И вот время ускорилось — уже наступил следующий день.
Махиро рассеянно стоял в просторном вестибюле сразу за турникетами.
В целом по субботам у многих выходной, и вокруг было оживлённо, а скорее даже шумно. Время — далеко за полдень, и народ как раз сновал туда-сюда, собираясь устроить себе ленч.
Сразу после классного часа Тамао, как и было условлено, под предлогом дела увела с собой Ньярлатхотеп. Хастеру предварительно сообщили о плане «свидания с Лухи», так что и его удалось без проблем оторвать от Махиро.
Самым крепким орешком для одиночной операции была Ктугха, но тут на помощь пришла мать. Она пригласила её вместе на охоту — конечно, в игре. Похоже, у обеих были монстры, которых соло одолеть невозможно, так что момент удачно совпал.
Так Махиро благополучно остался один и со станции отправился на электричке к месту встречи — сюда.
Он и не думал, что всё пройдёт настолько гладко. Не было ли какого-то особого смысла в том, что до сих пор они так упорно держались всей толпой?
Однако, подумал Махиро, взглянув на часы. Уже почти время. Мол, чтобы отдельно подготовиться, нужно немного пройтись порознь — но что за «подготовка» такая? Стряхнули Ктугху и Хастера — а дальше можно было бы и вместе пойти.
На платформу прибыла очередная электричка — из-за турникетов хлынула плотная толпа. Махиро вглядывался — вдруг среди них окажется нужный человек.
И именно в этот миг.
Внезапно перед глазами Махиро всё погрузилось во тьму.
На глаза легло что-то плотное.
— Угадай, кто.
У самого уха — знакомый озорной голосок.
— ...Эй, ты чего удумала.
Узнать «гостью» можно было и не глядя.
— На вопросительное предложение в земных школах принято отвечать тоже вопросительным предложением?
Эту назойливую манеру ни с чем не спутаешь — наша квартирантка, гордость, которой Планетарное Агентство Защиты гордиться не может, первоклассный архитектор «флагов смерти» — Ньярлатхотеп. Разумеется, «флаги смерти» она ставит врагам.
— Ня...
— Стоп, Махиро-сан! Прежде чем продолжить, выберите вариант:
А. Твоя возлюбленная.
Б. Твоя жена.
В. Реальность жестока.
Ну, какой!?
— «Ну, какой!?» — да никакой не правильный, и что вообще случилось с вариантом «В», мне жуть как интересно!
— Это и есть тот самый «SAN-выбор».
— Меня бесит твоё самодовольное сопение, мол, «удачно сострила».
И с какой стати посреди станции, забитой людьми, разворачивать вот такие «полуденные курьёзы»? Я-то думал, она выйдет через турникеты, а она подползла со спины.
Ещё и эта, как её, эта... поскольку она прижалась, чтобы закрыть мне глаза, — в спину упирается. Что-то мягкое, упругое, пружинистое. И ещё горячее дыхание у самой шеи — от него у Махиро сердце заколотилось.
— Ну же, какой, Махиро-са-ан?
Если её срочно не отодрать, то и вариант «В» из «SAN-выбора» мне могут навязать принудительно. Махиро резко развёл локти в стороны и стряхнул захват.
— Не выкидывай странные штуки, Ньяруко.
— ...Ц-ц-ц, я-то думала, если подсунуть «великое В» как наживку, выберете А или Б...
Вот, оказывается, как замышлялось. Поистине, ползучий хаос — стихия неуправляемая. Действительно, к тому, что эта тварь делает, надо подходить с подозрением.
— Ну ты, в самом деле, что...
Махиро со вздохом обернулся — и осёкся.
Ньярлатхотеп выглядела не как обычно. Не школьная форма Старшей школы Коурё — той же, что у Махиро, — но и не привычное «дефолтное» платье с фартучком. Если уж на то пошло, такой одежды он на ней раньше не видел.
Белое платье, поверх — лёгкий розовый кардиган. Вместо обычных чёрных гольфов — тонкие колготки, на ногах — белые лодочки. В целом светлая палитра — а ведь у Ньярлатхотеп где-нибудь обязательно был чёрный элемент; этот образ полностью «обнулял» её обычный имидж.
— Что с вами, Махиро-сан? Лицо, как у того голубо-человека из «Бойцов», когда ему прилетел смертельный кик и он осыпался в пепел.
Сравнение настолько мутное, что мимо «трудно понять» сразу улетает в «совсем не понять».
— Н-нет, просто, твой наряд...
— А, это? Махиро-сан омега высокого вкуса, в смысле — у вас высокий вкус! Я как раз подумала, что мне пора сменить форму.
Ньярлатхотеп крутанулась на месте. Подол платья игриво взметнулся, словно она танцует. В разных смыслах MP падают.
— ...Это что, опять загадочная трансформация, как ты вчера показывала?
Махиро вспомнил церемонию, развернувшуюся вечером в гостиной. Из иного пространства за молнией прилетает шар, надевается на голову, а затем разворачивается по частям и фиксируется. Если задуматься, эта тварь ведь Ползучий Хаос, безликая богиня. Её облик — тысяча обличий, мириады лжи. Менять одежду она может как угодно.
— Какая грубость! Это всё купленное здесь, на этой планете!
— Э?
— С Тамао-сан мы посоветовались и подобрали такую одежду, какая может понравиться Махиро-сан.
— В-вот как.
И правда, Махиро куда больше нравится не сверкающий, эффектный наряд, а скромный, опрятный, с ощущением чистоты. Слишком яркое — глаза девать некуда.
— Как вам, Махиро-сан?
— А-а... ничего, такое... вроде... да.
— Цепляет!? Хочется с жадностью наброситься!? Невыносимо хороша!?
— Близко-близко-близко, не наседай! Сюда, сюда отойди!
Чуть не забыл — это же подмостки самой настоящей привокзальной коннкорсы. Барьер хоть и работает, но в месте, где толпами ходят люди, прижиматься — стыд. Нет, в малолюдном месте обниматься тоже не положено, конечно.
— А-ах, так сразу затащили в малолюдный коридор... выходит, мне срочно достать запасное бельё придётся... но... ухуху... любите меня крепко-крепкоооо...
Тук.
— Успокоилась?
— Да, да. Истинно цивилизованному надлежит постоянно затыкать рот собственному самоконтролю. По-английски — «фингер он зэ триггер».
— Наоборот наоборот, ты-то как раз, злая богиня, должна свой самоконтроль использовать вдвое больше, чем все.
Если такой темп, какой задаёт Ньярлатхотеп со своими инстинктами, истратит весь SAN, то цивилизация Земли может и погибнуть. Ведь все эти злые боги Ктулху должны быть духовно куда зрелее землян, — а почему-то постоянно мучают Махиро. Ну сплавь ты уже мысль и рефлекс.
— И куда же мы, Махиро-сан, на нашем дэйте отправимся в первую очередь?
Услышав из уст Ньярлатхотеп слово «дэйт», Махиро на секунду задохнулся. С трудом собравшись, он прокрутил в голове расписание, присланное Тамао.
— А-а... Не голодная? Ты ведь обедать ещё не успела, и я тоже.
Решил предложить начать с ленча.
Но Ньярлатхотеп вдруг опустила голову и затряслась плечами.
— Кукуку... я предвидела это и принесла с собой бэнтооо!
И тут же, расцветя широчайшей улыбкой, эффектным жестом подняла перед собой корзинку — «де-ле-ле-лень!»
Почему-то сегодня у этой твари ненормально высокая «прокачка». Не накопление с запасом в шкале — а «как только накопилось, тут же выпуск финального удара».
Это понятно, но всё-таки.
— Эй. Где ты её держала?
— Э?
— Ты же мгновение назад была с пустыми руками.
— ............
— ............
— То, что оружие появляется буквально из воздуха, — обычное дело в нашей индустрии, ага. В крайних случаях встречаются и полусырые частные сыщики, что таскают двустволку из бэлта-бэлта пряжки.
— А ты сама в какой это «индустрии» состоишь?
Эти ребята уже не раз доставали из-за пазухи, из карманов или из-под юбки предметы, которые туда поместиться никак не могли, но в этот раз Ньярлатхотеп без всякого предварительного движения внезапно держала корзину. Что тут поделаешь, кто заметит — тот проиграл.
— Так вот, я приготовила бэнто! Давайте поедим где-нибудь на солнышке, Махиро-сан, иди-ка-сюда-сюда!
— А-а, хорошо.
Подцепленный за руку, Махиро потащился рядом с Ньярлатхотеп. Ощущение, как от резинового мячика, прижимающегося к нему, он намеренно гнал из головы.
План, который ради него старательно набрасывала Тамао, рухнул сразу же, ну ладно, пусть всё идёт по её, Ньярлатхотеп, желанию. Получается, что эскортирует-то его она, и это слегка позорно.
Снаружи послеполуденное солнце мягко согревало. Рядом с большим универмагом, примыкающим к станции, стояла лавка — там и решили развернуть бэнто. Через одну станцию есть огромный парк, делящий город с запада на восток, идеальное место для пикника, — но сегодня туда уже не успеть.
Уселись вдвоём на жёсткую деревянную лавку.
— Какая хорошая погодка-а.
— Угу, и правда.
— И мир, наверное, погибнет от ядерного взрыва тоже в такой денёк-а. И свет так — буш-ш-ш.
— Ты это уже говорила, и из твоих уст это совсем не шутка, кончай.
Тем более что ведь даже в первоисточнике Ползучий Хаос как будто связан с разработкой ядерного оружия человечеством.
— Что ж, открываем фирменный бэнто, ради Махиро-сан приготовленный с особым тщанием моим окровавленным языком!
— Не делай этим органом ничего «с особым тщанием»!
— Кпа-а.
— Звуковые эффекты — оставь!
Можно было бы пропустить мимо ушей, но рефлекс — рукой подать. Уже впитавшаяся в тело привычка. И сама Ньярлатхотеп, когда Махиро так реагирует, прямо расцветает — поистине наши с ней отношения хлопотные.
Ньярлатхотеп открыла поставленную на колени корзинку.
Внутри — стопка коробок дзюбако.
— Хочешь поиграть в матрёшек?
— Нет, это, эм. Это юмор с ноткой остроумия.
— Не получится ли, что все коробки внутри становятся всё меньше, а в самой маленькой — фантик «не повезло»?
— Сейчас у нас даже на дне ящика Пандоры — и то надежда. Я, мы — последняя надежда!
— Может, всё-таки зайдём в какое-нибудь заведение и поедим там?
— Простите, я переборщила, давайте есть сейчас, прямо сейчас, ну вот сейчас!
