Том 8 Глава 55 — Глава 1. Забавы заскучавших злых богов

Утром благополучно проснуться — это счастье, думает Махиро Ясака. Говорят, в мире бывает так, что тебя поглощает ночь, за которой не следует утро, или солнце больше не восходит. Впрочем, даже в таком случае достаточно добиться успеха в самом конце жизни. Поэтому Махиро открыл шторы и насладился утренним солнцем. Сегодня тоже хорошая погода. Даже если в глубоком космосе, отделённом лишь этим небом, подозрительные инопланетяне ведут свою бесформенную деятельность, дни на Земле — это реальность. Выработав достаточно витамина D от солнечного света, Махиро вышел из комнаты, чтобы умыться. Собираясь спуститься вниз, он остановился, не в силах побороть беспокойство. Развернувшись, Махиро подошёл к концу коридора на втором этаже и встал перед дверью кладовки. Кладовки, по совместительству служащей личными комнатами для инопланетных нахлебников дома Ясака. На двери установлен циферблат, и если повернуть его, переключив значок, то дверь соединится с пространством соответствующей комнаты. Кажется, это называется разрывным пространством-временем или метаполем, но даже выслушав принцип работы, Махиро ничего не понял. Взглянув на циферблат, он увидел стилизованное лицо сереброволосой девочки с торчащим ахогэ. Дверь была соединена с комнатой Ползучего Хаоса, Ньярлатхотеп. — Как она там? Вчера Ньярлатхотеп слегла с простудой. Причиной стал переполох в бассейне, куда они все вместе ходили позавчера. Вдобавок ко всему, вчерашний инцидент с космическими шахтёрами Ми-го ещё больше ухудшил её состояние. Возможно, сегодня ей тоже придётся пропустить школу. Отсутствие Ньярлатхотеп, которая постоянно находится в эпицентре неприятностей — это, с точки зрения учёбы Махиро, даже к лучшему. Но когда это действительно произошло вчера, он почувствовал какую-то необъяснимую неловкость. Ему ведь должно быть совершенно всё равно, даже если Ньярлатхотеп сляжет с простудой. Наверное, всё равно. Наверное, не всё равно... — А-а, чёрт! Дальше думать нельзя. Махиро помотал головой, прогоняя из мозга странные мысли. Для начала нужно проверить, как там Ньярлатхотеп. Да и в школу лучше сообщить об отсутствии пораньше. С этими мыслями Махиро постучал в дверь кладовки. — Ньяруко, ты проснулась? Он подождал ответа, но даже спустя несколько десятков секунд из-за двери не последовало никакой реакции. Возможно, ей всё ещё нездоровится, и она спит. Он машинально потянул за ручку двери — оказалось, не заперто. Что делать? Можно ли оставить всё как есть? Если Ньярлатхотеп ещё спит, будить её будет нехорошо, но если — хотя это и маловероятно — она лежит без сознания на полу, то оставить её так будет чревато кошмарами. — Ну, ладно. На всякий случай. Немного подумав, Махиро решил войти в комнату Ньярлатхотеп. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. Прокручивая в голове оправдания, адресованные неизвестно кому, Махиро как можно медленнее и тише открыл дверь. — Ньяруко... — Агент Планетарного Агентства Защиты, Ньярлатхотеп! Три события прошлого раза! — А? В тот момент, когда он вошёл в комнату, в его уши ворвался невероятно бодрый голос Ньярлатхотеп под очень ритмичную музыку. Присмотревшись, он увидел Ньярлатхотеп в пижаме, которая держала в руке небольшое устройство, похожее на микрофон, и кричала так, словно выражала абсолютную ярость своего сердца. — Первое! Отправились с Махиро-саном и остальными развлекаться в городской бассейн... то есть, на патрулирование! — Нья, Ньяруко? — Второе! Из-за невероятно тяжёлой миссии подхватила эпидемическую простуду! — Эй, Ньяруко. — Третье! Нападение Ми-го, нацелившихся на ценные минеральные ресурсы Земли! — Слушай, Нья... — И четвёртое! Благодаря находчивости любимого Махиро-сана мы победили Ми-го! Конец третьей части! — Сказала же «три события», откуда взялось четвёртое, эй! Невольно вспылив, Махиро широким шагом пересёк комнату и выхватил у Ньярлатхотеп из рук маленькое устройство. Оказалось, это был портативный диктофон. — А-ах, мой отчёт, в который я вложила всю душу! Ой? Доброе утро, Махиро-сан. — Ты что творишь? — А, вы про это? Это краткое содержание отчёта о вчерашнем инциденте для начальства. Я прикреплю его в виде аудиофайла. — Краткое содержание...? Аудиофайл...? — Ага. В последнее время, если не привлечь внимание к отчёту с помощью краткого содержания, его просто не станут читать. Ну, в результате всё чаще стали говорить о «мошенничестве с кратким содержанием».

— В вашей организации даже для того, чтобы прочитать один отчёт, нужна мотивация? Скоро дойдёт до того, что если не придумать отчёту новаторское кликбейтное название или не сделать обложку блестящей, его даже в руки не возьмут. — Устроила тут шум с самого утра. А как же твоя простуда? — Фу-фу-фун. Ещё вчера вечером меня озарило, как предвидеть простуду. Благодаря этому, сколько бы вирусов простуды ни нападало, я теперь могу уклоняться от них без затрат энергии! Звучит невероятно, но стоящая перед ним Ньярлатхотеп действительно выглядела абсолютно здоровой, так что её слова, скорее всего, были правдой. Воистину неуправляемый Ползучий Хаос. — И почему у вас, инопланетян, такое абсурдное строение организма? Если ты так легко выздоравливаешь, сделала бы это вчера во время стычки с Ми-го. Знаешь, как я тогда перепугался? — Ну-ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Знаете, даже эпоха бурь со стороны кажется просто хроникой. И сколько бы раз мы ни сожалели, чьё-то эго всё равно нападёт с таким видом, будто всё забыло. — Тебе пора бы уже выучить японский. Ньярлатхотеп похлопала его по плечу, и Махиро тяжело, очень тяжело вздохнул. И к чему были все его вчерашние переживания? В сердцах Махиро швырнул диктофон обратно Ньярлатхотеп. — Ну, впрочем. Н-фу-фун. У-фу-фу-фу. — Чего тебе? Аж жутко. — Спасибо за заботу, Махиро-сан. — Я, я вовсе не заботился! Если всё в порядке, быстро переодевайся! — Ах, но у меня всё ещё кружится голова. Махиро-сан, разденьте меня, пожа-а-алуйста. Медленно, снимая по одной вещичке. — Тебе всё-таки стоит отдохнуть ещё денёк, я попрошу Ку-ко поухаживать за тобой. Что в болезни, что в здравии — этот злой бог всегда находил способ доставить Махиро лишние хлопоты. Если он останется здесь, она пустит в ход все уловки, чтобы устроить шоу с переодеванием вживую. Причём в первом ряду. Почувствовав опасность, Махиро повернулся спиной и со всех ног бросился вон из комнаты Ньярлатхотеп. Своей изначальной цели — проверить её состояние — он достиг, так что делать ему здесь больше нечего. Под аккомпанемент соблазнительных речей Ньярлатхотеп, летящих ему в спину, Махиро спустился на первый этаж и направился прямиком в ванную. Умылся холодной водой, чтобы взбодриться, и пригладил растрёпанные со сна волосы. Глядя на себя в зеркало, он в очередной раз задумался. Не сказать, что у него женское лицо или что он выглядит как девочка, подобно Хастеру, но черты лица у него всё же довольно андрогинные. Наверное, это тоже одна из причин, почему Ньярлатхотеп так к нему липнет. В конце концов, первопричиной того, что Махиро вообще связался с этой компанией, было именно его лицо, которое так нравится инопланетянам. С генетикой, доставшейся от родителей, уже ничего не поделаешь, но, может, стоит сделать причёску более мужественной? Тогда, по крайней мере, он станет менее привлекательной мишенью для этого их космического бойз-лава. Хотя с инопланетянами нельзя быть уверенным ни в чём — в этом и заключается их ужас. Если он будет слишком долго пялиться на себя в зеркало, его сочтут нарциссом, поэтому Махиро наскоро закончил утренний туалет, вышел из ванной и открыл дверь в гостиную. — Доброе... утро? В гостиной Махиро ждал пол, сплошь усеянный бумагами. — Так, это разделитель для ряда «А». Ой, а где ряд «Ка»? Муи-и, муи-и. — А, вот оно. Спасибо, Шантак-кун. И поверх всего этого на четвереньках ползали Хастер и Шантак-кун. — Вы что тут делаете? — Фэ? А, доброе утро, Махиро-кун. Ми-ми-ми-и! Только сейчас заметив присутствие Махиро, парочка зверушек мягко улыбнулась и поздоровалась. Махиро рефлекторно чуть было не умилился, но, увидев, по чему топчутся эти двое — точнее, один и один питомец, — всё его внимание переключилось туда. Он поднял один из листов, валявшихся у его ног. Бумага была довольно плотной, с красочной многоцветной печатью. Страница была плотно исписана мелким текстом, а также на ней были фотографии. Но проблема заключалась именно в фотографиях: на них во весь цвет и крупным планом были запечатлены жуткие существа, при одном взгляде на которые можно было усомниться в собственном рассудке. — Доброе ут... Что-то у вас тут разбросано всё. Собираетесь превзойти энтропию? И тут в гостиную вторглась Ньярлатхотеп, видимо, закончившая сборы. Появившись, она тут же выглянула из-за плеча Махиро и уставилась на бумагу, которую он держал в руках. — А, Ньяруко-тян, доброе утро. Как твоя простуда, всё в порядке? Ми-и, ми-и? — Да, с этим проблем нет, но... это же «Еженедельный Уо-ранда!»? Да ещё и выпуск про Шаггай. Непринуждённо ответила Ньярлатхотеп. — Еженедельный Уо-ранда...? Выпуск про Шаггай...? — Ага. Это энциклопедическое издание в выпусках, которое еженедельно выпускает издательство «Шогостини». Ну, знаете, на Земле тоже такие есть. Первый выпуск с папкой всего за сто иен. Это космическая версия. — Хватит уже привязывать всё подряд только из-за созвучия. Выплюнув это, он посмотрел на так называемый «Еженедельный Уо-ранда» в своих руках. Понятно, видимо, принцип тот же, что и у земных энциклопедий в выпусках: собираешь каждый номер, подшиваешь в папку, и получается энциклопедия. На странице, которую держал Махиро, были записаны данные о гротескном монстре по имени Гуг. Кажется, в оригинале это был гигантский монстр, обитающий в мире грёз. — Хастер-кун, вы всё так же любите энциклопедии в выпусках. Кажется, вы ещё и на «Двухнедельный Мой Келемон» были подписаны? — Что это за подозрительное название? — Э, вы не знаете Келемона, Махиро-сан? Это же популярное в космосе аниме, где к никчёмному злому богу-хастерианцу, которого каждый день обижает хулиган-хтониец, издалека, с Келено, прибывает робот типа Бьяхи по имени Келемон и решает все проблемы с помощью запретных знаний Келено. — Да откуда мне знать о ваших космических трендах! И что это за аниме, которое каждый раз наверняка заканчивается каким-нибудь жутким финалом! — Кажется, совсем недавно. В кинотеатрах должен был выйти полнометражный ремейк старого фильма про Келемона — «Новая армия Богов Земли: Летите, SAN-очки!». — Не надо, не надо мне таких подробностей! Эти инопланетяне называют земные развлечения лучшими во вселенной, но, кажется, они и сами прекрасно справляются с самообеспечением. Может, им уже и не нужно специально прилетать на Землю? — Махиро-кун, остался только этот. Тем временем Хастер при помощи Шантак-куна, похоже, закончил подшивать энциклопедию. Махиро протянул Хастеру последний лист, который держал в руках. — И всё же, с чего это ты с самого утра этим занимаешься, Хасута? — Эм, я ведь тоже теперь живу в этом доме, так? — Ну, так уж вышло. — Поэтому я попросил изменить адрес доставки подписки сюда, и вот недавно всё пришло. Эхе-хе, папка тоже пришла вместе с ними, так что я не утерпел и занялся этим прямо здесь. — Эй, постой. То есть теперь это будет приходить из космоса каждую неделю? — Угу! — Кажется, Земля признана охраняемой планетой, и сюда могут прибывать только сотрудники Планетарного Агентства Защиты и подрядчики, одобренные Космическим Союзом, так? — ............ — ............ — ............ — ............ — Махиро-кун. — Чего тебе? — Культура развивается только тогда, когда её притесняют. — И что? Агенты Планетарного Агентства Защиты становятся настоящими профессионалами только после того, как наберутся опыта в контрабанде? Махиро думал, что хотя бы Хастер — чистый и хороший ребёнок, но, похоже, всем его оптимистичным прогнозам суждено было обернуться прахом. Хоть это и было уже не в новинку, Махиро раздражало то, что он сам почти не почувствовал от этого удара. — Такие энциклопедии в выпусках нужно подшивать регулярно, иначе они будут только копиться. Если попытаться сделать всё разом после окончания публикации, то от огромного количества накопившихся номеров можно просто остолбенеть. — Ну, таков уж этот бизнес. Наши энциклопедии тоже спокойно переваливают за сто или двести выпусков. А этот «Уо-ранда»? Сколько в нём всего номеров? — Эм, пять миллиардов шестьсот миллионов. — Ты этот дом раздавить решил, идиот?! — Как и ожидалось от «Еженедельного Уо-ранда», не зря же их слоган: «Выходит уже двенадцать тысяч лет. Спустя восемь тысяч лет стало уже всё равно. Прошло сто миллионов и две тысячи лет, а он всё ещё выходит». — Не понимаю я психологию вас, инопланетян, если такой слоган вызывает у вас желание оформить подписку. Какой же номер Хастер подшивал только что? Хотелось бы спросить, но, возможно, в неведении счастья больше. В крайнем случае придётся отсоединить метаполе с комнатой Хастера от дома Ясака. — Кстати о подписках, мой ящик «Маунтин Дью Безумия», который я заказала на Ямансо-дотком, тоже скоро должен прийти. — А это ещё что такое? — Газированный SAN-напиток тошнотворного цвета. — Смотри не вздумай ставить это в холодильник внизу. Храни строго в своей комнате. Махиро лишь поражался тому, как они умудряются доставать одну бесполезную вещь за другой. — Ой. Хиро-кун, ты уже проснулся. И Ньяруко-сан тоже. Пока они так болтали, из кухни показалась мать, которая, видимо, готовила еду. Сегодня она, как всегда, выглядела так молодо, что трудно было поверить, что у неё есть сын-старшеклассник. Как-никак, официально ей семнадцать. — Доброе утро, мам. — Доброе утро, матушка Махиро-сана! — Доброе утро вам обоим. Ньяруко-сан, как самочувствие? Тебе уже можно вставать? — Да, чувствую себя превосходно. Пора уже прощаться с сезоном, когда спишь, лишь рисуя мечты под закрытыми веками. — Вот как, тогда хорошо. — Всё благодаря заботливому уходу матушки Махиро-сана! Теперь мне ничего не остаётся, кроме как называть вас свекровью! Свекровь! Как же прекрасно звучит это слово! — Какая ещё свекровь, эй! — ...Махиро-сан, как вы по одному только голосу поняли, какие иероглифы я использовала? — Я читаю твои мысли как открытую книгу. Обычно то, что творится в голове Ньярлатхотеп, понять невозможно, но то, что именно в такие моменты его проницательность так обостряется, тоже говорило о многом. От одной мысли о том, что он понимает бесформенного инопланетянина с полуслова, падали очки рассудка. — Завтрак скоро будет готов, так что все за стол... Ой? А где Ку-ко-сан? Услышав слова матери, Махиро тоже заметил отсутствие того, кто должен был быть здесь. Живой похоти, то есть Живого Пламени — Ктугхи. Он посмотрел на часы. Время ещё было, но если она скоро не встанет, можно и опоздать. Для Ктугхи это было редкостью. Ещё с тех пор, как она ночевала в гостиной, она всегда была на ногах к тому моменту, когда Махиро спускался вниз. Инцидент с Кунэ — это отдельный разговор, но он думал, что уж с пробуждением у этого злого бога проблем нет. Может, сходить разбудить её? — Может, мне сходить? — Хм. Да, пожалуй, я тоже схожу. Подгоняемый внезапно проснувшимся милосердием, Махиро повернулся к коридору, и в этот самый момент... Со щелчком дверь гостиной открылась. И оттуда появилась, естественно, Ктугха, но... — ...Доб... рое... утро... Её вид был явно странным. Длинные волосы, окрашенные в красивый багровый цвет, были растрёпаны, а одежда измята. Лицо было мрачным и измождённым, под глазами залегли тёмные тени. А губы мелко дрожали. Любому было ясно, что с ней что-то не так. — К-Ку-ко-тян? Хастер, видимо, тоже заметив неладное состояние Ктугхи, робко окликнул её. — Эй, Ку-ко, что с тоб... оп-па! Махиро оттолкнулся от пола ещё до того, как успел договорить. Тело Ктугхи, стоявшей, прислонившись к двери, покачнулось и завалилось вперёд. Прежде чем Ктугха упала, он подхватил её, подставив руки. Кажется, успел. — ...Мальчик. Мы ведь ещё так мало знакомы, а ты такой смелый. — Хочешь, чтобы я уронил тебя на пол? Раз она может шутить, значит, силы ещё есть, но её состояние всё равно было далеко от идеального. — Эй, отойдите от неё, Махиро-сан! Заразитесь бактериями Ку-ко! — Ты что, хулиганка какая-то... А, точно, бактерии. Ку-ко, ты случайно не заразилась простудой от Ньяруко? Ну-ка, дай посмотрю. Он приложил руку ко лбу Ктугхи, чтобы измерить температуру, но тут же понял, что даже не знает, какая у неё нормальная температура. Можно было сказать лишь одно: если держать руку слишком долго, можно получить низкотемпературный ожог. Честно говоря, даже просто держать её на руках было всё равно что обнимать грелку. — ...Я могу уничтожать болезнетворные бактерии с помощью жара. Если подумать, кажется, у неё была такая настройка. Тогда почему она выглядит такой измождённой? — Ку-ко-сан, что случилось? Если ты не больна, может, поранилась где-то? Мать обеспокоенно обратилась к ней, но Ктугха слабо покачала головой, отрицая это. — Эй, хватит набивать себе цену! Решила привлечь внимание Махиро-сана в обход меня, главной героини? Как хитро! Выкладывай живо, что случилось! Ньярлатхотеп буквально вырвала Ктугху из рук Махиро, схватила её за плечи и принялась безжалостно трясти взад-вперед. Как и ожидалось от Ползучего Хаоса, снисходительного к себе и строгого к другим. — У-у, хлюп. Мой Искатель 50-го ранга был ведом Законом Циклов... — А? 50-й ранг? Закон Циклов? С её алых губ сорвались незнакомые слова, и Махиро невольно переспросил. — Ты... неужели опять всю ночь резалась в онлайн-игры? — О-онлайн-игры? — Да. «Ведомый Законом Циклов» — это сленг, используемый в нетоге, то есть в онлайн-играх. В частности, в «Ползучей Ньяру-фантазии 14» это означает, что твой зарегистрированный персонаж был удалён по какой-то причине. Это также называют «исчезновением в подпространстве».

— ...То есть Ку-ко выглядит больной из-за того, что всю ночь играла в игры? — ...В общих чертах, да. Всё-таки надо было не ловить её, а дать упасть на пол. — Смирись ты уже с этим. Сейчас всё равно ничего не поделаешь. — ...В этот раз это был просто сбой в сети. Сама игра ни при чём. Я всё ещё верю в Стигию Сассекса, поэтому продолжу играть в «Ползучую Ньяру-фантазию 14». — Делай что хочешь, но, по крайней мере, не играй всю ночь напролёт. Когда нужно спать — спи. — ...Мальчик проводит одинокую юность, не имея опыта полного погружения во что-то одно. Клац. — Где твой ответ? — ...Да. Когда он схватил со стола вилку и наставил на неё, Ктугха, покрывшись испариной, закивала. Её взгляд был прикован не к Махиро, а исключительно к вилке. Он в очередной раз убедился, что воспитание — это важно. — Так-так, на этом закончили. Завтрак готов, так что все садитесь. По этому сигналу матери, скрывшейся на кухне, все расселись за обеденным столом. Рядом с Махиро села Ньярлатхотеп, а рядом с ней — Ктугха. Поскольку Ктугха всегда хотела быть рядом с Ньярлатхотеп, Махиро неизбежно оказывался с краю. Напротив него опустился новичок Хастер, а всеобщий любимец, загадочный редкий зверь Шантак-кун, то сидел на краю стола, то устраивался на полу. Учитывая, что к ним присоединялась ещё и мать, стол дома Ясака, типичной нуклеарной семьи, стал довольно тесным. К тому же больше половины присутствующих были злыми богами — поистине выдающаяся компания. Когда завтрак был накрыт, все сложили руки и произнесли «итадакимас». — Эх, всё-таки утро японца — это рис, натто, сырое яйцо и мисо-суп! — Не меняй расу так невзначай. От вчерашней простуды не осталось и следа. Ньярлатхотеп щедро посыпала натто зелёным луком и дьявольски перемешивала. Затем она разбила туда сырое яйцо, капнула соевого соуса, перемешала ещё раз, вылила всё это на свежесваренный белый рис и начала с аппетитом уплетать. От этих манер, прямо противоречащих её внешности иностранки и юной девушки, у Махиро начиналась изжога от одного только взгляда. — ...