— А? Что такое?
Ему показалось, что он принял какие-то странные радиоволны, и Махиро невольно превратился в туповатого героя-парня и переспросил.
— Эм, простите, а вы кто будете?
Глядя на Махиро, Ньярлатхотеп озадаченно свела брови.
— Чего ты несёшь, Ньяруко, у тебя с головой всё в порядке?
— Ньяру... ко...? Это вы про меня?
— Э, эй, шутки в сторону.
— А?..
На лице Ньярлатхотеп — выражение полного непонимания.
Махиро тоже растерян.
— ...Ньяруко, ты как себя чувствуешь?
Теперь к Ньярлатхотеп обратилась Ктугха.
— Ии!?
В тот же миг Ньярлатхотеп издала пронзительный возглас и подскочила в постели. Точнее, это правильнее было бы назвать криком ужаса. Опрометью кинувшись к стене, Ньярлатхотеп смотрела так, будто её настороженность обнажена до предела.
— ...Э? Ньяруко, что с тобой?
— К-ктугианка! Не приближайтесь, я вызову космическую полицию SPD! С-сжигать меня — никакой выгоды!
В конце концов она присела на корточки в углу комнаты, обхватив колени, и затряслась так, как ягнёнок, сходивший в туалет, молится богу. Ничего подобного обычная Ньярлатхотеп по отношению к Ктугхе никогда бы не выказала. Если речь, конечно, об обычной.
Махиро и Ктугха переглянулись и, повернувшись к Ньярлатхотеп спиной, сошлись в схватку.
— Эй, что думаешь? Это же словно...
— ...Похоже на потерю памяти.
Похоже, Ктугха думала о том же. «Где я, кто я» — реплика Ньярлатхотеп была совершенно шаблонная, такие сейчас уже и не услышишь.
— Неужто потому, что Ньяру-таки её треснула по голове?
— ...Возможно, это была бита-стиратель памяти, «Memory-Break-Bat».
Это название он уже где-то слышал. Загадочный предмет, который есть у Ньярлатхотеп и Ктугхи: бьёшь им — и у противника отшибает память. Это особая способность биты или просто эффект самого удара — точно неизвестно.
— А она что, может стереть память настолько глубоко? Ньяруко её и на Курай применяла, но там-то, по-моему, всего одну сценку из памяти убирала.
— ...Биту, которая выбивает не только воспоминания о событии, но и саму личность, я не знаю. Разве что...
— Что?
— ...Возможно, это сила Артефакта Судьбы. Среди двадцати шести должен быть один с начальной буквой «X», который сам по себе бесполезен, но в комбинации с инструментом расширяет его функции.
— Какой ещё артефакт «Мифов Ктулху» на букву «X»?
— ...
— ...
— ...Сейчас не об этом. Мальчик, читай атмосферу.
— Если у тебя нет проработанной концепции, не выдавай так легко.
Махиро упрекает Ктугху, но и правда, сейчас это не имеет значения. Чем разбираться, как именно Ньярлатхотеп лишилась памяти, важнее решить, что делать с ней самой, уже потерявшей её.
— В-вы что, замышляете что-то против меня?!
Никогда прежде Ньярлатхотеп не выглядела настолько перепуганной. От этого Махиро стало невыносимо неловко, и он решил пока её успокоить.
— Да нет, ничего мы не сделаем. Точнее, я, землянин, всё равно с тобой ничего сделать не смог бы.
На самом деле он умеет физически усмирять её вилкой, но если это сказать, то от страха она треснет в отчаяние и, чего доброго, породит нового злого бога.
— Н-но эта вот, ктугианка!
— Куко тоже ничего не сделает. Ты что, забыла, что вы с ней были в хороших отношениях?
— Что... я... с ктугианкой?..
Что бы ни думала на этот счёт сама Ньярлатхотеп, со стороны их отношения относились к разряду «ссорятся, потому что дружны». А о том, что думала Ктугха, и говорить нечего.
— Если бы Куко была твоим врагом, как ты говоришь, у нас просто не было бы времени на эти спокойные беседы.
— ...Угу. Если я определила противника как врага, я без разговоров с первого хода кидаю «огненный шторм», при HP в три цифры наношу четырёхзначный урон и заставляю передавать традицию.
Объяснение по-прежнему было совершенно непонятным.
— Т-точно...
И эта её непонятная аргументация Ньярлатхотеп почему-то убедила. Это что, какой-то способ общения, понятный только инопланетянам?
— Мы же не настолько страшные, не бойся, успокойся, Ньяруко.
— А, ну да... Если вы так говорите...
Тон у неё разом стал на удивление послушным. Инстинктивно она чувствовала к Ктугхе ужас, но если объяснить словами, то соглашается. Махиро это даже на руку, но как-то это всё...
— ...Мальчик, что будем делать?
— Ну... для начала надо рассказать всем.
— ...Я тоже так думаю.
Поскольку Ктугха кивнула, Махиро подошёл к Ньярлатхотеп, всё ещё сидевшей на полу, и осторожно протянул ей руку, стараясь её не напугать.
— Ну же, Ньяруко, пойдём вниз.
— А, да.
Гу-у, кю-р-р-р-р.
Стоило Махиро это сказать, как в комнате раздался такой бодрый звук.
— Ты ведь вчера вечером ничего не ела. Проголодалась, наверное.
— Э, нет, это была не я.
— А?
— ...Мальчик, я голодная.
— Так это ты!
При виде Ктугхи, прижимающей руки к животу с таким мученическим видом, Махиро накрыло волной усталости.
— П-память...
— ...теряла, говоришь?!
М-ми-и-и...!?
Когда он объяснил всё уже отдыхавшим в гостиной домочадцам, двое и одна зверушка обомлели. И затем устремили взгляды на главную героиню происходящего, прятавшуюся за спиной Махиро, — на саму злую богиню.
Ньярлатхотеп вздрогнула и сжалась. С её точки зрения, на неё, потерявшую память, направлены взгляды каких-то незнакомцев, так что робость её вполне понятна.
— А-а этот молодой человек с Хастера, он тоже мой знакомый?
— Ньяруко-тян... ты что, кислородом... отравилась?..
Чуть-чуть мимо. Хотя ситуация и впрямь похожая.
— Э-эм...
Ньярлатхотеп тихонько ткнула пальчиком в спину Махиро.
— Что, в чём дело?
— Почему этот человек в его-то годы одет так по-детски?
— ...Ньяруко-тян... ты всегда смотрела на меня такими глазами?..
В глазах Хастера потемнело.
С точки зрения Махиро, Хастер во всех смыслах — мальчик помладше его, но инопланетяне, похоже, видят настоящий возраст друг друга. Если на земные мерки, представь, что взрослый, в самом расцвете сил мужчина-офисный работник одет как тинейджер. От этого, конечно, отшатнёшься. Прямо думаешь — это что, какая-то ролевая игра?
— Однако ситуация неприятная...
Мать, прикоснувшись к щеке, вздохнула.
— ...А эта леди — ваша старшая сестра?
— А? Что ты несёшь. Это моя мама.
— Э... ей же максимум семнадцать лет на вид...
— Ой! Ньяруко-сан, важные воспоминания у тебя всё-таки сохранились!
Силуэт матери на мгновение исчез, а в следующий миг она оказалась за спиной Ньярлатхотеп — за спиной самого Махиро — и с невыразимой радостью гладила её по серебряной голове. Хотелось бы, чтобы она перестала развивать скорости, неуловимые для обычного человека.
Дело тут не в том, что у Ньярлатхотеп сохранились воспоминания о возрасте матери. Скорее, как ни крути, её инстинкт почуял опасность, и она, как могла, подыграла матери.
Ми-и-и...
Шантак-кун подошёл к ногам своей хозяйки и обеспокоенно посмотрел на неё круглыми глазками.
— А этот зверь?
— Ты и про Шантак-куна забыла...
Если и в воспоминаниях о диковинном звере, с которым она, наверное, провела больше всего времени, теперь пусто, значит, у неё в голове и впрямь чистый лист. Базовые системные данные вроде этики и здравого смысла остались, а вот сейв-файл с записанными событиями повреждён — так, наверное, понятнее.
— Ч-что-что-что-что делать?! От потери памяти и лекарств-то нет!
— Ты что больше самой пострадавшей паникуешь?
Хастер один за другим выкладывает из кармана худи бутылочки с таблетками и коробочки с порошками. По объёму туда явно столько не помещается — и что это за искусство хранения у злых богов.
И вдруг Хастер сорвался к кухне. Оттуда раздался тяжёлый «гха-п» — наверное, открыл холодильник.
— Б-больным фрукты! Вот, Ньяруко-тян, позавчерашние! «Опасный дуриан», «Боевой манго»!
— Чего вдруг ассортимент с позавчера разросся-то?
В памяти Махиро во фруктовой нарезке ни дуриана, ни манго, которые навязывал Хастер, и в помине не было. Может, и его незаметно подправили битой стирания памяти?
— Но что, если она так и не выздоровеет?
— Этого... не должно быть, я надеюсь, но... Куко, что скажешь?
— ...В отличие от обычной биты-стирателя памяти, у той, что усилена Артефактом Судьбы, я честно тоже не знаю. Может, Ньяру-таки, которая её применяла, и знает.
— То есть, чтобы из неё это вытянуть, для начала надо её поймать.