Ньярлатхотеп в спешке подняла крышку дзюбако, и опасения Махиро не оправдались. Внутри как полагается были разложены блюда.
Пространство, разделённое на четыре, заполняли западные блюда — креветки в кляре, ростбиф; японские — тушёные корнеплоды, свежие овощи в заправке; китайская часть — главным образом жареное. И отделение для десерта. Меню весьма сбалансированное.
Когда дзюбако передали Махиро, он увидел нижний ярус. Онигири. Круглые, треугольные, и даже изящно слепленные звёздочкой.
— Прямо мастерски. И когда же ты успела?
— Заскочила домой и провела «клок-ап» биологического времени.
Почему этот чит-навык проявляется не во время боёв, а в быту? Используя его, ты могла бы выиграть не один и не два сражения куда легче.
— Меня давно интересует: даже когда ты ускоряешься, время готовки же не сокращается?
— Э?
— Время, нужное на проварку ингредиентов, ускорить нельзя?
— ...Вы и до этого додумались... всё-таки настоящий искатель.
— Да объясни ты!
Хлоп.
Ньярлатхотеп резко отвела взгляд. Уходить от прямых вопросов в лоб — мерзкая привычка злых богов, но и то, что мир благодаря этому продолжает крутиться, тоже сомнительно.
— Ну, в общем, неважно. Давайте есть, Махиро-сан, чтобы лучше играть, нужно полноценно подкрепиться!
— ...Ладно. Беру штучку.
Махиро вытер руки полотенцем и потянулся к дзюбако со стороны Ньярлатхотеп, чтобы взять круглый онигири. В этот же миг Ньярлатхотеп слегка двинула коробку — и кончики пальцев Махиро коснулись не круглого, а звёздчатого онигири.
— Да, давайте, давайте.
— ...Беру.
Ощутив смутное чувство неправильности, Махиро отложил тот, к которому уже коснулся, и потянулся к треугольному.
Шорк.
Дзюбако опять сдвинулась на пару сантиметров, и пальцы Махиро снова рандэ-ву со звёздчатым онигири.
— Давайте, давайте, давайте.
— ...Эй, Ньяруко.
— Да?
— Раз форма онигири разная, начинка, наверное, тоже разная?
— Как и подметили.
Ньярлатхотеп кивнула с гордым видом. В большинстве семей, наверное, делают так же. Бывает, что в семье Ясака форма одинаковая, а начинок собрано две.
— Что в круглом?
— Судзико, икра! Богатая пуринами, потрясающе вкусная!
— А в треугольном?
— Слива умэ, классики не обойти!
— Тогда возьму со сливой.
— ...Э, а про звёздчатый не спросите?
— Нет, я пас.
Махиро в ответ воспользовался любимой репликой Ньярлатхотеп.
— Ч-чего вы боитесь!? Махиро-сан, вы первой же коснулись звёздчатого, имейте уверенность в собственном выборе! Не оборачивайтесь, поднимите голову, верьте в выбранный путь и идите по нему до конца, ни разу не свернув! По-английски — джаст лив мор!
— Это ты, ты подвинула, когда я тянулся к круглому!
— Махиро-сан, я хочу, чтобы вы съели звёздчатый онигири, никаких возражений!
В конце концов выложила всё начистоту. Раз настолько настаивает, значит, что-то туда подложено. Если собралась подлить, чего бы все не сделать звёздчатыми?
— Что ты туда положила, ну?
— У-у... Махиро-сан, и презрительный взгляд освоили...
— Хватит. Что в звёздчатом?
— Внутри никого не... ничего не положила-аа.
— Никого...? Сейчас, никого...?
— Ну говорю же, никакой начинки нет.
Сказала странную вещь. То есть это, как его, «сиомусуби», солёный онигири? Сейчас и в комбини такие продают. Дёшево, и если есть отдельный гарнир, простой онигири даже лучше.
— Т-так, значит?
— Да, я хотела, чтобы Махиро-сан ощутил естественный вкус самого риса!
Ньярлатхотеп горделиво вздула грудь. На лице — уверенность, что она достигла высшего и абсолютного. Поистине, не оборачивалась, держала голову высоко и прошла верный путь до конца.
И всё это — единственно ради Махиро.
— ...Раз так, съем.
— Большое спасибо!
С улыбкой, как подсолнух, Ньярлатхотеп подняла дзюбако, поднося, словно подношение.
— Точно ничего не положила, да?
Махиро ухватил звёздчатый онигири, но из стеснительной перестраховки переспросил.
— Да, внутрь ничего не клала.
Замер.
Махиро остановил уже открытый для укуса рот.
Помедлив в раздумьях, он почему-то стал отдирать с онигири нори.
Под чёрно-плотным слоем нори, на блестящем серебристом рисе, словно клеймом — отпечатан некий узор.
Этот рисунок Махиро где-то уже видел. Три знака вопроса, расходящиеся радиально, — похоже на жёлтый знак Хастера, но на «найди десять отличий» отличается.
Точно, это же.
Знак города Кос, существующего в мире грёз — Дримленде.
— А этот рис, какого сорта?
— ...Произведённый в Дримленде, «Космирчанский».
— Сама всё и съешь, под свою ответственность.
— Махиро-сан!? Это же рис высшего сорта!?
— Ваш «высший сорт» и мой «высший сорт» — не одно и то же!
— Кх, Махиро-сан, вы живёте в рисовом регионе, потому и можете говорить такие роскошные вещи! А что, и «Кирани САН-97» того же дримлендского производства тоже из категории «через бёрст, в рот не возьму»? Между прочим, в общепите его очень ценят как смесевой!
— Я говорю — используй обычный рис, какой в магазине рядом продают!
Под щедро льющимся солнечным светом — SAN-SAN — давление у Махиро бодро поднималось.
— У-у... поняла, я, как добродетельная жена, уступлю. Все звёздчатые онигири я съем сама.
— А? То есть остальные — обычные?
— А-Тарима-да-но Кращ-Интрюд естественно, без того, чтобы Махиро-сан поел, всё бессмысленно. Заковыристые ингредиенты — лишь джеб.
— Ты в этот «джеб» бьёшь смертельно со всей силы, да я и я разгневаюсь, добрый я ведь!
И почему он, этот инопланетянин, при каждом удобном случае заставляет проходить ролл на здравомыслие?
— Рииис! Не есть невозможно!
С загадочным боевым кличем Ньярлатхотеп распахнула рот и куснула онигири. И с блаженным лицом стала жевать, шевеля щеками. Видя такое, Махиро не мог не сдаться и не потянуться к дзюбако.
Круглый онигири действительно оказался с судзико. Густой вкус икры и солоноватость были приятны утомлённому телу и душе. Ньярлатхотеп говорила что-то про пурины, но я подойду наоборот. Раз пуринов много, то и вкусно. Так же, как высококалорийное обычно кажется вкусным.
— Креветки в кляре, давно их не ел.
— Хвостики тоже съедобны, кусайте до конца, и хитин получите!
— ...Это креветки, да? Не ми-го?
— Как грубо!
Ругнули. Пожалуй, я и впрямь немного пережал. С чувством раскаяния он стал есть медленно, со вкусом. Хрустящая панировка — будто только что из фритюра, а внутри упругая мякоть, которая зубом разрезается с приятным «щёлк». Тартар идеально подходит к жареным морепродуктам.
Когда во рту стало жирновато, он перебил вкус овощным салатом из японской зоны. Заодно ухватил кусочек тушёного. Влажная клейкая текстура корня сатоимо — его любимая.
Восхищаясь сочностью запечатанного в ростбифе мясного сока, наслаждаясь сладостью капусты в хуйкоро, Махиро лакомился стряпнёй Ньярлатхотеп. Если бы только она использовала нормальные ингредиенты, такого мастера готовки, как она, в окружении Махиро — разве что мать.
— М-м, вкусно, вкусно.
— Услышать такое — высший комплимент для женщины! А, Махиро-сан. У вас рисинка прилипла.
С небрежным жестом Ньярлатхотеп потянулась к губам Махиро.
Хвать.
Махиро без замаха перехватил её запястье.
— ...Почему у тебя на пальце, которым ты вроде как должна снять с меня рисинку, уже зажата другая рисинка?
— ...Нет, эм, это. Метафора, что я уже схватила будущее. И аллегория, что и впредь буду его держать.
— На самом деле?
— Хотела намеренно прилепить рисинку на лицо Махиро-сан, на котором рисинок не было, а потом поиграть в «обед прилип, ам». По правилам — снять не пальцем, а слизать языком.
— Зачем ты тратишь свою активность на такие бесполезные затеи...
— Зачем у Махиро-сан в такие моменты резко подскакивает наблюдательность...
Ньярлатхотеп умело и горестно всхлипывала, заглатывая онигири.
— Серьёзно... а это что такое?
Ньярлатхотеп налила из термоса какую-то жидкость и протянула ему. До этого момента термоса и в помине не было — где же она его держала? Но это, видимо, тоже обычное дело в космосе.
Подумал, что чай — пар клубится, — но запах скорее как у супа.
— Вот, горяченькое.
— Э... спасибо за горяченькое.
Принял, не задумываясь.
— Китайский суп?
— Да.
— А эти прозрачные ниточки, как кудзукири, — что это?
— Аку... ловые плавники.
— О, такой деликатес, ничего себе размах.
— Это же ради Махиро-сан! Ну же, выпейте залпом!
Махиро ни разу не пробовал акульих плавников и не знал, вкусно ли это, но запах по крайней мере был хороший. Да и китайский суп он любит. С разведённым яйцом — ещё лучше.
Ну, вкус вкусом, любопытство вперёд — и он поднёс чашку к губам.
И в этот миг увидел.
Ньярлатхотеп прижимает обе ладони к раскрасневшимся щекам и расплывается в лице с непередаваемым выражением блаженства.
— ...Эй, Ньяруко.
— Э, что такое? Залпом, залпом.
— Это акульи плавники, да?
— Да. Аку... ловые плавники.
— ............
— ............
— Скажи без сокращения.
— Аку-льих, акул, плавники.
Бах-ш-ш-ш.
Махиро тут же опрокинул чашку.
— Махиро-сан!? Это уже слишком, разве можно так разбрасываться едой!? Здоровые акульи плавники, выращенные в земной экологии, в космосе по высоким ценам идут!
— Ты же сказала, что остальные ингредиенты обычные! Как ты могла так обмануть! Обмануть!
— ...Махиро-сан.
— А!?