Ням-ням. Идеальное количество жирка. Ктугха, второй главный обжора дома Ясака наравне с Ньярлатхотеп, тоже не отставала. Она вгрызалась в сушёную ставриду целиком, даже не отделяя мясо от костей, демонстрируя дикость, свойственную иностранцам. Хотя она была не просто иностранкой, а внеземной формой жизни. — Уф, уф, ой. — Ой-ой. Кажется, тебе нужно ещё немного попрактиковаться, Хасута-тян? — Ау... я, я просто неуклюжий. — Всё в порядке. Смотри, вот здесь нужно сделать так, понятно? — А, получилось! Хастер, в свою очередь, под руководством матери Махиро учился вытаскивать кости из сушёной ставриды. Глядя на них рядом, можно было подумать, что они мать и сын, а Махиро тут вообще ни при чём. И всё же Махиро не испытывал особой ревности, потому что для него, единственного ребёнка в семье, это было сродни появлению младшего брата. Впрочем, наблюдение за застольем не утоляло голод самого Махиро. Пока разошедшаяся Ктугха не потянулась палочками к чужим порциям, Махиро тоже капнул соевого соуса в пиалу с сырым яйцом, перемешал и уже собирался вылить на белый рис... нет, постойте-ка. Ми-и... Шантак-кун ловко положил голову на край стола и смотрел на него своими круглыми глазками. На мгновение Махиро подумал, что тот хочет, чтобы его чем-нибудь угостили, но взгляд Шантак-куна не давал ему покоя. Он смотрел не столько с вожделением, сколько с ожиданием, переводя взгляд с лица Махиро на его руки. С лица Махиро на его руки. А если точнее, с губ Махиро на пиалу с сырым яйцом. Сырым яйцом. — ...Слушай, Шантак-кун. Ми-и? — Ты уверен во вкусе сегодняшнего яйца? Ми-и! Ми-ми-ми-и! — Ку-ко, хочешь добавки яйца? — ...Я придерживаюсь принципа не отказываться от того, что дают. Ми-и?! Ми-и?! Ми-и?! Когда Махиро пододвинул пиалу к Ктугхе, Шантак-кун издал такой горестный писк, словно наступил конец света. — Я так и знал. Прекрати подкидывать это на стол на регулярной основе. Судя по реакции Шантак-куна, это яйцо было снесено сегодня утром. Он чуть было его не съел. Каким бы питательным оно ни было, от одной мысли о том, что оно выскочило из милой попки Шантак-куна, аппетит пропадал напрочь. Кстати, оплодотворённое это яйцо или нет? Если его согреть, вылупится ли из него мини-Шантак-кун и начнёт пищать «ми-ми»? От одних только фантазий на эту тему можно было устать. Убедившись, что всё остальное, кроме яйца, имеет земное происхождение, Махиро, как и все, насладился завтраком. — И всё же, вы все уже совсем стали нашими детьми. Вдруг сказала мать, мягко улыбаясь. — Ну что вы, матушка Махиро-сана! Мы с Махиро-саном уже совсем как муж и жена! — Никто ни единого слова об этом не сказал. — ...Мама мальчика. Можете не говорить, мы с Ньяруко уже давно муж и жена. — Как вообще работает система ввода японского в твоём мозгу? Махиро добросовестно осадил двух идиоток, но от этого улыбка матери стала только шире. Она смотрела на них так, словно наблюдала за невинной перепалкой братьев и сестёр. От этого было как-то не по себе. — Мама тоже думает, что это здорово, когда у нас так оживлённо. Скорее уж «шумно», а не «оживлённо». Он хотел было указать на это, но не стал портить матери её сентиментальное настроение и промолчал. — Хм. Если подумать, с тех пор как я прибыла на Землю и стала нахлебницей в этом доме, прошло уже две с половиной недели. Как быстро летит время... — Эй, прекрати погружаться в воспоминания, словно мы переходим к эпизоду-компиляции. — ...Мальчик, если сценарий не успевают дописать, эпизод-компиляция — это обычное дело. В последнее время бывает и по два раза за сезон, а сцену гибели одного и того же персонажа из банка анимации могут повторять больше десятка раз. — О чём ты вообще говоришь? Наверное, пытаться понять слова этого твердотопливного мозга — изначально гиблая затея. К тому же, для Махиро прошло не «уже» две с половиной недели, а «всего лишь» две с половиной недели. Прошлым вечером он от нечего делать составил таймлайн с момента прибытия Ньярлатхотеп на планету, и оказалось, что абсолютно каждый день был заполнен каким-нибудь событием. Не было ни единого спокойного дня. От этого болела голова. Была одна манга, где история на семнадцать томов укладывалась в девятидневное путешествие — вот примерно такое же ощущение. — Но, ребята, а как же ваши собственные дома? Злые боги тоже не из пня вылупились, у них есть родственники. Должен быть дом, куда можно вернуться, и семья, которая их ждёт. — Не стоит беспокоиться, я всё-таки работающий член общества. Я уже независима! — Так сколько тебе лет в итоге? — ...Я космический подросток. Ньярлатхотеп с невероятной скоростью отвела взгляд от Махиро. Как всегда, этот инопланетянин изо всех сил сопротивляется течению времени. А ведь чтобы выжить, нужно сражаться и с реальностью. — ...Я тоже независима, так что всё в порядке. — Слышать это от той, кто ещё две недели назад была хикки-затворницей, очень забавно. — ...Мальчик, мы ведь даже обручились, а ты меня ненавидишь? Ктугха со слезами на глазах вцепилась в рукав Махиро. Хотелось бы, чтобы она не забывала, что помолвка была лишь спектаклем, который она сама же и предложила, какой бы ходячей катастрофой она ни была. — А Хасута-тян? Ты ведь говорил, что сбежал из дома. — Угу, я всё нормально объяснил, и папа меня понял. Сказал: «Делай, как знаешь». При всём при этом Хастер был наследником крупной корпорации. Как родитель, его отец, вероятно, хотел, чтобы сын понял его дело и, в конечном счёте, помогал ему. Хотя впутывать в это мать Махиро было непростительно. — Так что, пожалуйста, позвольте нам остаться здесь надолго. — ...Пожалуйста. — Я буду много помогать! Ми-ми-ми-и! Хором произнесли трое и один питомец. Увидев это, мать ничуть не поморщилась, а посмотрела на них именно тем взглядом, каким мать смотрит на свою семью. Нормально ли это? Впрочем, Махиро, который уже полностью адаптировался к этой ситуации, не имел права так говорить. — Кстати... изначально предлогом для вашей командировки на Землю была помощь Богам Земли в мире грёз. Пока не доставят замену Бансинам, которых Ку-ко превратила в пепел. Вы вообще делаете этих Бансинов? — Э... делать... Бансинов...? — ............ — ............ — К-к-к-конечно же делаем! Прямо сейчас они находятся в стадии активного проектирования и разработки! Мы полностью спих... то есть, заказали их у субподрядчиков в захолустной галактике с дешёвой рабочей силой! — Ты ведь напрочь об этом забыла, эй. Ты вообще помнишь свои настройки: сколько сотен лет у тебя осталось оплачиваемого отпуска и сколько сотен лет потребуется на создание Бансинов? — ...Если бы память хранилась вечно, это было бы пыткой. Я просто хочу быть рядом с вами, Махиро-сан. — Ты просто забыла или с самого начала несла чушь? — ...Мальчик, Ньяруко говорит правду. Нам даже прислали отчёт о ходе работ. С этими словами Ктугха сунула руку под стол и начала там копошиться. Когда она снова положила руку на стол, в ней была зажата папка. Судя по всему, она опять достала её из-под юбки. Махиро опустил взгляд на папку, но совершенно не мог прочесть выстроившиеся в ряд символы. Вероятно, это был внеземной язык. И почему эти ребята, которые обычно общаются на земном, да ещё и на японском, делают так только тогда, когда им это выгодно? Если он не может понять содержание этого так называемого отчёта, то и правдивость слов Ньярлатхотеп и Ктугхи остаётся под вопросом. — В-в-в-вот видите, Махиро-сан! Я вовсе не несла чушь и ничего не забывала! Хоть я так и выгляжу, меня называют Ползучим Честнягой! Я даже у соседей на хорошем счету! Вся вселенная об этом знает! — Тогда почему ты так нервничаешь? А, точно. Хасута, ты ведь можешь это прочесть. Что тут напи... Грохот, лязг. Не успел Махиро договорить, как Ньярлатхотеп с шумом отодвинула стул и с неуловимой скоростью притянула отчёт к себе. Она тяжело дышала, а на лбу выступил пот. Видимо, она любой ценой не хотела, чтобы Махиро узнал его содержание. — Это конфиденциальная информация. — Хасута ведь тоже стал временным сотрудником. — Это, ну... п-понимаете, как с алкоголем и курением, это нельзя показывать лицам до двадцати лет! — Ты же говорила, что ты космический подросток. Тебе-то можно? — Гр-р-р... Ньярлатхотеп заскрежетала зубами. — ...Мальчик, Ньяруко просто уже немного в замешательстве. — В настоящем замешательстве находится ваш образ жизни. Если они продумали всё настолько плохо, что при каждом вопросе всплывают нестыковки, лучше бы вообще молчали. — Вовсе нет, я абсолютно серьёзно говорю, что процесс создания Бансинов... хм, эти цифры... Ньярлатхотеп, опустившая взгляд на так называемый отчёт, словно ища оправдания, внезапно достала мобильный телефон и начала нажимать на кнопки. Видимо, номер был в адресной книге, потому что она быстро приложила телефон к уху и стала ждать ответа. — Что это с ней вдруг? Не понимая смысла этой выходки Ньярлатхотеп, Махиро переглянулся с Ктугхой, но та тоже лишь склонила голову набок. Тем временем на том конце, видимо, ответили, и Ньярлатхотеп заговорила. — Алло, я прочитала отчёт. В чём причина? В чём причина того, что вес уменьшился на три руфтона? Изменили материал каркаса вокруг ядра? Прочность повысилась, так что это абсолютно безопасно? Ну ещё бы, это само собой разумеется. Если бы она стала слабее, это было бы невыносимо. Почему не предупредили заранее... Сдвинули сроки? Да скажите вы это Ку-ко! Если бы она не расплавила и не разнесла Бансинов на куски, ничего этого бы не случилось! Судя по всему, она звонила тем самым субподрядчикам. Время от времени Ньярлатхотеп бросала на него самодовольные взгляды — видимо, демонстрировала, что она работает. Как же это раздражает. Обсудив ещё пару вопросов, Ньярлатхотеп завершила звонок. У неё было такое лицо, словно она с самого утра выполнила огромную работу, и это раздражало вдвое сильнее обычного. — Закончила? — Да, простите, что прервала трапезу. Ох, ну и дела. Если не проверять их постоянно, они тут же начинают творить странные вещи. На недавних чертежах у Бансинов не было ног, а когда я указала на это, мне ответили, что это просто украшение. — Понятно, понятно. Слушай, Ньяруко. — Да? — Какую погоду обещают на сегодня? — Ну конечно же, весь день будет ясно и... Когда Махиро как бы невзначай спросил об этом, Ньярлатхотеп с улыбкой ответила и тут же осеклась. — Я так и знал. Ты сейчас звонила в прогноз погоды, да? — ...Почему у вас, Махиро-сан, интуиция так аномально обостряется только в таких вещах? — Потому что на сто процентов причина в тебе. Существует теория, что жизнь в космосе расширяет когнитивные способности человека, и, похоже, жизнь бок о бок с инопланетянами раскрыла потенциал Махиро. Повторюсь в который раз: его это ни капельки не радует. — ...