытыми губами «ннн-» Ктугха была беззащитна, и Махиро на миг дрогнул. Но ей же всё равно, она просто делает, что пришло в голову. Соблюдая непоколебимость, Махиро вытер салфеткой уголок её рта.
— ...Спасибо.
— Так что там?
— ...Вот. На той школьной доске объявлений — эта запись.
— Что-что... «Я из кружка биологии, со вчерашнего дня одна курица... пропала»...
Звяк — палочки выпали у Махиро из пальцев.
Пропавшая курица.
Chicken.
Так из чего же это тэрияки?
— П-подождите, это совпадение, Махиро-сан, это не я!
— ...
— Почему вы молчите?! Не смотрите на меня этими глазами замороженного космического кальмара! Куко, ну что ты?! В такой момент нужен космический детектор лжи, докажи мне невиновность!
— ...Ньяруко, добавку тэрияки. Сходи за материалом, достань его снизу.
— Ты-ы-ы-ы-ы-ы...!
Ньярлатхотеп принялась трясти Ктугху за плечи. Неужели то, что у неё ни ноль доверия, — результат её же проделок, она, может, наконец поймёт?
— Всегда у вас так?
— Ага, вот так вот!
На вопрос Лухи Хастер, сидящий рядом, беззаботно улыбнулся. Ему, возможно, с этими друзьями весело, но с точки зрения землянина — каждый день как война.
— Беспорядочно, но... молодёжь — это хорошо.
— Нашла, что признавать. И как ни крути, эти хулиганки — явно возраст скрывают.
Вздохнув, Махиро заметил, что Лухи тоже сочувственно нахмурилась. Может, теперь она хоть немного поняла тяготы Махиро. И, возможно, осознала, что и сама немало ему досаждала — понимает ли это эта «космическая практикантка»?
— Ладно, Куко! Сегодняшний день — это день, когда я, наконец, озарю тьму в твоём сердце моим светом! Новым-новейшим ударом из сочетания ракеты, дрели и радара пробью стратосферу и раздроблю тебя так, чтобы ты не воскресла!
В итоге даже с прибавлением одного участника обеденное время ничем не изменилось.
— Лухи-сан, а с нами тебе нормально?
Как будто пропуская сцену во втором прохождении игры, послеобеденные уроки пролетели. После школы, поскольку ни у кого особых дел не было, решили просто идти домой — и как-то само собой получилось, что Лухи пошла с ними. Как-то, как-то.
— Ничего, все дела на сегодня я закончила.
— Но, кажется, у практиканта после уроков обычно бывает всякое.
— В дни корпоративного рабства — может быть, но сейчас я задерживаться не намерена.
— Вот поэтому про госслужащих и говорят, что они не работают.
— А-а, да. Именно из твоих уст это звучит с максимальной достоверностью.
Агент Планетарного Агентства Защиты — это же государственная служба космоса, госслужба при космосе. Раз Ньярлатхотеп такая, — что уж говорить об остальных.
— ...Главный вопрос. Лухи — зачем в школу?
На отрывистый вопрос Ктугхи Лухи, шагая, неловко усмехнулась.
— Хотела кое в чём убедиться. В своих нынешних чувствах.
— Фе, в чувствах?
На эхо-повторение Хастера Лухи на миг словно запнулась.
— Да. У меня внутри какая-то смутная неясность. Подумала: проведя время с вами, может, пойму, что это.
— Объект — мы? С чего бы это?
— ...Это ведь вы меня такой сделали. Случай с X-OS — забыть не позволю.
— Нет, уход с рынка у вас там к нам никак не относится.
Тогда, независимо от того, вмешивались они в Рлай-лэнд или нет, судьба «Ktulhu Inc.» в сегменте домашних консолей была уже предрешена.
— Ну, с этим — ладно. Я уже не тоскую по этому. «Проблема»... Главная для Лухи «проблема» — «пока я не разберусь со своими чувствами, потерпите».
— М... эхе-хе, не очень поняла.
— ...Это нормально. Особенно для тебя.