В итоге, видимо, придётся это дело распутать. Похоже, Махиро в любом случае суждено в это вляпаться. Но он уже привык. Точнее, ничего другого ему всё равно не остаётся.
— Я попробую связаться с Селеной. Может, есть способ её вылечить.
— Хорошо, давай.
Кивнув, Хастер взялся за свой айпэд.
И верно, в библиотеке Келено, где собрана мудрость всей вселенной, наверняка есть подходящая литература. А по запросу Хастера, бывшего сотрудника, могут пойти на уступки и поискать даже в запретном хранилище — в книгах со «звёздного книжного шкафа».
— А... Письмо от Лухи-сан... эхе-хе...
Странно радостное бормотание Хастера он сделал вид, что не услышал. Вчера, пусть и по плану Курай Тамао, они вдвоём ходили на свидание — что ж, мило.
Поначалу Хастер заявил, что хочет «ребёнка от Махиро», и Махиро не знал, что с этим делать, но всё хорошо изменилось. Так, как сейчас, отношения дружных братьев — самое уютное состояние.
— В любом случае, сначала надо поесть. Я сейчас приготовлю.
Хлопнув в ладоши и улыбнувшись, мать ушла на кухню. В таких ситуациях невозмутимость взрослых очень спасает.
Местоположение Ньяру-таки попросили отследить Планетарное Агентство Защиты, так что остаётся ждать ответа — а пока ничего другого, кроме как ждать. Так или иначе, нынешней Ньярлатхотеп нужен и душевный, и телесный отдых.
— Эм, простите...
И тут Ньярлатхотеп, скованно сидевшая на диване, робко подняла руку.
— Что такое, Ньяруко-тян? Лекарство? Уже хочешь лекарство?
Манера Хастера всем подряд предлагать лекарства уже начала казаться опасной. Сам он, конечно, и не подозревает, но если выйти в подворотню в центре города и сказать ту же фразу — вылитый дилер.
— Я о вас совершенно ничего не знаю, и хотелось бы попросить здесь же объяснений...
И ведь верно. С момента обнаружения потери памяти подробного рассказа о том, кто они такие, никто не дал. Раз непонятно, когда она поправится, для нормального общения лучше прояснить положение каждой стороны.
— А, ну, для начала, ты — Ньяруко. Агент Планетарного Агентства Защиты.
— Э, я что, такая элита?!
Сильно удивилась. Точнее, и Махиро удивлён. Среди тех агентов Планетарного Агентства Защиты, с которыми ему доводилось сталкиваться, путных не было, поэтому никакого ощущения, что в космосе их называют элитой, у него нет.
— И ты по службе прибыла сюда, на Землю, и так и эдак, и сейчас живёшь у меня дома.
— Угу-угу... А вы кто?
— Ясака Махиро.
Представляться Ньярлатхотеп — какое-то странное ощущение.
— Ясака-сан, значит?
— ...Нет, можно просто Махиро.
— Ну как же, незнакомого мужчину сразу по имени... это уже... когда сблизимся...
Ньярлатхотеп озадаченно сводит брови, но именно она при первой же встрече без малейших колебаний назвала его по имени. И с тех пор каждый день только так и звала, поэтому слышать от неё свою фамилию — как-то не по себе.
— ...Ну, ладно. А вон та — моя мама. И ещё, вот эта — Куко. Тоже агент Планетарного Агентства Защиты, твоя...
Собираясь представить рядом стоящего важного персонажа, Махиро увидел.
Что глаза Ктугхи сверкают так, что не передать словами.
— ...Ньяруко. Ты, может, и не помнишь, но я — твоя возлюбленная Куко.
— Ч-что, эй!?
Ктугха схватила обе руки Ньярлатхотеп и направила на неё горячий взгляд и жаркое дыхание.
— В-вот, оказывается, как!?
— Ты ей веришь?!
Глядя, как Ньярлатхотеп с распахнутыми глазами подаётся к Ктугхе, Махиро тоже вытаращил глаза.
— ...Угу. Мы с Ньяруко поклялись друг другу в будущем. Обвенчались в памятной церквушке, прилетев туда верхом на Шантак-куне, который быстрее саламандры. Сейчас, правда, от той церкви после удара молнии и следа не осталось.
— Я и вы — возлюбленные... т-точно, тогда логично, что вы, ктугианка, не превратили меня в пепел... я что, и о таком важном забыла...
— ...Ньяруко всё-таки моя дорогая. Пусть и память потеряла... подари мне... любовь. Как тогда...!
— У-у... что я так дорога вам... Ох... ох...!
Ньярлатхотеп растрогалась до слёз и захлюпала носом.
Всё по плану.
Уголки губ Ктугхи искривились, и на её лице расплылась такая злодейская улыбка, что хоть тошноту вызывай.
Махиро рефлекторно дёрнул её за хвостики, оторвал от Ньярлатхотеп, взял в захват головы и пригнул. И, чтобы не услышала пациентка с потерей памяти, шёпотом гаркнул:
— Эй, что ты тут вкручиваешь, а?!
— ...Я всего лишь сообщила Ньяруко правду.
— Да там и крупицы правды не было.
— ...Это всё то, что произойдёт в будущем. Никаких. Проблем. Нет.
«Муф-муф», Ктугха, представляя себе грядущие сцены, чуть не доходила до экстаза. Как она в такой кризисной ситуации с такой лёгкостью совершает столь грязные деяния?
Если так пойдёт, ложные показания в голове Ньярлатхотеп станут истиной. Надо разъяснить недоразумение, пока не поздно. Пусть Хастер и Шантак-кун тоже подтвердят правду.
Подняв голову с этой мыслью, Махиро уловил какую-то нехорошую атмосферу.
— Хасута? Шантак-кун?
Один и одна зверушка попеременно смотрели на Ньярлатхотеп и Ктугху.
А затем, как два мелких зверька, переглянулись.
И вскоре одновременно кивнули.
Ми-ми-ми! Ми-ми-ми, ми-ми-ми-ми-ми!
— А!? Вы — родич некоего благородного Ползучего Хаоса?! И к тому же птица Шантак, по статусу выше меня?! П-простите за грубость до сих пор!
— Эй, диковинный зверь-у-у-у!?
Махиро невольно повысил голос, но Ньярлатхотеп уже сошла с дивана и опустилась перед Шантак-куном на колени, упёршись руками в пол.
Ми!
— А, есть, поняла! Прошу, садитесь, уважаемый Шантак-кун-сан.
Шантак-кун уселся к ней на колени и прильнул всем телом.
Ми-и-и...
Хозяйка размяла ему плечи, и он, словно артист, удостоенный громовых оваций, издал блаженный звук в полном восторге. Похоже, приказ был — массаж.
И, вообще-то, разве уважительная форма от Шантак-куна — не Шантак-сан? «Шантак-кун» — это что, единое слово? Получается, Махиро со всеми всё это время называли диковинного зверька без суффикса?
— Ньяруко-тян! Я Хасута! Не помнишь, ты же когда у тебя были проблемы, всегда мне в плечо плакалась! Ты говорила, что меня уважаешь!
— Правда?! Я и про такого благодетеля забыла... как мне стыдно, аж слёзы наворачиваются!
— Хасута-а-а-а!?
И вечно паинька-мальчик с заблестевшими от ожидания глазами вгонял Ньярлатхотеп то, чего и не было. Этот жёлтый — он коварен донельзя.
— В детстве ты ходила за мной по пятам, Ньяруко-тян во всех делах без меня была никто. Ты же мне как младшая сестрёнка была.
— Вот как... значит, Хастер-онии-сан?
— Хава... да! Так и есть, так — лучше всего!
Хастер с превеликой радостью смотрел на Ньярлатхотеп сверху вниз и поглаживал серебряные волосы движениями, словно бы и впрямь обращался с младшей сестрёнкой. Махиро будто со стороны увидел свои отношения с Хастером и поймал себя на странном дежавю.
Нет, не то, не то.
«Хвать!» — Махиро одной рукой схватил Хастера за шиворот, а другой — Шантак-куна за лошадиную голову. И, как и Ктугху, пригнул их и повернул к Ньярлатхотеп спиной, заставив сойтись в схватку.
— Эй вы, дружным кагалом — что вы вообще задумали?
— Но... я же ровесник, а Ньяруко-тян со мной обращается как с ребёнком... я тоже... иногда хочу, чтобы Ньяруко-тян меня уважала...
Ми-и-и...
Шантак-кун кивает в такт словам Хастера. Скорее всего, думает в духе «хочу больше внимания и заботы от Ньярлатхотеп».
— Да Ньяруко же обычно дорожит вами... извини, не уверен.
Утверждать наверняка Махиро не смог. Вспомнились эпизоды, как Ньярлатхотеп безжалостно врезает коленом в лицо Ктугхе, домогающейся её, как швыряет Шантак-куна в самоубийственную атаку на ночного призрака, прекрасно зная, что тот его естественный враг, как обращается с Хастером как с воздухом — он же бог ветра, мол, ну вот и воздух.
И верно, фарс Ктугхи — это перебор, но Хастера и Шантак-куна можно понять. Желание этих двоих и зверушки — это, по сути, ощущение наполненности, которое от обычной Ньярлатхотеп получаешь редко, словно выбиваешь редкий дроп.
Что ж, как говорится, своя ржавчина — у Ньярлатхотеп с собственного тела сошла.
— Но это же не повод вкручивать ей вранья. Она же на полном серьёзе верит.
