Каждый раз, когда после очередного происшествия удавалось как ни в чём не бывало вернуться к повседневности, Махиро не мог не подумать: это вообще-то просто потрясающе. Безмятежно проснувшись в своей постели, он подумал об этом ещё раз.
К добру это или к худу, но внутренние часы его организма, кажется, уже исходят из того, что каждый день он будет втянут в очередное событие космического масштаба. Хотя, если уж на то пошло, к худу — это совершенно точно.
— ...Ну, нормальный старшеклассник, проснувшись и обнаружив тебя в одеяле, наверное, выкопал бы яму и заорал.
Откинув одеяло, Махиро вздохнул и пробормотал это себе под нос.
Муи-и... муи-и...
Там, посапывая во сне с блаженным видом, лежал любимец публики, загадочный мечтатель и диковинный зверь Шантак-кун. Голова коня, крылья летучей мыши, лапы птицы и чешуя по всему телу. Вроде бы каждая отдельная деталь принадлежит каким-то земным существам, но стоит им сложиться вместе — и силуэт сразу же приобретает безусловно космический вид.
И этот по всем нормальным меркам жутковатый зверь казался Махиро милым — настолько он уже потерял рассудок. Привычка — страшная штука.
— Эй, Шантак-кун. Просыпайся.
Тык-тык — Махиро потыкал коня в щёку.
Ми-и...?
Похоже, тот вернулся к реальности. Открыв глаза, Шантак-кун сонно поднялся и поводил по комнате осоловелым взглядом.
Ми-ми-ми.
Узнав Махиро, он коротко поклонился. Сертификата по космическому TOEFL у Махиро нет, так что языка шантаков он не понимает, но что это «доброе утро» — догадался и так.
— Ага, доброе.
Ми-и...
Стоило погладить Шантак-куна по голове, и тот замурлыкал что-то с растроганным выражением. А затем — прыг! — запрыгнул Махиро на колени и принялся лизать ему руку.
Повадки самого что ни на есть домашнего питомца. На самом-то деле в естественном виде Шантак-кун крупнее слона в зоопарке, но в быту он чаще всего вот такой компактный, и уже непонятно, какой из двух размеров у него «по умолчанию».
— Ну ты и любишь же ко мне залезать. И как ты дверь-то открываешь, а?
Сью-у... сью-у...
Стоило Махиро задать вопрос, как Шантак-кун тут же отвёл взгляд и принялся беззвучно насвистывать. Похоже, эту тему лучше не трогать. Что-то слишком много в этом доме тем, которые лучше не трогать.
Ладно. На часах половина седьмого утра. Самое время вставать. Махиро подхватил Шантак-куна на руки и вышел из комнаты.
В конце коридора на втором этаже была комнатка, раньше служившая кладовой, и на её двери теперь был установлен своеобразный циферблат с переключателями. За этой дверью располагалось дискретное пространство-время, так называемое метаполе, и через одну-единственную дверь можно было попасть в личные комнаты каждого из нахлебников дома Ясака. Можно. Реально.
Стрелка переключателя сейчас указывала на стилизованную картинку девочки с серебристыми волосами и ахогэ. Понятное дело, это комната Ньярлатхотеп, но сегодня у неё за дверью должна была ночевать ещё одна девочка.
Курай Тамао.
Одноклассница Махиро, та самая девушка по прозвищу «ходячий громкоговоритель». Поговаривают, что в последнее время она стала чуть ли не городской легендой, и ей даже начали приносить подношения.
Именно вокруг неё и закрутилась вчерашняя история, которую вчера же и удалось разрулить.
Вспомнив о ночном инциденте, Махиро покраснел. Сам по себе случай был привычно дурацким, но финал — без преувеличения настоящая бомба. И, главное, направленного действия, нацеленная точно в Махиро.
Бам-бам — Махиро тряхнул головой, чтобы вернуть себе рассудок.
С чего это с самого утра он чувствует себя как герой ромкома? В последнее время и вправду что-то идёт не так. Это же не такая история, в самом деле.
Ми, ми-и?
Шантак-кун поднял на Махиро озадаченный взгляд после такой внезапной вспышки. Махиро похлопал его по голове, давая понять, что всё в порядке.
Спустился на первый этаж и открыл дверь умывальной.
— Сноп-снуп... ммм... эти гольфы Ньяруко... ха-а, ха-а...
Ктугха стояла, сунув нос в открытую стиральную машину и зарывшись лицом в бельё.
— Слушай, ты с каждым днём всё дальше заходишь туда, куда злому богу заходить не следует.
И что теперь делать. Может, прямо сейчас сдать её в Планетарное Агентство Защиты? Если подумать, её двоюродная сестра, Кунэ, вытворяла то же самое. Видимо, кровь не водица.
— ...Чмок. Доброе утро, юноша. И тебе, Шантак-кун.
— Доброе. Не разговаривай с этим во рту.
Помусоливая, очевидно, гольф Ньярлатхотеп, Ктугха стремительно приближалась к черте, после которой её можно будет арестовывать без каких бы то ни было возражений.
— ...Использованное обязательно возвращаю на место. Я хорошая девочка. Можно меня погладить.
— Хорошие девочки не пускают слюни на чужое бельё, эй, погоди-ка, что ты сейчас вытащила из кармана?
Махиро схватил вещь, которую Ктугха только что бросила в стиральный барабан, и вытянул её обратно.
Зачаровывающие чёрные стринги.
И ткани в них откровенно недостаёт. Дизайн такой, как будто сам по себе ничего прикрывать не собирается. Развернув их в руках, Махиро поспешил отшвырнуть.
— ...Юноша, какая пошлость. Что ты собрался делать с бельём Ньяруко?
— Это ты мне скажи, зачем ты их с собой носила, а?!
— ...У огненной девы должны быть свои тайны.
— Не говори как жена, которая выпытывает у мужа всё подряд, а сама всё валит на полку.
— ...Я проверяла практическую возможность чистой энергетики в домашних условиях. Сексэнергетики. Не беспокойся, выяснилось, что годовое потребление электричества этого дома я могу обеспечить за одну ночь.
— Это уже однозначно тепловая электростанция класса опасности «макс»!
Точно так же, как стакан с водой переполнится, если в него лить без остановки, не существует генератора, способного выдержать бесконечное либидо Ктугхи. Расплавление активной зоны — однозначно.
— ...Юноша, я понимаю, что ты хочешь сказать.
— А?
— ...Я и сама смутно ощущала, что так дальше нельзя.
— После всего что ты вытворяла, ты только смутно это ощущаешь?!
Махиро мысленно прокрутил все былые бесчинства Ктугхи и чуть не схлопотал головокружение. Ни при каких обстоятельствах подросткам наблюдать такие сцены не положено.
— ...Пора и мне отвыкать... от белья Ньяруко.
— Если задуматься, в письменном виде эта фраза смотрится потрясающе.
— ...А значит, одолжи мне свою одежду.
— ...А?
Ему показалось, что он только что услышал нечто, на что нельзя так просто закрыть глаза.
Пока Махиро тупил, Ктугха вытянула из стирального барабана ещё одну вещь. Эту клетчатую рубашку он узнал. Конечно — это же его собственная.
— ...Нюх-нюх.
— Ч-что ты делаешь?
— ...Пахнет юношей. Очень успокаивает.
— Извращенка-а?!
Махиро невольно вскрикнул, и его рот сложился ромбом.
— ...Унк... и так... КПД выработки превысил ожидания... кфу-у-нь...
Ктугха зарылась лицом в снятую Махиро рубашку, тёрлась бёдрами и тяжело дышала.
— Эй, Шантак-кун, ты же вроде владеешь шантак-CQC. Шарахни по темечку этому самому распущённому в мире живому существу!
Ми, ми-и...
Махиро попытался натравить Шантак-куна, но диковинный зверь явно растерялся. Ни малейшего намёка на то, чтобы продемонстрировать хотя бы спецприём через ввод направления, не говоря уже об ультимейте.
В оригинале (то есть в мифах) шантак — слуга Ползучего Хаоса, а Живое Пламя — его кровный, до мозга костей, враг; но добрый Шантак-кун и этой извращенке оказывает должное почтение.