Снова проявились двенадцать привычек Ньяруко. — Э, что это за дополнительные настройки? — Плохие черты Ньяруко, которые не исправляются ещё со времён космического детского сада. — Ну-ка, перечисли все. — Просыпает. Жадина. Упрямая. Смеётся во весь рот. Быстро злится. Наряжается по три часа. Быстро устраивает бардак в комнате. Лгунья. Хвастунья. Жадная до чужого. Сразу сваливает вину на других. Привередлива в еде. Подозрительная. — Эй, их тут тринадцать. Скорее странно, что в этом списке нет таких ключевых слов, как «жестокость» или «бесчеловечность», которые Махиро наблюдал до сих пор. Да и у самой Ктугхи одна-единственная дурная привычка — «похотливость» — кажется, с лихвой перекрывает всё это. — Какая грубость! Всё потому, что вы называете это привычками. Если назвать это индивидуальностью, звучит круто, не так ли?! — Не оправдывайся. И почему Хасута такой хороший ребёнок, а вы не можете вести себя нормально? — ...Мальчик, ты сказал «вы»... и так невзначай включил туда и меня... Когда Махиро вздохнул, сидящий напротив Хастер немного смущённо улыбнулся. Хоть он и неуклюж, но еду пережёвывает тщательно, ест по правилам «треугольника», и хотя иногда вытворяет вещи за гранью понимания, как с той энциклопедией, по сравнению с остальными двумя Хасута — просто бог здравого смысла. В последнее время его аномальные попытки ухаживать за Махиро тоже, кажется, поутихли, и если бы не это, он был бы просто милым младшим братом. Почему же между этими тремя внеземными формами жизни такая огромная разница? Из-за высокомерия или разницы в среде обитания? — Эй, что значит «хороший ребёнок» и что значит «вести себя нормально»?! Я абсолютно, категорически, абсолютно, категорически, абсолютно, категорически не понимаю, о чём вы говорите, Махиро-сан! — Всё, хватит, ешь молча. Я не хочу опоздать. Когда Махиро вернулся к еде, Ньярлатхотеп с недовольным видом вылила мисо-суп в рис и начала есть. Верх невоспитанности. — ...Но с Бансинами ещё много проблем, так что на это нужно время. — Вот как? — ...Угу. Каким бы прочным ни был каркас, если начинка хрупкая, то и говорить не о чем. — Именно. В конце концов, в том инциденте Бансины вышли из-под контроля потому, что мой бра... то есть, Бродячий Ньярлатхотеп захватил систему. Защитная система, уязвимая для хакерских атак, полезна не больше, чем второстепенный герой во второй половине сюжета. Как всегда, она упорно настаивает на том, что её родной брат — совершенно посторонний человек. Настолько злая сестра, что это даже освежает. Но ведь Ньяруо забрали в Планетарное Агентство Защиты, так что во время допросов их родство наверняка всплывёт. Или об этом лучше не спрашивать? — Ну-ну, Хиро-кун, ребята. Ешьте нормально. А то и правда опоздаете. Послушавшись матери, они вернулись к еде. Мир грёз, мир коллективного бессознательного землян, выполняет функцию защиты их психики. И то, что Махиро сейчас больше волнует опоздание в школу, чем Бансины, боги-хранители этого мира грёз, говорит о том, что он и сам, пожалуй, весьма далёк от здравого смысла. Так подумал Махиро. ＊＊＊ — Доброе утро, Ёичи. Едва придя в класс, он поздоровался с добрым другом, сидящим за партой впереди. Странно, но, хоть в будние дни они и виделись каждый день, было ощущение, что не разговаривали они целую вечность. Это тоже тот самый синдром Красного Короля, о котором говорила Ньярлатхотеп? — Доброе утро, Ясака-кун. Ньяруко-сан, смотрю, поправилась. — Ну, более-менее. И чего ты так радуешься этому? — Да так, просто подумал, что рядом с тобой Ньяруко-сан смотрится всё-таки естественнее. — ...А, ну да. Говорить такие вещи с таким свежим, не стесняющимся выражением лица — это в его духе. Исправлять его скоропалительные выводы было уже лень, так что Махиро оставил всё как есть, пусть Ёичи Такехико говорит, что хочет. — Ё-Ёичи-сан, повторите, пожалуйста, то, что вы только что сказали! Что мы с Махиро-саном — супружеская пара «два в одном»! Ох-ох, а я-то думала, вы нечто вроде «Вражеского ка○баня», а в вас, оказывается, есть на что посмотреть! — Если ты не в состоянии понимать японский, то лучше помолчи. А вот это нужно было пресечь на корню. Впрочем, когда Ёичи, сказав что сказал, снова уткнулся в книгу, Махиро стало немного жалко. Хотелось бы, чтобы в нём нашлось хоть немного духа взревновать к новоявленной «сопернице» и активно влезать в разговор. Чего стоили все их прежние дружеские отношения? Нет, Махиро прекрасно понимал, что Ёичи — на самом деле хороший парень и просто щадит его. Тогда он мог бы сам слегка отшить Ньярлатхотеп и остальных и углубить дружбу с Ёичи, однако раз он этого не делает, возможно, бездушный здесь как раз Махиро. Он слегка впал в самоненависть. И как только он сел за парту, послышался лёгкий стук приближающихся шагов. Повернув голову в ту сторону, он увидел силуэт, несущийся вперёд, как разъярённый бык при виде красной тряпки. Или, вернее, как саламандра. Фигура. — При-и-и-вет! Ньяруко-тян, простуда прошла? Это была одноклассница Тамао Курай, носившая прозвище «ходячий громкоговоритель». Та самая редкая девушка, которая со стороны землян числилась лучшей подругой Ньярлатхотеп. — Ох, и Тамао-сан, кажется, беспокоилась обо мне. — Ну а Ясака-кун, он что, заботливо за тобой ухаживал? — Да вот, представьте, Махиро-сан всё переложил на свою матушку. Ни всю ночь рядом не побыл, ни тело мне не вытер — вообще ничего не сделал. А ведь когда Махиро-сан простудился, я-то ухаживала за ним изо всех сил! — Ясака-кун, ты вообще стараешься? В ключевой момент всё на маму свалить... когда ты женишься на Ньяруко-тян и начнётся война между невесткой и свекровью, на чьей стороне ты собираешься быть? — О чём вы вообще? Говорят, когда трое женщин собираются вместе, становится шумно, но эта парочка вдвоём создавала больше шума, чем три обычные девушки. Вот, наверное, потому Исука из Великой расы Итх и выбрала Тамао Курай в качестве носителя для переноса сознания — у них сошлись частоты. — Ясака-кун, если бы ты посоветовался со мной, я бы подсказала, как поднять очки симпатии Ньяруко-тян до уровня «пробить небеса»! — Спасибо, хватит уже их пробивать. — А, так значит, ты всё же осознаёшь, что тебя любят? Ну-ну, очень приятно. — ...Курай, и зачем ты всё время пристаёшь? — Как зачем, у меня есть обязанность быть свахой Ньяруко-тян и Ясака-куна. Хоть она и говорит «обязанность», но на самом деле всё сводится к тому, чтобы снова набрать материала для сплетен и удовлетворить собственное любопытство. — ...Мальчик. Тебе что, недостаточно меня в качестве второй жены...? Не познав ветра гибели Хасута-куна, ты не понимаешь своего места...? — Тебе бы с таким накалом энергии выработать электричество и решить энергетическую проблему Земли. Он небрежно отмахнулся от Ктугхи, в чьих глазах полыхало пламя ревности. Пока она целилась только в Ньярлатхотеп, это ещё ничего, но в последнее время её вожделение постепенно распространилось и на него, что было крайне хлопотно. Идеал Ктугхи, похоже, в том, чтобы родить ребёнка от Ньярлатхотеп и заставить Махиро родить ребёнка от неё. Как вообще устроена репродуктивная система у инопланетян? — Ясака-кун, как всегда сложные любовные перипетии. Ну что ж, если тебе понадобится мой совет — обращайся в любое время. Для Ясака-куна я особенно расстараюсь. — Не надо мне ничего такого. Да и твои «советы», Курай, — они вообще надёжные? — Как грубо! Знаешь, мои консультации по личным проблемам в этом районе довольно известны. И у младшеклассников, и у старших. Даже сегодня у меня договорено с девочкой из другой школы. Она хочет избавить своего друга детства от привычки переодеваться в женское. — А как Курай собирается это решать... Видимо, к странным людям сами собой притягиваются странные происшествия. Если следовать этой логике, то самый странный здесь — Махиро, у которого постоянно происходят всякие космические инциденты. Теперь, сколько бы он ни отрицал это, обстоятельства уже не позволяли. — Э-эм, а можно мне тоже... обратиться за советом? И тут вдруг до сих пор тихо сидевший Хастер обратился к Тамао Курай. Махиро слегка удивился такому необычному сочетанию. Хастер, с его стеснительностью и робостью, обычно в этом классе общался только с компанией из дома Ясака. Если к нему кто-то и обращался, он только мялся в ответ, а сам по собственной инициативе заговаривать не должен был. — О? Хасута-кун, у тебя есть какая-то проблема? Так-так, рассказывай старшей сестричке всё без утайки! Ясака-кун, я забираю этого ребёнка ненадолго. Глазами хищника, нашедшего добычу, Тамао Курай обняла Хастера за плечи и, не считаясь с его желаниями, отконвоировала его на свою парту. — ...Проблема у Хасута-куна? — Интересно, какая? Ктугха и Ньярлатхотеп с удивлением переглянулись. Махиро тоже слегка озадачился, но, в конце концов, Хастер — тоже человеческое, то есть божественное дитя, и у него могут быть свои проблемы. Единственные, кто здесь живёт без задней мысли, полностью презрев жизнь, — вот эти две. — Обратиться за советом к Курай — Хасута, это безопасно? — ...Мальчик, однако ты его не остановил. — Потому что решил, что это в сто раз лучше, чем если вы, набравшись советов, устроите какую-нибудь новую проблему. — ...У мальчика стрелка измерителя симпатии колеблется слишком резко. Почему ты не можешь удержать «дере»? Если на одну чашу весов поставить человека, который, возможно, создаст проблему в ходе консультации, а на другую — человека, который точно её создаст, выбор очевиден: тот, чья вероятность ещё остаётся гипотетической. Любой так сделает. И Махиро — так сделает. Было, конечно, беспокойство, что по ходу консультации Хастер может проболтаться, что он инопланетянин, но раз уж даже Ньярлатхотеп и Ктугхе удаётся всех вокруг обманывать, Хастер с этим тоже справится. — Ну, наличие проблем — это даже мило, самое то. — Махиро-сан, у меня, между прочим, тоже постоянная проблема. Проблема половой зрелости. — Эй, Ку-ко, Ньяруко говорит, что у неё проблема половой зрелости. — ...