С потерей памяти у неё стёрты все прежние человеческие связи, вот, наверное, поэтому нынешняя Ньярлатхотеп с пугающей лёгкостью верит всему, что ей скажут. Прямо как только что вылупившийся птенец во время импринтинга.
— У-у, я просто, импульсивно... прости...
Ми-и-и...
У этой парочки мелких зверьков что, столько накопилось?
— ...Всё равно, как только память вернётся, будет обычная Ньяруко, так что хочу насладиться, пока есть время.
У Ктугхи ни тени раскаяния. Прямо опьянена низменным удовольствием — словно представляет, как впихивает нецензурное порно милой девочке, которая ещё верит в капустную грядку и аиста.
— Не пользуйся её слабостью. Я расскажу правду.
Со вздохом Махиро принялся развеивать заблуждения Ньярлатхотеп. В первую очередь — насчёт человеческих отношений.
Что она прибыла на Землю как агент Планетарного Агентства Защиты, чтобы охранять Махиро. Что её перевели на постоянную работу на Земле, и Ктугха с Хастером, друзья её детства, тоже стали её сослуживцами. Что они решили ряд космических инцидентов. Всё это он поведал в духе обзорного выпуска.
— Я что, занималась такими великими делами...
— Только не воспринимай всерьёз байки, что эти трое сочинили. Никакая ты ни возлюбленная, ни младшая сестрёнка, так что не обращай внимания на каждое их слово.
— ...Нет.
— А?
— То, что я была вам всем обязана — это, похоже, правда. Так что, я думаю, и младшая сестрёнка — это ничего. Вы ведь и сейчас, хоть я и без памяти, обо мне заботитесь.
— Э... что это за поворот. Что это за поворот.
Глядя на Ньярлатхотеп, что сжала кулачок и преисполнилась решимости, Махиро не мог скрыть смятения. Видел ли он когда-либо Ньярлатхотеп с такой кроткой манерой держаться?
— Если что-то такое могу сделать, говорите, не стесняйтесь, Ясака-сан, Куко-сан, Хастер-онии-сан, Шантак-кун-сан!
С блистающей улыбкой Ньярлатхотеп изрекала слова, достойные святого мужа.
— А-а...
Ми-и-и...
Хастеру и Шантак-куну, видимо, стало невыносимо стыдно — они уже не могли смотреть Ньярлатхотеп прямо в глаза. Не ожидали, наверное, что их ложь будет не только прощена, но и принята.
— Му-фу... того, что Ньяруко может сделать, навалом... фунс-фунс... приёмами, которые только Ньяруко владеет... сначала... приподнять подол платья... зажать край в зубах...
— Не вкручивай, кому говорят!
— В-вот так, Куко-сан?.. У-у, как же неловко...
— Ты-то тоже не подчиняйся!?
Махиро наносит хук в затылок Ктугхи, и тем же плавным движением приструнивает оплошность Ньярлатхотеп. В тот момент мельком мелькнул белоснежный треугольник.
Поскольку он уложил её спать сразу после нападения Ньяру-таки, на нынешней Ньярлатхотеп та же одежда, что и вчера. А значит, на свидание с Махиро она надела простое и скромное, в его вкусе, бельё...
Дальше нельзя.
Ситуация грозила выйти из-под контроля, и Махиро на этом мысль остановил.
— Ребята, еда готова!
В очень удачный момент пришла мать.
— Я раскладывать!
Уже превратившийся в подмастерье Хастер моментально среагировал и побежал на кухню, разминувшись с матерью, расставлявшей на столе закуски.
— На голодный желудок ничего не получится. И, как говорится, добро жди во сне. Может, сначала наесться, а уж потом думать?
Спокойным тоном и мягкой улыбкой мать заставила всех заново осознать, что обстановка съезжает в хаос. Невозмутимость старшего поколения, что и говорить.
— Угу, точно. Эй, ребят, давайте за стол.
Махиро подтолкнул их в спины, направив к столу.
— ...Жить — значит вкусно.
Ктугха, верная трём базовым потребностям, первой плюхнулась на своё привычное место. По сути, если процентами выразить её мотивацию, сон — сто, аппетит — двести, либидо — бесконечность. Совсем не в процентах.
— Д-да! Спасибо за угощение!
А вот Ньярлатхотеп вела себя странно церемонно — словно гостья, впервые пришедшая в дом. Хотя для пациентки с потерей памяти это и впрямь, видимо, в первый раз.
Хастер разнёс на подносе чашки с рисом и мисо-супом — комплект к завтраку готов.
— Кушайте, пока не остыло.
По сигналу матери все хором сказали «итадакимас».
Три вечера назад была жареная сарава, позавчера — камбала в соусе. Вчера вечером — куриная грудка с лимоном и перцем, а сегодня утром — раскрытая хокке. Сплошная рыба. Что ни ешь, всё-таки народ островной, земледельческий.
— ...Ньяруко, скажи «а-а».
— Хорошо, прошу, Куко-сан!
Перед глазами разворачивалась невероятная картина.
Ктугха глуповато открыла рот пошире, и Ньярлатхотеп палочками подносит ей кусочек хокке. Вежливо подставляет свободную руку, чтобы не накапать и не испачкать.
Обычная Ньярлатхотеп, если бы и поднесла к Ктугхе палочки, то либо проткнула бы ей горло насквозь, либо вонзила бы в глазное яблоко. А тут такое радушие.
Только что Ньярлатхотеп сказала: «Думаю, и младшая сестрёнка — это ничего». Это, выходит, проявление того порыва? Если, когда память вернётся, сделать снимок этого зрелища и показать ей — она, наверное, от раскаяния помрёт.
— ...Я тоже отплачу. Тушёные бобы с хидзики... оп.
— А-уф!? К-Куко-сан, это не туда! Это... ну...
— ...Ошиблась. Это были не бобы, а большие плоды Ньяруко... ха-ха... но... здесь тоже очень аппетитно!..
— За столом-то ты что вытворяешь?!
Махиро со всей силы дёрнул сбоку за хвостик Ктугхи, тыкавшей палочками в кончик груди Ньярлатхотеп. Раздался хруст, и шея Ктугхи согнулась почти под прямым углом — так ей и надо. Какое там «ошиблась» — на тушёные бобы с хидзики в маленькой пиалке она и не глянула, ткнула напрямик.
— ...Не то чтобы я не любила, когда мальчик требует от меня жёсткого. Не то чтобы. Скорее даже приятно. Но соблюдай TPO. Сейчас завтрак.
— Соблюдай свой ТРО для своих извращений!
Почему это меня тут наставляют?
— ...Ньяруко, начнём заново. На этот раз — красную репу.
— Да, прошу!
Хотя ровно секунду назад с ней совершили нечто непристойное, Ньярлатхотеп с улыбкой кормила Ктугху соленьями. Что же это за наивная девочка такая.
Махиро, оторопев, мельком взглянул на сидящего напротив.
Хастер остановил палочки и наблюдал за тем, что творят Ктугха и Ньярлатхотеп. Прижав руку к губам, словно что-то обдумывая.
И не он один. Шантак-кун на столе, обычно по велению инстинкта засунувший морду в посуду, на этот раз молча смотрел туда же, куда и Хастер.
Вскоре один и одна зверушка, переглянувшись, кивнули друг другу.
— Н-Ньяруко-тян! Косточки от хокке, ну, оторви, оторви!
Ми-и! Ми-ми-ми-ми-ми-и!
Хастер и Шантак-кун одновременно пододвинули свои тарелки с рыбой к Ньярлатхотеп.
— А, да! Положитесь на меня, Хастер-онии-сан, Шантак-кун-сан!
Ньярлатхотеп, аж сияя от радости, принялась разделывать обоим хокке. Потеряв память, всё равно радуется, что на неё полагаются.
— У-у... Ньяруко-тян мне косточки от рыбки выбирает...!
Хастер дрожит от потрясения. Настолько подавлял в себе? Если бы этот газ так и не выпустили, он, возможно, где-то достиг бы критической массы.
Ми-и, ми-ми-ми!
— Да, прошу, Шантак-кун-сан, кушайте!
Му-и-и...
Ньярлатхотеп палочками поднесла очищенный кусочек к Шантак-куну, и лошадиный рот распахнулся. Диковинный зверь принялся блаженно жевать. Обычно его и Хастер так кормит, но получать всё это от Ньярлатхотеп — куда приятнее.
Даже когда с ним обращаются грубо, Шантак-кун всё равно обожает свою хозяйку.
Хорошие отношения хозяйки и слуги — трогательно.
— Ясака-сан, вам тоже косточки разделать?
— ...
— Ясака-сан?
— ...А, мне!? Нет, я сам.
— Хорошо.
Из привычного голоса вылетела непривычная фамилия — мозгу потребовалось время, чтобы это осмыслить.
Может, всё-таки заставить её называть его по имени? Но это будет выглядеть так, будто я хочу, чтобы Ньярлатхотеп звала меня по имени, и от этого как-то муторно. С точки зрения «чистой» Ньярлатхотеп, имя — это обращение между близкими людьми, поэтому самому такого требовать — это, ну... стыдно.
И вот так, в режиме «Ктугха пылает страстью, Хастер с Шантак-куном умиляются до слёз, а Махиро мечется» — каждый по-своему, прошёл этот завтрак на троих.
Усердие Ньярлатхотеп после этого было невообразимым. Посуду мыла вместе с матерью, в гостиной включила пылесос-«циклон», стирала. Прямо как воплощённая в плоть душа домохозяйки.