— ...Это ведь хорошо и для земной экологии. Производим энергию практически с нулевыми затратами.
— Не дури! Под такой заумной отговоркой я тебе больше пачкать мою одежду не позволю!
Махиро отобрал у Ктугхи свою рубашку. Захваченный участок ткани казался каким-то влажным, но дальше его мозг отказался это анализировать.
— ...Юноша, ты смущаешься? Щёчки красные.
— В основном от злости...!
— ...Сердце у меня в груди не перестаёт сладко биться.
— Если не пользуешься умывальником — пошла вон!
— ...Суровая реальность.
Махиро показал ей знак «давай домой», и Ктугха с поникшими плечами уныло вышла из умывальной. Неужели она и правда заявилась сюда исключительно ради того, чтобы порыться в чужом ношеном белье, эта развратная форма жизни?
Наконец стало тихо, и Махиро только-только собрался воспользоваться раковиной...
Плеск-плеск.
Муи-и...
Шантак-кун, оказывается, уже взбил мыло крыльями летучей мыши и ловко умывался.
— ...Слушай, ты слишком вписался в человеческое общество.
Ми-и?
Махиро вздохнул от накопившейся усталости разного происхождения, глядя на этого зверя, склонившего голову набок.
Размышляя о том, насколько вообще нормально для человека пользоваться раковиной после питомца, Махиро всё же умылся тёплой водой и феном выправил волосы после сна.
И всё же.
Ми-и...
— Чего ты на меня всё время пялишься?
Шантак-кун, забравшись на стиральную машину, не сводил с лица Махиро глаз.
Чмок.
— Ты-то почему краснеешь?
Что-то непонятное.
Этот зверь не уступает в загадочности своей хозяйке и очень привязан к Махиро. Если разобраться, в первоисточнике шантак — пусть и приближённое существо для злых богов, но по человеческим меркам однозначно ужасный монстр. Тем не менее этот Шантак-кун окружает Махиро всяческим попечением.
Можно, конечно, списать всё на «разницу медиа», но этим всё и ограничится.
Мит-ми-ин.
Шантак-кун выставил Махиро навстречу мило заострённую попку и завилял ею.
И даже подмигнул.
Чем же он так этому зверю приглянулся?
Махиро невольно подумал, что взгляд Шантак-куна, направленный лично на него, как-то отличается от взглядов на Хастера или Ктугху, тоже привязанных, но иначе.
Впрочем, в отличие от его хозяйки Ньярлатхотеп, понять, что творится в этом яблочном по размеру мозгу, Махиро не мог.
— Так, пошли.
Ми-и!
Наслаждаясь странно приятным на ощупь Шантак-куном, Махиро покинул умывальную.
Большинство жителей дома Ясака — точнее, все, кроме матери и её сына — внеземные существа, что само по себе неординарно, но картина в гостиной мало чем отличается от любого другого семейства. Разве что шумом всё затмевает.
Сегодня — как и каждый день — гостиная была полна суматохи.
— Эй, Куко, бросай уже играть с самого утра, помогла бы по дому хоть немного! А то покрошу твоё тщедушное тельце на корм для шогготов и засуну в холодильник!
— ...Главная приправа во время еды — это голод и то, что её приготовил для тебя кто-то другой.
Первым, что увидел Махиро, была перепалка между Ньярлатхотеп и Ктугхой. Опять же, явление настолько привычное, что её отсутствие даже воспринимается как нечто странное — уже одно это говорит о том, насколько он сам отравлен этой обстановкой. Где же оно, спокойствие, спокойствие? Не оборачиваться, что ли?
— А-а? Что ты уже который раз в одном и том же месте бродишь?
— ...Странно. По этому подземелью пройти дальше нельзя. А в гайде написано, что можно.
— Гай-айде? Ха, в нашу-то информационно-космическую эпоху использовать для прохождения игр бумажные носители — это же безнадёжно отсталоооооооо!
Внезапно Ньярлатхотеп распахнула окно гостиной и, как зенитная ракета, выкрикнула это в чистое голубое небо. Реплика, целиком отрицающая существование библиотеки Келено.
— ...А я же чётко иду в порядке «иди ястребом, иди тигром, открой саранчой».
— Сейчас официальные печатные издания проигрывают пользовательским сайтам с прохождениями и в скорости, и в точности. Глянь в интернете. Хасута-кун, Эа-пэд!
Хастер, сидевший на диване, удивлённо посмотрел на Ньярлатхотеп.
— А? Я как раз в Йеб-Топиксе новости...
— Да всё равно ничего серьёзного не случилось.
— Ну... были новости о серии краж артефактов... о демонстрации против пуска космического Деспе-Деспеспеция... о том, что космический железнодорожный поезд номер семьсот пятьдесят три снова ради шалости сошёл с рельсов и получил приказ улучшить работу... а, и о свадьбе общенациональной идолицы — птицы шантак.
Ми, ми-и...?!
В руках Махиро Шантак-кун выпучил глаза и беззвучно затрясся. Похоже, для него, такого же шантака, эта новость весьма волнующая.
— Мир ещё спокоен. Так, открывай в книжной полке Эа-пэд и принимайся за поиск.
— Х-хорошо.
Хастер принялся управлять iaiaPad-ом, в просторечии Эа-пэдом, который уже стал общим имуществом. Видимо, ищет, как просила Ньярлатхотеп, сайт с прохождением игры Ктугхи.
Похоже, нужная страница нашлась — Хастер передал планшет Ньярлатхотеп.
— Поглядим... «иди в час лошади, иди в час кролика, открой в час петуха» — что за опечатка-то, в этом справочнике!
— ...Меня обманули. Никогда не прощу. Никогда.
Ктугха сжала закрытый гайд так, словно выкручивала тряпку, и разорвала его пополам по вертикали. Это при толщине, сопоставимой с телефонным справочником. Махиро поёжился, представив, как этими сверхсильными руками его до сих пор хватали и брали в захват «голова в замок». Удивительно, что мясо не лопалось.
Что они вообще творят с самого утра, эта компания.
— Доброе утро.
Привыкнуть к выходкам злых богов — это одно, а уставать от них — совсем другое. Чувствуя, как в организме копится молочная кислота, Махиро поприветствовал всех.
— А, Хиро-кун. Доброе утро.
Сидевшая на диване мать, заметив Махиро, повернулась к нему с привычной мягкой улыбкой.
— Доброе утро, Махиро-кун, и ты, Шантак-кун!
Ми-и!
Всегда бодрый Хастер принял из рук Махиро своего побратима Шантак-куна и обнял его. Сцена, в которой соприкасаются мальчик и зверёк, — небольшое успокоительное для дома Ясака. Хотя иногда они начинают какие-то подозрительные ласки, и оба тяжело дышат. Что это вообще такое — большой вопрос.
— Доброе утро, Махиро-сан! Прошу прощения, что в таком виде!
Так сказала Ньярлатхотеп — и она была в фартуке. То, что в это время мать отдыхает на диване, а Ньярлатхотеп в фартуке, значит, что...
— Н-неужели...
— Именно, как раз то самое!
Ньярлатхотеп, словно прочитав мысли Махиро, расплылась в широкой улыбке и показала большой палец вверх.
Топ-топ-топ-топ.
Махиро на полной скорости рванул на кухню.
Топ-топ-топ-топ.
С ещё большей скоростью Ньярлатхотеп забежала вперёд и преградила ему путь.
— Чего прячешь?
— Нет, понимаете. Не входить во время приготовления — об этом сказано ещё в земных страшных сказках на ночь.
— Сказка просто, без «страшных». Если вы готовите что-то нормальное, можно же и посмотреть.
— Т-тут важен эффект сюрприза. Знаете, как в безобидном на вид муссе ножом надрезаешь — а изнутри хлещет соус из омара? Ну, что-то вроде того.
— Почему ты в неподходящих местах такая чрезвычайно конкретная.
При всём желании на еду из обычной японской семьи это не походило.
— Доброе утречко, Ясака-кун.
И тут.
Из-за спины Ньярлатхотеп донёсся голос, которого в этот час слышать не должно было.
Из глубины кухни появилась, разумеется, Курай Тамао. Уже в школьной форме, что и понятно — она же осталась ночевать в доме Ясака.