Я внимательно обследую... ха-а, ха-а... под юбкой Ньяруко... а-ах... тепло... принюх-принюх... приятный запах... н-кун-н...! — Ы-ых! Хватит лицом нырять, эй, да куда ты носом тычешься, мерзость какая, отлипай, ну-ка получай, получай, получай, серия ударов коленом! Ньярлатхотеп, крикнув «отлипай», крепко схватила Ктугху за затылок и принялась один за другим вбивать коленные удары ей в лицо. То, что за такой шум никто не ругает их, — это благодаря барьеру. Всемогущество какое-то. Уже начинало казаться, что барьер сам по себе обладает волей, учитывает ход сюжета и выборочно подстраивает ситуации. После таких обычных глупых перепалок Хастер наконец вернулся с парты Тамао Курай только когда прозвенел звонок и в класс вошёл классный руководитель. Хорошо, что он поспешил сесть, но не стоило разгонять такую ударную волну. Танаку снесло. Видимо, от спешки он не смог совладать со своей силой ветряного божества. Из-за того, что тут же началась классная информация, Махиро так и не успел узнать, о чём Хастер советовался, но раз он пошёл к Тамао Курай, а не к ним, значит, было что-то, что ему не хотелось показывать своим. У Махиро тоже есть проблемы, о которых он никому не может рассказать. В основном про того, кто сидит рядом. Когда он мельком глянул на этого человека, тот, увидев взгляд Махиро, растянул губы в дурацкой расслабленной улыбке. Эта улыбка, в которой не было ничего, кроме пошлых намерений, только усугубляла его проблемы. Было неприятно, что его сочтут, как выражается Ктугха, «мальчик удачно «дереется»», а в последнее время он слишком баловал злых богов, и они совсем распоясались. Придётся держаться с ними жёстко и непреклонно. Подумав так, он вытащил из кармана вилки, разложил их на парте и принялся протирать по одной носовым платком. И покосился краем глаза на соседа. Рядом с ним сидела Ньярлатхотеп, побелевшая, как полотно, и мелко-мелко дрожащая. ＊＊＊ Серебристое трёхзубое орудие — по сути, антиядерное оружие против злых богов — оказало столь убедительное сдерживающее действие, что сегодняшние уроки прошли на удивление без помех. Классный час закончился, настало время расходиться, и, провожаемые подначками Ёичи Такехико и Тамао Курай, вся компания дома Ясака вышла из кабинета. Едва они оказались за пределами школы, как Ньярлатхотеп, крутанувшись так, что подол юбки взлетел, обернулась к ним. — Итак, Махиро-сан, пойдёмте в караоке. — И ты тоже прекращай говорить с первой же реплики так, будто у нас есть какие-то предпосылки. Само собой разумеется, что Ньярлатхотеп впервые заговорила о караоке именно в этот момент. Оно и неудивительно — Ползучий Хаос не славится логически последовательным мышлением. — Ну, как бы это сказать, устроим шум в честь моего полного выздоровления! — Не говори сама про себя «в честь». Тому, что Ньярлатхотеп поправилась, он, конечно, не то чтобы рад... да и не то чтобы не рад. Ктугха, Хастер, Шантак-кун, и мать Махиро — все они, вероятно, облегчённо вздохнули. Однако изначально причиной её простуды было её собственное поведение, да ещё за то время, что она провалялась в постели, разразился очередной кризис планетарного масштаба. Не «надолго», это уж слишком, но хотя бы сегодня весь день хотелось бы, чтобы она вела себя тихо. — ...Я тоже хочу пойти. Но если бы у этих нахлебников было хоть столько сочувствия, чтобы понять настроение Махиро, он бы с самого начала не страдал так. Как и следовало ожидать, Ктугха первой клюнула на предложение Ньярлатхотеп. — Я тоже, я тоже! Хастер подхватил за ней. Он, скорее всего, был просто искренне счастлив от самой перспективы пойти развлекаться со всеми. В этом смысле он всё-таки ребёнок. Несмотря на то что работающий член общества. Ми-и! Даже Шантак-кун, чьё штатное место — внутри спортивной сумки, высунул мордочку наружу в знак согласия. — ...Эй, ты-то зачем в таком виде идти собрался? Караоке-бокс — это место, где поют. Заказать еду там можно, но это не главное. Ми-и! Ми-ми-ми-и! На увещевания Махиро Шантак-кун возмущённо замотал лошадиной головой. А Махиро-то думал, что его цель — лопать предлагаемые заведением закуски-полуфабрикаты. — Что вы такое говорите, Махиро-сан. Шантак-кун прекрасно поёт. Он с пятью другими шантакскими птицами собирал идол-юнит из подчинённых и пел. Ну, правда, они уже не выступают. — Не выноси на свет такие скрытые настройки. Шантак-кун и его товарищи на сцене, громогласным хором затягивающие «ми-и». Пьяной походкой носятся по всему залу, принимают позу «неистовой шантакской птицы». И вся публика — одни шантакские птицы. От воображённой картины этого сущего ада в плавучем мире Махиро как-то расхотелось жить. — Махиро-кун, ты... не хочешь идти? Хастер крепко ухватился за рукав формы Махиро и, заглядывая снизу вверх, осторожно спросил. Этот жест делал его совсем похожим на маленького зверька. Не удивительно, что Тамао Курай в полнейшем восторге поставляет эти сцены в качестве «материала» для своих друзей из кружка мангаки. — Нет, но пойдёт и вернёмся — уже солнце сядет. Для того чтобы зайти по пути, это слишком долго, нет? — Но ведь и это — часть жизни старшеклассника! А, Махиро-сан, у вас, случаем, не это? Вы хотите как можно скорее вернуться к вашей матушке и окунуться в её пышную грудь? Ох, Махиро-сан, да вы же закоренелый маммонист, то есть мам-очник... Секундочку, что это за наклон руки, словно тетива натянулась? Хотя барьер и работает, и между «доброе утро» и «до свидания» мы тут одни, но у ворот, где снуют ученики, я не... а, нет, ничего, это я сама виновата, прошу прощения, распростираюсь перед вами с извинениями, простите, не надо, ой как опа-а-асно, аб-аб-абура-кавани-и?! Бум. По красивой серебристой макушке Ньярлатхотеп полыхнул удар-«стрела кулака» Махиро. Обеими руками зажав темечко и скорчившись, Ньярлатхотеп мелко дрожала. Вела бы себя поскромнее — была бы миленькой, так почему это существо непременно старается задеть чужие нервы, этот Ползучий Хаос? И при этом он сдерживается: не использует вилку, не сбивает с ног и не топчет. Можно было бы и похвалить его за терпимость. На самом деле он щадит её. Если бы он вкладывал всю силу в каждый удар всякий раз, когда Ньярлатхотеп принимается за свои шалости, её голова уже раздулась бы до двойного размера. — Махиро-кун, пойдём же! Хастер снова настаивал, но Махиро колебался. Эти ребята точно не удовлетворятся какими-то часом с небольшим, и к моменту выхода из заведения уже будет вечер. А если не повезёт, то и ночь опустится. Это уже не «зайти по дороге в книжный», это совсем другой уровень. Пожалуй, воспользуется своим правом и запретит. Так он подумал, но в этот самый момент... Сжатие. Махиро ощутил давление на левой руке. Повернув голову туда, он увидел знакомые алые волосы. — А? Ку-ко? Почему-то к его руке прижалась Ктугха. Так близко, что их дыхания почти касались друг друга, и её багряные глаза смотрели на него снизу вверх. — ...Мальчик. Жаркий взгляд. Её взгляд не метафорически, а физически обладал теплом, но даже для неё сейчас это был не тот взгляд, которым она обычно смотрит на Махиро. — К-Ку-ко? В месте соприкосновения рук чувствовалась мягкая, пухленькая часть девичьего тела. Лёгким облаком поднимался аромат — от волос, должно быть. Они ведь пользуются одним и тем же шампунем, но это был какой-то незнакомый, новый аромат. От температуры огненного божества у плотно прижавшегося тела Махиро тоже начало нагреваться. Ктугха медленно, чуть заметно приоткрыла губы, и... — ...Хасута-кун всё время говорит «пойдём», «пойдём». В нашем мире таких слов не существует. Таких слов, которые отдают право решения собеседнику. Щёлк. От руки Махиро донёсся странный звук. — Э...? И тут же произошло нечто. Тело Махиро перестало двигаться совсем. Лицо, обращённое к Ктугхе, не могло повернуться даже к стоящему рядом Хастеру, ни один палец руки не слушался. — ...«Пойдём»... такое слово не нужно говорить. Потому что когда я и агенты Планетарного Агентства Защиты лишь подумают об этих словах в голове — в реальности они уже тянут собеседника и уводят его. Поэтому никогда не используем. — Врёшь же, эй, ты вообще постоянно мне это говорила! Сделаем то, сделаем сё! Треск. Опять рука Махиро издала тревожный звук. Боли он не чувствовал, но его окутало ощущение онемения, и он беспомощно отдавался воле Ктугхи. — ...И Хасута-кун станет таким же, если он станет агентом Планетарного Агентства Защиты. Понимаешь? О чём я говорю. «Пошёл» — это можно использовать. Если в сердце подумала «пойдём» — действие уже совершено. — Эй, хватит прикалываться, сейчас получишь! — ...Когда я уже решилась сделать — это «по прямой». Сейчас я во что бы то ни стало буду идти «по прямой». Словно доказывая свои слова, Ктугха, не колеблясь ни секунды, со скрипом потащила Махиро, лишённого свободы движения. — Э-эм, подождите, вы двое. Хастер засуетился, но останавливать их явно не собирался и пошёл следом. — Угу-гу... жизненный баланс не бывает идеальным, но позвольте хотя бы количество флагов, которые я соберу до смерти, контролировать самой... а? Махиро-сана... а, эй, Ку-ко, ты что там к Махиро-сану убогое прижимаешь, это моя позиция! Ньярлатхотеп, наконец оправившаяся от выволочки Махиро, догнала их, но, похоже, она тоже не против силком увести Махиро с собой. «Потом вам всем устрою адский сеанс», — мысленно поклялся себе Махиро. ＊＊＊ Бывший гейм-менеджер и глава первого отдела исследований и разработки аппаратного обеспечения компании «Ктулху», Рухи Дзистоун слегка затруднялась. Подливая масло на разогретую чугунную плиту в своём лотке такояки — следующей её работе, которую она нашла после ухода из «Ктулху», — она погрузилась в раздумья: ну что тут поделать? — Тё-о-о-отя, дайте одну порцию такоя-а-аки! Пока она раздумывала, её окликнули. Рухи перевела взгляд от плиты — маленькая девочка жизнерадостно вскинула одну ручку и улыбалась во весь рот. На вид — как раз перед поступлением в начальную школу. Если по земным меркам, то лет пять-шесть. В поднятой ручке девочки зажаты три стоиеновых монетки. Восемь штук за триста иен. Именно столько стоил порция такояки в лотке «Пти-Ктю», который вела Рухи. — Хорошо, я сейчас начну жарить, подождёшь немножко? — Да-а! Когда Рухи мягко улыбнулась и спросила, девочка бодро ответила. В любую эпоху дети умилительны. Даже если это существа, родившиеся на других звёздах. Рядом с девочкой стояла женщина, выглядевшая примерно как Рухи или чуть старше. Наверное, мать этой девочки. Рухи слегка кивнула ей и приступила к приготовлению. Она вылила тесто на чугунную плиту, добавила нарезанный зелёный лук, маринованный красный имбирь, нарезанные кусочки осьминога. Спустя некоторое время, когда тесто начало пузыриться, она с помощью металлического прутка начала соскребать по краям, переворачивая, равномерно обжаривала каждый шарик со всех сторон. Зажаристые до золотистого цвета такояки она выложила в бумажный кораблик, сеткой полила соусом и майонезом. Сверху посыпала стружкой тунца и молотой зеленью нори, воткнула две зубочистки. Такояки нужно готовить быстро. Если слишком долго оставлять их прогреваться на плите, мясо осьминога становится жёстким. «Упругое» и «жёсткое» — разные вещи. — Вот, спасибо за ожидание. Будь осторожна, горячо, ладно? Рухи вышла из лотка и, присев на корточки, чтобы сравняться взглядом с девочкой, протянула кораблик такояки. В обмен получила три стоиеновые монеты. — Спасибо, тётенька! — ...