Рука Лухи потянулась и провела по красивым золотым волосам Хастера, как будто расчёсывая. Хастер, сжав ладони у груди, блаженно прищурился.
Эти двое тоже сблизились. При первой встрече из-за особенностей их рас была мрачная атмосфера, а теперь — совсем как сестра и брат. Как яд, обратившийся лекарством: минусовое отношение переплюнулось в плюсовое.
— ...Гладь-гладь.
— ...Что ты делаешь с моей головой?
— ...Мальчик выглядел, будто завидует.
Смысла не было.
— З-завидует?! Ну что вы, Махиро-сан, стоило только сказать — я своей фирменной «Dark Finger Technique» нежно поглажу вас самого... куаа?!
Хрясь.
Колено Махиро впечаталось Ньярлатхотеп в лицо.
— Дура, ты сама вдруг присела прямо у меня на пути, вот и получилось.
— ...Махиро-сан, вы даже не пытались затормозить, с размаху прошли насквозь?
Зажимая покрасневший носик и со слезинками на глазах, Ньярлатхотеп посмотрела на него.
— Ну до чего же ты честное в своих желаниях существо.
— Уу... если щупальце дотянется, а ты щупальце не протянешь, потом будешь жалеть до смерти. Чтобы не жалеть, протягиваю.
Пора бы уже усвоить, что до протянутого щупальце доходит перехват, а не цель.
Так они какое-то время шли все вместе и вскоре оказались у парка. Довольно большой детский парк, назначенный также местом экстренной эвакуации при катастрофах. Махиро в детстве часто тут играл, приходя с мамой.
— Давайте расстанемся здесь.
Вдруг подала голос Лухи.
— Кстати, а где Лухи-сан живёт?
— ...Что такое, Хастер, хочешь ко мне в гости?
— Фе? А, нет. Просто стало интересно.
— В-вот как...
Лухи почему-то помрачнела лицом.
— Лухи, у тебя и правда есть где жить. Я уж думал, ты ночуешь в парке.
— Как грубо, Ясака Махиро. В аренде, но поесть-поспать вполне можно.
Лухи большим пальцем указала за спину.
— ...Серьёзно? Вон там?
Она указывала на тридцатиэтажный многоквартирный небоскрёб, прямо соединённый со станцией. Воздушный переход соединяет его и с соседним крупным торговым центром — практически всё можно найти, не выходя на улицу. В городе, где цена на землю ниже среднего, это один из немногих районов, способных соперничать со средней по стране.
Потому, когда его строили, квартиры не распродавались, и оставшееся пришлось сдавать в аренду. Арендная плата всё равно высокая — не просто «немного». Но при достаточном доходе можно прожить там, как утверждает Лухи, не только «есть и спать», но и весьма комфортно.
— Ну, для нелегально проживающей на Земле у тебя неплохо получается.
— А, так ты нелегально? Ну и раззява же это ваше Планетарное Агентство Защиты.
Если въехать легко, и прятаться легко. Преступников, как найдут, сразу валят, но до того, как найдут, безумно возятся. А с такими, как Лухи, — если подружиться с агентом, её из жалости и не трогают.
Постепенно на эту халатность сеттинга хотелось злиться.
— Я у «Cthulhu» стребовала выходное пособие, так что пока у меня с запасом. Выбрала я эту квартиру не из-за расположения, просто лишь бы была крыша над головой... мой ghost шепчет: «Живи здесь».
— Не получай странных откровений.
Пожалуйста, перестань бросать такие «намёки на предзнаменование». По опыту Махиро, в большинстве случаев это куча ложных следов и одна точная, но ненужная мелочь.
— Но если дом Лухи-сан вон там...
— Хочешь? Хастер? В гости ко мне?
— ...Э? Э?
— ...Забудь.
Пытаясь что-то сгладить, Лухи резко поправила очки и волосы.
— Э, если твой дом там, то разве мы идём не в обратную сторону?
Об этом и Махиро подумал. Небоскрёб Лухи — сзади, в обратную от их движения сторону. Даже старт в противоположном направлении. Ей не обязательно было идти с ними.