Проблема была в том, что поверх формы на ней был ещё и фартук.
В одно мгновение у Махиро отхлынула кровь от лица, и он поманил Ньярлатхотеп. Они вдвоём отвернулись от Тамао и тихо начали совещаться, чтобы их не услышали.
— ...Не может быть, и Курай тоже помогает?
— ...Да. Сказала, что у неё долг за ночлег и еду.
— Т-ты ей разрешила готовить?
— Она была настойчива... Не волнуйтесь, я под благовидным предлогом строго опечатаю результат.
Если уж сама Ньярлатхотеп, известная своими загадочными ингредиентами, говорит такое о готовке Тамао — это, в самом деле, ещё можно назвать едой?
В отличие от Ньярлатхотеп, которая обязательно вносит свои штрихи — будь то внеземные ингредиенты или земные, но с какой-нибудь интригой, — Тамао из совершенно обычных продуктов умудряется готовить блюда, которые вообще-то можно есть, но не хочется по вкусовым причинам, и поэтому от них особенно сложно отделаться.
Первое отбрасываешь сразу, со вторым же приходится изворачиваться, потому что повар-то старается всерьёз.
— То есть «вход воспрещён»...
— Да, на всякий случай. Чтобы свести ущерб к минимуму.
Готовка Тамао постепенно превращалась в оружие массового поражения.
— Ну-ну, вы двое с самого утра воркуете. Как тепло.
Тамао начала их подкалывать, и Махиро прервал разговор с Ньярлатхотеп.
— Курай, ты... всё нормально?
— А? Угу, никаких проблем. Хоть меня и держали в плену, не пытали ведь.
— Да я не про тело... ну, про готовку... ладно, забей.
Махиро немного успокоился, увидев беззаботную улыбку Тамао.
Кто бы мог подумать, что и эта одноклассница обладает особым телосложением, привлекающим инопланетян, — но и эта история тоже как-то завершилась. Утверждать однозначно нельзя, но в ближайшее время её, наверное, не будут впутывать. Если только не появится какая-нибудь космическая организация, желающая использовать её готовку в военных целях.
В этом плане всё нормально.
— Ясака-кун. Я в тебя влюблена.
Вспомнив вчерашнюю взрывную фразу, Махиро мгновенно покраснел.
Невольно начал биться головой о ближайшую стену — гон-гон.
— М-Махиро-сан?! Подождите, чёрноедящее мясо я уже обработала, прежде чем разлетится вирус!
— Эй, погоди-ка, что вы там используете-то?
Чувствуя, как лоб начинает тупо ныть, Махиро злобно зыркнул на Ньярлатхотеп.
— Ну-ну, Ясака-кун, иди отдохни в гостиной.
— А-ага...
Доверять готовку Тамао было крайне тревожно, но оставалось только полагаться на присмотр Ньярлатхотеп. По собственному опыту Махиро знал, что у этой особы способности к управлению рисками возрастают тогда, когда рядом есть фактор опаснее её самой.
— Тамао-сан, скоро... вон то начнёт буянить.
— Ага, ага.
Что они вообще готовят, эти двое.
Затолкав Тамао обратно в кухню, Ньярлатхотеп вдруг повернулась к Махиро.
М-м, чмок!
С невероятной лёгкостью она запулила в него непристойный воздушный поцелуй. Поникшая ранее ахогэ опять выгнулась сердечком — Ньярлатхотеп всем телом продемонстрировала свои чувства, после чего и сама скрылась на кухне.
С тех пор как Ньярлатхотеп появилась в доме, Махиро не помнит ни дня, когда бы она не призналась ему в любви. Возможно, исключение — самая первая ночь, начало начал, Биггинз-найт; но даже тогда отношение было таким, что показатель симпатии и тогда уже был не «MAX», а вообще зашкаливал.
И всё же привык он только наполовину; до сих пор, когда она вот так строит из себя девочку, что-то внутри ёкает. И это при том, что она может менять облик как угодно — то есть по идее ей ни в чём верить нельзя.
По словам Атоко, представительницы расы атланакуанцев со звезды Атлах-Нача, от него якобы исходит запах, говорящий о том, что он влюблён в кого-то противоположного пола. Раз это говорит извращенка — особо доверять не стоит, но на самом деле она с первого взгляда правильно угадала отношения Хастера и Лухи, так что и не сказать, что она врёт.
Стало быть, единственный возможный объект тут вполне очевиден.
Думать стало слишком много, и желудок начало неприятно покалывать. Желая списать всё на голод, Махиро сел на диван в гостиной, чтобы прийти в себя.
— Махиро-кун, у тебя живот болит, всё в порядке?
— М-м... немного желудочный сок.
— Может, дать тебе лекарство?
Из кармана своей всегдашней жёлтой худи Хастер достал пузырёк с таблетками. Коричневое стекло, чтобы заслонить компонент лекарства от его главного врага — света.
Махиро взял пузырёк и взглянул на этикетку.
«Селемган Желтый А — от диареи и пищевых отравлений».
Стандарт Хастера, постоянно фигурирующая фармкомпания «Хастур-Фарма». Таблетки, у которых, кажется, столько подражателей, что должны бы постоянно судиться. И вообще, не препарат ли это, который наоборот вызывает диарею и пищевые отравления?
— ...Нет, не надо. Думаю, я просто проголодался.
— Ну ладно, но не переусердствуй, хорошо?
Сам Хастер вполне доброжелателен — по сути, добрый мальчик, который искренне беспокоится о Махиро. Но Махиро хотелось чуть большей роскоши. Земной аптечный препарат, пожалуйста.
Махиро вернул пузырёк, и Хастер, как обычно, возобновил умилительную взаимную возню с Шантак-куном. Юноша ласкает основания крыльев диковинного зверя, тот в ответ слегка прикусывает мальчику ухо... Действительно ли это та сцена, которую следует видеть с самого утра?
— ...Осталось четыре. С этого момента «десять злых богов» становятся жёсткими.
Ктугха, как и прежде, сидела на полу и без перерыва играла. Рядом лежал Эа-пэд — она проходила, заглядывая в гайд. Если слишком привыкнуть к такому стилю игры, не превратишься ли в игрока, который без чужих подсказок ничего не может?
— Слушай, ты что это перед едой жуёшь?
Возле Ктугхи валялись несколько упаковок сладостей. Снеки, «псевдошоколад» — никакого единства во вкусах. Можно сказать, никаких приличий.
— ...Это закуска.
— Перекусишь — потолстеешь.
— ...Не волнуйся. Для меня сладости — это пустые калории.
— Не говори как алкоголик, который оправдывает выпивку.
Впрочем, это создание, кажется, что бы ни ело — не только сладости — всё мгновенно в её организме сгорает. Может, поэтому у неё и нет рельефа на теле.
— ...Юноша, тоже хочешь? Вышел новый вкус «Безумных гор».
— Это не имя, которое надо давать еде.
Махиро вежливо отказался от протянутой Ктугхой сладости. Дело не только в том, что это перед обедом — главное, что название, написанное на упаковке, не было нормальным.
— ...В этих «Дерлетах» двенадцать штук, можешь съесть половину.
— Не нужно, не нужно.
— «Людвик Прингулсы» со вкусом сметаны очень аддиктивные, имей в виду.
— Я же сказал, не нужно.
Очевидно космического происхождения сладости — одной только иллюстрации на упаковке хватает, чтобы потребовать бросок на здравомыслие. Да и материал коробки... если бы сказали, что использована человеческая кожа, никто бы не удивился. Есть ни в коем случае нельзя. Ни в коем случае.
Муи-и, муи-и.
Возле Махиро Шантак-кун, не теряя времени, уже жадно поедал сладости. Решив, что ему наскучили мочки Хастера, Махиро взглянул в сторону — там лежал, разгорячённый и едва переводящий дыхание, юноша с раскрасневшейся кожей. Похоже, охота уже завершилась, и тушу даже разделали.
Впрочем, наблюдая за тем, как Шантак-кун уплетает эти сладости, Махиро вдруг подумал: разве это справедливо, что инопланетяне без проблем едят земную еду, а земляне от космической пищи теряют SAN? Не то чтобы Махиро от этого хотелось их попробовать.