— Слушай, Ньяруко. Воскресенье ведь, и ты ещё не в форме, отдохнула бы. Давай, садись сюда.
Так Махиро её увещевал, похлопывая по дивану,
— Нет, мне лучше, когда я в движении!
а ему такой ответ. Если обычной Ньярлатхотеп бросить такое доброе словцо, она бы прилетела как с «Тоpe Suicidа».
— ...Мальчик, метода у тебя никакая.
— А?
Сидящая рядом Ктугха выставила указательный палец и помотала им «чи-чи-чи» влево-вправо.
— ...Ньяруко. Есть работа, которую можешь сделать только ты, Ньяруко.
— Какая, Куко-сан?!
— ...Хочу полежать у тебя на коленях.
— Поняла, это запросто!
Ньярлатхотеп опустилась на диван с таким разгоном, словно не «топэ», а через канаты прыгает. И на её колени, словно ждала только этого, легла головой Ктугха.
Опять она! — Махиро уже занёс кулак над макушкой Ктугхи, но у Ньярлатхотеп лицо было такое довольное, что ему было неловко её прерывать.
Ничего не поделаешь, — он решил пока отступить и попытался встать. И в этот же миг.
— ...Мальчик — это подставка для ног, поэтому шевелиться нельзя.
На бёдра Махиро легли голые ноги Ктугхи. Раздражённо он попытался их сбросить, но сверху давит такая страшная тяжесть, что он не может пошевелиться.
Каждый день три раза ест, плюс кучу перекусов, и почему у неё ноги такие красивые? Стройные, без капли лишнего жира. И при этом, хоть и обладает силой, способной отшвырнуть пинком злого бога, мускулы не выпирают.
Не время сейчас любоваться красотой ног Ктугхи. А то Махиро будто фут-фетишист какой. Пусть инопланетяне — как хотят, но Махиро хочется хотя бы самому остаться нормальным.
— Как вам спится, Куко-сан?
— ...Супер, лучше не бывает.
— Я рада.
Ньярлатхотеп улыбнулась ещё теплее.
— ...Но есть способ сделать мой отдых ещё более YES и UNDERSTAND.
— П-правда?! Сделаю, дайте мне сделать! И что же это за способ?..
— ...А вот так.
— Кя!?
Внезапно Ктугха повернулась корпусом к Ньярлатхотеп и приподняла рукой подол её платья. И без малейшей запинки сунула голову внутрь.
— ...Идеальные коленки для отдыха насыщают все пять чувств. Сначала — белизной шортиков насыщается зрение... затем осязание... фуни-фуни... субэ-субэ...
— А... мм...!
— ...Дыхание Ньяруко насыщает слух... сун-ха, сун-ха... обоняние... как благоуханно...
— К-кончик носа касается!..
— ...И, наконец... ха-ха... вкус... приступаю...!
Тык.
Махиро вытащил из кармана вилку и воткнул в подъём ноги Ктугхи.
— В себя пришла?
— ...Мальчик. Боль не входит в высшую истину коленочного отдыха — S2CA Penta Burst.
— Не шуми! И что ещё за S2-механизм?
— Superb Sex Combination Anmin. Сокращение от «прекрасное сексуальное сочетание для крепкого сна».
— Почему только последнее по-японски?
В самом конце, видимо, споткнулась на созвучии — это было до боли заметно.
— Эм, Ясака-сан. Что-то случилось?
— А, нет. Ты тоже не соглашайся со всем подряд. Если тебе что-то не нравится — говори, что не нравится.
— Мне не неприятно. Скорее, на меня полагаются — это даже приятно...
Ньярлатхотеп смущённо улыбнулась.
«Метода у тебя никакая» — теперь Махиро слегка понял, что имела в виду Ктугха. Проще говоря, нынешней Ньярлатхотеп хочется, чтобы на неё полагались. У неё нет «себя» из-за потери памяти, и она пытается утвердить себя хотя бы через нужность другим.
То есть, если не предложение, а приказ — то она и Махиро послушает? Нет-нет, это же подло. Пользоваться чужой слабостью нехорошо.
— В общем, эта если её оставить без присмотра — будет возбуждаться без конца, так что осторожнее. Эй, Куко, ты тоже вставай. Не нагружай нынешнюю Ньяруко слишком сильно.
Когда Махиро пожурил, Ктугха надула щёки, но послушно поднялась.
— ...Пуф. Тогда мальчик может вместо Ньяруко мне коленки подставить? Я могу S2CA Penta Burst и с мальчиком, не только с Ньяруко.
— А мне-то что за выгода насыщать твои пять чувств...
В худшем случае от температуры этой штуки, теперь возбуждающейся даже от Махиро, он и в пепел превратится. Если так случится, то даже если за него помолятся, прочтут мантру, нашепчут заклинание и пожелают вернуть к жизни — оживёт ли он? А если и вовсе исчезнет, что делать?
— А, точно! Я ещё пойду уберу в доме!
Шу-та! — Ньярлатхотеп вскочила с дивана и быстрыми шагами вышла из гостиной. Махиро и слова сказать не успел. Зад у неё обычно как свинцом набит, а тут — лёгкость в ногах удивительная.
— ...Ничего не поделаешь, поиграю.
«Шлёп», Ктугха села на пол, заняв место перед телевизором, и врубила домашнюю консоль.
— Ты опять.
— ...Мальчик тоже сыграет? «Хайн-Ньяру Гэнсо-ки Сэндзюцу» или «Хономэки Мемориаль Гулс Сайд» — выбирай любую.
— Ни в одну не хочу.
Названия обоих были безнадёжны.
И тут дверь гостиной снова с лёгким стуком открылась.
— Уу-у...
Появился Хастер. После завтрака он, видимо, куда-то ушёл. Лицо у него было какое-то понурое.
— Что такое, Хасута?
Когда Махиро его окликнул, Хастер сел рядом — бух.
— Ньяруко-тян мою работу опережает, и мне делать нечего...
— А?
— И помыть ничего, и убраться... вот и сейчас, хотел ванну помыть, а там уже Ньяруко-тян, и говорит: «Хастер-онии-сан, вы отдыхайте!»...
— ...А-а.
Грустные слова Хастера понять можно. То, что Хастер с готовностью помогает по дому, — это, в своём роде, его смысл жизни. Поэтому, если у него это отнять и отдать Ньярлатхотеп, он, конечно, расстроится. Тем более, что заставить её себя уважать — это придумал сам Хастер, так что сам и виноват.
Махиро, пожалев его, мягко погладил пушистые золотые волосы Хастера. Хастер прильнул к плечу Махиро. Так он — милый младший братишка. Не быть обычной Ньярлатхотеп — а уже невозможно с ним обращаться иначе, как с ребёнком.
— Ньяруко-тян и правда поправится?..
— Не «поправится ли», а «надо вылечить»... А, от Селены был ответ?
— Не-а, ещё... А, может, посоветоваться с Атоко-сан?
— Ага, и так можно. Попроси.
— Угу!
Хастер откуда-то вытащил наушники, вставил в уши и подключил штекер к айпэду. Затем потыкал в сенсорный экран и запустил приложение для звонков.
Когда такие планшеты только появились в продаже, он думал, что для звонка надо подносить эту нелепо большую штуку к уху, но реальность всегда обгоняет Махиро.
Хастер какое-то время ждал, но потом заметно сник и снял наушники.
— Не дозвонился?
— Махиро-кун тоже послушай?
Махиро вставил протянутые Хастером наушники в оба уха.
«Я сейчас отбыла на галактический центр, чтобы пробить морду по поводу ремонта тетраблоков-волноломов. Желающие оставить сообщение, пишите после звукового сигнала „Спайдер!“».
«Спайдер!»
Тыц.
Почему-то вдруг прозвучал басовитый голос мужчины средних лет, как будто шептала сама Земля, — на этом сигнале Махиро прекратил приложение.
— Она что, уже закончила ремонт агентурной базы на озере Рик?
После этого, вроде, оставалось ещё некоторое время для пребывания, так что должна была вроде по Земле ездить, или тут срочное дело внезапно? И почему именно Атоко чинит волноломы? Никакой связи не видно.
— Я Атоко-сан напишу.
В автоответчик подробно не объяснишь, лучше письмом.
Если Атоко не отзовётся, то остаётся.
— И Лухи, пожалуй, позвоню.
— А, Лухи-сан тоже сейчас не на Земле.
— А?
— Планетарное Агентство Защиты её попросило, она сказала, что поедет инжинирить какую-то систему, в письме недавно.
— ...А-а, у неё дела в гору.
В обмен на прощённое прошлое «Q-1 Diver» она, видимо, теперь берётся за такие задания.
Лухи тоже, на всякий случай, напишу.
А Тамао — что? По её словам, Исука уже не может вмешиваться в прошлое, и тогда та — самая обычная землянка. В нынешней ситуации, когда чёткий враг — Ньяру-таки, втягивать Тамао неразумно. Если ей сказать — наверняка явится силой, лучше пока промолчать.
Когда всё вернётся на круги своя, тогда пусть Махиро и поругают.
«Однако», — вздыхает Махиро.
Эта обстановка — никак не успокоиться. Причина одна. Поведение Ньярлатхотеп слишком уж изменилось. Она поразительно кротка, и даже к Ктугхе, которую обычно третирует, относится так нежно, что прямо думаешь — это другой человек. К Хастеру — со всем уважением, а в обращении с Шантак-куном чувствуется искренность.