— Бабка говорила: «Шутку не показывай заранее. Если показываешь — готовь к ней пуанту»... э, что это, Махиро-сан, кулак этот? По-погодите, это же лёгкий универсальный юморок, шутки не понимают только лавкрафтиане... простите, серьёзно простите, использовать любую щель, чтобы сбить SAN, — каюсь от души, так что давайте, прекращаем, ссоры ничего не порождают, да, уж если порождать, то лучше — деток, ин-фи-ни-ти драгон голд!?
— Шагай, шагай, не задерживай.
— ...Угум.
На макушке у Ньярлатхотеп, сквозь слёзы кивающей, торчала комическая шишка как из манги. Если бы кровоизлияние под кожей действительно было такого размера, человек был бы уже мёртв; что у этой твари вообще с телом?
Доев ленч, Махиро с компанией, возобновляя прогулку, вернулся обратно в станционный комплекс.
Пройдя немного по концоркусу, попадаешь в торговый молл с множеством арендаторов. Точнее, всё это здание целиком вмещает в себя и саму станцию.
Постройка делится на восточный и центральный блоки, в ней магазины одежды, книжные, рестораны, даже кинотеатр. С тем зданием, где «всё за сто иен», в которое они недавно ходили, оно соединено пешеходным мостом, и вместе с подземной торговой улицей вокруг образует огромную торговую зону.
В дождь и снег можно ничего не делать снаружи — вот какие хорошие наступили времена.
— Ого, людей-то и правда много.
— Это всё-таки центр города. Раньше у пересадки на одну станцию метро дальше было оживлённее.
Но постепенно сюда стянулись магазины электроники и универмаги, и теперь, считай, столичные функции переехали оттуда. По натуре местные — те, кто всегда примыкает к выигрышной стороне; в этом смысле — циничные.
— Мир, как сложится — неизвестно. По-английски — сёгё-муцё.
— Тебе бы английский переучить.
Махиро при этом тайком повозился с мобильником, открыл во входящих сообщение от Тамао и сверился с расписанием.
После ленча — шопинг. Это ясно: что ещё делать в шопинг-молле, кроме как шопинг? Это понятно, но куда именно идти?
Написано «купить одежду», но никаких подробностей. Конечно, Махиро не имеет никакого отношения к селект-шопам с женской одеждой.
Хотя — нет, Махиро передумал. Не нужно с самого начала так напрягаться. Сегодня всё это — лишь проба, лишь проверка чувств. Будем гибки, как и положено инопланетной «настройке».
— Здесь, кажется, найдётся что угодно — от туалетной бумаги до ракет.
— Хватит мерить вещи космическими мерками.
В космическом шопинг-молле, чего доброго, и планетами торгуют. Наверняка там «космические скупщики земли» обыденно нанимают воинов, чтобы те уничтожали цивилизацию какой-нибудь планеты, после чего распродают саму планету. Возможно, это ещё и крупная организация, противостоящая Планетарному Агентству Защиты.
— Поднимаемся?
Заметив, что Махиро направился к эскалатору, Ньярлатхотеп уточнила.
— Угу, что-нибудь да найдётся.
— «Что-нибудь» — оно и есть «что-нибудь»!
И почему она тут с таким радостным видом показывает «класс» большим пальцем — совершенно непонятно.
— А, Ньяруко.
— Да?
— В общественном месте никакого Космического CQC.
— Какая грубость! Я же и в смысле благоразумия вершина — Ползучий Хаос!
— Помнишь, мы тут прошлый раз заходили в гэйм-сэнтер, ты пол пробила, всё здание тряслось.
— ...Это, эм. С-сейсмический тест?
— Не знаю что, но всё равно нельзя. Не используй.
Ради собственного душевного спокойствия Махиро должен был заколотить этот «гвоздь» как следует. В крайнем случае барьер, конечно, замаскирует, но полагаться вечно на такие силовые решения — тоже не дело.
— Не беспокойтесь, Махиро-сан. Без напоминаний — в таком масштабе и не злоупотребишь. На самом деле когда-то давно я получила Космический CQC по колену... из-за этой старой раны до сих пор не в полную силу.
— Да ты постоянно «фул форс фул брэйк», когда успели появиться эти настройки?
Это новое определение, в корне рушащее само понятие «фул-форс-формы».
— Впрочем, и шести десятых сил для миссий Планетарного Агентства Защиты вполне достаточно. А, может, за три минуты сравнять это здание с землёй, показать?
— Не скачи туда-сюда боевой мощностью по настроению!
Со вздохом они вдвоём шагнули на эскалатор. Махиро, как мещанин-минималист, освободил одну сторону для тех, кому очень надо подняться.
— Кстати, про гэйм-сэнтер.
— М?
— Махиро-сан, тот пингвин у вас ещё есть?
— ...Да. Громоздкий, не цепляю никуда, но...
Это игрушка размером с ладонь, выигранная Ньярлатхотеп в том самом гэйм-сэнтере. Странно «прокачанный по характеру» пингвин, который можно использовать как страпу для мобильного. Как и сказал, громоздкий — не вешает; но втихую держит в сумке.
Хотя такое, конечно, ни за что не озвучит.
— Цените, и берегите, надолго!
— Опасно, упадёшь, упадёшь, отойди!
Ньярлатхотеп крепко вцепилась ему в локоть, и Махиро поспешно её отдирал. Когда так делают на ступеньку ниже на эскалаторе — это очень опасно. Может, как на каком-нибудь массовом мероприятии, случится крупная авария, и всё запретят.
— Может, ещё новую вытащить из крана? В прошлый раз там была мягкая игрушка какого-то непонятного морского создания, на которую Шантак-кун жадно поглядывал.
— Редкие звери — вот и приглянулись друг другу...
В таких бессмысленных разговорах эскалатор довёз их до второго этажа. Махиро решил начать снизу постепенно покорять и сошёл здесь.
Второй этаж — зона женской моды. Самый посторонний для Махиро лично уголок, но сегодня с собой компания, так что выбирать не приходится.
— О, тут...!
— Ну, есть куда хочешь зайти? Я с тобой.
Сознавая, какой он непутёвый, что главную часть оставляет на собеседницу, Махиро решил не зацикливаться. Через силу долго не вытянешь. В женских магазинах — пусть рулит женщина.
— Ещё бы, ещё бы, я давно нью-белья хотела-а.
— Э... э-эй!
Не успел Махиро возразить против этого нескромного заявления, как Ньярлатхотеп решительно потащила его за руку в один из магазинов.
И это было то самое место, к которому Махиро на всю жизнь, казалось, не должен был иметь касания.
Манящий магазин лянжэри.
— Глаза разбегаются... фуфу.
С чего это она там жульническую улыбку строит — совершенно непонятно.
— Н-ну, Ньяруко. Здесь же, как ни крути, мужчине. Я подожду снаружи.
— Что вы, господин кролик-сан! Мы же уже однажды вместе ходили!
И правда — на следующий день после Близкого контакта третьей степени с Ньярлатхотеп его таскали по всему городу и в ляжерийку он тоже попал.
— Так я ж и говорю, надоело уже!
— Наоборот, без Махиро-сан и начинать нельзя.
— П-почему?
— Так бельё же — для того, чтобы Махиро-сан было приятно, естественно. К тому же, если выберет такое, что мужчине удобно снимать, ночные совместные работы пойдут спорее.
— Не нужны такие заботы! В этом магазине я не задержусь, я подожду снаружи!
— Ой, какая упёртость! Чейн, нау!
В тот же миг, как Ньярлатхотеп прижала ладонь к его низу живота, тело Махиро словно сковали — он не мог сделать и шагу к выходу.
— Ч-что!? Это твоих рук дело!
— Какой непослушный супруг.
Внешне на теле Махиро никаких изменений, но движения конечностей будто скованы невидимыми цепями, как «сумакэ».
А Ньярлатхотеп держала ладонь, прижатую к животу, поднесла к глазам и пристально разглядывала. Точнее, кольцо, которое неизвестно когда оказалось на её белом, как у рыбки сирауо, пальце.
— ...Эй, что это?
— На Земле есть ювелирный магазин «Комоэйдо», работающий с украшениями в стиле Коммориома, столицы Гипербореи; есть и в космосе. Это их новинка. «Связующее эйбонское кольцо» — сковывает движение противника. Удобная штучка.
— Опять инопланетяне делают всякую гадость...!
— Говорят, и дальше будут штамповать новые. А, у меня сейчас есть ещё и «Ньярлайз эйбонское кольцо», попробуем?
— У меня нет нужды во вранье, с которого спадёт вся твоя маска!
Если у Махиро будет шанс встретить производителя, он крепко поклялся однажды отвесить ему «гэнкоцу».
— Ну же, Махиро-сан, заходим в магазин. Сначала шорты!
— Зачем... я сюда пришёл... что с моей повседневностью...
Каким бы циничным он ни становился, окружающая Махиро реальность оставалась грустно неизменной. Скоро, кажется, всё это так и перейдёт в продолжение в режиме «мутно».
Подталкиваемый Ньярлатхотеп в спину, Махиро вступил в ляжерийный магазин, как в последний данжон. Похоже, в направлении, нужном владельцу кольца, тело поддаётся.
И Ньярлатхотеп, как назло, проигнорировав отдел простого и опрятного белья — какое любит Махиро, — направилась прямиком к самой откровенной секции.
И тут же выхватила первое попавшееся бельё, разложив его перед лицом Махиро.
— Как вам, Махиро-сан, такой дизайн!?
— ...Странно, мне это видится только как верёвочки.
Это не выполняет функции белья. Чем оно отличается от того, чтобы ничего не носить? К тому же ценник какой-то странный. И это в эпоху дефляции.
— Му, тогда вот это? Эмалевый блеск разве не возбуждает!? Да ещё и страстный красный, разжигающий мужское сердце! По-английски — вермилион дизастер!
— ...А этот срез посередине нужен в женском белье?
Кое-какие догадки есть, но Махиро принудительно вытолкнул их за пределы мыслей.
И вообще, в этом магазине названия цветов на этикетках совершенно непонятные. Блю-флер, блэк-сан, грин-кловер, силвер-стрим, бакурэцу-синку и так далее. Существуют ли такие цвета вообще? Или это собственные обозначения магазина?
И тут.
— А такое как? По-моему, тебе пойдёт.
— Т-такое, это же просто верёвочки!
— Если ты их наденешь, я буду очень рад. С ума по тебе схожу.
— Э... с... ума... по мне... сходишь... н-нет, всё-таки нет!
Стоявшая рядом, по-видимому, парочка — мальчик и девочка — обменялись таким диалогом и ушли, оставив товар на полке. На вид — моложе Махиро и его компании, но в наше время с такого возраста уже ходят парами в ляжерийки? Или это Махиро отстаёт?
— Вот, Махиро-сан, слышали? Господа любят такое.
— Нет, эта логика неправильная.