— ...Опять не получилось. Это ненормально — каждые пять секунд получать атаку по всем, убивающую с одного раза. Хотя, если намазать ядом, то и финального босса можно за раз положить.
— Этот разработчик игру тестирует вообще?
— ...Стартовая версия по слухам жесть. Не зря я постаралась её достать.
Игра, в которой одновременно соседствуют убийство новичков с порога и поблажки для тех же новичков — что это за концепция вообще? Хотя, если подумать, в реальности у Ктугхи и компании-злых-богов есть и более жестокие способы атаки. Причём придерживаемые на потом, в зависимости от хода сюжета.
Тем временем на кухне началась суета.
— Ребята, завтрак готов. Прошу за стол.
В гостиную вышла Ньярлатхотеп с двумя подносами в руках. Она начала расставлять блюда на столе. За ней следовала Тамао, тоже готовясь к подаче.
Ну, и каков же результат «освобождения от человечности» на кухне Тамао?
Махиро с трепетом заглянул в стол.
— ...А, вроде нормально.
Тамаго-яки, сяке тэриаки, шпинат с кунжутом. Мисо-суп с дайконом и абураагэ. Полноценное «один суп — три закуски». На завтрак, для желудка, такие лёгкие блюда — это здорово.
На вид всё нормально, но действительно ли тут не приложила руку Тамао?
— Не волнуйтесь, Махиро-сан. Я следила за каждым движением Тамао-сан. Ничего опасного не произошло.
Шёпотом сообщила Ньярлатхотеп. Тамао, наверное, и не подозревает, что эта особа, прародительница разрушителей готовки, переживает за неё.
— ...Так-то я только что её подколол, но если подумать, ты ж не лучше. Внезапно завтрак готовишь — ты, случаем, ничего туда не подмешала?
— Какая грубость! К тому же я была под надзором Тамао-сан, разве я могла бы вытворять что-то подозрительное? Думайте здравым смыслом!
— То есть осознание того, что ты подозрительная, у тебя есть...!
По словам Ньярлатхотеп, всё это — ради того, чтобы Махиро в будущем привык к космической еде, перед тем как она поведёт его знакомиться со своими родителями. Даже представлять такую ситуацию не хотелось.
— Ну-ну, давайте уже есть.
Сидящая за столом мать с привычной, безмятежной улыбкой подала всем знак. Даром, что и она прошлой ночью неплохо пошуршала, никаких следов усталости на ней не было.
Все хором сказали «итадакимас».
— Махиро-сан, прежде всего попробуйте этот даши-маки! Я постаралась, чтобы не получилось ни рыхло, ни жёстко, но в самый раз слоисто! Вот, ам.
— Я... я и сам могу есть! И вообще, это...
— SAN... то есть «продукт» происхождения хотите спросить? Не волнуйтесь, отечественные куриные яйца. И сяке, и овощи — всё то же самое. Безопасность гарантирована, по-английски — «сейфти бит».
— Хотелось бы верить, правда...
В последнее время у Ньярлатхотеп появилась трёхуровневая хитрая стратегия: сначала готовит из космических ингредиентов; если её раскрывают — переходит на земные, но сомнительного происхождения; если и это не прокатывает — тогда уже использует обычные ингредиенты из магазина.
Семейный стол должен быть местом, где можно расслабиться, — а тут отчего-то всё время приходится беспокоиться.
— ...Ньяруко, ам.
— Ты что, с самого утра рот по-дурацки открываешь?
— ...Тамаго-яки, покорми меня.
— А? Это я с чего тебя должна кормить? Скажи спасибо, что вообще приготовила тебе это, ты, обжигающий безработный «Бернинг-нит F91».
К ней даже прилепили дурацкое реслинг-имя. Конечно, работает Ктугха немного, но какая-никакая работа есть, а если уж так говорить, то и Ньярлатхотеп, обычно действующая с ней в паре, — злой бог из той же норы. И что вообще за этот номер модели.
— ...Шмыг. Ньяруко не покормит. Тогда юноша покорми. Ам.
— А я-то с какой стати?
— ...Любовник — само собой. Я буду содержать юношу, а юноша взамен пусть заботится обо мне. Можешь, например, готовить мне ночные перекусы.
— Ты по ночам спи нормально. И, кстати, я не помню, чтобы становился твоим любовником, и быть на содержании не собираюсь.
«Хилый, тощий, невежественный, ни на что не способный» — таков общий вердикт всех инопланетян о Махиро, но в финансовом плане он бы обошёлся без чужой опеки. Проще говоря, альфонсом становиться не хочет.
— Эй, Куко, нечего стрелять глазками в моего супруга, у него от этого отрицательный статус наложится! Махиро-сан, недопустимо! Потом приходите ко мне в спальню! Я проведу ритуал снятия проклятия Куко! В постели, с упоением и со страстью!
— Не липни, не трогай мне брюки, не сыпь подозрительный порошок в мой мисо-суп!
Почему здесь невозможно нормально позавтракать? Говорят, голод и беседа — лучшая приправа, но уровень шумности здесь явно выходит за разумные пределы.
И вот именно в такие моменты мама, которой следовало бы их одёрнуть, мирно улыбается, а Тамао с азартом подзуживает: «давай, давай!» Хастер и Шантак-кун в своём темпе едят.
Впрочем, если посмотреть трезво, ещё четыре недели назад за этим столом он был один, а теперь набралась чуть ли не большая семья, и от этого как-то странно. К добру ли это, к худу — сразу не разберёшь. Хотя то, что его втягивают в космические происшествия — это однозначно к худу.
Махиро тряхнул головой и сосредоточился на завтраке. Что-то сегодня он то и дело оглядывается на прошлое. Прямо как манга или роман с большими паузами между выпусками.
Он сменил настрой, сосредоточившись на хрусткой текстуре и яркой ароматике шпината с кунжутом. Шпинат — это здорово. Из-за резкого запаха его многие не любят, но как и в случае с сельдереем или огурцом, эта зеленоватая горчинка и есть его прелесть. В сезон набэ — обязательный овощ.
Тамаго-яки, как и сказала Ньярлатхотеп, оказалось не слишком твёрдым и не слишком мягким — в самой точке. Текстура зелёного лука внутри отличная, ощущается «настоящая японская еда». Кстати, в доме Ясака тамаго-яки делают несладким.
Сяке тэриаки тоже хорош: обычно склонная к сухости рыба благодаря соусу осталась сочной. Когда грызёшь кожицу, она хрустит, и из неё сочится жир. В каком-то манга-комиксе про еду герой жарил и ел только кожу сяке — теперь понятно, почему: кожа лосося действительно настолько вкусна.
— Эй, может, у меня тоже талант к готовке, а?
— ...А?
Ходячий громкоговоритель, сидевший напротив, начал нести какую-то околесицу. Махиро невольно усомнился в собственном слухе. Он от и до наблюдал вчерашнюю «куриную кулинарию» имени Курай — то, что получалось, в обществе обычно называют не готовкой, а экспериментом.
— Понимаешь, я помню, как клала сяке в гриль, а потом — провал. Очнулась — а оно уже готово. И ведь степень прожарки идеальная, да? Может, это, как его... состояние «му», просветление? Я что, в плане вкуса прозрела?
«Ха-ха-ха», — беспечно смеялась Тамао. Махиро взглянул на сидящую рядом Ньярлатхотеп — та с дёргающейся щекой натянуто улыбалась.
— ...Что она сделала?
Пока Тамао с восторгом ковырялась в своём, по её мнению, шедевральном сяке тэриаки, Махиро как бы между прочим, чтобы никто не заметил, шепнул Ньярлатхотеп.
— ...Соус для тэриаки уже был, а она решила добавить ещё приправ.
— К-каких именно?
— «А, сяке же хорошо сочетается с кремовыми соусами. А не попробовать ли?» — заявила она, и не успела я её остановить, как она уже шлёпнула сверху мороженое с ромовым изюмом и стала запекать.
— Дело не в умении готовить, а в том, что она просто как человек не в норме. Куда смотрели окружающие её люди, как до такого дошло.