И с Махиро — то же самое.
Да, со всеми одинаково.
Вчера вечером была вся такая липкая, со скрытым подтекстом, а проснувшись сегодня, никаких подобных намёков. Взгляд на Махиро без всякого особого умысла, и через пару секунд её внимание уже переходит на что-то другое. С Ктугхой, заклятым врагом, она и то общается чаще.
«Не лезь без разбору», — говорил Махиро.
Нынешняя Ньярлатхотеп лишнего расстояния не сокращает.
«Живи серьёзно и старательно», — говорил Махиро.
Нынешняя Ньярлатхотеп — образец трудолюбивого злого бога, аж глаза разгораются.
«Прекрати непонятные речи и поведение», — говорил Махиро.
Нынешняя Ньярлатхотеп никаких космических шуток не отпускает.
Это то, что Махиро ей до сих пор выговаривал, всё начисто исправлено — идеальная Ньярлатхотеп. Какой ей и положено быть как квартирантке и агенту Планетарного Агентства Защиты.
И тем не менее, когда это случилось, почему так не по себе?
Ведь это именно тот результат, которого он сам желал и так настойчиво хотел.
Внутри него никак не унимается смятение, и Махиро грубо чешет голову.
— М-Махиро-кун?
— А, нет, ничего...
Начав отвечать Хастеру, Махиро вдруг заметил.
Что Ктугхи, которая, казалось, с какого-то времени притихла, перед телевизором нет. Она же сидела на полу и играла, разве нет?
— Что такое?
— Слушай, а Куко?
— Куко-тян? Она недавно вышла.
— Н-недавно — это насколько?
— Ну... наверное, как раз когда Ньяруко-тян сказала, что моет ванну.
«Гата» — Махиро вскочил с дивана.
В такой момент у Ктугхи могла быть лишь одна причина выйти из гостиной. «Дай-то Бог, чтобы я оказался не прав», — Махиро, оставив Хастера, выскочил в коридор.
Не глядя по сторонам, прямиком в умывальную.
Едва войдя, по горячей влаге в комнате Махиро понял, что его подозрения оправдались, и проклял свою прозорливость.
«К-Куко-сан... туда, туда смотреть нельзя-а-а-а...»
«...Что нельзя? После того как помыли ванну, надо помыть и Ньяруко».
«Но... но... ха-у!..»
«...Ха-ха... кожа у Ньяруко нежная... надо, чтобы я нежно обмыла языком... тю-па, тю-па...»
— Эй, ты что там вытворяешь, Куко-о-о-о!?
Махиро вопит перед дверью ванной. Даже закрытой, жара ванной всё равно проникает в раздевалку-умывальную, превращая её в лёгкую сауну. Большую часть, конечно, выдаёт сама Ктугха.
«Я-Ясака-сан!?»
— Ты же ванну мыла!
«Т-так и есть, но пока я мыла, Куко-сан...»
«...Принимать ванну и мыть одновременно — эффективнее. Тем более, Ньяруко вчера в ванну не заходила».
— А ты-то почему туда влезла!
«...Если я там, не нужно поднимать температуру в бойлере. Эко — это важно».
— У тебя «эго», а не «эко»!
Сейчас не время острить. Глядя — в корзине для одежды и вещи Ньярлатхотеп, и Ктугхи, лежат вместе. Заботливо положено даже сменное бельё. Спланированное преступление.
«...Ха-ха... Ньяруко... я тебя везде помою, убери руки...»
«К-Куко-сан... как же стыдно...»
«...Всё в порядке, доверься мне. Ньяруко надо только отдаться. И тогда, когда выйдешь из ванны, в моём животе уже будет новая жизнь...»
Это безнадёжно, от неё пахнет хуже рвоты.
Такого извращенца он ещё не видел.
В космическом детском саду её спасла Ньярлатхотеп — может, это её сделало извращенкой?
Нет, эта родилась извращенкой.
Однако пресечь буйство Ктугхи, открыв дверь и ворвавшись внутрь, нельзя. Ведь тогда придётся встретиться лицом к лицу с двумя голыми девушками. Махиро, отнюдь не «всепожирающий парень», такой ситуации не выдержит. Ну, обнажённых тел обеих он уже видел, конечно, но всё же.
Что делать, что делать.
Нет ли чего, чем можно отвлечь Ктугху?.. Есть.
В комнате Ктугхи есть всё.
— Эй, Куко, выходи скорее, иначе будет беда. Ты понимаешь?
«...И что мальчик может сделать?»
— Сожгу все твои Ньяруко-сувениры в комнате.
«...М-мальчик!?»
Тон Ктугхи изменился на тревожный. Эффект явно достиг цели. Здесь нельзя ослаблять напор. Одним махом — в крепость с тыла.
— И ещё, компьютер тоже откатим до заводских настроек. А с жёстким диском... опустить в воду, наверное, хватит.
«...М-мальчик... это варварство...»
— А ты там что вытворяешь — это не варварство злой богини?
«...Ыкх... шмыг-шмыг... так нельзя... ты этого не понимаешь, поэтому, мальчик, ты с лёгкостью ломаешь даже флаги...»
Она и впрямь разревелась.
Если подумать, в комнате Ктугхи — это её жизнь. Сувениры с Ньярлатхотеп — это кристаллизация её любви на протяжении всех этих лет, а в компьютере — данные с эпохи «домашнего охранника» по сей день. Тогда оставила бы себе резервные копии.
— Если поняла — выходи. Не докучай Ньяруко.
«...Поняла, сейчас выхожу».
«Гара-ри».
Дверь ванной отъехала в сторону, и из пара вышла Ктугха.
В чём мать родила, не прикрываясь полотенцем.
— Уаа?! Д-дура! Не вылезай в таком виде!
Махиро спешно зажмурился и отвернулся, но было поздно. Голую Ктугху он впечатал во взгляд, прямо в лоб. Причём от макушки до кончиков пальцев ног.
— ...Мальчик то говорит «выходи», то «не выходи» — никакой последовательности.
— Я говорил «не выходи такой»! Быстро одевайся!
— ...Помоги.
— Не приставай!
— ...Пуф.
Когда Махиро решительно отказал, Ктугха надула щёки. Затем послышался звук, как она вытирается полотенцем, и постепенно перешёл в шуршание ткани.
Если не смотреть, воображение работает ещё бойчее, и Махиро попытался переключить мысли.
Точно, в такие моменты — годы исторических событий.
Создадим хорошую страну, Камакура-баку, веди себя хорошо, шумишь — убью.
Хотя, по сути, что он тут торчит — надо просто выйти. Если хорошо подумать, злой план Ктугхи был сорван, и причин Махиро здесь оставаться больше нет.
— Н-ну ладно, я пошёл. Не возвращайся обратно внутрь.
Сказав, что нужно сказать, Махиро шагнул, чтобы сбежать из умывальной.
Хвать.
Ктугха схватила его за руку. Махиро рефлекторно обернулся — «чёрт». Но Ктугха к этому моменту уже была в своей обычной повседневке. Ну, хоть так — пронесло.
То ли потому, что только что из ванны, её огненные волосы, обычно собранные в привычные хвостики, на этот раз распущены прямой длиной. Словно другой персонаж — свежо. И так, и так неплохо. Нет, я вовсе не хочу сказать, что Ктугха хороша.
— ...Мальчик, заплети волосы.
— А? Сама же.
— ...Я по слову мальчика вышла из ванны. Так что в этом не уступлю.
Внутри её зрачков заколыхался огонь. Это что, в обмен? Настолько лень самой? Похоже, она с трёхлетней душой так и дожила.
«Делать нечего», — со вздохом Махиро вставил вилку фена в розетку.
— Так, не дёргайся.
— ...Угу.
Когда Махиро принялся сушить ей волосы тёплым воздухом, расчёсывая щёткой, Ктугха блаженно вздохнула. То ли благодаря изначально высокой температуре тела, длинные волосы высохли в мгновение ока. Нужен ли вообще фен этому существу?
И затем разделил волосы на привычные две пряди, увязал необычными по форме лентами.
— Готово, так пойдёт?
— ...Мастерство мастера.
Глядя на довольно поглаживающую себя по волосам Ктугху, Махиро ощутил что-то щекочущее внутри.
И тут раздался слабый «ката».
— Эм...
Дверь ванной приоткрылась чуть-чуть, и оттуда выглядывала серебряная ахогэ. Не только она — в щель смотрел голубой глаз Ньярлатхотеп.
— А, прости. Мы уже выходим.
— Нет, я не о том... Вы что, встречаетесь?
— А!?
На сдержанно сказанное Ньярлатхотеп нечто несусветное у Махиро сорвался писклявый возглас.
— Просто, мне так показалось...
С Ктугхой он в роли её жениха разыгрывал спектакль две недели назад, но субъективно — словно давно. То, что выглядит, будто балует младшую сестрёнку, — ладно, и Махиро это за собой замечает, но воспринимать это как поведение влюблённого — странно.
— Не-не-не, нет уж, правда нет, математически невозможно.
— ...Мальчик, от такого моё пылающее девичье сердце ранит.
Когда он напрямую отрёкся, Ктугха зажала указательный палец в зубах и, сникнув, начала. Что мне делать с этой развратной девицей.