Тут Махиро решительно не уступит.
— Шорты, вот эти и берём.
— Эту верёвочку покупаешь!?
Если такое показать Ктугхе, эффективность её энергогенерации возрастёт настолько, что наступит овэрлоад. Японский архипелаг, нет, Земля в опасности.
— Ой, какие непрристойные... в смысле, миленькие колгошки. Тоже возьмём.
Махиро не отличает тайтсы от стокинга. А когда говорят «колгошки», он знает только, что в манге про любителей машин их используют как замену порванного ремня. Ещё надевают на голову, когда грабят банк.
Ну, это понятно, но.
— Эй, зачем такое количество брать?
— Э, ну ведь господа любят же рвать колгошки. Чтобы быть готовой к любому моменту, когда у Махиро-сан возникнет порыв, никакого запаса не лишнего!
— Не порву, дура! Ты меня за кого считаешь!
— М, можно примерять? Махиро-сан, заходите со мной в примерочную, помогите.
— Слушай, что тебе говорят!
— Дэ-хэ-хэ, заодно и зачатие сделаем. Ведь примерочная, мся-чная, — это от «попробуем имплантацию в отдельной комнате»!
Тук.
Ребро ладони Махиро попало Ньярлатхотеп в висок.
— Прекрати, иначе уйдём.
— М-Махиро-сан... ты... разорвал путы Связующего эйбонского кольца...!? И этот удар окутан памятью урагана... а, прекратите, простите, простите, серьёзно буду делать шопинг старательно.
Махиро снова было попытался разогнать боевой инстинкт до максимума, но увидев, как Ньярлатхотеп без зазрения совести и вне всякой совестливости перед окружающими простирается в магазине в дозэке, спрятал «копьё».
— Ха-а-х... ну, иди оплачивай.
— Окей! Окей-есть!
— Это ты у кого передразниваешь?
Глядя в спину Ньярлатхотеп, направляющейся к кассе, Махиро снова вздохнул. В такие моменты, может, и подобает мужчине платить, но, увы, Махиро всего лишь школьник. Ежедневно еле сводит концы. А она тут — служащая «отца-вселенной», накопления у неё — не сравнить с земными.
Стыдно, но придётся ждать «лучших времён».
А думать «лучшие времена будут» — само по себе стыдно, и Махиро невольно встряхнул головой.
— Извините за ожиданние... Махиро-сан, тренируете зутцки? Сила удара, конечно, высокая, но в свалке лучше боюзюцу-спешл. По высшему разряду — человек-торпеда, но в некоторых регионах его использование запрещено.
— О чём ты. Идём.
— Да, дааарлин!
Цеп и опять под локоть. У-у, Махиро на миг задохнулся, но сделал глубокий вдох. Глянул в сторону улицы — в потоке людей много парочек идут, держась за руки. Сильно мы не выделяемся. И барьер же есть.
Уговаривая себя, насилу убедил, и Махиро в этом виде вышел из ляжерийки.
— Сегодня же вечером надену и приду к вам за лаской!
— Если придёшь, сразу выкину в окно.
Им дали отдельные комнаты, чтобы охранять личное пространство Махиро, и эти приходы начисто рушат идею. Если действительно явится, кинет в комнату Ктугхи — изолировать.
— Махиро-сан, куда дальше?
— Хм-м. А, может, не бельё, а одежду какую-нибудь посмотреть?
Стоило Махиро невзначай предложить, как Ньярлатхотеп с загадочным звуковым эффектом «гата!» отстранилась и обратила к нему взгляд, будто услышала нечто немыслимое.
— ...М-Махиро-сан, вам не угоден этот мой «прыжничный» наряд!?
— Что? Нет, я не в этом смысле.
— Может, Махиро-сан, у вас правило: возлюбленную одевать только в платья с открытой грудью, длиной двадцать сантиметров выше колена!? И обязательно нужны красные лодочки, серьги и платиновое кольцо!?
— Что ты несёшь?
— У-уу... если так задабривать Махиро-сан, может, когда-нибудь вы ко мне склонитесь...?
— Только руки на пояс не клади, кик отвесю!
Шевелящую пальцами и подкрадывающуюся в наклоне Ньярлатхотеп Махиро остановил словесно. Он лишь предложил «одежду — её-то выбрать как-нибудь сможем, не как бельё», — а почему этот инопланетянин так загнан?
— ...Извините, тринити-стрэйзер, в смысле — растрэй-зеилась.
— Ты ещё растеряна, успокойся.
— Одежда, верно. На ближайшее — этого достаточно. Махиро-сан, наряд же вам понравился, верно?
— М, ну... вроде да... но.
— Этого мне достаточно для счастья.
Распустилась нескладной улыбкой Ньярлатхотеп. Ведь всего пару недель назад от неё ощущалась мерзостная аура, а теперь её можно увидеть как нормальную «девочку-девочку». Это каждый раз сбивает Махиро с толку. Когда же из «крафта» получилась «лав-комеди», эта повседневность?
— Н-ну, тогда поднимемся выше.
Прямо смотреть на неё трудно, и Махиро, отведя глаза, шагнул к ближайшему эскалатору.
— Йя-а, как же много занятного.
— В космическом шопинг-молле ещё больше странностей... в смысле, занятного, правда?
— По количеству — да, но качество земли всё-таки особое.
— Вот как.
«Действительно», — подумал Махиро. Шопинг — широко говоря, развлечение, а по части развлечений лидер — Земля. Понятно, почему столько инопланетян даже преступными способами стремятся сюда за покупками.
Обитатели семьи Ясака настолько естественно вписались, что чувство уже притупилось, но всё-таки эта охраняемая планета по-прежнему пленяет инопланетян. И Ньярлатхотеп — не исключение, видимо.
— Тогда теперь моя очередь — скоординирую гардероб Махиро-сан!
— Э, нет, не надо. Я в этом не разбираюсь.
— Н-неужели Махиро-сан из тех, кто носит только то, что мать купит!? Конечно, Махиро-сан в любой одежде красавчик, но всё же чуточку нужно прилагать усилия! «Олд фэшн» допустим только в магазине пончиков!
— Близко-близко, не наседай, оступишься!
Опять не учитывает, что они на эскалаторе.
— Переодеть Махиро-сан в моё любимое... дэ-хэхэ... ой, слюна капает... джюру...
— ...Нет, одежду пропустим. Идём дальше наверх.
— Махиро-сан!? Давайте перевоплощаться вместе!
— У меня, наверное, эта система не предусмотрена.
Игнорируя орущую Ньярлатхотеп, Махиро решительно прошёл мимо третьего этажа с мужской модой. Вообще, такие селект-шопы для школьников — это уже перебор. И ценник.
И вот, вдвоём они прошлись по разным магазинам.
— Магазин всякой мелочёвки — пробуждает любопытство, как-то увлекательно, правда?
— В руки берёшь, но, как правило, ничего не покупаешь.
— Загадка, окупаются ли вообще.
— Поэтому в этом здании арендаторы часто меняются.
И так далее.
— Махиро-сан, посмотрим парфюмерию!
— А что с твоим Шуд-мэлл №5?
— Да у-у, это для того, чтобы окропить только что купленное бельё! Так, мол, мужское сердце разжигают, в свежем номере «Дзякиро Сёдзисин» алха, прямо так и написано!
— Не испытывай на землянине информацию из инопланетных женских журналов!
И так далее.
— О, аксессуары продаются. Глянем-ка.
— А с тем эйбонским кольцом не то?
— Это не модное.
— Кстати, ты помимо «прибамбасов» нормальных аксессуаров не носишь?
— Какая грубость! У меня есть драгоценности раз-другой!
— Какие?
— ...Вот серьги, дающие возможность атаковать дважды... подвеска, что один раз заслонит от самоподрыва врага и сама разлетится... заколка для волос, делящая расход SAN надвое...
— Это и называется «прибамбасы».
— Ха, есть драгоценность — редкий изумруд! О-о, как сложно было его раздобыть. Чуть остров один утопила... нет, ничего.
— Что ты сейчас сказать собиралась, ну?
И так далее.
— Махиро-сан! Книжный, книжный!
— Не шуми, стыд же.
— Как раз новинка нужна была. Эээ, ой? «Стань честным с собой» есть. Полка какая? По автору — «ка»... «ка»... н-нет...?
— Что? Там же поиск по базе можно.
— Т-точно. Эээ, название... Кэн... Ка... Энъу... «Распродано, переиздание не запланировано»!?
— А, новинку, наверное, все одинаково ищут.
— Гу... если не специализированный магазин, поставка маленькая, делать нечего... Уйдём, Махиро-сан.
— А, уже всё?
— Да... а, погодите. Из мстительности оставлю здесь рэмон. Кукуку... энергией цитрусового сока в пыль разнесёт.
— Ты вне общих знаний, а тут вон какая образованность по чистой литературе.
И так далее.
— Наверху кинотеатр, оказывается. Махиро-сан, на фильм пойдём, на фильм!
— Нет, начни сейчас — солнце сядет. Когда времени побольше будет.
— У-у, а как раз идёт киноверсия «Хайёру кэйос куби-миццу».
— Что за подозрительный фильм...
— Просто, в новом персонаже что-то прорывное чувствую... надо посмотреть.
— Не вырабатывай дурацкое чувство долга.
И так далее.
— Фуу, есть захотелось. Хорошо, что здесь ресторанный этаж.
— Мы обедали часа два назад.
— Что же поесть! Я плачу, не стесняйтесь! У Махиро-сан, наверное, простые вкусы! Например, бездымное якинику, или лобстер, выглядывающий за края тарелки! А в суси-баре, конечно же, торо, уни и икура!
— Не наклоняй ко мне лицо при каждой реплике, если в горячке ещё и щекой потрёшься, в один удар отвешу панч!
И так далее.
В такой манере всё подряд, и душе Махиро отдыха не дать. Но всё-таки лучше, чем впутаться в очередное происшествие. Сегодня просто играли — в сравнении немного спокойнее. Хотя ситуация «вдвоём» определённо напрягает, и горло у Махиро всё время пересыхало.
После было ещё «то и сё», и когда он спохватился, часы показывали уже пять вечера. Около четырёх часов в этом станционном комплексе пробыли. «То и сё» — оно и есть «то и сё».
Скоро надо возвращаться, иначе на ужин не успеем. Конечно, и до обеда здесь засиживаться нельзя; и решимости такой у Махиро ещё нет.
— Так, время уже, пойдём домой.
— ...Э?
Ньярлатхотеп уставилась на Махиро так, словно увидела нечто немыслимое.
— Что значит «э»?
— Махиро-сан, после этого вы что, не сняли номер в отеле?