В средней и старшей школе же были занятия по кулинарии — и как она их умудрялась проходить? Причём, очевидно, без осознания проблемы.
— Ничего не оставалось, я слегка стукнула её «битой памяти-блейк» и заставила забыть только этот момент. А сяке заменила другим, не беспокойтесь.
— Найс.
Удивительная для Ньярлатхотеп забота. С другой стороны, страшно осознавать, что есть на Земле человек, заставивший её так позаботиться, и это Тамао.
Так или иначе, завтрак подошёл к концу.
— Кстати, у нас есть ещё и десерт. Прошу-прошу, угощайтесь.
Не успев даже это сказать, Ньярлатхотеп водрузила на стол прозрачную глубокую миску, доверху набитую нарезанными фруктами.
— Что-то слишком уж шикарно.
И ассортимент необычно широкий. Апельсины, ананас, бананы, виноград, клубника и даже арбуз. Полей сиропом — и считай, фруктовый пунш.
— Ох, у нас дома было столько фруктов?
— Ах, нет, это я с раннего утра сама собирала. Свежие!
Услышав их разговор, Махиро, уже потянувшийся палочками, остановил руку.
— Где?
— А?
— Где собрала?
— Не беспокойтесь — в Японии.
— В какой именно Японии? Ананасы и бананы — где такое растёт?
— ............
— ............
— В одном городе, в чащобе, окружённой густыми лесами, есть место, где в дикой природе растёт множество фруктов. Если это станет всеобщим достоянием, всё подчистую соберут, поэтому даже вам, Махиро-сан, я об этом сообщить не могу.
— Я это точно не буду.
Махиро отложил палочки и отодвинул миску.
— Махиро-сан?! Это же отечественное?! Ну да, во время сбора мешает Ин-как-его... А, и вы тоже угощайтесь. Это сорт «Ханамичи-оранж» — кислинка свежая, очень вкусно.
— Эй, что ты только что собиралась сказать?
Где же оно, как же его едят, это запретное плодовое?
Махиро остро ощутил собственную невнимательность. Заниматый готовкой Тамао, он забыл, что главный объект бдительности — это Ньярлатхотеп. Из-за того, что она вот так втихомолку выкидывает невыносимые штуки, до конца ей доверять не выходит.
— ...Жую-жую. Эта клубника — такая бодренько-бодренькая, вкусно.
— Что это за вкусовая текстура такая?
— О-о, отечественный ананас, говоришь? Круто, и такое тут добывают.
— Да, вид «расщепляющий ананас».
— Это не имя, которое надо давать фруктам.
— Эхе-хе, я люблю бананы.
— Хасута-кун, осторожнее. Этот «Найт-оф-Банана» — сорт с очень высокой гордостью.
— У фруктов гордость, и поэтому надо быть осторожным...?
Ми-и! Ми-ми-ми!
— Шантак-кун, когда выплёвываешь косточки «драконьей пушки» — целься туда, где никого нет.
— Почему ты говоришь о виноградных косточках в военных терминах?
— Ох, этот арбуз такой сладкий и сочный.
— Ну как, ощущается «эффект Большого взрыва», правда?
— И ты, мама?!
Глядя, как все, кроме него, причмокивают от удовольствия, Махиро начинает казаться, что странный тут только он один. Ньярлатхотеп сказала «отечественный» — но это вполне может означать, что лишь вход в «иной мир», где собраны эти фрукты, расположен в стране.
— Уу... только Махиро-сан не ест... а я-то столько трудилась, собирая... ждала, что увижу улыбку Махиро-сан... ёёё...
Откровенно фальшивые слёзы, но атмосфера сместилась в сторону Ньярлатхотеп. Воздух стал укоризненным и отрезал Махиро путь к отступлению.
В такой ситуации Махиро только и оставалось уступить. Раз уж она и землян Тамао, и его маму угощает, то на данном этапе вряд ли подсунет что-то совсем подозрительное. Хотелось бы верить. Оптимистичный прогноз.
— Л-ладно, ладно! Поем, поем!
Стоило Махиро это сказать, как глаза Ньярлатхотеп засияли. Махиро прекрасно понимал умом, что эта улыбка наигранная, но всё равно рефлекторно отвёл взгляд.
— Прошу, попробуйте этот «джано-мити» — кровавый апельсин! Видите, как капает алый сок, словно кровь! Вот, ам, ам!
— Нет, не буду.
— Махиро-сан?! Сезонный, эксклюзивный шедевр!
— Почему именно мне ты подсовываешь самое подозрительное!
Сок апельсина, который Ньярлатхотеп протянула на вилке, и впрямь был густым, как кровь, и, стекая в миску, расходился по дну как-то размывающимися пятнами. Может, это только Махиро видит апельсин, а в глазах остальных это вовсе человеческие органы?
— Уу... Тогда остаются только «жёлуди никогда-не-сдавайся», «одноударные шишки» и «грецкие кулак-орехи».
— Жёлуди и грецкие орехи фруктами обычно не называют, а сосновые шишки уже даже не еда; нормальные фрукты подавайте.
Похоже, пора уже ввести ограничение: запрещено использовать что-либо, кроме купленного Махиро или мамой. Хотя, наверное, и это запрещение ей не объяснишь — всё равно не послушает.
— Однако, Ньяруко-тян, не многовато ли будет? Я уже не могу.
Тамао похлопала себя по животу и положила вилку. Фрукты на удивление объёмны, плюс фруктоза напрямую возбуждает центр насыщения. После еды — особенно.
— Ничего, излишки выжмем в фруктовый сок.
— ...Ха-а, ха-а... выжатый сок Ньяруко... буль-буль-буль... ммм... уровень энергии... на пике...!
Хлюп.
— Ха! Все фрукты, которые я с такой любовью собрала, превратились в «бладные»?!
Кровь из носа Ктугхи фонтаном превратила мирный утренний стол в арену ужасных событий. Что и сказать — Живое Пламя, температура жидкостей тоже высокая: кровь буквально парит. К тому же, если злой бог начинает возбуждаться от еды, ему пора на покой.
Впрочем, в доме Ясака подобное — норма жизни. Хастер с матерью оперативно убрали залитый кровью стол, и время завтрака как ни в чём не бывало завершилось.
На часах — восемь утра. Передача переключилась на утреннюю «теленовеллу». Что-то про юношу с причёской «ризент», который мечтал стать космонавтом, через школу водолазов стал сушистом, в итоге оказалось, что в будущем ему суждено совершить убийство, и вот сейчас, в настоящем, его из-за этого собираются казнить — какая-то невнятная сюжетная линия. Кто целевая аудитория — совсем непонятно.
В самый раз выходить из дома.
— ...Так. Я тогда пойду первой.
Тамао с сумкой объявила это.
— Тамао-сан, мы не вместе?
— Не, ну вы понимаете. Если пойдём вместе, начнут сплетничать, неловко. И, ну... мешать вам с Ясака-куном и Ньяруко-тян не хочу.
— Э, эй, при чём тут я и Ньяруко?
Махиро как раз каждый день ходит в школу с тремя злыми богами, и если к ним прибавится одна Тамао — в чём проблема, кому она помешает?
— Т-Тамао-сан... настолько вы ради меня и Махиро-сан...!
Ньярлатхотеп зарыдала от умиления.
— ...Юноша, заходить с фланга — недопустимо. То, что именно я рожу ребёнка от Ньяруко, — данность очевидная. Юноша — мой любовник, поэтому пусть живёт с одной мной. С утра до вечера будет смотреть только на мой быт.
Глаза Ктугхи же воинственно горели — казалось, она одним взглядом может поджечь объект. На Махиро она смотрела с убойной серьёзностью «сказала — сделала». Отнюдь не метафора: «жгучий взгляд» — буквально.
В пору их знакомства Ктугха обещала «сжечь дотла» того, кто приближается к Ньярлатхотеп. Сейчас она это превзошла на ракетной тяге и перешла в режим «не достанется мне — сожгу дотла». В любом случае хотелось бы убрать «сожжение» из развязки.
— Угу-угу, вот такие вы и должны быть! Ну, в общем, с этим понятно. А, мама Ясака-куна, спасибо вам за гостеприимство!
Тамао низко поклонилась матери Махиро.