— Вот как... Но всё-таки, если у вас обоих такие намерения, я готова помочь!
И так, с улыбкой, мне показывают «большой палец вверх».
— Не правда! Как бы то ни было, мы выходим, отдыхай!
Не выдержав чистого взгляда Ньярлатхотеп, Махиро схватил Ктугху за руку и сбежал из умывальной. Сразу же на коже, разогретой паром, ощущался прохладный воздух коридора — кулдаун.
— ...Кусын. А я уже почти сцепилась с Ньяруко.
— Эй, ты ситуацию хоть оценивай... у неё же память отшибло.
— ...Я с ней общалась как обычно.
То есть, если бы Ньярлатхотеп всегда не отбивалась бы, всё развивалось бы до действий, попадающих под статьи правил?
— Прошу, потерпи, пока она не вернётся в норму.
— ...Мальчик, если бы ты всегда был так откровенен, был бы куда милее.
— А?..
— ...Всё-таки прежняя Ньяруко тебе больше нравится.
— ...! Ладно, иди в комнату и играй там в свои игры!
Громко прикрикнув, чтобы скрыть пылающие щёки, Махиро выгнал Ктугху, и та, ничего не сказав, лёгким шагом ушла на второй этаж.
Почему этот живой огонь, всегда живущий с открытым нараспашку похотливым умыслом, в ключевые моменты говорит вещи, от которых сердце бьётся быстрее?
«Прежняя Ньярлатхотеп нравится больше».
Обидно, что это извращенка ему указывает, но, наверное, это правда. То, что он испытывает к нынешней «чистенькой» Ньярлатхотеп — несомненно, чувство неуместности. Что-то внутри Махиро говорит: так нельзя.
Что ж, ничего не поделаешь. Способ исправить потерю памяти, наверное, ищут и в Селене, но Махиро по-своему попробует найти зацепку, чтобы Ньярлатхотеп вспомнила.
Махиро стиснул кулак.
— ...Ясака-сан, что-то случилось?
Сзади его внезапно окликнули. Обернувшись, он увидел, что Ньярлатхотеп как раз выходит из умывальной. Уже одетая.
— А, нет, ничего.
— Вот как. Что ж, я тогда в свою... могу ли я так говорить? В свою комнату.
— Угу, понял.
С отношением, как к обычному члену семьи, Ньярлатхотеп прошла мимо Махиро.
В ней не было ни намёка на особое чувство, направленное только на него.
Махиро слегка надулся, и одновременно удивился самому себе — на душе муторно.
И только сладкий аромат от струящихся серебряных волос, как и всегда.
Вернувшись в свою комнату, Махиро размышляет.
Прежде всего, надо вернуть прежнее обращение. «Ясака-сан» — относится и к матери, поэтому непонятно, к кому из двух обращаются. К тому же, привычное «Махиро-сан» — куда уютнее.
Ладно, признаемся.
Хочу, чёрт возьми, чтобы она звала меня «Махиро-сан».
Точнее, на кого я тут нервно срываюсь, что за «чёрт возьми»?
Так или иначе, прежде всего нужно убрать стену в сердце Ньярлатхотеп. По крайней мере, доказать, что они были в таких отношениях, что на «ты» по имени.
С этой мыслью Махиро принялся искать, что можно использовать как зацепку.
Или какие-то предметы.
— Точно, предметы.
Махиро решил и принялся разбирать вокруг себя. Со встречи с Ньярлатхотеп прошло четыре недели, за это время может быть что-то осталось. Желательно — что-то, что прямо связано с тем странным невыразимым отношением между Махиро и Ньярлатхотеп.
Игры, в которые она часто играла здесь до того, как у злых богов появились свои комнаты, — это всё изначально вещи Махиро, так что они, наверное, не сработают. Прочерк.
Футон... Воспоминания о неожиданном совместном сне есть, но не сказать же ей: «Давай ещё раз вместе спать». Тоже прочерк.
Тогда, видимо, главный кандидат — вот эти.
Махиро разложил на столе три предмета.
Мобильный телефон. На него наклеена принт-наклейка, где они с Ньярлатхотеп вместе. То ли из-за космической силы хвата инопланетянки, наклейка уже срослась с материалом корпуса.
Брелок-плюшка. Это тоже приз из того игрового центра. Странного типажа пингвин с бамбуковой вертушкой на голове и в наручных часах.
И чёрный кристалл.
Артефакт, который Ньярлатхотеп подарила во время первого инцидента. Передан он был с такими бредовыми словами, как «обручальное кольцо», и потом ещё неоднократно появлялся в кадре. Махиро, как и было велено, всегда носит его при себе. Этот предмет однажды спас ему жизнь.
За месяц с лишним — три памятных предмета. Много это или мало, неясно. Тем более, что изначально он пытался выгнать Ньярлатхотеп, и в этом смысле — спасибо, что хотя бы есть.
— ...Все эти вещи мне дала она.
Сказав вслух, Махиро ещё раз понял, насколько он сам бесполезен.
Если память вернётся, нет, в любом случае надо вернуть, тогда можно будет снова сходить с ней к станции и поискать что-то в подарок. Например, под предлогом «Месяц со дня прилёта на Землю».
Размышляя об этих планах, он вдруг заметил, что щёки сами расплываются. Спешно собрался помотать головой, но передумал — никто же не видит — и решил позволить себе побыть в этом странном настроении.
И тут это случилось.
— Connect, now.
Странный, неузнаваемый звук эхом разнёсся по комнате.
Внезапно у бока стола Махиро происходит странное явление.
Сформированный из золотистых сияющих частиц геометрический магический круг. Так это можно описать, если описывать как видишь. Такая штука внезапно появилась прямо в воздухе.
«Гью-по».
Раздался странный звук, и из круга что-то вышло.
На вид — рука.
Узловатая, заросшая волосами — наверняка мужская.
Эта рука неторопливо ползала по столу Махиро, словно что-то ища.
И вот её пальцы коснулись чёрного кристалла.
В тот же миг с невероятной скоростью схватив его, рука втянулась обратно в круг.
Цвет одежды, обхватывавшей эту руку, ему почему-то напомнил то, что он недавно видел.
Бежевый.
Когда Махиро это осознал и подался вперёд, круг уже исчез.
В голове бьёт тревогу.
Если его дурное предчувствие верно, то цель этой руки —
— Ньяруко!?
Махиро вскочил, словно подброшенный пружиной, и распахнул дверь комнаты с такой силой, что та чуть не сломалась. И с первого же шага помчался во весь дух по коридору второго этажа, доезжая до конца, и нырнул к двери кладовой. Удостоверившись, что диск настроен на персонажа с серебряной ахогэ, он со всей силы дёрнул ручку.
В стерильно-белой комнате — двое.
Хозяйка комнаты Ньярлатхотеп.
— Догадливый, Ясака Махиро.
И тот же бежевый тренчкот, какой только что был на руке, и фетровая шляпа похожего цвета.
Это была Ньяру-таки.
Поправляя оправу чёрных очков, Ньяру-таки направила на него мрачный взгляд. А Ньярлатхотеп, ничего не понимая, смотрела попеременно то на Ньяру-таки, то на ворвавшегося Махиро.
— Эм, этот человек тоже из домашних?
Ньярлатхотеп приложила указательный палец к губам и склонила голову набок. Ньяру-таки она так и не воспринимает как врага. Хотя именно та виновата в том, что у неё отшибло память.
— Эй, Ньяруко, отойди от неё!
— Не слушай, Ньяруко. Тот юноша обманывал тебя.
— Ро... что?
Из уст Ньяру-таки понеслись непонятные слова, и Махиро на полуслове остановил гневный окрик.
— Что, Ясака-сан меня обманывал?
— Совершенно верно. Воспользовавшись тем, что ты потеряла память, навешивает тебе всё что попало. Я пришла спасти тебя.
И в довершение — ещё и такую дичь несёт.
— Я-я что, была обманута?
— Дурища! Эй, Ньяруко, не верь такому вранью!
— Нет, это не ложь. Чтобы я тебе соврала — невозможно. Ведь я твоя старшая сестра.
— Ты что несёшь!?
И до того одни безумные речи, но это — выше всяких пределов.
— Что, вы — моя старшая сестра?!
— Не верь!
Чистосердечие Ньярлатхотеп проявилось во всю мощь.
— Это правда. Посмотри.
Ньяру-таки вынула руку из кармана тренчкота и поднесла к глазам Ньярлатхотеп. На пальце — странное кольцо, форма знакомая.
То же самое, что использовала Ньярлатхотеп — кольцо Эйбона.
На ладони Ньяру-таки катался кристалл из множества граней, чёрный.
Никаких сомнений — это тот самый, что только что был похищен из комнаты Махиро.
Это, видимо, функция того кольца Эйбона. Соединять пространство с пространством — что-то в этом духе. Слишком быстро распространяется для нового продукта, а, Комокагэдо?
— ...Этот кристалл...
— Свидетельство главы нашего дома. Даже без памяти ты должна понять. Эта тонкость... эти линии...
— ...Понимаю... это то, что наследуется в моём доме...
— Это что, вот такая концепция была!?
Ему казалось, его передали как-то очень небрежно, а это, оказывается, было такая важная вещь? Получается, тот, у кого он был, и есть глава дома — Ньяруо стал ещё более несчастным.
«Носи при себе, не отлучая от тела», — сказали ему. И, как следствие, Махиро, который так и делал, — выходит, ему передали место главы рода, и сам того не ведая, он всё это время как принятый в дом муж был объектом предложения руки и сердца, разве нет?