— Не снимал!
Эта тварь точно слушала, что я говорил? Я же предупредил: «съездим быстренько и быстренько вернёмся».
— У-у... я-то думала, проведём «сабат» репродуктивных деяний, потом «уайз-ман-тайм», глядя на ночные огни, поднимая бокалы с вином, романтически нашёптывая друг другу любовь...
— Ты на понятном мне языке говори. И вообще про вино — мы же ещё несовершеннолетние... а, прости. Это я только.
— ............
— ............
— Ньярлайз! Нау!
— Не вздумай средь бела дня обнажать свою суть, сними его!
Мастера Космического CQC с кольцом, что снова собралась поднести «как-его-эйбонское кольцо» к поясу, Махиро поспешно остановил. Никак нам не пройти спокойно бок о бок, как обычной паре.
Это и есть выбор мира?
Что бы Ньярлатхотеп ни говорила, решение возвращаться не отменилось, и Махиро наконец спустился на эскалаторе на первый этаж и вернулся в станционный коннкорс.
В это время дня станция ещё оживлённее — людей, возвращающихся домой, всё больше.
— Махиро-сан, давайте всем сувенирчики купим.
— Точно. Я давно тамошнее не ел.
Прямо напротив турникетов — магазинчик местной кондитерской фабрики. Их манзю с чёрным сахаром — со сладостью в меру (анко не приторное), а кожица упругая, очень вкусные. По 80 иен за штуку, готовые тёплые продают и поштучно.
— На шесть штук, два, пожалуйста.
У сладко благоухающей стойки Махиро сделал заказ. Пятерым в семье Ясака и одному зверюшке — по штуке, а вторая коробочка — Курай Тамао, которая всё это устроила. Подарит в начале недели.
— Спасибо. В магазине есть ещё торты, посмотрите при желании. Вы и ваша спутница — вместе.
— С-спутница, нет-нет.
С чего сегодня этот продавец начал импровизировать, не по скрипту?
— Ну в самом деле, всё-таки так со стороны воспринимают! Я-то старалась вести себя как «супруга — Ньярлатхотеп», но ладно, иду на компромисс!
— Эй, ты, помолчи! А, спасибо. До свидания!
Получив манзю, Махиро потащил Ньярлатхотеп за руку — поскорее ретироваться.
— А-ах! Махиро-сан, так настойчиво! Возжелали меня, не вытерпели, бывает! Поняла, я тоже готова к беременности, ииии!?
Сошёл на ближайшей к дому станции — Махиро наконец почувствовал, что вернулся на «домашнюю площадку». Шумные места — это неплохо, но всё-таки они для «вылазок». Как и пиршество, такие места хороши именно тогда, когда наслаждаешься редко.
Выйдя со станции, потянулся к закатному солнцу.
От непривычных дел всё тело трещит. Хотя половина — из-за того, что приходилось «поддевать» Ньярлатхотеп с напряжением физических сил.
— Йяа, накупили же мы, Махиро-сан!
— Спасибо, что оживила местную экономику.
— Оживила местную экономику!?
— Чего ты вспылила.
Пусть деньги космические, но если оставляют их на Земле — тоже хорошо. Этот регион, говорят, особенно депрессивный по Японии. И минимальная зарплата — буквально минимальная. А зимой ещё снег, дрова дорогие. Эх, «земля, что испытывает».
— Зато впервые за долгое время с пустой головой получилось повеселиться.
— А ты обычно её, голову, использовала?
Оставалось впечатление, что они всегда без подготовки и по наитию решают происшествия. Скорее всё «умственное» переходило ко мне.
— А Махиро-сан как?
— М?
— Весело было?
— ...М. Ну, не сказать, что не весело... вроде.
Признаваться открыто стыдно, и иначе как окольно ответить не могу. Зато наоборот, раз не льётся гладко, значит, оно так и есть. Думал, лёгкое испытательное мероприятие, а вот, своё «настроение» отчасти определил.
— Так и расходиться домой жалко.
— Чего ты сейчас.
— И правда, ха-ха.
— ...Ещё придём. На линии метро тоже есть интересные места.
— ...Э, Махиро-сан, это значит...
На вопрос Ньярлатхотеп Махиро не ответил, отвернулся и замолчал. Продолжи он говорить, ляпнул бы лишнее.
Однако и этому сопротивлению не суждено было длиться долго.
Кю — мягкое сжатие.
В ладони Махиро — лёгкое давление.
— Э, эй...
Ньярлатхотеп взяла его за руку. Хоть в течение прогулки она и цеплялась за его локоть, всё-таки это было через одежду. А сейчас — кожа к коже. Чистое тепло Ньярлатхотеп передаётся по ладони — и отвернувшееся было лицо снова поворачивается.
— В следующий раз будем так ходить, ладно?
— Н-нет, ну это.
— А следующий раз — каждый раз, останавливаясь, обниматься.
— Н-не говори глупостей.
— Это репетиция.
И Ньярлатхотеп, сжав его руку, прижалась телом. Подняла снизу глаза, прикрыла веки.
Стой, плохо. Это уж очень. Зачем закрываешь глаза. Зачем сжимаешь губы. По какой причине цветок-лицо приближается?
Соприкоснувшиеся ладони влажнеют. И горячее, чем прежде. Температура Ньярлатхотеп растёт?
Похоже, и со мной то же. Не только ладонь, но и лицо горит. Кровь активно гоняется, сердце колотится. Похоже, на полную нагрузку работает.
Точнее — всё тело раскалилось. Будто в мороз тебя в одежде по сезону кинули в парилку — даже задохнуться можно.
Нет, погоди-ка. Пусть и психологически потеешь, но что-то не так? Эта горячность, эта духота — будто извне физически нагревают —
Жар?
С чувством почти откровения Махиро отвёл взгляд от Ньярлатхотеп и осмотрелся.
— ...Юноша... что ты тут делаешь с Ньяруко...?
Из всего тела вырывалось пламя — точнее, само пламя там стояло.
Наша квартирантка, гордость, которой Планетарное Агентство Защиты гордиться не может, ходячий «оставленный без присмотра очаг» — Ктугха.
— К-Ку-ко, ты-то что здесь?
— ...Ждала возвращения юноши и Ньяруко, как со станции одновременно засекла реакции частиц Ньяруко и частиц юноши, — странно, и пришла посмотреть.
— Не детектируй мои частицы без спроса, когда ты эти настройки добавила?
Никакой больше приватности.
— ...Почему Ньяруко, которая должна была пойти с Тамао, оказалась с юношей, который должен был пойти один?
— А-а, в обратной электричке случайно встретились.
Сам собой удивляюсь, как ловко вышло, и ничего странного нет.
Сама необходимость оправдываться за то, что вышли вдвоём, для парня уже немного позорная, но с Ктугхой это вопрос жизни и смерти, иначе никак.
— ...А почему за руки держитесь?
Чёрт, главное оправдание-то забыл.
— Э-это... ну, она измеряет мне давление. Из-за вас, инопланетянок, у меня давление постоянно в потолок.
— Само собой, мы были на дэйте, ты, плита нагрева тротуара с грудной клеткой!
— Эй, Ньяруко!?
В буквальном смысле, не в переносном — масла в огонь.
— ...За моей спиной с Ньяруко на дэйт...? Юноша, так сильно хотел привлечь моё внимание...? Лишь как любовнику, рожать моих детей, тебе уже мало...?
— Уйди уже от этой схемы отношений!
Шаг, ещё шаг — Ктугха приближалась. На земле, по которой она ступила, ещё горели остатки пламени, продолжая обугливать асфальт.
— ...Юноша вместе с Ньяруко устроил козни, чтобы привлечь меня. Что меня так любят, я очень рада, и сердце сжимается, и «джюн» делает. Но юноша перешёл черту, которую переходить нельзя.
— Что у тебя за супер-позитив!
— С чего бы Махиро-сан тебя любить, знай своё место!
Ктугха подошла прямо к Махиро и Ньярлатхотеп и остановилась.
В обычной невозмутимости проступало что-то едва уловимое — словно одиночество или печаль.
— ...Раз. Я оставляла без внимания ревность юноши, что всегда был рядом.
— А? Нет, погоди, кто кому ревнует?
— ...Два. На миг дрогнуло моё решение зачать от юноши.
— И впредь дрогни навечно.
— ...Три. Из-за этого втянули Ньяруко.
— Что ты несёшь.
— ...Я сосчитала свои грехи, юноша. Теперь... сосчитай свои.
Ктугха подняла ладонь и указала пальцем — что мне с этим делать? И вообще, тут больше всех ревнует именно она.
— Хан, жизнь злого бога без греха — что маг без панча!
— Обычные маги не машут кулаками.
А если ребёнок какой-нибудь увидит и повторит, что тогда?
— ...Я гнэвэна. Юноше нужно лёгкое наказание. Использую Кутугяляктси.
— Опять эту тему вспомнила!
«Вспомогательное детское устройство», помогающее звёздному народу Ктугхи в полностью контролируемом «бой-моде» — Cross Fire Sequence. Но всё равно это призыв атмосферы Фомальгаута, о «лёгком наказании» речи идти не может. Буквально испарюсь.
— С самого начала вежливо слушаю — что ты собираешься сделать с моим ненаглядным, аууу! Если ты собираешься рекламно-продвигать эту игрушку! То и нам, придётся выйти на «продажи» с гордостью — Ньяруко-таймером — такое чувство, не отступит!
Ньярлатхотеп вдруг согнулась в коленях, наклонилась вперёд, и обеими руками начала вращать перед грудью, бёдрами покачивая, демонстрируя загадочный «танец».
— Ч-что ещё за «таймер»?
— Дополнительное оборудование, рождающее три самостоятельно действующих клона. Деталь «Шантак-кун» на верхушке часто слетает, поэтому требует осторожного обращения.
— Не вздумай использовать! Не дай бог тебя умножить!
И одной хватает на Землю беды по самое не балуй, а если в четыре раза — это что за шутки. Да и если такое было, можно было бы куда раньше многие происшествия решить, чего ты прячешь? И вообще, эти их «расщепления» — после переброса по пространству-времени мне уже до тошноты надоели.
— Здесь же чётко разъясним позицию: твоё существование — гарнир к сашими.
— ...Я не сашими, я жена Ньяруко. Уйди, Ньяруко, юноше не оплодотворить.
«До-до-до-до-до» — атмосфера странного приключения наполнила пространство. Конечно же, это не финальная битва, где переплетаются мысли, сила, мужество, гнев, упорство, свет души и песни, — а самая обычная привокзальная площадь.