Хвостик, перетянутый заколкой в форме громкоговорителя, забавно подпрыгнул.
— Это твой выбор, Тамао-сан?
— Да, в итоге так получилось.
— ...Понятно. Что ж, заходи ещё.
Мать с мягкой улыбкой ответила Тамао.
— Тогда специальный корреспондент Курай отправляется первой! Ньяруко-тян, удачи тебе!
Бодро взмахнув рукой, Тамао поспешно вышла из гостиной.
— ...Сладкий, но горький мармелад, Хиро-кун.
— ...Слов я не понимаю, но как-то понимаю.
Мать выглядела озабоченной — то есть, видимо, дело именно в этом. Мама знает чувства Тамао, и о её сегодняшнем поведении у неё тоже есть свои мысли.
— Махиро-сан, оставлять без ответа добрые намерения Тамао-сан — это невежливо, поэтому давайте сразу же воркуя пойдём в школу! Вот, возьмите меня под руку! И заодно поцелуемся языками!
— ...Ньяруко, лучше со мной поцелуйся, чем с юношей. С чавканьем.
— Не приближайся, гадость! Чем целоваться с тобой, я уж лучше губы грязной водой ополосну!
Гэшь, гэшь — Ньярлатхотеп без всякого снисхождения нанесла серию ударов ногой сверху вниз, и даже это Ктугха конвертировала в удовольствие, корчась от него. Привычная сцена.
Это и есть его повседневность.
Махиро мельком взглянул на профиль Ньярлатхотеп и вздохнул.
Ньярлатхотеп, обещавшая идти в школу, нежно «воркуя», в итоге всю дорогу играла с Ктугхой на портативной консоли — где-то такое уже видели. Космос снова обернулся новый круг?
Всякий раз думаешь: ну неужели нельзя не пялиться в экран портативной консоли на ходу. Опасно ведь, ужас.
— Эй, Куко! Если используешь новое оружие — сначала его освой, а потом приходи! Запущенных «жучков» сразу собирай и улучшай, иначе неэффективно!
— ...Ньяруко, я ищу не только «эффективности». Тот, кто гонится только за «эффективностью», становится нетерпимым. Увидев чью-то небрежную игру, может начать оскорблять других. И датчик «жадности к лоту» становится всё чувствительнее. Главное — это «настрой на то, чтобы получать удовольствие от игры». Если есть желание получать удовольствие, то даже если в этот раз потерпишь поражение, рано или поздно охота увенчается успехом. Ведь квесты беспрерывно принимаются. Не так?
— И пока ты тут разглагольствуешь, тебя прибили! Двигай руками, а не ртом!
— ...Суровая реальность.
Эти двое перебрасываются абсурдными фразами. В первоисточнике они — заклятые враги, и в реальности их расы тоже друг другу не симпатизируют, и наблюдать, как они кооперативно идут на охоту в игре, было крайне сюрреалистично.
Их охота продолжалась до самой школы; нет, и после прибытия — даже когда они вошли в «прекрасный наш кабинет», они сдвинули парты и продолжили долбить кнопками.
Раз уж самые шумные двое сосредоточены на игре, Махиро было нечем заняться. Хастер преданно массажировал плечи Шантак-куну. Если рядом нет компании злых богов, чтобы за него «зацепиться», он, выходит, и убить-то время в одиночестве не способен? Тревожная ситуация.
Ёичи же, чтобы не мешать, не заговаривает первым, а заговаривать самому Махиро — есть какое-то чувство вины, мол, обращаюсь к тебе только когда сам свободен. Может, у меня и впрямь определённые проблемы с коммуникацией?
Случайно окинув взглядом класс, Махиро встретился глазами с Тамао, которая ушла раньше них.
Тамао тут же выставила большой палец и тыкнула им за свою спину. Поднялась со своего места и пошла, повернувшись спиной. Туда — где дверь класса.
«Иди за мной», вот что это значит.
И раз она специально использовала жесты — видимо, сигнал «приходи один».
— Я в туалет.
— ...Это ты, Ньяруко, плохо «ездишь на хвосте».
— Да чтоб тебя...!
Эти двое настолько ушли в игру, что слов Махиро даже не услышали — что и кстати. Хастер, доведя Шантак-куна до экстаза, теперь просто наблюдал за их игрой; так что Махиро мог отлучиться один.
В коридоре до начала классного часа времени ещё оставалось, и народу хватало. В тишине Махиро с Тамао, наоборот, привлекли бы внимание, а так — даже к лучшему.
Главный «ходячий громкоговоритель» стоял у фонтанчика для воды, где было поменьше людей.
— Я приняла решение, Ясака-кун.
Не дожидаясь слов Махиро, Тамао сразу выдала это.
— К-какое?
— Ясака-кун и Ньяруко-тян пора переходить на следующий уровень.
— ...А?
Махиро на мгновение не уловил, о чём она. Тамао же, держа руки на бёдрах, с триумфальной уверенностью на лице добавила:
— С момента знакомства с Ньяруко-тян почти месяц прошёл, верно? Так может, пора уже одно свидание устроить, только вы вдвоём!
— А-а?!
Махиро ошалело вскрикнул, но окружающие ученики никак не отреагировали. Это, видимо, барьер; но кто его поставил-то?
— Я тебе разные планы продумаю, не переживай.
— С чего вдруг такой ход событий!
— ...Ну, как я тебе вчера говорила. Ясака-куну, по-моему, лучше всего подходит именно Ньяруко-тян. И моё желание увидеть, как у вас получится, не изменилось.
— ...Курай, ты ведь вчера говорила... что я тебе...
— Это да. Но в моём случае главное было передать чувства. Раз я это сделала — мой ход, наверное, на этом закончился.
Тамао выглядела вполне светло, но Махиро по правде сказать не очень понимал. Вчера ночью, в электрополевом 25-мерном андерворлде, ощущение было, что теперь и она вступает в гонку, — а за ночь она как-то остыла? Это было импульсивно?
В сердцах злых богов он уже худо-бедно начал разбираться, но сердце девушки — действительно загадка.
— ...Это тебе тоже Исука сказала?
— А, Исука тут ни при чём. Точнее, она, кажется, больше вмешиваться не намерена.
— А? Опять как-то слишком быстро.
— Хм, не знаю в подробностях, но если она ещё вмешается — может возникнуть «межизмеренческая турбулентность», и, мол, коллеги её знатно отчитали.
Чем там вообще занимается, эта луковичная нечисть. Коллеги — это, наверное, Исс-Движение? Тот тоже, кажется, пытался устроить роковое изменение прошлого, но на этот вопрос, видимо, забили? Бюро управления пространством-временем — организация, в полной мере непонятная.
— Тогда, если опять появится тот, кто будет охотиться на твою конституцию...
— Ха-ха, попрошу Ньяруко-тян и компанию его как следует уделать.
Если бы всё было так просто. Лучше не нагнетать таких флагов.
— Ну ладно... Но почему нам с Ньяруко свидание...
— Так у тебя же ни одного нормального свидания вдвоём с Ньяруко-тян не было? Куда ни выйдешь — всегда всей толпой, прямо как младшие школьники!
Вдвоём они один-два раза вроде гуляли. Но это было только в начале — потом Ктугха стала жить с ними, потом ещё всякие добавились, и куда бы ни пошли, всегда были несколько человек.
Хотя нет, погоди.
В голове непонятно почему всплыла туманная картина: на ярмарке в местах горячих источников, где он никогда не бывал, рядом с Ньярлатхотеп в юкате, на закате на пляже зажигают бенгальские огни.
— Уу, голова...
— Ясака-кун?
Тамао с любопытством наклонила голову.
Похоже, он коснулся того, что злые боги называют «забытыми воспоминаниями параллельной вселенной».
— ...А, нет. Ну, в общем, нет необходимости специально вдвоём куда-то идти.
— Не нужно? Не нужно, говоришь? Очень даже нужно. Признайся уже наконец, по-мужски. Что ты влюблён в Ньяруко-тян, а?
— Гр.
Когда Тамао сказала это в лоб, Махиро задохнулся.