Нет, сейчас не время предаваться таким сладким мыслям.
— Поверь мне, своей старшей сестре.
— Да, сестра.
— Ньяруко!?
С полным доверием Ньярлатхотеп тут же согласилась.
Её ненормальная доверчивость теперь обернулась против них.
— И в том, что ты потеряла память, всё дело — в этом семействе Ясака. Будь они прокляты, эти Ясака!
— Что, это правда?!
Ньяру-таки уже что хотела, то и творила. Так дальше очень нехорошо.
Чтобы переломить ситуацию, надо что-то сделать с Ньяру-таки. А для этого Махиро в одиночку не справится. Стыдно, но придётся звать подкрепление.
— Куко! Хасута! Скорее сюда!
Громко закричал и одновременно сам пришёл в движение.
В тот момент, когда Махиро хотел потянуться рукой к вилке, всегда лежавшей в кармане:
— Не дёргайся.
Ньяру-таки быстро сменила кольцо и приложила руку к своему животу. Одно лишь это — и тело Махиро словно сковали невидимые цепи, он не может пошевелить и пальцем. Попытался напрячься, чтобы сбросить путы, но потерял равновесие и грохнулся на пол.
То же самое кольцо Эйбона, которое Ньярлатхотеп использовала тогда, в торговом центре.
— Я же думала, что-то странно! Будучи агентом Планетарного Агентства Защиты, прохлаждаться на охраняемой планете Земля, иметь в подругах живой огонь, влюблённый в Ползучего Хаоса! Это всё была ложь, чтобы меня обмануть!
— Что странно — отрицать не могу, но это всё правда!
Махиро пытается оправдаться, но Ньярлатхотеп его, похоже, уже не слышит. Взгляд, обращённый к семье, изменился на враждебный. Для лишённой памяти важны не только слова, но и материальные доказательства, и сторона, у которой они есть, сильнее. Даже если эти улики краденые.
И в этот миг.
— Махиро-кун!?
Хастер показался в распахнутой двери. Сравнивает: Махиро лежащий на полу — и непонятный мужчина, прижавшийся к Ньярлатхотеп.
С этой точки действия Хастера были стремительны. Пока Махиро не успел объяснить ситуацию, он подпрыгнул и, как маятник, махнул ногой, рассекая пустоту. Из этой пустоты в сторону Ньяру-таки полетел вакуумный клинок, словно высеченный из воздуха.
Но, защищая цель атаки, перед ней встаёт.
— Сей-я-а-а!
Ньярлатхотеп.
Извлечённой из-за спины «штукой, похожей на лом, которую ничем не описать», она в лоб обрушила удар. Одним этим ветряное лезвие разлетелось вдребезги, и порыв ветра прокатился по всей комнате.
Даже потеряв память, тело двигалось само — такое было движение Ньярлатхотеп.
— Ньяруко-тян!?
Хастер на лице — недоверие к враждебному поступку Ньярлатхотеп.
— Ньяруко, у нас есть, что нам сделать. Расшифровка документов завершена, цель определена. Вечно болтаться вокруг этого слабого, тщедушного, невежественного и беспомощного человеческого дитяти и его слуг — нет на это времени.
Ньяру-таки взмахнула тренчкотом — и вдруг за её спиной возник какой-то странный объект. Размером больше человеческого роста, в форме гроба — часы.
Эти часы со звуком «гачари» открылись.
Внутри — лишь пустая темнота, ничего больше.
Ньяру-таки втиснулась в них.
— Да, сестра.
Ньярлатхотеп уверенно кивнула и, как и самозваная сестра, шагнула в часы.
«Патари» — часы захлопнулись.
И вот они растворились в пространстве и исчезли.
Каким образом она проникла в комнату Ньярлатхотеп внутри метаполя — было загадкой, но, видимо, использовала эти часы. Тоже, наверное, один из Артефактов Судьбы.
— М-Махиро-кун, что это всё такое!?
«Вата-вата» — Хастер в смятении.
Махиро хотелось того же.
Наконец, Ньярлатхотеп унесли.
Через десяток минут после того, как Ньяру-таки увела Ньярлатхотеп.
В гостиной второй день подряд проходил семейный совет.
— ...Шмыг-шмыг. Если бы я прибежала чуть раньше...
— Это невозможно, Куко-тян...
Да, винить Ктугху нельзя. Скорее, это Махиро дал маху. Вломившись в комнату Ньярлатхотеп, он оставил дверь распахнутой.
После нескольких применений он понял: метаполе, создаваемое диском на двери, не может переключаться на другую комнату, пока дверь открыта. Например, пока открыта дверь комнаты Ньярлатхотеп, в комнаты Ктугхи и Хастера, и в обычное пространство, перейти нельзя.
Хастер тогда смог прийти, потому что был внизу. Ктугха, игравшая в комнате, даже если бы и почуяла нашествие Ньяру-таки, выйти из своей комнаты не могла. Неожиданная слепая зона.
— Надо спасать Ньяруко-сан. Но местоположение этой Ньяру-таки же неизвестно. Что же делать.
И мать, видимо, не находит себе места.
— ...Это, может, и неудача с долей удачи.
— Как это?
— ...Местоположение Ньяру-таки неизвестно, но Ньяруко — известно. У нас, агентов Планетарного Агентства Защиты, в удостоверениях вшиты чипы — позицию можно определить.
Этот способ поиска она применяла когда-то и к Ктугхе. Когда Лухи была врагом, и когда мать с Ктугхой пропали — Махиро со всеми точно так же определили цель.
— Но Ньяруко-тян же поверила, что тот ей старшая сестра...
И именно это больше всего тревожит главу семейства Ясака. Если сейчас они припрутся туда, к Ньяру-таки, у которой тот чёрный кристалл, и попробуют убедить — послушает ли она.
Шансы крайне малы.
— Что же делать, Хиро-кун... Хиро-кун? Чего ты так долго молчишь?
Мать встревоженно заглядывает ему в лицо.
С момента похищения Ньярлатхотеп прошло совсем немного времени, но в субъективном восприятии — десятки раз больше, и всё это время он думал.
Это, наверняка, наказание Махиро.
До сих пор он не делал того, что мог.
Без всякой задней мысли воспринимал всё как должное.
Такому Махиро — наказание от злой богини судьбы.
— Шутки кончились.
Каждый день, каждый день, каждый день, каждый день втягивает в дурацкие истории.
Простому человеку навязывает роль и установки сверх обычных.
В конце ждёт сплошное «отстой» до глубины души.
С таким накопленным стрессом нервы истёрлись, наконец, и к этому привык, и эта повседневность стала немного дорога, и наконец он сам решил всё это принять — и тут такое «спасибо».
«Бучин» — Махиро ощутил, как у него в голове что-то лопнуло.
— Куко, свяжись с Планетарным Агентством Защиты. Попроси определить местоположение Ньяруко.
— ...Мальчик?
— Хасута, в Селене тоже пусть поторопятся искать способ лечения от потери памяти.
— М-Махиро-кун?
— Мама, тебе опасно, оставайся дома. Готовь нам ужин, жди. А, и если до завтра затянется, то в школу не пойду, прости, сообщи им.
— Хиро-кун?..
Ми-и...?
Получая полные взгляды троих и одной зверушки, Махиро глубоко вздохнул.
— Что бы ни замышляла Ньяру-таки — не имеет значения. Ньяруко я верну. Что у неё нет памяти, что она нам не верит — всё равно. Она — этого дома злая богиня-человек.
Да, ответ изначально определён.
И сейчас лишний шум в голове себе он отрезает.
Махиро по своей воле, по своему желанию — спасёт Ньярлатхотеп.
Даже если она оттолкнёт — обовьёт ей шею щупальцами и притащит.
Когда он вложил это решение в слова, у семьи лица сделались ошалевшими.
Но они стремительно расплылись в улыбки.
— Махиро-кун, какой крутой!
— ...Я уже больше не могу терпеть. Очень хочу мальчику ребёнка зачать.
— Да-да, Ньяруко-сан же — наша дочь.
Ми-и! Ми-и-ми-и-ми-и!
Махиро от неожиданной реакции, хоть и сам сказал, было слегка стыдно. И Ктугху, когда всё закончится, надо будет напинать.
— Ладно, пойду собираться. Как местоположение Ньяруко станет известно, выходим, зови.
Не выдержав паузы, Махиро будто сбежал из гостиной.
Сборы и впрямь нужны.
Вернувшись в свою комнату, Махиро вытащил рюкзак, которым редко пользуется. Куда им предстоит ехать — неизвестно, поэтому укладка важна. Всякую всячину он покидал внутрь. Всякая всячина — это всякая всячина.
И оставив свою комнату, на этот раз встал перед кладовой. Переключив диск, соединил с комнатой Ньярлатхотеп, вошёл.
В таком случае — использовать всё, что только можно. Обычно копаться в комнате девушки — это извращенец, но сейчас не до этого.
Когда Ньяру-таки забрала у Махиро чёрный кристалл и использовала его, чтобы Ньярлатхотеп ей поверила, — у Махиро возникла мысль. И чтобы её осуществить, в этой комнате есть нужное.
У кровати он нашёл одну из целей и кое-как уложил в рюкзак.