— Нет, мне сюда. Именно в этот парк.
— Фе?
— Здесь много прохожих. Для торговли — идеальное место. И стар, и млад ходит.
Лухи ухмыльнулась. В её выражении мелькнул облик прежней, вражеской Лухи: природу злого бога за день не переделать.
— Так вот что! Тебе мало того, что устроила в обед?
— Да. Мои аппетиты не удовлетворяются таким.
— ...Мальчик, желания спасают мир.
— По крайней мере от твоих похотей точно спасаться не хочется.
Если бы из-за желаний Ктугхи мир оказался на грани — в это очень легко поверить, никакой странности.
Пока они обменивались репликами, Лухи развела руки на ширину плеч и хлопнула: бам. Перед ней по воздуху пробежал лиловый разряд, и пространство замерцало, как мираж.
Сначала неясный силуэт постепенно обрёл чёткость. И появилась — знакомая тележка такояки. Plat Cthu. Рядом стоял и рекламный флаг-нобори.
Куда она прятала не такую уж маленькую тележку — непонятно, но, видимо, это была какая-то запредельная космическая технология хранения.
«Вот бы она предоставила упрощённую версию этой технологии, приемлемую для Земли», — на миг подумал Махиро и тряхнул головой. Остановись, ты уже слишком отравлен космосом.
Затем Лухи схватила себя за плечи и стянула костюм, как маскированный рестлер, картинно сбрасывающий плащ на ринге.
Под костюмом её пышное обнажённое тело... нет, конечно, нет — под костюмом оказался привычный фартук, как у продавщицы тележки. Как она умудряется так переодеваться?
— Что ж, вы четверо и плюс один. Не желаете ли откушать?
Лухи — с рекламной улыбкой. Если не знать о её торгашеской упёртости внутри — улыбка кажется обаятельной. Да, если тележку держит не мрачный мужик, а симпатичная женщина, ноги сами остановятся.
— ...Мальчик.
— Ладно, ладно. Ещё один комплект.
В ответ на Ктугху, прижимающую руки к животу и смотрящую снизу вверх, Махиро усмехнулся. На самом деле остановить её стоило бы до того, как это станет привычкой, но усмирять её, когда она с голоду превратится в бунтаря, — лень.
— Именно в этот момент.
— Да, очень хочу.
Прозвучал голос.
Когда Махиро обернулся, в какой-то миг — действительно, в какой-то миг, — перед Лухи появилась фигура.
Чтобы встать в этой точке, нужно было пройти мимо Махиро и компании, но никакого приближения никто не ощутил. Даже если Махиро не заметил, то трое инопланетян с чувствами, в разы более острыми, чем человеческие, должны были. Но и они стояли, как рассеянные.
Махиро внимательно рассматривал человека.
Силуэт — среднего роста и сложения, немного выше Махиро.
Но — вот странность — дальше впечатлений не рождалось. Образ будто бы очень размыт. Если разглядывать, например, его одежду, в тот самый миг он понимал, что именно на нём надето. Но уже через мгновение это стремительно испарялось из памяти, как песок сквозь пальцы.
Даже тембр голоса, которым незнакомец несколько секунд назад заговорил, Махиро вспомнить не мог.
Своеобразная, тотальная «тенистость».
По опыту Махиро, подобное не бывает нормальным.
То есть...
— Хмф, это...!
Резко произнесла Ньярлатхотеп. Её серебристое ахогэ вовсю вращалось над головой. Орган под названием «радар злых богов», реагирующий на присутствие злых богов поблизости.
— Инопланетянин...
— пробормотал Махиро. Незнакомец обернулся к нему. Даже при взгляде на лицо нельзя было понять, мужчина он или женщина, молод или стар — всё «плыло».
Он бегло оглядел их и, видимо, не найдя интереса, снова повернулся к Лухи. Значит, дело — к Лухи.
— ...Plat Cthu рад любому гостю: хоть землянину, хоть инопланетянину. Комплект из восьми штук — триста иен в японских земных деньгах.