Он и сам уже не намеревается всерьёз настаивать, что «не выносит» Ньярлатхотеп. Скорее, ну, поскольку они всё время вместе, не исключён и стокгольмский синдром.
То, что он до сих пор замалчивал, теперь, благодаря способности Атоко определять чувства, было ему в лицо предъявлено как факт изменения собственных чувств. Атоко — извращенка, но в буквальном смысле обладает острым нюхом.
И всё же — как теперь менять отношение? Сколько раз он отвечал ей жёсткими тычками вилки и кулаков, а теперь резко развернуться на 180 градусов и принять её симпатию... возможно ли это?
Не знаю, не знаю.
— А-а, прямо мочи нет, как ты тянешь со своей любовью, Ясака-кун! Аж до боли как-то жутко! Сходи уже на свидание, для того хотя бы, чтобы убедиться в собственных чувствах к Ньяруко-тян!
Бам, бам — Тамао постучала по фонтанчику. Рядом стоял ещё один ученик, который пил воду, но он не реагировал на их разговор. Скорее, наверное, попросту считает, что их там нет. Поразительный барьер, который слишком хорошо «читает атмосферу».
Глядя на необычно мотивированную Тамао, Махиро вздохнул.
В отличие от Махиро, который убеждал себя «пусть она и показывает девичьи стороны — суть её Ползучий Хаос, злой бог», и потому игнорировал, Тамао даже зная всю правду о Ньярлатхотеп, относится к ней по-прежнему как к подружке с одной планеты. Гораздо чище, чем сам Махиро.
Прошлой ночью эта девушка сказала.
«Дальше — твоя очередь страдать, Ясака-кун».
С их встречи в «Биггинз-найт» Ньярлатхотеп неизменно открыто говорила о любви к Махиро, в критических ситуациях всегда его выручала, и сегодня тоже — что бы он ни делал, она рядом. А он сам — что он может для неё сделать? Что должен?
Может, накопилась плата за бесконечное откладывание. Прошёл всего лишь меньше месяца с момента, как они начали действовать вместе, но субъективно — будто года четыре. Возможно, и Махиро пора проявить ответственность.
— ...Ну, разве что чуть-чуть...
В общем, шаг за шагом, решил он.
Когда Махиро это произнёс, Тамао просияла детской улыбкой и показала большой палец. Привычное выражение её лица, когда она беспокойно сводит Махиро с Ньярлатхотеп.
— Молодец, молодец, тогда я и план свидания составлю!
— ...Всё-таки обязательно вдвоём?
— Этот тип — какой же ты упрямец до последнего!
Она схватилась за голову. Махиро и сам понимает. Просто, привыкнув быть пассивным в отношениях с противоположным полом, теперь, пытаясь сам что-то сделать, не обретает уверенности. «Хилый, тощий, невежественный, ни на что не способный» — то, что инопланетяне в один голос говорят, наверное, действительно метит в самую суть.
— Ну то есть... ну, Хасута-то ладно, а как мы Куко объясним. Она же точно увяжется.
— И с этим тоже разберусь, всё подготовлю! Поверь в мои продюсерские способности! «Генератор маршрутов свиданий ходячего громкоговорителя» в этой сфере знаменит!
Уже даже не отнекивается от того, что она «ходячий громкоговоритель». Слышал слухи, что в последнее время о ней даже как о городской легенде, ёкае, говорят, — это правда?
Будем надеяться, что её известность не просто на словах.
— ...Тогда, в общем... прошу тебя.
Махиро коротко поклонился. В этом вопросе, видимо, Махиро Тамао не переспорить. Конечно, неприятно, что свой план свидания приходится поручать кому-то другому, но «у каждого ремесла свой мастер». Махиро — новичок в подобных мероприятиях, поэтому ему остаётся положиться на продюсера Курай Тамао — Тамао-P.
— Ну, оставь это мне! Сейчас я как раз составляю план для «всеядного парня» — после него тебе напишу. Операцию назначаем на завтра, идёт?
К чему этот псевдо-кансайский диалект? И что это за псевдоним? Видимо, очередной клиент того самого «генератора» ходячего громкоговорителя.
К тому же — на эти выходные, и так скоро? Махиро, оказывается, думал, что это будет позже. По меньшей мере на следующей неделе. А завтра — уж очень «сказано — сделано».
Конечно, в субботу занятия только полдня, так что после обеда время есть.
— Н-но мне нужно подготовиться морально...
— «Куй железо, пока горячо!» По-английски — «metal branding»!
Уже и манера речи у Тамао стала похожа на манеру Ньярлатхотеп. С тех пор как Тамао узнала тайны космоса, она, кажется, чрезмерно отравилась общением со злыми богами. Может, внутри неё всё ещё Исука? До какой степени её обещание «больше не вмешиваться» правда — неизвестно.
— Х-хорошо, понял, но содержание чтобы было правда лёгким, договорились? Чтобы быстро сходить и быстро вернуться.
— ...И в такого рохлю я умудрилась влюбиться.
Она с серьёзной грустью говорит крайне неуважительные вещи.
И в этот момент. Словно специально дожидаясь, пока их разговор закончится, прозвучал звонок на классный час. В чьих интересах действует этот мир?
— Возвращаемся.
— Возвращаемся.
Решили так.
И вот после уроков.
— ...А?
Когда Махиро двигал свою парту вглубь класса, он невольно подал голос.
— Что такое, Махиро-сан?
— Да... я не помню, что было днём.
Утром они с Тамао поговорили в коридоре, и до того, как он вернулся в кабинет к началу классного часа, всё помнит, а вот дальше — белое пятно. Будто кто-то выкачал из него «воспоминания» в виде энергии.
— ...Юноша, опять синдром «красного государя».
— А, точно.
Когда Ктугха смотрит на тебя с таким скорбным сочувствием — как-то грустно. Похоже, организм Махиро уже устроен так, что время без значимых событий он попросту не воспринимает.
— Махиро-кун, может, всё-таки лекарство...
— Нет, я воздержусь.
Махиро вежливо отказался, увидев, что на коричневом флакончике, который протягивал Хастер, выгравирован жёлтый знак. Откуда у этого мальчика такое доверие к «Хастур-Фарма»? Носит при себе препараты для разных симптомов!
— Будьте осторожны, Махиро-сан. Если синдром «красного государя» затянется надолго, может развиться ещё и «болезнь поезда любви».
— Что это... что?
— У того, кто заболеет, всё хорошее со всего мира начнёт стекаться к нему, а плохое — отскакивать в сторону. Само собой, если плохое попадёт в кого-то ещё, оно произойдёт по-настоящему, так что окружающие совершенно зря пострадают.
— Это вообще болезнь, или какого-то иного порядка?
Очевидно, это сверхъестественное явление, но раз уж эта симптоматика определена, кто-то же должен был ею ранее переболеть.
Но что ж, то, чего ты не помнишь, наверное, и не важно. Здесь Махиро уже примирился. Если бы он не научился относиться к этому в определённой степени, столько раз пройти через мелкие происшествия космического масштаба и выжить ему бы не удалось.
— ...Юноша, пошли скорее домой. Хочу плотно засесть на охоту.
— Ты в школу зачем приходишь?
Не отрывая взгляд от экрана портативной консоли, Ктугха ловко жонглировала кнопками — на грани сверхчеловеческого. Скоро её рукам понадобится магнитное покрытие, чтобы скорость не уступала скорости реакции игры.
Идея уйти домой пораньше Махиро устраивала — он закинул сумку на плечо.
— Ньяруко-тян, иди-иди.
Когда они вышли из класса в шумный коридор, их остановила Тамао. Полусогнувшись, она манила пальцем Ньярлатхотеп. Что за поза.
— Чего вам, Тамао-сан?
Вкрадчиво колышая длинными серебристыми волосами, Ньярлатхотеп засеменила к Тамао. Её спина — если только смотреть на неё — выглядит как у обычной школьницы. Может, из-за утреннего разговора, сейчас Махиро смотрел на неё иначе, чем раньше.
— ...Слушай, давай... сходим...
— ...Но ведь у нас все...
В нескольких метрах от Махиро Ньярлатхотеп и Тамао о чём-то шёпотом «по-девчачьи» говорили. Возникал вопрос: можно ли одну из них вообще считать «girls»? — но воля великого космоса этот вопрос пресекла. Не следует знать слишком много, как сказано и в «Аль-Азифе».