«Как до этого дошло», — за голову хватается Махиро. Сколько эта «однотипность» будет продолжаться. Не из старого токусацу же, давайте, хоть как-то общайтесь.
Перефразируя Ньярлатхотеп: «если эти двое собираются взорвать Космический CQC, мы тоже своей гордости — вилкой — обороняться придётся, не отступит» — так что-то.
Махиро потянул руку к карману школьной формы, где постоянно лежит «спецоружие против злых богов», — и в этот момент.
В напряжённую атмосферу не к месту ворвалась мелодия.
— М? Простите, это у меня.
Глуховатая мелодия — это, видимо, рингтон Ньярлатхотеп. Песня в стиле «готов ли ты изменить мир?», — но при каждом входящем играет разное, в какой момент она это меняет?
— ...И у меня тоже.
Ктугха тоже достала мобильный из кармана. У неё рингтон в стиле «не сдавайся, и станешь надеждой, оживляющей сияние увядающих цветов».
Махиро поморщился от дурного предчувствия.
Звонок, поступающий им обеим одновременно, — это почти наверняка от начальства Планетарного Агентства Защиты. И, по опыту, это не что иное, как «фуин» о большой неприятности. И это абсолютно, абсолютно так.
— Алло, что такое, начальник? У нас сегодня выходной.
— ...Начальник. Ньяруко сачкует и играет с юношей. Снизьте ей жалованье.
— П-постой, что ты несёшь, Куко! Я вообще в отпуске за свой счёт, меня заставляют работать! Слушаете, начальник!?
— ...Начальник. Ньяруко удивительно не работает.
Точно, у Ньярлатхотеп ведь оплачиваемый отпуск. Даже Махиро забыл. По местному времени — лет триста, что ли. Хорошо бы как-нибудь изучить условия труда в Планетарном Агентстве Защиты.
— Так, что же случилось... ха!? Из Планетарного Агентства Защиты — отступник!?
— ...Э... объявление войны Планетарному Агентству Защиты!?
«Тук-тук» — у Махиро сердце ёкнуло. Но это уже не зудящее биение, как в шопинг-молле, а импульс при неведомой угрозе.
— Да... вот как... значит, мы — в космос?
— ...Э, не возвращаемся?
— В Солнечную систему, говорите...?
— ...Поняла. Когда определите подробное место — пришлите.
Уловив в обмене реплик нехорошие нотки, Махиро покрылся испариной.
После ещё нескольких вопросов и ответов обе одновременно завершили звонок.
— Ч-что такое?
— Хм... по словам начальника, вроде в Планетарном Агентстве Защиты появился отступник. Поднял мятеж против организации и сбежал.
— Э, это разве не Гипнос?
Дело в мире грёз, что разворачивалось, — это уже в самом деле акт измены.
Но Ктугха покачала головой, отрицая вопрос Махиро.
— ...Похоже, это особь из звёздного народа Ньярлатхотепа.
— А!? То есть, Ньяруо?
— ...? Юноша, кто это?
— Ты ж с ним сражалась, в Дримленде!
— ...Раз не помню — значит, и неважно.
Похоже, у неё даже впечатления нет. Какой же несчастный, тот старший братец. И Ньярлатхотеп с отчаянным выражением умоляюще смотрела на Махиро. Глазами говорит: «о родственных связях — никому». Без слов сердцем понятно.
— Звёздный народ Ньярлатхотепа — что, у них в ДНК прописан криминал?
— Какая грубость! Моё существование тому доказательство!
— ............................................................верно.
— Э, что это за глубокое размышление?
И правда, доказательство. Всё-таки нелегальные деяния — расовая особенность ползучего хаоса. Наверняка у этих ребят в теле есть и орган для геноцида.
— ...Ньярлатхотеп 19680810, как считает Планетарное Агентство Защиты, причастен и к недавним кражам артефактов.
— Что за идентификатор такой. И, артефакты?
— Продукты космической технологии. К ним относят инструменты, выполняющие какую-то функцию. Махиро-сан, вам же знакомо — например, «Записная книжка злого бода».
— О, ностальгическое всплыло...
Всего две недели назад это было, а кажется уже глубоким прошлым. Каждый день — события высокой плотности, восприятие времени притупилось.
После густого крабового супа любое крабовое блюдо кажется пресным. Так же, видимо. И почему мне такое сравнение в голову пришло, самому интересно.
И, может, то, о чём вчера утром Хастер новости читал — это и есть. Где спрятаны намёки в этой повседневности — никогда не угадаешь.
— ...И украденные — известны как «артефакты судьбы». Может быть плохо.
— Что за... судьба?
— ...Группа артефактов с особенно сильной мощью. Хранились в разных учреждениях по всему космосу. Соответствуют буквам алфавита, по первым буквам — от «A» до «Z», двадцать шесть штук.
— Что под «A»?
— ...«Лампа Альхазреда» (Alhazred's Lamp).
— А «K»?
— ...«Король в жёлтом» (King in Yellow).
— А «B»?
— ...«Скимитар Барзаи» (Barzai's Scimitar).
Похоже, кое-что продумано, но такие штуки обычно где-то посередине ломаются, и переходят на «горэава́сэ» — игру слов. К тому же есть один смущающий момент.
— А почему предметам космического происхождения присвоены буквы земного алфавита?
— ............
— ............
— ...Артефакт под буквой «D» — магическая книга, описывающая теорию максимальной скорости в галактике.
— ...А-а, ну да, ушла в сторону. Ответ я не услышал.
Можно было пройтись по всем 26 — но это не суть, и я остановился. «Настройки», которые продумали, но не используют, — таких полно.
— Однако, «грабёж артефактов плюс отступничество от Планетарного Агентства Защиты»... никогда бы не подумала, что он способен на такое.
— Э, ты что, его знаешь? Этого, его?
— Конечно. Был коллегой.
И мимоходом кинула невероятную вещь.
Сомнения, что ранее клубились в Махиро, оформились в чёткую форму.
— Слушай, ты говорила, в Солнечной системе...
— ...Когда последний раз ловили реакцию преступника, он держал курс к Солнечной системе.
— И это знакомый Ньяруко.
— Знакомый — да, наверное.
— Тогда у этого типа... разве не дело именно к тебе?
Не по теории, а по опыту Махиро так предположил. Эти четыре недели они всегда были в эпицентре космических катаклизмов. И раз так — нет ничего удивительного, что и в этот раз так. Можно сказать: уже под такой звездой родились.
— Да ладно — Тэхас Чейнсо Масака. С чего бы такое удобство — м-м!?
Ньярлатхотеп лёгко рассмеялась над предположением Махиро, но её беспечный тон прервался ещё до конца фразы.
Из её густых серебристых волос торчком, прямо в небо — встал ахогэ.
— ...Эй, это...
— ...Угу, радар злых богов Ньяруко.
Орган, активирующийся, когда вокруг улавливаются реакции злых богов Ктулху. Иногда работает, иногда нет, и условия неизвестны, но одно сказать можно.
Когда работает — попадание сто процентов.
— Справа... нет, прямо!
В направление, куда Ньярлатхотеп серьёзно смотрит, проследил и Махиро.
В толпе людей, идущих по тротуару домой, его взгляд почему-то приковал один мужчина. Внешне ничего не странного, но что-то в груди свербит.
Одет в бежевый тренчкот, похожая по цвету фетровая шляпа. Под чёрными очками в роговой оправе — лицо за сорок. На бизнес-человека похож, но атмосфера не как у профессии, связанной с людьми.
И этот мужчина средних лет, против человеческого потока, шагал к ним. Цок, цок — стук обуви по асфальту прекратился метрах в нескольких от Махиро и компании.
— ...Давно не виделись, Ньяруко.
Действительно, он назвал уменьшительное имя стоящей рядом Ньярлатхотеп. То есть — определённо со стороны космоса.
Ньярлатхотеп с поднятым ахогэ — радаром злых богов — стояла напротив, не снимая настороженности.
— Похоже, ты сильно прогремела на весь мир — Ньяру-таки.
Вот так зовут этого нового Ползучего Хаоса.
Мужчина в тренчкоте, Ньяру-таки, медленно скользнул взглядом по Махиро и компании, прищурив глаза.
— Ньяруко, которую я знал, не была из тех, у кого появляются друзья...
— Эй, прекрати, гляди как сникла. Ну вот, не обращай внимания.
После безжалостного «приговора» Ньяру-таки Ньярлатхотеп присела, ссутулилась и стала пальцем рисовать на земле эйбонский знак. Хоть бы знак «но» рисовала.
Махиро невольно гладил её по спине, по голове — оказывал «менталкэйр». Благодаря этому она, со слегка слезящимися глазами, всё-таки поднялась.
И тут — эйбонский знак ведь чертят, чтобы защититься от свиты Ньярлатхотеп, а та, кто этих свитников науськивает, сама его рисует — ну и как это понимать?
— Этот юноша — Ясака Махиро? Так, хорошие глаза.
И так Ньяру-таки заговорил.
— Откуда ты обо мне знаешь...?
— Изначально ты должен был быть моим объектом охраны.
— А?
Не понимая смысла, Махиро склонил голову.
— А-а. Сначала Ньяру-таки должен был охранять Махиро-сан.
— Э, почему... а.
В памяти Махиро открылась дверь. В первом происшествии, когда Ньярлатхотеп и Махиро столкнулись, об этом и рассказывали. На обратной дороге с шопинга, кстати.
— Я нагло продавила своё участие, до меня охранять должен был этот Ньяру-таки.
— А, тот, что подцепил «сикура-эндемичную мозговую болезнь», когда был в командировке на Сатурне! Который попал в аварию на байке в щели Кассини и попал в больницу!
— ...Поразительно, Махиро-сан, что вы так чётко это помните.
Махиро и сам не ожидал, что его «выдернут» именно отсюда. То есть, не случись того инцидента, охранять Махиро должен был этот мужчина средних лет.
Честно, чувства смешанные. В отличие от Ньярлатхотеп, не прожигающей время в развлечениях, он, наверное, работал бы аккуратно. Раздолбал бы преступную группировку, и Махиро остался бы в покое — обычная мирная повседневность.
Это была та самая повседневность, которую Махиро поначалу хотел вернуть. Но теперь Махиро не может отрицать существование рядом с собой этой «самой мешающей в космосе мифологической разрушительницы». Без неё семью Ясака уже и не вообразить.
По мнению Ктугхи, это, наверное, и есть «успешно дэрэ-дэрэ-нье».
— ...Ньяруко, не время об этом.
— А, точно! Ньяру-таки, поднял восстание против Планетарного Агентства Защиты — что это значит?
И Махиро пришёл в себя. Сильно отвлеклись. Главное здесь — что в космосе снова что-то стряслось, и виновник стоит перед нами.