— Нет-нет, не то. Я хочу тебя. Лухи Джистоун.
— Меня?.. А ты — кто?
— Ну, имя — формальность, оставим. Важнее — хочу, чтобы ты пошла со мной. Есть важная работа, которую можешь сделать только ты.
— Это вербовка?
— Да, можно и так сказать.
Разговор уходил куда-то мимо Махиро.
— Э-э, эй, вы. Я — агент Планетарного Агентства Защиты. На охраняемой планете спускаться без разрешения — значит быть арестованным; далее — все виды пыток в течение десяти тысяч лет, повторяемые десять тысяч раз, а в конце — полная «пустота». Вы в курсе?
— Слушай, я такое впервые слышу. Значит, все, кого вы ловили, — уже мертвы. И твой братик тоже.
— ...Махиро-сан, сколько раз говорить, что я единственный ребёнок. Конечно, в нашем роду есть и Ползучие Хаосы, которые, наплодив по всему космосу детей от разных женщин, сводят братьев на арене, воспитывая из них элитный отряд, — но у нас в семье моногамия, и ребёнок только один — я.
По-прежнему правда или ложь — заявления Ньярлатхотеп не проверишь. Поэтому в ключевые моменты и Махиро не может ей верить, как «мальчику-пастушку» среди злых богов.
— А, агент. Не переживай, разрешение на въезд у меня есть. Вот.
Инопланетянин — назовём его условно мужчиной, поскольку он называл себя «Боку» — достал и протянул Ньярлатхотеп какую-то карту. Не ясно было, достал ли он её из кармана или держал с самого начала — ощущение движения не возникало.
— Хм, действительно...
Ньярлатхотеп, приложив руку ко рту, хмыкнула. Значит, этот призрачный инопланетянин спустился на Землю не нелегально, а легально. Раз планета охраняемая, злых богов, прилетающих на неё, тщательно проверяют, значит, его пребывание на Земле — санкционировано Планетарным Агентством Защиты.
Однако слова о том, что он пришёл завербовать Лухи, настораживали. Вряд ли его интересовала Лухи как владелица захолустной тележки такояки, — значит, речь о Лухи как о бывшем ведущем разработчике X-OS в «Cthulhu Inc.».
— К сожалению, я довольна этой работой. Этого мне хватает. Что вам нужно — не знаю и не интересуюсь, поищите кого-то другого.
То, что это не преувеличение, — было видно по её лицу. Она выглядела довольной тем, что стоит внутри своей тележки.
Уже нет той Ктульхи, что собиралась отдать жизнь игровым консолям. Здесь — предпринимательница, практикантка Лухи Джистоун.
Но в тот момент, когда она, желая выполнить свой текущий долг, подняла ковшик с тестом для такояки над железным листом...
«Q1-дайвер».
Таинственный инопланетянин негромко обронил эти слова. Поскольку у него изначально слабое присутствие, а говорил он особенно тихо, без сосредоточения можно было упустить.
Вдруг раздался звон — и внимание Махиро переключилось туда.
Оказалось, что ковшик выпал из руки Лухи. Тесто полилось на раскалённый железный лист и растеклось, перешагивая лунки.
— ...Ты...
Выражение лица Лухи изменилось полностью. Самоуверенной воинственной улыбки как не бывало, осталось серьёзное, сосредоточенное лицо. Внимание, не пропускающее ни единого движения собеседника. Острый взгляд, подобающий её миндалевидным глазам. Словно она вернулась в образ прежней Лухи — когда была сотрудницей «Cthulhu» и врагом Махиро с компанией.
— Прошлое, как ни разбивай, всё равно выползает из-под камня червём. Такая уж оно штука, Лухи Джистоун... нет...
— Дальше не обязательно. Я поняла. Пойду с тобой.
Лухи отвела взгляд от инопланетянина перед ней и самоиронично вздохнула.
— Не хотела, чтобы друзья услышали? О том, что ты раньше...
— Ты хочешь меня, я иду с тобой. Больше что-то нужно тут?
— ...Нет. Лучше и не придумаешь.