А ещё, меня, пожалуй, лучше звать сестричкой. Чтобы слышала только девочка, Рухи тихонько подсказала. Ей не хватало прожитых лет, чтобы пропустить мимо ушей это слово-ключ, за которое она всё это время цеплялась. Она даже гордится своей молодостью. Как более старшая женщина, она обязана объяснить это девочке. — Да, поняла! Сестричка-тётенька! Нет, тут ничего не поделаешь. Горько улыбнувшись, Рухи ласково погладила девочку по голове. Мельком взглянув на её сопровождающую, она заметила, что та виновато кланяется ей. Видимо, даже другая раса, как и всякая женщина, понимает боль от обращения «тётя». Проводив взглядом уменьшающиеся спины матери и дочери, Рухи вернулась в лоток. — А-а, простите! Тут появился другой клиент. Мужчина в костюме «рекрутского» фасона. Казалось, не он надел костюм, а костюм надел его. Наверное, возвращается с собеседования. Свежесть человека, ещё не перемолотого суровыми волнами общества, прямо-таки ослепляла. — Добро пожаловать. Вы снова пришли. Этот человек, кажется, и вчера тоже покупал такояки. — В-вы меня запомнили? Если вчера и сегодня, то забыть скорее сложно. — Что сегодня? — Д-да! Одну порцию такояки! Она и вчера подумала — почему этот человек так стоит по стойке «смирно» и говорит во весь голос из самой глубины груди? К тому же, кажется, он сильно волнуется. Даже щёки чуть раскраснелись. Застенчивый, может быть? Тогда на собеседованиях ему, наверное, тяжко. Размышляя так, Рухи залила тесто на плиту. Сегодня, так уж получилось, клиенты идут без перерыва, и для заготовок времени нет — каждый раз приходится жарить заново. Сама Рухи предпочитала, чтобы такояки ели свежеприготовленными, поэтому помногу за раз не готовила. — Вот, спасибо за ожидание. С вас триста иен. — Б-благодарю вас! — Приходите ещё? — К-конечно же! Завтра непременно приду! С донельзя растроганным выражением молодой человек по-военному развернулся кругом и, выпрямив спину, удалился. Если приглядеться, он выбрасывал левую руку с левой ногой одновременно. Классическое проявление сильного волнения, но увидеть это в реальности она не ожидала. А всё же — и вчера, и сегодня, и завтра — насколько же он любит такояки? Или, может быть, её, Рухи, такояки пришлись ему по вкусу? Если так, то это очень приятно — значит, у неё появился постоянный клиент. После этого ещё время от времени заглядывали клиенты — бойкое время. Ей показалось, что мужчин среди клиентов почему-то больше. Это, конечно, и само по себе хорошо, но, возможно, стоит подумать над низкокалорийным, более «женским» ассортиментом. Всё-таки хочется радовать и мужчин, и женщин, и стариков, и детей. Так подумав о разном, она коснулась своей щеки — и поняла, что улыбается. Ей весело. Когда она ушла с прошлого места, то на какое-то время даже растерялась, но, похоже, увольнение оказалось правильным решением. Здесь время шло совсем иначе, чем в её прежнем месте работы. Нет, условия в «Ктулху» не были плохими, но, находясь в том конструкторском бюро, она всё же чувствовала, как стираются эмоции и она превращается в часть какого-то огромного механизма. Осознать это она смогла, только покинув компанию; если бы она продолжала работать там, она бы так ничего и не заметила. Руки, которые только что управляли техникой, теперь используются для того, чтобы переворачивать такояки в нужный момент. Мозг, который только что ломал голову над тем, как составить заявку на бюджет, теперь занят поиском нового вкуса, который больше порадовал бы клиентов. И то, что это ощущается как радостное занятие, говорит о том, что её выбор был верным. Вот как только что — мать с ребёнком. Или студент, возвращающийся из школы. Такие люди едят её такояки и улыбаются. Это радует по-другому, но не меньше, чем разработка игровой приставки. Поэтому она собирается продолжать эту работу. Хотя, конечно, она и сама не думала, что на следующий же день после ухода из компании ей достанется такой готовый лоток. Её бывший подчинённый, глубоководный, когда-то держал лоток такояки в рыбацком порту на Восточном побережье США и передал его ей. Даже с её собственной точки зрения, слишком уж всё удачно складывается — будто какая-то невидимая рука ведёт. Таким вот образом, былая слава главы отдела игрового железа компании «Ктулху» уплыла куда-то в небытие, и теперь Рухи — прелестная самостоятельная бизнес-леди, тихо жарящая такояки на углу городского тротуара. Даже с сетевыми ресторанами на равных поборемся. Только бы полиция не трогала. Ну, если что, у неё есть уверенность, что сможет поставить барьер и сбежать. Кстати. Когда поток клиентов немного схлынул, Рухи прислонилась к лотку и задумалась. Глядя на спокойное закатное солнце, отличающееся от резкого утреннего света, она, как и недавно, снова погрузилась в размышления — ну что же тут делать-то? — ...Хастер, значит. — Фэ? Я? На брошенный в пустоту шёпот — невозможный ответ. В мгновение ока возвращённая в реальность, Рухи буквально подпрыгнула и отстранилась от лотка. Повернув голову на голос, она увидела одного мальчика. На нём была форма, которую Рухи за эти несколько дней видела уже много раз. Это форма местной муниципальной старшей школы Коурё. Внешность этого мальчика, такого маленького, что в него с трудом можно было признать старшеклассника, практически не отличалась от девичьей. Вдобавок длинные золотистые волосы заплетены в свободную косу, перекинутую через плечо. Из-за этого, как ни посмотри, он выглядел как девочка из средней школы, надевшая мужскую форму. Золотистые волосы. Это не крашеные волосы. Это его натуральный цвет. И Рухи уже давно знала об этом. О том, что этот самый мальчик не японец. И что он вообще не землянин. — Х-Хастер? — Здравствуйте, Рухи-сан. Мальчик вежливо поклонился. Этот мальчик в форме, сидящей мешковато, потому что великовата по росту, именовался Хастером. Компания «Ктулху», выпускающая домашнюю игровую консоль «Икс-Ос», и «Калькоса Компьютер Энтертейнмент», сокращённо ССЕ, выпускающая HS3 — обе вместе, как утверждают сами представители обеих компаний, «делят пополам вселенский игровой рынок», являются гигантскими корпорациями. Этот мальчик Хастер — сын кого-то из близких «ССЕ». А Рухи — бывшая сотрудница «Ктулху», она из расы, именуемой Ктулхи. По-хорошему, они в глубоко враждебных отношениях, проще говоря, как кошка с собакой. — Хастер, ты почему здесь? — А? Я хотел поесть такояки и пришёл со всеми. — Эй, Хастер-кун, ты слишком быстро ходишь. Почему ты обычно такой медлительный, а тут внезапно вырываешься на полную? Из-за тебя мы вынуждены были идти за ветром. — ...Хасута-кун, вырываться вперёд опасно. Если не выставлять себя, в тебя не попадут. Чуть было не перебив Хастера, появилась группа — две девушки и парень. Тоже уже близко знакомая Рухи компания. Сереброволосая девушка — это Ньярлатхотеп, красноволосая — Ктугха. Обе они, как и Рухи с Хастером, — инопланетяне, агенты государственной службы, работающей на охраняемой планете Земля. — Привет, Рухи. Парень среднего роста и телосложения, что поднял руку и легонько склонил голову в знак приветствия, — вот он-то местный, уроженец этой планеты. Ну то есть, пожалуй, самый близко связанный с инопланетянами на всей Земле на данный момент — это Махиро Ясака. Почему-то выглядел он, впрочем, заметно уставшим. — Для возвращения из школы уже довольно поздно, нет? — Видишь ли, мы в караоке сходили. — Караоке...? Услышав слово Хастера, Рухи поняла, почему у Махиро такой измождённый вид. Видимо, эта троица заставила его поплясать под свою дудку. — Как вам понравилась моя напоминающая колыбельную умиротворяющая финальная песня, Махиро-сан? — Где там умиротворяющая, ты две микрофона угробила. Да ещё и почему я должен дуэтом с тобой петь? Ещё и песни эпохи Сёва. — Если бы тупица Ку-ко не мешала, я бы пела ещё лучше... почему все подряд, безответственные, норовят мне помешать? Пусть те, у кого совесть нечиста, и безразличные отойдут прочь! — ...Я тоже хотела дуэтом с Ньяруко. — Но, Махиро-кун, ты очень хорошо пел! — Да нет, я просто так пел, как попало. — ...У мальчика действительно красивый голос. Компания, где работает моя бывшая коллега со времён самодомашнего надзора, ищет материал для нового Вокалойгера, я могу порекомендовать мальчика. — Э, что это ещё такое? — ...Программное обеспечение, которое синтезирует засэмплированный голос и заставляет Лойгера петь. — Не знаю, что это, но в любом случае нет. Юноши и девушки увлечённо болтали. Судя по одежде, они, похоже, наслаждаются школьной жизнью, но разве Ньярлатхотеп и Ктугхе не надо заниматься своей настоящей работой? Впрочем, Рухи и сама наполовину закрывает глаза на то, что живёт на Земле, так что о других злых богах ей говорить не приходится. И тут. Буррк. Раздался какой-то странный звук. Точнее, звук, похожий на мяуканье маленького зверька. Тут водится много птиц, но на птичьи звуки это было непохоже. «Что бы это было?» — подумала Рухи и хотела оглядеться, но в этот момент заметила. Хастер прижал обе ладошки к животу, смущённо покраснев. — ...Э-эм, караоке неожиданно сжигает много калорий, и... к тому же, Ш-Шантак-кун тоже вот!.. Оправдываясь, Хастер торопливо зачастил словами. Серый редкий зверёк, которого он достал из спортивной сумки, висевшей на плече, уставился не отрываясь на лоток с такояки, пуская слюни с уголков рта. Уже полная боевая готовность. То, что они зашли за такояки, само по себе приятно, но Рухи снова бросила взгляд на часы. — Уже почти время ужина, нет? — Ну да, наверное. Но Хасута ни за что не хотел уходить без такояки. Ничего не поделаешь — одну порцию, поделим на всех. Ничего? — Конечно, только... в это время обычно поток посетителей прекращается, и я уже потушила огонь. Если сейчас разжечь, то, пока плита снова прогреется, уйдёт время... — Ку-ко, ты на выход. — ...