— ...Я узнал истину. Спокойно работать агентом я больше не могу.
Ньяру-таки опустил глаза за чёрной оправой.
Почему-то это смотрелось одиноко.
— Ан, истину? Эта истина — настолько весомая, что заставила тебя враждовать с Планетарным Агентством Защиты, красть артефакты судьбы?
— Так и есть.
Жёсткое утверждение и кивок Ньяру-таки несли в себе убеждённость, что ещё больше нагнетало загадку.
— И в чём твоя цель? Зачем явился на Землю?
— Я пришёл забрать тебя, Ньяруко.
— А!?
Ньярлатхотеп пискляво взвизгнула, но Махиро уже понял, что его дурное предчувствие сбывается. Из всей широкой Вселенной он специально явился именно в Солнечную систему, к Земле, и встал именно перед Ньярлатхотеп. Иной цели и не придумаешь.
— Ньяруко, идём со мной. Планетарное Агентство Защиты — опасно.
Однако следующая фраза была абсолютно за пределами предсказаний Махиро.
— П-постой-ка. Это что значит?
— Планетарное Агентство Защиты — зло, которое нужно сокрушить.
Слова Ньяру-таки можно было отбросить как бред. Но станет ли человек противопоставлять себя огромному организму без всяких оснований? Масштаб инцидента не такой, чтобы списать на шутку.
Впрочем, Планетарное Агентство Защиты прежде показывало ли подобные признаки? Конечно, оно «недоработанное» и «непонятно, функционирует или нет», но «защита неразвитых планет» как название — скорее доброе дело.
— Зачем такая громкая теория? У нас в организации никто такого даже не упоминал?
— ...Так и есть. Большинство сотрудников до сих пор не знает. И я узнал лишь недавно. Но верхушка под водой замышляет одну операцию. Если она будет осуществлена...
— Если будет, то что?
— Планетарное Агентство Защиты станет по-настоящему злой организацией. Я должен это сокрушить.
Истинность слов Ньяру-таки была неясна, но в нём ощущалась убеждённость. Внутри него факт зла Планетарного Агентства Защиты — это нерушимо.
— А что за план такой?
— Здесь говорить опасно. Это «живое пламя»... сейчас нейтрально, но если узнает, перейдёт на сторону Планетарного Агентства Защиты.
Ньяру-таки сказал это, глядя на Ктугху. Это, наверное, и из расовой природы Ньярлатхотеп и Ктугхи, но смотрел он именно как на врага.
— Э, а я?
— Нет, ты будешь с нами. Это можно понять не словами, а сердцем.
Совсем непонятно, по каким критериям он выбирает «своих» и «чужих».
— «У нас», ты сказал?
Этот момент Махиро не пропустил. Не «я» в единственном числе, а «мы». То есть Ньяру-таки — не один.
— Да, сторонников «свержения Планетарного Агентства Защиты» немало. В одиночку я бы все 26 артефактов судьбы и не собрал.
Похоже, у Ньяру-таки есть товарищи. Организация это или отдельные лица — неясно, но смысл «забрать Ньярлатхотеп» становится понятнее. Хочет, чтобы стала «соратницей» в борьбе с Планетарным Агентством Защиты.
— ...И силу этих 26 артефактов украл, чтобы воевать с Планетарным Агентством Защиты?
— Двадцать семь.
— ...Э?
— Артефактов судьбы не 26. Есть и 27-й. И только когда они все собраны, проявляется их истинная сила.
— ...О таком я не слышала.
Ктугха озадаченно нахмурилась.
И Ньярлатхотеп — тоже.
— Этот последний, 27-й — запечатан здесь, на Земле.
— Что? Зачем космический артефакт у нас на планете?
— «Зачем» — это неважно. Важнее всего. Слышишь, важнее всего. Лишь факт, что он на Земле.
— Аж освежающе разделили...
И что вообще такое эта Земля? Объект охраны как «неразвитая планета», а космических предметов тут полно. Если и это дело Планетарного Агентства Защиты — я почти готов согласиться с Ньяру-таки.
— Расшифровка документов с указанием местоположения 27-го ещё не закончена, но обязательно найдём. Поэтому идём с нами, Ньяруко. Боевая мощь — лишней не бывает. Свергнем Планетарное Агентство Защиты.
Ньяру-таки вытащил руку из кармана тренчкота и протянул в нашу сторону, а точнее — Ньярлатхотеп. Глаза у него были мягкие.
— Не очень понимаю, но на данный момент ты — несомненно преступник. Если у Планетарного Агентства Защиты что-то и замышляется, и нужно вскрыть нарушения, есть же средства?
— То есть... отказ?
— Раз при людях нельзя рассказать причины, ты ведь и сам что-то скрываешь.
— Так... Я думал, твоя огромная боевая мощь будет важной силой в борьбе с Планетарным Агентством Защиты, но придётся идти грубее. Заберём силой!
Ньяру-таки повысил голос и сунул руку под тренчкот. И в следующее мгновение, как будто косой взмахом, выдернул её обратно.
Из его руки вылетел странно знакомый овальный предмет. Размером с ладонь, его можно сравнить с ананасом.
Богомерзкая граната.
К тому же её траектория шла не к Ньярлатхотеп, которую хотел забрать Ньяру-таки, и не к расовой противнице Ктугхе, а почему-то к обычному человеку — Махиро.
— ...Юноша, сюда...!
Ктугха дёрнула Махиро за руку, и его тело унесло в её сторону.
— Посреди города не взрывай тут опасные штуки, ауууу!
Ньярлатхотеп, у которой опыт «взрывания опасных штук в центре города» имелся, сунула руку за спину и выудила «нечто, неописуемое подобно ломику». Описав параболу, летящую богомерзкую гранату она аппер-свингом отбила почти строго вверх.
Граната сдетонировала, но в воздухе — окружающим вреда нет. Звук взрыва прикроет барьер.
«Для Ньярлатхотеп это удачное решение», — подумал Махиро в объятиях Ктугхи, но облегчение длилось недолго: в глаз бросился неприятный кадр.
— Я этого и ожидал.
Ньяру-таки уже был у самого лица Ньярлатхотеп.
В руках — чёрно блестящая бейсбольная бита.
Мужчина в тренчкоте с битой как тупым оружием — слишком резкий контраст. И уже занёс. А Ньярлатхотеп после отбива ещё не вышла из «застывания».
«Плохо», — подумал Махиро, и в этот миг Ньяру-таки уже завершил движение.
Бах.
— Агыто!?
Бита Ньяру-таки в идеальной форме «джаст-мит» прилетела в затылок Ньярлатхотеп. Боль была такой, что Махиро, лишь смотрящий на это, и тот скривился.
Ньяру-таки доводит свинг до конца, и Ньярлатхотеп, как мяч, улетает. Врезается головой в клумбу на обочине.
— ...Ньяруко!? Как ты посмел... никогда не прощу, никогда... Ньяру-таки... даже времени пожалеть, что родился, не дам...!
Нескрываемо, в выражении проступил гнев, и Ктугха шагнула вперёд. Гражданская одежда уже сгорела от огня, бьющего из её тела, — под ней что-то вроде леотарда. Её тело уже в боевой готовности.
Из-за резкого скачка локальной температуры вокруг люди, потея, торопливо удалялись. То, что место превращается в «поле боя», для человеческой гигиены даже удобно, — но как барьер маскирует это «природное явление»?
Сжав кулаки, бурлящие как лава, Ктугха ринулась на Ньяру-таки. Тот принимает удар битой. Бой между злыми богами — Махиро здесь сделать ничего не может. Но и просто смотреть нельзя.
Махиро быстро двинулся и подбежал к клумбе, куда «лайнером» улетела Ньярлатхотеп.
Поднял на руки лежащую на спине Ньярлатхотеп, проверил состояние.
Ожидал худшего — удар тупым оружием по затылку, — но, кажется, всё не так плохо. Без сознания, но дышит. Внешнего кровотечения нет, шишки нет — значит, и внутреннего, видимо, тоже. Похоже, очень удачно попало. Или экзоскелет усилен.
А значит, раньше шишки от моих гэнкоцу — это у неё «милая претензия», изображает.
— ...Всё-таки одних только 26 штук собрать — истинная сила не пробуждается. Даже Ктугху уровня этой быстро не уложить... Без последнего, видать, никуда.
Принимая, отводя, уворачиваясь от атак Ктугхи, Ньяру-таки в обороне бормочет.
Для ползучего хаоса «живое пламя» — это, безусловно, естественный враг, и говорить о ней «такого уровня», «секундо», — артефакты судьбы дают такие силы владельцу? Тогда, может, и Планетарному Агентству Защиты он сможет противостоять.
— ...Не дам.
Ктугха закружилась на месте, и левая нога загорелась сильнее. И, разогнавшись, делает «ронд» — боковой переворот с прыжком на четверть оборота — затем заднее сальто, в воздухе ещё подкручивается и выбрасывает охваченную огнём ногу в удар.
Это движение он уже видел. Большой приём, что она пустила в ход в большом подземелье на континенте Му.
Кик Ктугхи, ускорившейся в воздухе вопреки физике, должен был врезаться в Ньяру-таки — и в этот момент тот прыжком приземлился на верхушку ближайшего электрического столба.
— Я несу важную миссию. Не буду давить здесь, отступлю. Но первый ход сделан. Ньяруко... я обязательно приду за тобой. Ты — «на нашей стороне».
С высоты Ньяру-таки смотрит сверху вниз, направив сознание на Ньярлатхотеп, которую Махиро держит на руках. Даже в ситуации боя с Ктугхой, чья природа — расовый враг, ощущалась некая запасная свобода.
— ...Не дам уйти!
На плоской груди Ктугхи вспыхнуло сияние, оттуда вырвалось пламя. Перед ней оно сосредоточилось и стало огненным шаром с «двумя хвостиками», как у её обычной мобильной батареи. Только размеры больше Ктугхи самой.
Этот огненный шар поднялся вверх, Ктугха — следом за ним прыгнула. Достигнув одной высоты с Ньяру-таки, она ударила шар, как «болерой-шут».
Но даже этот «накопленный» киллер-пинок — в момент удара Ньяру-таки уже исчез с верхушки столба. Огненный шар, потеряв цель, полетел не туда, и со «попыхающим» жалким звуком развеялся. Лучше, чем взрыв, но как-то жалко.
— ...Кусн. Сбежал.
Видимо, Ктугха перестала чувствовать присутствие Ньяру-таки и сняла боевой режим. И гражданская одежда восстановилась — по какому принципу?
— Ку-ко, помогла, спасибо.
— ...Можешь меня по головке погладить.