В ответ на прерывающую саму себя Лухи таинственный инопланетянин пожал плечами.
— Э, что это за развитие?
Не понимая, в чём дело, Махиро обратился к Лухи, вышедшей из тележки.
— Спасибо тебе за всё, Ясака Махиро. Я возвращаюсь в космос.
— Что-о?!
— Фе-е-ее?!
На внезапное заявление Махиро и Хастер не сдержали потрясённых возгласов.
— Пора. Наверное, когда я ушла из «Cthulhu», у меня не осталось причин быть на Земле.
— Э, а как же тележка с такояки?
Ньярлатхотеп спросила, и Лухи, словно вспомнив, сняла фартук. Словно прощаясь с этим делом.
— ...В космосе — что будешь делать?
— Это решать не мне.
От вопроса Ктугхи Лухи ускользала.
— Почему так внезапно?
— А что? Разве для тебя инопланетянами вокруг — лучше меньше?
— Ну... да, это так.
Да, правда, Махиро уже устал от третьих контактов с инопланетянами, но теперь, когда один из них вот так открыто уходит у него из-под носа, чувство сложное. Тем более с Лухи они успели подружиться.
С матерью Махиро, любительницей игр, как и с Ктугхой — нашли общий язык. Шантак-кун увлёкся такояки Plat Cthu. Даже с Хастером, с кем у неё расовая несовместимость, она, казалось, подружилась. А Ньярлатхотеп — ну, с ней отдельная история.
Да, Хастер.
— ...Эм, то...
Хастер с лицом между растерянностью и слезами теребил руки у груди.
Этому Хастеру Лухи никаких слов не сказала.
Вместо этого.
Обняла.
— ...Фе.
Своими двумя руками она крепко обняла хрупкое тело Хастера, ласково провела рукой по его длинным, мягко волнистым золотым волосам, уткнулась в них носом и закрыла глаза.
И только тогда она наконец заговорила.
— Эти несколько дней не были плохими. На мгновение мне показалось, что я тоже могу жить нормально. Как во сне.
— Лухи-сан...
— Но люди не могут жить одними снами.
— А...
Будто отрываясь, Лухи отодвинулась от Хастера. Затем поочерёдно посмотрела на Махиро, Ньярлатхотеп, Ктугху.
— Время было короткое, но довольно интересное. Простите, что доставила хлопоты. Наверное, больше не встретимся. Будьте здоровы.
Это было полноценное прощание.
Лухи Джистоун выбирает уйти с Земли, из семьи Ясака.
— Ну, раз простились, пойдём.
Этот голос раздался у него за спиной. В какой-то момент странный инопланетянин стоял уже позади Махиро. По-прежнему — ни когда, ни где, ни как — непонятно. Злой бог, у которого «процесс выпадает, остаётся только результат».
Лухи кивнула и сделала шаг в сторону голоса.
И когда она проходила мимо самого Махиро, тогда...
— Сувенир на прощание. Мне это больше не нужно, пользуйся по-своему.
Прошептала Лухи Махиро на ухо. Голос не колебал голосовых связок, был слышен только ему. Прежде чем он успел переспросить, что-то быстро впихнули ему в боковой карман формы. После этого Лухи уже подошла к странному инопланетянину.
— ...Лухи-сан, почему?!
Хастер рванулся следом. Он не мог принять это — и его можно понять. Махиро, оставляя в стороне «принять» или «не принять», и сам был в замешательстве от происходящего.
— Ну, раз мужчина — пойми по-мужски.
Но тот странник преградил Хастеру путь.
— Уйдите, пожалуйста, я к Лухи-сан... Фва?!
Хастер попытался двумя руками оттолкнуть того, кто стоял у него на пути, но потерял равновесие. Увидев, как Хастер, наклонённый вперёд, еле удержался на ногах, Махиро тоже поразился.
Руки Хастера прошли сквозь тело инопланетянина.
— А, простите. Я такой уж есть.
Как бы объясняя, странный инопланетянин сам прошёл сквозь Хастера без всяких препятствий и стал перед ним.