Это ещё не всё. Махиро продолжил рыться в комнате Ньярлатхотеп. Это точно должно быть тут. Нечто такое Ньярлатхотеп ни за что не выкинула бы.
Перетряхивал заметные места, и вот, нашёл. То, что хотелось бы как можно скорее уничтожить из этого мира — но кто бы знал, что настанет день, когда Махиро самому это понадобится. Со сложным чувством по поводу шуток судьбы он и это к себе.
Ну, кажется, и всё. Хотя, глядя на содержимое рюкзака, кажется, что если на улице остановит полицейский для проверки, то всё, конец.
— Хиро-кун.
Ему сзади позвали.
Обернувшись, он увидел стоящую мать.
— Что, мам?
— Ты во всеоружии.
— Угу... перестал колебаться.
Возможно, нынешняя худшая ситуация и пришла именно потому, что до этого он был нерешителен.
Ктугха вчера перечислила свои грехи. И сказала Махиро тоже их перечислить. Содержание было ужасным, но эту схему стоит перенять.
Один. Махиро до сих пор оставлял свои чувства неопределёнными.
Два. Не мог их признать и не был откровенен с Ньярлатхотеп.
Три. Из-за этого Ньяру-таки воспользовалась брешью.
Махиро перечислил свои грехи.
Тогда — нет времени тянуть-волынить.
— ...А чувства к Ньяруко-сан — ты уже определился?
Что, что за вопрос.
Невыносимая мать.
— Всё, сдаюсь. Я наверняка... Нья-уф!
Указательный палец матери прижался к его губам.
— Это скажи самой Ньяруко-сан, когда встретишься.
— Угу.
Глядя, как мать тихо улыбается, Махиро кивнул.
— И Тамао-сан определилась, и Хиро-кун определился. Маме изначально нечего было лезть. Точнее, она только лишний хаос внесла. Прости. И перед Тамао-сан надо будет извиниться.
— ...Да, чуть-чуть слишком разжигала.
Махиро сникающей матери говорит правду — лгать смысла нет. С отцом был большой роман, увенчавшийся свадьбой, наверное, поэтому она склонна поучать в этой области. Когда Махиро станет отцом, он зарок дал не лезть в любовные дела детей.
— А мама с тобой никак нельзя?
— Степень опасности, наверное, не сравнится с той суматохой с Гипносом...
Насколько Ньяру-таки говорит правду — неясно, но если они идут против Планетарного Агентства Защиты, масштаб космический. Это тебе не Генмукё, коллективное бессознательное землян. Точнее, в прошлый раз внезапная «фаза превращения» матери — это уже само по себе нелепица.
Просить помощи у Лухи и Атоко — обе именно сейчас вне Земли. А ждать ответа времени нет. Тогда — обычным составом, малым числом, прорыв одним ударом. Никакого плана нет.
Но Махиро понимает.
Все события, что они до сих пор разрешили, — все они такие.
— Тогда буду ждать. Возвращайтесь домой вместе с Ньяруко-сан.
С улыбкой сказав это, мать что-то протягивает.
Чёрная лента.
— Это — мамин.
Это был ремень с многочисленными держателями для вилок, который раньше использовала мать.
— Я хотела, чтобы Хиро-кун вёл нормальную жизнь, но кровь не водица. По-английски — Blood Can't Battle.
— Мам, и ты тоже как Ньяруко...
Похоже, влияние, которое та серебряная ахогэ оказала на семью Ясака, велико.
Раз так — придётся ей всё это полностью оплатить.
— Так, не дёргайся.
Боевой пояс мать надела на Махиро, словно мать на сына первоклассника натягивает форму. Невообразимая прежде боевая форма Махиро. Количество вилок отличается.
Полный обвес — обещанный атрибут решающего боя, но что Махиро сам когда-нибудь это испытает на своей шкуре. Если на улице остановит полиция — отговориться будет нечем.
Внезапно дверь комнаты резко открылась.
— ...Мальчик.
— Махиро-кун!
Ми-и!
Двое и одна зверушка вошли — снова всё семейство Ясака в сборе.
— Что, неужто местоположение Ньяруко определили?
— Угу!
— ...Старая Гиперборея, под горой Вуармитадрес.
И впрямь такое название из «Мифов Ктулху» было. Хотя, теперь это уже неважно. Не как Ньяру-таки, главное — то, что там Ньярлатхотеп.
Сверять с оригинальной концепцией и говорить «то-то и то-то» больше нет намерения.
Если решил — иди прямо.
— Удачи, ребят.
На слова матери — твёрдый кивок.
— Идём.
— ...Идём.
— Идё-ом.
Ми-и!
Так и решили.
＊＊＊
На севере Земли некогда был континент Гиперборея — но это давно. Сейчас он погрузился в море, оставив только высочайший пик — гору Вуармитадрес. Да и от той остался только верх горы.
Прибыв туда верхом на спине вернувшегося к настоящему размеру Шантак-куна, Махиро со всеми обнаружили в горе огромный пролом. Реакция Ньярлатхотеп — оттуда, и они без колебаний устремляются внутрь.
Внутри — какой-то особенный мир.
Это пещера, есть тропа, по которой может пройти человек. Есть-то она есть, но плавает на чём-то непонятном, похожем на слизь. Грязь, светящаяся всеми цветами радуги — так это можно описать. Эта масса непрерывно колышется. Что будет, если туда упасть.
В мире после ядерной войны, говорят, кока-кола из-за стронция тоже красиво светится — вот такая, вроде, грязь. Однако от этого света странным образом не исходит жути. Скорее даже наоборот — некое спокойствие и умиротворение.
— ...Мальчик, ностальгия?
— А? С чего бы?
— ...Жизнь на Земле, говорят, родилась из этой грязи.
— А?
Когда Ктугха внезапно сказала такое, Махиро не поверил ушам.
— ...На первичной Земле была только эта светящаяся грязь, и из неё, говорят, возникли одноклеточные. Земные существа из этой грязи рождаются, и вновь возвращаются в эту грязь. Это и есть «вечная циркуляция» — Граб-ле-Габл, Убо-Сатла.
Вроде, источник жизни — это море, как он слышал. Может, по сути это то же самое. То ли земной науке верить, то ли инопланетянам с их теориями.
Это всё ладно.
— Убо-Сатла — это разве не телестудия в космосе была?
— ...
— ...
— ...А разве у одного слова не может быть нескольких значений? Мальчик, услышав «опера», имеет в виду только театр и не признаёт шоколадный торт?
— Понял, понял, моя вина.
Сейчас уж копаться в оригинальной концепции и прошлых установках — нет смысла. Почему этот суп жизни наполнил пещеру — тоже неважно. Если есть тропа, и в её конце то, к чему стремишься, остаётся идти.
Так вот и продвигаясь, перед Махиро со всеми встала тяжёлая дверь.
Причём перед ней на земле выложены пять рядов и пять колонн плиток с многозначительным узором — всего двадцать пять штук. И некоторые из них светились фосфорическим светом.
— ...Видимо, пока эти плитки не разберёшь, дверь не откроется.
И верно, типичная задачка.
— Ч-что делать, Махиро-кун?
— Ха-ха-ха, дурачок ты, Хасута.
— Фэ?
— Просто разломать, и всё.
— Э...
Растерянному Хастеру Махиро с улыбкой сообщает.
— Ту дверь — прокачать уровень и физически разломать.
— ...А, угу.
То ли решив, что лучше не идти против такого выражения лица, Хастер слабо кивнул. И сделал шаг вперёд: парой пинков с разворота создал ветряные клинки и крест-накрест ударил ими в дверь.
С грохотом обрушения дверь вместе с собой полностью исчезла. В ответ на это и плитки разом погасли.
— ...Мальчик. Видимо, тот, кто построил это подземелье, изо всех сил продумал хитрый механизм, чтобы помучить нарушителей.
— Да, и плевать.
Ничего не прошу провести, и тому подобное.
— Прорвусь, даже сломав.
После этого они обнаружили ещё ряд механизмов. Многозначительно вращающиеся в связке шесть каменных статуй; каменные таблички с узорами луны, солнца и звёзд и впадины как раз под них; клавиатура для прямого ввода пароля.
Всё это Махиро со всеми разбили подчистую и шли дальше.
Махиро, отбросивший сомнения, средств не выбирает. Если против него — мир, готовящий жалкие подвохи, то и Махиро вынужден ломать его жалкими методами.
— Махиро-кун, тут сундук!
— Не нужен.
— ...Мальчик, точку сохранения охраняет злой бог.
— Игнорируй.
— Ха-ва-ва, пол то исчезает, то появляется, надо вовремя!
— Туда полетим на Шантак-куне.
— ...На этой двери — обработка, нейтрализующая Космический CQC.
— Боковую стену пробей.
Вволю прорывались.
Это история Махиро.
И, продвигаясь вперёд во весь дух, добрались они до огромной полости. До такой, какая была в Му SJ позавчера, не дотягивает, но потолок высокий. Не верится, что это внутренняя часть подводной горы Вуармитадрес.
Куполовидное пространство, и в море фосфоресцирующей грязи — арена размером с футбольное поле. Вся местность создавала ощущение стадиона.
Тропа Махиро со всеми вела на эту арену, и видимо, это самая глубинная часть подземелья.
В дальнем углу арены — место, где витает атмосфера некоего жертвенника.
И там, как и ожидалось, было то, что искал Махиро.
Ньяру-таки.
И Ньярлатхотеп.
Обновлено: 12.07.2026