Моя мобильная огневая установка опасна. Не успела Рухи договорить, как по сигналу Ньярлатхотеп Ктугха, что-то задумав, медленно приподняла подол школьной юбки. Оттуда вылетело нечто размером с кулак. Красного, как волосы Ктугхи, цвета, колеблющийся, словно огонёк души, парящий объект. Это штатное удалённо управляемое подчинённое существо огненного божества, проще говоря — подчинённое Ктугхе. Это подчинённое, в основном исполняющее роль мобильной огневой установки, неспешно парило в воздухе и лениво опустилось на чугунную плиту лотка Рухи. Вскоре с шипением над плитой заструился жаркий марев. Видимо, собственным теплом оно нагревало плиту. А это значит... — Царица, не уступишь ли мне одного из них? Пропан-то, оказывается, неожиданно дорого. — ...Эти малыши, если выйдут из моего контроля, начинают бесконечно самовосстанавливаться, самовоспроизводиться и саморазвиваться, подпитываясь человеческими желаниями, так что нельзя. — Не тащи на Землю такие опасные штуки. Объяснение Ктугхи было из разряда «неизвестно, что правда, а что нет», но знакомый Рухи живой огонь ничего подобного не говорил, так что, скорее всего, это была какая-то фомальгаутская шутка. В любом случае, экономии на топливе не суждено было случиться. — Тогда подождите немножко. Горько улыбнувшись, Рухи зашла в лоток. Мобильная огневая установка Ктугхи, вновь мягко взмыв в воздух, была убрана обратно под юбку хозяйки. Поднеся руку к плите и убедившись, что она достаточно прогрета, Рухи полила её маслом и вылила тесто. Пока Рухи готовила такояки, Хастер смотрел на процесс с сияющими, как у малыша, глазами. Шантакская птица, прижатая к его тонким рукам, раздувала ноздри до предела, стараясь не упустить ни капли аромата, исходящего от плиты. Выражение мордочки было до крайности неказистым, крайне забавным. Хотелось сфотографировать и отправить в прайм-тайм передачу о животных. Впрочем, раз это лоток, приходится привыкать к тому, что на тебя смотрят, однако, когда так пристально смотрят знакомые лица, возникает какая-то щекочущая неловкость. Между делом такояки приготовились. Она быстро выложила их в кораблик, посыпала приправой и вручила Хастеру, который наблюдал за процессом в первом ряду. — Вот, деньги! — Всегда рада, да. В обмен получила три стоиеновые монеты. Хастер взял такояки и вернулся к друзьям. Восемь штук за триста иен. Сама Рухи осознавала, что это дёшево. Прежде чем начать эту торговлю, она изучила среднюю цену в этой стране этой планеты. Скажем, на фестивалях восемь штук такояки стоят пятьсот иен, да и помимо этого, в местных ресторанчиках при универмагах за те же восемь штук берут, если память не изменяет, по четыреста иен. В значительной мере настолько низкую цену ей позволяет держать помощь того самого бывшего подчинённого. Он вместе с лотком снабдил её даже каналом закупки продуктов. С его точки зрения она теперь даже не начальница, а обычный человек, ушедший из компании, но её поразила неожиданная глубина его расположения. — Фух, фух. Набив рот такояками, Хастер бойко двигает губами, как задыхающаяся золотая рыбка. Вскоре на лице мальчика расцвела солнечная улыбка. — Ну, и как вкус? — Очень-очень вкусно! В его словах не было ни капли лукавства. В хорошем и в плохом Хастер ясно выражает свои чувства. Тем не менее, для той, кто готовит, эта похвала — искренняя радость. — Хм, действительно. Как бы сказать, затягивающий вкус, или, пожалуй, когда его распробуешь, тебя в него засасывает. Если сравнивать, это как в сэцубун — собрался съесть столько бобов, сколько тебе лет, а очнулся — и, хотя особенно не любишь, целый пакет опустошил, вот такое чувство. — Э, разве тут нет какой-то странности? — Это вы о чём? — Так вам-то одного пакета на возраст не хватит, разве нет? — ............ — ............ — Ку-ко, зада-а-а-й! — ...Если врать всерьёз, то жалеть не буду. — Горячо, горячо, горячо, эй, перестань, да ведь всё-таки это была ложь! Ктугха, поднатасканная Ньярлатхотеп, прижала ладонь к спине Махиро Ясаки. Из его формы пошёл пар, и он подпрыгнул, отскакивая подальше от обеих девушек. — Почему Махиро-сан так бесцеремонен с главной героиней?! Нет, ваш юношеский любовный роман точно неправильный! — Не опускай промежуточный крафт! Что Махиро Ясаке стоит тщательнее выбирать слова — с этим Рухи тоже согласна. Всё-таки, сколько ни смотри, чертовски притягательна эта огневая мощь Ктугхи, получаемая без всяких затрат. Очень-очень хочу!.. Очень-очень хочу! Поскольку это важно, я подумала об этом дважды. — Махиро-кун, ты не будешь есть? Вкусно ведь! — А. Шантак-кун, мою долю тоже съешь. Давай, а-ам. Ми-и-ин. Только один Махиро Ясака как всегда не попробовал свою порцию и отдал её шантакской птице. А ведь никаких странных материалов она туда не клала. Вот так, дурачась, четыре человека и один питомец разделили между собой одну порцию такояки. Раз уж на одного приходилось по паре штучек, всё было съедено в мгновение ока. Хастер пришёл к лотку, чтобы выбросить пустую посуду в мусорное ведро. — Спасибо за угощение! Не забыл и про бодрое прощание. — ...Прилип. — ...Ах. Увидев Хастера, чей рот вокруг был весь в зелёной нори и соусе, Рухи, горько улыбнувшись, протянула коробку с салфетками. Хастер вытащил салфетку и начал вытирать губы, но его неуклюжие руки никак не могли довести дело до чистоты. Даже смотреть на это было как-то мучительно. — Не двигайся. В конце концов Рухи не выдержала и решила сама вытереть рот Хастеру салфеткой. — У-у, простите. Поникнув, Хастер помрачнел. Правда, этот мальчик так богат на выражения лица, что смотреть на него не надоедает. Стоит на мгновение отвести взгляд — и они меняются, прямо калейдоскоп. И тут Рухи вдруг заметила. Что на неё смотрят Ньярлатхотеп и Ктугха. Обе скрестили руки на груди и как будто что-то обдумывают. — Протирание рта! И такое, значит, тоже бывает... хм. Ой, Махиро-сан, у вас уголки рта в грязи! А-ах, хочу протереть, но почему-то нет ни салфеток, ни платка, вот беда, что же делать? А, точно! Я своим любимым окровавленным язычком вылижу и вычищу! — Это почему у меня, не евшего такояки, губы в грязи? — Нет, ну, это, мм... — ...Ньяруко... ммфу, ммфу... я тоже на трусики соус пролила... вылижи... чтобы все булькало... нет, не то... чтобы блестело... а? — Ещё шаг ко мне, и я обрушу на тебя молнию, как ливень, в бездне, где горе ворочается и шевелится! Тц, вот же, ни места, ни времени не разбираете, когда вам течь хочется! — Какое совпадение, я только что о тебе то же самое подумал. — ...Если не быть неуклюжей, то любовь и не получится. «Ну и бодрые детишки», — горько улыбаясь, смотрела на них Рухи. Можно было бы и изумиться, мол, какой-то мансай устроили, но, если посмотреть с иной стороны, это зрелище перед её глазами, возможно, было очень интересным, а может, даже редкостным. Одна из причин этого — присутствие Махиро Ясаки. С точки зрения Рухи, особенность Махиро Ясаки в том, что, несмотря на окружение из существ, которые значительно превосходят его и психически, и физически, он нисколько не робеет перед ними. Ползучий Хаос, Ньярлатхотеп. Живые языки пламени, Ктугха. Неописуемый, Хастер. Что землянин находится в компании с этими тремя расами, которые даже во вселенной можно назвать знатными, и при этом остаётся в их центре, — это, сколь бы ни была Земля культурно ценной планетой, трудно вообразить. — Ладно, время уже поджимает. Пошли, ребята. Осознаёт ли сам объект этой оценки Рухи или нет, но Махиро Ясака совершенно естественным движением посмотрел на часы и поторопил своих спутников. — ...Ньяруко, давай пойдём, сцепив руки. Всё, что делают влюблённые, будем делать вместе. — Ох, да я же говорю: не прижимайся! От запаха огня, когда ты рядом, я задыхаюсь! — Хватит уже, шагай давай, внеземное пошлое существо. Толпой потянулись в обратный путь юноши и девушки. В этой компании Хастер вдруг остановился. И, обернувшись, посмотрел на Рухи. — До новой встречи. Удачной вам работы! Мягко улыбнувшись, он помахал ручкой. — ...Да. Приходи ещё. Это были не дежурные слова — она действительно так думала. Услышал ли Хастер её ответ, неизвестно, но он, развернувшись, бегом догнал своих. Глядя, как эта маленькая спина растворяется в городе, озарённом тёплым закатным светом, Рухи со странным чувством долго вглядывалась ему вслед. Рухи всё-таки слегка затрудняется. Да, как раз о том самом Хастере. Когда появляется этот мальчик, её настрой сбивается. Не то чтобы она не могла оставить его в покое, не то чтобы он казался опасным — скорее, какое-то ощущение, что, если не держать его постоянно в поле зрения и не присматривать за ним, она не может успокоиться. Это странное состояние души она впервые заметила как раз тогда, когда только начала возить лоток такояки. В памятный день ухода из компании «Ктулху» и начала второй жизни в качестве самозанятого предпринимателя. Впрочем, прошла всего неделя с тех пор. Если подумать, с тех самых пор, как она устроилась в компанию, у неё не было и времени оглянуться на саму себя. Поэтому, когда она вдруг оказалась в таком настроении, она плохо ориентируется. Эта неясная смута в груди — хорошо бы с кем-нибудь посоветоваться, но, к несчастью, у неё, злого бога-трудоголика, таких знакомых... Нашлась. Она — возможно, она отнесётся с участием. Рухи достала из нагрудного кармана iaiaPhone и вызвала адресную книгу. Контакты, полностью разделённые на «работу» и «личное», содержали крайне мало записей в «личном». Видимо, все эти годы в компании она действительно была поглощена работой. Найдя нужный пункт, она позвонила этому человеку. Ту-ту-ру, ту-ту-ру. Гудки повторились несколько раз. Давно не связывалась — неизвестно, откликнется ли. Да и та подруга, по идее, устроилась в приличное место, может, занята. Однако это оказалось напрасным беспокойством — трубку сняли довольно быстро. «Номер, по которому вы звоните, в настоящее время не обслуживается. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала „Файер“. Фа-фа-фа-фа-фа-фа-фа-файер!» — ...А что, на номер, который не обслуживается, можно оставлять сообщения? Это вообще нормально? Со вздохом Рухи прислушалась к голосу женщины, взявшей трубку. «Ты кто-о-о?» — Как кто, у тебя же на экране написано. Я Рухи. «Точно Рухи-и?» — Ты что, думаешь, я подделка? «Ну тогда ответь мне на вопрос. Актриса, игравшая главную роль в фильме „Дагон“ 2001 года по земному летоисчислению?» — Эзра Годден. «А кто исполнял песню „The Thing“ по мотивам „Тени над Иннсмутом“?» — «Metallica». «Точно Рухи!» — ...