Словно бесплотное привидение. Или голограмма.
— Не играй. Если уводишь — делай это быстрее.
— Ха-ха. Ну, у тебя ведь есть причины спешить покинуть Землю. Точнее — пока они ничего не узнали, верно?
— ...Как вербовщик ты отвратителен.
— Знаю. Ну что ж, идём.
Внезапно пространство вокруг Лухи и странника стало колыхаться. Их контуры словно выцветали, смешиваясь с фоном.
— Лухи-сан! Лухи-саа-а-ан!
Хастер бросился к ним, но к тому моменту оба уже растаяли в пространстве. Хастер, не устояв, с грохотом плюхнулся ничком. Здоровый шлёп, «зрюх-шмяк».
— Эм, что теперь делать?
Пережив эти бурные минуты, Махиро не успевал осмыслять. Двое других, похоже, тоже, и они переглянулись. Ньярлатхотеп даже добросовестно свернула ахогэ в форме знака вопроса. Шантак-кун вообще спал в спортивной сумке.
— Хм-м-м. Объективно говоря, это, получается, Лухи устроилась на новую работу?
— ...Чуть странная атмосфера была, но.
— Но тот «странный злой бог», особо враждебных намерений не демонстрировал. И разрешение на въезд у него было подлинным. А, имя в нём было «D.S.», это его инициалы, что ли?
— D.S... Инициалы?
— То есть на букву «D»!
— Чему ты радуешься, я не понимаю!
Да, атмосфера была странноватой, но, если разложить разговор по порядку, действительно общая канва — это «новая работа», как сказала Ньярлатхотеп. Этот «D.S.» купил способности Лухи, и Лухи согласилась. Это, видимо, бесспорный факт.
— Ребят, Лухи-сан увели! Надо идти спасать!
В панике был только Хастер.
— Спасать? Её ведь не насильно увели.
— Н-но...
— ...Лухи, которая руководила разработкой X-OS, конечно, востребована и в конкурентных компаниях. Этот «D.S.», может быть, из какой-то игровой фирмы.
— Возможно, но...
— Хастер-кун, ты считаешь, что Лухи увели? Если так — что тебя настораживает?
Ньярлатхотеп села вровень глазами с Хастером и мягко спросила.
— ...Лухи-сан, когда она в тележке такояки работала, выглядела такой счастливой. А тут всё бросить... Это точно странно.
Хастер бормотал сквозь слёзы.
— Ну да, бросить всю тележку и так резко — действительно резковато. И призвание нашла, и торгаша в себе открыла, вроде.
Хотя, если подумать, тележку с такояки она тоже завела внезапно. Может, это тип быстро загорается и быстро остывает. В любом случае, сейчас они ничего сделать не могут. Догнать Лухи, чтобы расспросить, тоже не выйдет — они не знают, куда идти.
— Хм, на её мобильный дозвониться не удаётся.
Либо выключен, либо она вне связи, либо просто не хочет общаться. При прощании Лухи сказала «больше не увидимся». Возможно, для неё они — такие и были, «мимоходом».
Да, при прощании.
— Она же мне что-то передала. Что это?
То, что Лухи сунула ему в карман формы. Это был продолговатый предмет, размером чуть больше карманной книги. Толщиной сантиметров два-три. Обе стороны — чёрные, из не отражающего свет материала.
— Хм, мне незнакомо. Куко?
— ...Не знаю. Не видела.
Если уж эти двое, знающие столько бесполезного, не знают, — значит, никто не знает. Лухи назвала это «сувениром на прощание», но что делать с предметом непонятного назначения — ?
— Ну ладно, сколько бы мы тут ни стояли, толку не будет. Для начала идём домой. Уже ужин скоро. Хасута... Хасута?
— Мм...
Похоже, Хастер куда сильнее, чем ожидал Махиро, был потрясён отъездом Лухи.
— Ты в порядке?
— Мм...
Когда к нему обращались, он слегка кивал, но действительно ли в порядке — ?
В итоге до дома Хастер не произнёс ни слова.
Обновлено: 12.07.2026