— А-а, ладно, ладно.
Подставленную голову Ктугхи он погладил «ии-ко ии-ко». Щёки её слегка порозовели — у Махиро от этого как-то зудит.
Нет, не до телесного контакта.
Махиро, прервав ласки, посмотрел на Ньярлатхотеп.
— ...Как Ньяруко?
— М, кажется, просто без сознания... как?
— ...Угу, всё хорошо. Дыхание стабильное. И тут... сун-ха, сун-ха... как обычно... ха-ха... я... одним только запахом... могу забеременеть... нн-у...!
— Хватит, дура!
— ...Попробую и на вкус.
— Извращенка-аа!?
Ктугху, что сунула голову под подол платья Ньярлатхотеп и глубоко вдыхала, Махиро рывком оттащил. «Чу-па», — мокрый звук в ушах, но это, видимо, показалось.
И почему та, кто получила удар по голове и в полузабытьи, дышит ровно, а извращенка, абсолютно здоровая, наоборот сбивается с дыхания.
— ...Юноша. Пока что — отнесём Ньяруко домой и дадим отдохнуть.
Как будто бы только что не сама лезла, Ктугха внезапно «пришла в себя». Махиро хотелось бы пару словечек сказать, но он кивнул. Здесь стоять и шутить — ничего не решит.
— Раз так... другого выхода нет. Ёт.
Бережно, чтобы не растрясти, поднял Ньярлатхотеп и посадил себе на спину.
— ...Я могу подменить?
— Нет, столько уж осилю. Да и ты, после боя, наверное, устала.
Отдавать всё Ктугхе — кажется, что я ничего сам не делаю, точнее, действительно ничего не могу, но как мужчине это неудобно.
— ...Юноша, нечестно... грудь Ньяруко, по полной касается... я тоже бёдра, ягодицы Ньяруко, гладить-мять хочу...
— А-ага, поэтому тебе и не доверишь.
Один наворот фантазий за другим — в итоге уронит Ньярлатхотеп.
Прижав указательный палец к губам и завистливо понурив плечи, Ктугха потащилась рядом, а Махиро шагал, стараясь как можно меньше «встряхивать».
Так нести её, кажется, второй раз. После того, как Ньярлатхотеп простудилась и упала. Тогда тоже было «инопланетный инцидент в комплекте», и Ктугха вожделела точно так же. Разница только: тогда — после развязки, теперь — в самом разгаре.
— ...О том, что вы с Ньяруко на дэйт ходили, потом подробно расскажешь.
— А, это ты помнишь...
Думал, может, замнём, а оно «не пошло доставкой», как говорится.
— ...Юноша, если ты не можешь сдержать любовь ко мне, не используй Ньяруко, а скажи прямо мне. Я с тобой когда угодно на дэйт пойду.
— О чём ты вообще...
Самопоощрительная книжка позавидует такому позитивному мышлению.
Эта тоже — от первой встречи, когда обугливала плоть, плавила кости и пыталась сжечь даже душу, шкала симпатии повысилась с невообразимой скоростью. Что ли, у Махиро талант космического жиголо?
Тело Ньярлатхотеп оказалось легче ожидаемого, но и Махиро не такой уж крепкий. Постепенно и руки устают. Но без такой ноши, кажется, ни на что уверенно решиться не получится, всё «недокипяченным» останется.
Хоть рядом «живое пламя», а недокипяченный.
— ...Юноша, до такой степени накручиваешь — наоборот непонятно.
— Ты бы объяснила, по какому принципу в особых ситуациях ты читаешь мои мысли.
Неужели мои шутки настолько плохи? Хотел сам себя порадовать — а тут специально читают и оценивают, обидно.
Так, шаг за шагом, Махиро с компанией добрались до дома Ясака. Руки уже немного онемели, но это его собственный выбор.
Ктугха открыла дверь, Махиро вошёл. С Ньярлатхотеп на спине разулся и поднялся на второй этаж. Ктугха набрала на циферблате нужный «номер», и за чуланом открылся проход в одно из метаполей.
Уложив Ньярлатхотеп аккуратно на кровать, Махиро тоже «снял с себя задание». Освободившись от веса одной девушки, ощутил, будто на руках вырос «пух».
— ...Поищу аптечку. Наверное, в глубине вот тут.
— Если глаза мне не врут, там — нижнее бельё.
Ктугха без всякого смущения открыла комод и копалась в «цветнике». Дыхание сбито, явно возбуждена. Никак не походит на «поиск аптечки».
— ...Не было. Сдадимся.
— Не натягивай на себя.
Натянув на лицо чёрное кружевное бельё, извращённая злая богиня вернулась. Уже не понимаю, как обращаться с этой девицей.
— ...Если одежда давит на тело, плохо, надо снять... ха-ха...
— Да хватит, оставь её! Сегодня пусть так спит!
— ...Жестокая реальность.
Услышав указание Махиро, Ктугха опустила плечи.
— Ньяру-таки беспокоит... но сейчас, наверное, ничего не сделать.
— ...Доложим Планетарному Агентству Защиты, пусть отслеживают.
— Угу, так и лучше.
— ...Юноша, ты доверяешь Планетарному Агентству Защиты?
Ктугху, похоже, заявления Ньяру-таки немного зацепили.
«Где нет огня, там и дыма нет». Какие бы ни были истинные намерения Ньяру-таки, противопоставлять себя космической организации — это не для каждого. Возможность, что верхушка действительно тайно проводит что-то невообразимое, не нулевая.
Но есть кое-что важнее.
— ...Ну, не столько Планетарному Агентству Защиты, сколько вам я доверяю. Все ваши «дела», как-то всегда улаживались. Так что следую вашим решениям.
Заявление крайне стеснительное, поэтому пробубнил под нос как можно тише.
— ...Юноша, делая мне такое сердечко-сжимание, что собираешься делать. Кроме Ньяруко так «джюн» меня — никто кроме юноши.
— Да всё равно, сними это с лица.
С прелестным шортсом на лице любую атмосферу испортит.
Теперь надо спуститься и всем рассказать положение дел. Ничего пока не решено. Без полноценной еды и сил восстановления — даже что можно сделать, нельзя.
Прежде чем выйти, ещё раз обернулся, посмотрел на лицо спящей Ньярлатхотеп.
Когда эта эпопея закончится, можно ещё раз куда-нибудь сходить как «выходной».
С такими мыслями Махиро выключил свет и вышел из метаполя.
＊＊＊
Утром следующего дня Махиро с трудом поднял тяжёлую голову и сел на кровати.
Видимо, плохо спал — тело тяжёлое. Часы у изголовья показывают то же время, что и обычно, но из-за переживаний долго не мог уснуть. Конечно, это было из-за Ньярлатхотеп.
В итоге за вчерашнюю ночь Ньярлатхотеп так и не пришла в себя. В гостиной он рассказал всем о ситуации, но никто, конечно, ни о чём подобном слыхом не слыхал. Остаётся ждать звонка от Планетарного Агентства Защиты.
— Сегодня не пробралась под одеяло, значит.
Откинул одеяло — никого. Когда Ньярлатхотеп или Шантак-кун залезают в его постель, он их выгоняет, но если не залезают — лёгкая печалька. Душа моя тоже изрядный «хаос». Ньярлатхотеп не посмеётся.
Самоиронизировал, Махиро встал с кровати. Открыл шторы, прищурился от света и медленно потянулся. Тело распускается — хорошо.
Сегодня воскресенье — спешить в школу не надо, но настороженность из-за инцидента надо держать. Космические неприятности не понимают TPO.
Порастянулся не сильно, и вышел в коридор — как раз в дальнем конце дверь чулана с шумом открылась. «Ньярлатхотеп проснулась?» — подумал, но появились яркие алые «два хвостика».
Ктугха с полузакрытыми глазами, сонная.
— Ку-ко, доброе утро.
— ...Юноша, нянпасу.
— Э, что за загадочное слово?
— ...Особое приветствие фомальгаутцев. Значит «доброе утро».
— Почему до сих пор ни разу не звучало?
Сколько раз Ктугха здоровалась утром, а это слышу впервые.
— ...Это диалект, до сих пор стеснялась использовать-нён.
— Скорее, «именно сейчас такая настройка ввелась».
Под занавес ещё и милый суффикс приклеила.
— ...Перейду на стандарт.
— Пожалуйста... сонная ты.
Зрачки замутнены, фокус не сходится. Если сейчас сделать «коленки-кьяк», она бы рухнула на пол и спала.
— ...Вчера долго не могла уснуть.
— И ты тоже.
— ...Юноша тоже играл в «Он-корэ»?
— А? Что?
— ...«Он-тай-корэкусён». Браузерная игра, цель которой — собрать колоду из земных авторов мифов Ктулху и захватить космический рынок развлечений.
— А с правами на изображение там всё чисто?
— ...Сейчас кампания, начнёшь — Роберт У. Чемберс сразу даётся.
— Закрывайте сервис, пока не подали в суд.
Похоже, не из-за переживаний за Ньярлатхотеп, а просто до глубокой ночи в игры играла. И Хастер, и Ктугха — лишь бы такого, как Гипнос, идиота больше не было, поэтому социальные игры лучше бы умерили.
Кстати, у Ктугхи каждый раз вижу другую игру, она их все нормально проходит? Свои грехи лучше бы посчитала вместо «накопителя» игр.
Не то, не то.
Главное другое. Махиро глянул на дверь за Ктугхой.
— ...Ньяруко?
Ктугха, видимо, заметила направление взгляда Махиро.
— Угу. Заглянем.
Кивнув, Ктугха набрала на циферблате двери, откуда сама вышла, символ персонажа с серебристыми волосами и ахогэ. В итоге, сколько у нас «комнат» получится?
Открыли дверь, вошли — комната в светлых тонах, излучающая чистоту. Не подумаешь, что у хозяина такой «чёрный» характер — будто демонстрационная квартира под продажу.
— ...А, Ньяруко.
Ктугха коротко произнесла.
Прямо сейчас Ньярлатхотеп как раз садилась на кровати. К комам не дошло — к счастью, Махиро вздохнул облегчённо.
— Ты в порядке, Ньяруко?
Подойдя к кровати, как можно мягче окликнул.
Но сама виновница смотрела рассеянно куда-то в пустоту.
— ...Ньяруко?
Ктугха тоже подозрительно нахмурила брови.
Очевидно, что-то с Ньярлатхотеп не так — она с пустыми глазами медленно повернула голову влево, потом вправо, потом подняла взгляд к потолку.
И, склонив голову набок, —
— ...Незнакомый потолок. Где это? И вообще, я — кто?
- тихо пробормотала.
Обновлено: 12.07.2026