Как всегда, ты в своём репертуаре. Чтобы установить личность Рухи, почему всплывают исключительно вопросы о Земле? Как и всегда, мыслительный процесс этой подруги совершает неожиданные кульбиты. «Ну да, давно не общались, побаловаться захотелось. Ты же мне от силы раз в год звонишь». — Вот как. Прости, у меня только работа в голове была. Если уж даже этой подруге, с которой в студенческие годы она была больше всех дружна, она звонила настолько редко, то, видимо, нечто с ней и вправду было не так, пока она работала в компании. Неудивительно — не ради ли разработки игрового железа она похитила ту землянку Ёрико Ясаку. «Да, кстати, я новости видела. Говорят, „Ктулху“ уходит с рынка игрового железа? Ты что теперь делать-то будешь? А как же DLC для „Ползучей М@СТЕР 2“?» — Я из компании ушла. «А-а? У-ушла, что ли?» — Ну да, по личным причинам. Ах, да, слышала, что «Ползучая М@СТЕР 2» выйдет на HS3 — полная версия со всеми DLC. «Ха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?! Ч-что, то есть я с самого начала вкладывалась, а меня развели — сняли эксклюзивность?! Как такое вообще можно допустить?! И когда в прошлой части я не смогла продюсировать Шуб-Ниггурат, которую продюсировала раньше, и когда меня сделали мальчиком для битья против соперничающего юнита этой гнилой Ньярлатхотеп — я терпела и продолжала вливать деньги, а мне такое устраивают?!» — ...Ну, аппаратное обеспечение одно дело, но про софт мы тут ничего поделать не могли. Впрочем, её чувства она вполне понимала, и другие пользователи, вероятно, чувствуют то же самое. Кстати, в день объявления о портировании «Ползучей М@СТЕР 2» директор-нярлатхотепианец одновременно разместил у себя в блоге статью, посвящённую этому портированию. Рухи и это мельком прочитала — текст оказался довольно ужасным. Если процитировать: «Вы всегда так. Когда я передаю сведения о портировании такими, какими они есть, вы непременно реагируете одинаково. Непонятно. Почему пользователи так цепляются за разницу между платформами?» Это оригинальная формулировка. Разумеется, разразился скандал. «Вот поэтому на эксклюзивы рассчитывать и нельзя...!» Что касается реакции на том конце провода, то, похоже, уход Рухи с работы был воспринят с меньшим вниманием, чем портирование игры, и Рухи немного обиделась. Но ничего не поделаешь. Страсть подруги к играм и правда не знает границ. Кстати, эта подруга — тоже, как и Царица, из расы Ктугхи. Интересно, это жаркий ветер Фомальхаута, что в созвездии Южной Рыбы, воспитывает такую благодатную почву для такой страсти к играм? — В общем, вот так я порвала с той стороной. Сейчас вожу лоточек такояки. «Хм... Ну, это твой выбор. Я за тебя особо не беспокоюсь». — ...Спасибо. А у тебя как? Ты же устроилась в Планетарное Агентство Защиты, работаешь. Как работа, идёт? Помнится, она протиснулась в этот тесный конкурс, задействовав родительские связи. Одноклассники тогда ох как ей завидовали. «А, ну, это... ну...» — Неужели, тоже ушла? «Не ушла, не ушла. Только вот чуть-чуть напортачила, и меня сослали в „переподготовку по дневной смене“ — штрафная, другими словами. В обычной компании это как отдел составления корпоративной истории». — ...Чем ты вообще занимаешься. «Да у меня выбора не было! Только на Земле... а, точно. Ты же на Земле была, могла бы попросить... но с той девочкой тоже важно было увидеться...» — С той девочкой? «А, нет, с сестрёнкой». — Э, у тебя есть сестра? «А, в смысле двоюродная». В первый раз слышу. В студенческие годы о такой ей не рассказывали. То ли это двоюродная сестра не стоящая упоминания, то ли, наоборот, настолько любимая, что не хотелось выставлять её напоказ. Ну, обычно это первое. — Не понимаю, о чём ты, но работу надо делать как следует. «У-у, да помолчи ты! Обо мне не надо, там всё норма-а-ально. А ты-то чего вдруг позвонила? На простую болтовню ты не особо похожа». Вот именно. От ностальгии она заговорила о давних делах и ушла в сторону, но причина звонка у неё была. Однако с чего начать — вот в чём вопрос. Покатав в голове разные формулировки, Рухи вполголоса, словно про себя, задала подруге вопрос: — Хочу спросить. Ты как относишься к Ньярлатхотеп? «Отход SAN-производства». — ...Для вашего племени это так и есть. С точки зрения живых огненных языков — её подруг — ползучие хаосы и им подобные, наверное, не больше чем космические блохи. И дело тут не в скверности характера этой подруги, а в расовой особенности. Ктугха ненавидит Ньярлатхотеп, и наоборот. «И что?» — Тогда, допустим, гипотетически. Если бы нашлась Ктугха, которая дружит с Ньярлатхотеп? «Мечты пусть снятся ночью». — Так я и думала... «Точнее — я бы хотела так сказать, но...» — А? Рухи уже собиралась вздохнуть — ответ оказался ровно таким, какой она и ожидала, но вторая часть застала её врасплох. «Но реально ведь есть такие извращенцы, с таким мышлением. Если откровенно — это мой дед, собственно. Есть у нас такие, кто считает: „Почему бы не быть Ктугхе, любящей Ньярлатхотеп“». Значит, всё-таки они есть. Очень мало, но не ноль. Для нынешней Рухи это было вдохновляюще. То есть, если применить это к своему положению, то это странно, но не невозможно. — Это, правда, чисто в теории. Н-ну, то есть, если представить, что есть Ктулху или Ктулхи, которая дружит с Хастером — как тогда? «...А-а, вон оно что. Понятно». — ...Что именно? «Я гляжу, ты всё какие-то странные вещи спрашиваешь. Ты, случаем, не в состоянии „есть злой бог, который мне нравится“? Причём это ещё и Хастер, на уровне ДНК ваши расы — заклятые враги, да?» — Ч-что?! От слов подруги Рухи чуть было не выронила айфон. В панике обхватив обеими руками, чтобы не уронить, она снова приложила аппарат к уху. «Вот оно как. Ну что ж, до тебя, у которой никаких романов и в помине не было, наконец-то дошли запоздавшие витязи... нет, не витязи — запоздавшая весна. Пора узнавать вкус любви-то». — ...Ты не перепутывай. Я говорила чисто гипотетически. «Ага, ага, конечно-конечно. Итак, ты, вопреки своему происхождению, влюбилась в Хастера, который по всем статьям должен быть врагом, и не знаешь, что делать. Поэтому хочешь со мной посоветоваться. Верно же?» — Я же говорю: не это... ладно, всё. Раз ты так считаешь, пусть так и будет. В твоей голове. Воспринимать собственные выводы как свершившийся факт и, не слушая других, нестись вперёд — это с давних пор у неё в характере. Она это знает. Если обижаться на каждую мелочь, подругой ей не быть. «Но в общих чертах верно, да?» — ...Честно говоря, я и сама толком не понимаю. Этот мальчик — Хастер, ещё недавно я тоже определённо считала его врагом, но сейчас это не так. «Яд в противоположность — стало любовью?» — Это, думаю, не так. Но как лучше сказать. Да, он мне как младший брат, его невозможно оставить одного. Хочется заботиться о нём, он такой неуклюжий, что глаз нельзя отвести. «.....................ну, для тебя такой, какой ты была раньше, это уже на достаточном уровне „нравится“». — Что? Плохо слышно, что-что? «Не-не, ничего». Внезапно понизив голос, она что-то забормотала себе под нос, — странная подруга. Впрочем, самая странная здесь — это она сама. Ктулхи, которая хочет подружиться с Хастером — по словам подруги, это ещё какой извращенец. К тому же, если подумать, она впервые встретилась с этим Хастером всего дней десять назад. Вдобавок тогда они были в самом разгаре вражды. Уровень симпатии был не то что на нуле — он был ниже нуля по всем показателям. Почему же теперь она в таком смятении, и по совершенно другому поводу? Никаких предпосылок к этому, казалось, не было. Будь это в романе или манге — за такую внезапность можно было бы и швырнуть книгу в стену. Причина, как ни странно, ей самой примерно ясна. Это Ньярлатхотеп Ньяруко и Царица Ктугхи, Ку-ко. Когда наблюдаешь за этими двумя, чувство межрасовой вражды как-то притупляется. И возникает ощущение, что ничего странного, если она, ктулхи, и этот мальчик, хастер, будут общаться. А тем, кто создаёт такую исключительную среду, являющуюся, в конечном счёте, именно тот юноша Махиро Ясака. Вокруг него не действуют привычные нам правила вселенной. Поистине загадочный землянин. Можно сказать — удивительный. Мысли, наконец, упорядочились, и вот к чему это всё сводится. — Как мне поступить? «Ну, по сравнению с тобой все остальные в любовных делах — старшие. Хорошо, я, у которой стаж романтических отношений равен возрасту партнёра, побуду твоим консультантом». — Так это же не романтика... и к тому же, ты же только что сама извращенкой обозвала? «Так этот извращ мы и отточим до совершенства!» — Извращенку ты не отрицаешь... А работа-то у тебя как? Если память не изменяет, подруга говорила, что напортачила на работе и её сослали на какой-то боковой пост. Как друг, можно было только надеяться, что это наказание временное. «Неинтересная ни разу дневная переподготовка и просьба от давно не слышавшейся подруги. Как думаешь, что я выберу? Глупая, что ли? Аж мёртвой помрёшь?» — Как будто меня слегка обматерили... Значит, ты готова отодвинуть работу и помочь. Спасибо, я благодарна. «Да ладно, всё нормально. В крайнем случае попрошу совета у учителя». — Учителя? «А, это я её так сама про себя зову. Подруга по переписке, землянка. Специализация — любовный советник». — И круг твоих знакомых, как всегда, не поддаётся никаким логическим объяснениям. В том числе со мной. И ещё раз повторю: это не романтика, не перепутывай, пожалуйста. Вести переписку с местным жителем охраняемой планеты — какая вообще была связь? Да и если узнает её ведомство, наверное, дело будет не шуточное. Впрочем, беспечность этой подруги была известна ещё со студенческих лет, так что тут уже поздно чему-либо удивляться. Скольких передряг из-за её выходок ей, Рухи, пришлось хлебнуть — пальцев обеих рук не хватит, чтобы счесть. Но, несмотря на такой легкомысленный облик, эта подруга в душе очень участливо относится к ней — Рухи это знает. «Ну что ж. О тебе и твоём избраннике я подробно расспрашивать не буду. Для тебя, невинной неопытной девицы, это, наверное, и неловко. Я буду просто по ходу наугад подкидывать тебе предложения, а ты из них выбирай то, что тебе по душе, а?» Вот, прямо как сейчас. Поэтому и Рухи своей драгоценной подруге отвечает честно, без обмана и хитрости, прямо, что думает: — Спасибо... Кунэ.