— ...По-моему... время уже...
— Н-не может быть... наконец-то...
В обычном для после уроков шуме разговор слышался лишь обрывками. Раз они держат дистанцию — у них, видимо, есть на то причина; и Махиро решил перестать прислушиваться.
Слышат ли непостижимым для землян слухом злые боги, что там говорится? Махиро посмотрел на остальных, но Ктугха по-прежнему играла.
— Ты дотерпишь до дома?
— ...Никуда не деться. Это давно ожидаемая новая нумерованная часть «Монстер-Хастер». Куча новых элементов, не могу остановиться.
Превращается в «зависимца», подумал Махиро, но если рассудить трезво — до того, как по знакомству попасть в Планетарное Агентство Защиты, она была «домохранителем» и круглосуточно играла в онлайн-игры, так что суть-то не изменилась. Скорее, выходить в свет — уже большой плюс.
Махиро пожал плечами и теперь посмотрел на Хастера.
— ...Хм? Что-то ты, Хасута, прямо увлечён. Там что, интересные новости?
Этот же мальчик, с Шантак-куном на привычном месте — на голове, ловко управлял Эа-пэдом. Чаще всего им пользовались Ньярлатхотеп или Ктугха, но настоящий хозяин планшета — Хастер. Может, он на удивление любитель цифровой техники.
— Ага, нет. Я в «Хасу-доры» играю.
— ...А?
— «Хастер-энд-Драгонз», такая социальная игра. Сочетание космической и земной игровых культур, совершенно новая игра. Сейчас очень популярна.
— Хастер слишком пригождается.
И эта игра, и игра, в которую играет Ктугха, — ощущение, что выбрано просто по созвучию. И, наверное, элементы Хастера как злого бога к этой игре не имеют отношения.
— Махиро-кун, может, тоже попробуешь? «Хальки-беспонтовки» можно получить.
— Нет, я воздержусь.
С социальными играми у него только плохие воспоминания, а оплата за внутриигровые предметы наверняка идёт не наличными, а SAN.
— Заждались, ребята.
В этот момент шептавшиеся Ньярлатхотеп и Тамао вернулись.
— О чём вы говорили?
— Ох, неужели каждое моё движение вас интересует! Махиро-сан, какой же вы милый! Не скрывайте свои первозданные чувства, пусть они хлынут на меня горячим потоком — на лицо, на пышную грудь, куда хотите, в любых количествах...!
— Хасута, если вот сюда подвигать — может, разом всё стирается?
— А, и правда. Махиро-кун, спасибо!
— ...Ой, что это, спросили — и игнор?
Бредни — это хобби многочисленных «фолловеров», и хватит.
— ...Ньяруко... сноп-снуп... прими мой горячий поток... сделаем ребёнка способом, неведомым даже злым богам... в неизведанные дали космоса... нюх-нюх...
Ктугха, которая должна была быть позади Махиро, незаметно засунула голову под юбку Ньярлатхотеп и принялась там энергично двигаться. Портативная консоль валялась на полу — судя по всему, либидо Ктугхи имеет приоритет над играми.
— Эй, эй, эй! Что ты там нюхаешь, эта... прекрати, не сдвигай, там только для Махиро-сан, а-а-а, горячо-о-о! Если на меня попадёт твоё «жгущее дыхание», я же парализуюсь! А ну, сдохни, развратное существо!
Ньярлатхотеп схватила руку Ктугхи под юбкой и подняла правую ногу. Без задержки опустила её, и в затылок согнувшейся Ктугхи вонзилась пятка.
Затем взлетела левая нога — и пнула Ктугху в подбородок, когда та оседала. Удары снизу и сверху, словно тигр, впивающийся в добычу.
Но и этим не ограничилось. Захватив руку, Ньярлатхотеп завернула её и пригвоздила Ктугху к полу. Мичири — что-то вроде живого хруста ткани послышалось из плеча Ктугхи.
Не суть, но в коридоре, где так много людей, не стоило бы завершать столь крупный приём.
— Ну а в остальном, Ясака-кун.
— А ты, однако, спокойна...
Тамао уже из «нашего» лагеря. Похоже, она достигла такой адаптивности, что уже спокойно переносит «волчьи страсти» Ньярлатхотеп и Ктугхи. Что её родителям-то говорить?
— Сейчас одолжу Ньяруко-тян ненадолго.
— А?
Махиро на мгновение не понял, что Тамао имеет в виду, и хлопал глазами.
— Ха, точно-точно. Не время с этой возиться.
Топча затылок лежащей лицом вниз Ктугхи, Ньярлатхотеп повернулась к Махиро. Под её ногой извращенка дёргалась — наверное, от удовольствия. Как её вообще убить-то?
— Ньяруко-тян, вы с Тамао-сан куда-то?
— Да, попьём чаю.
— С Курай...?
Когда Махиро посмотрел подозрительно, Тамао с лукавой улыбкой показала ему «викторию». Если бы то же самое сделала Ньярлатхотеп — это означало бы «тебе осталось две секунды жизни», но если Тамао — то у неё, видимо, какой-то иной замысел.
То, что они куда-то идут вдвоём, бывало и раньше, но после утреннего разговора кажется — какая-то заварушка возможна.
— У девушек — свои дела.
— Махиро-сан, разрешите мне идти?
— ...Почему ты у меня спрашиваешь?
— Целомудренная жена должна спрашивать разрешения у мужа, разве нет? У вас на Земле же есть пословица. «Отступи на SAN шага и не наступай на тень смерти».
— Это что-то про мгновенно убивающие ловушки?
Извиваясь и кокетничая, Ньярлатхотеп уже превзошла понятие «соблазнительность» — она походила на моллюска. Если запечатлеть её движения на анимации, потребуется уйма кадров.
— ...Ньяруко, я тоже хочу пойти.
— Если попрёшься, я буду бить тебя желанием небес и заставлю «угасить разум».
Смысл слов непонятен, но звучит как очень крутое заклинание. И Ктугха, без следа последствий вставшая на ноги после такого крупного приёма, реально страшна.
Извращённая способность Ктугхи переводить атаки Ньярлатхотеп в удовольствие — эта боль, может, и конвертируется, но повреждения телу всё равно остаются, как же это устроено? Может, она впитывает жизни поверженных врагов, как «дополнительные жизни» в играх?
— Не волнуйся, Ясака-кун, я верну тебе Ньяруко-тян в целости и сохранности.
— Махиро-сан, телом и душой пачкать меня может только вы!
Уже неоднократно перепачканная кровью многих врагов ниже спины и в душе — а тут ещё что-то говорит.
— ...Ну ладно, к ужину возвращайтесь.
— О, конечно! Будем ждать, что вы оцените!
— А? Чего?
— Тогда позвольте откланяться. Тамао-сан, идёмте!
— Идём!
Тамао схватила Ньярлатхотеп за плечи и стала её подталкивать. На полпути вдруг обернулась и подмигнула — бац! — что она ещё там задумала.
— ...Слежение начать, on.
— Прекрати. Раз они хотят пойти вдвоём, у них на то причины.
Махиро схватил за шиворот Ктугху, попытавшуюся последовать за ними, и удержал её.
— ...Шмыг. Тамао нечестная. И я тоже хочу с Ньяруко на свидание вдвоём.
— Развратные действия за пределами моего поля зрения — недопустимо. В твоём случае это, серьёзно, может закончиться пожаром.
— ...Юноша ревнует, что Ньяруко достаётся не ему, такой милый. Не волнуйся, я и в плане ответственности — на вершине среди жителей Ктугхи. Любовника-юношу буду баловать всю жизнь.
— Что это за загадочные апелляции у тебя в последнее время.
Видимо, в космосе без такой жирной нервной системы не выжить.
Гу-у, кю-ру-ру-ру — внезапно раздался такой звук. Источник можно было не искать. Ктугха, Хастер и даже Шантак-кун держались обеими руками (и крыльями) за животы.
— ...Юноша, есть хочется.
— Эхе-хе, давайте к Лухи-сан зайдём!
Мит-ми-и!
— Хорошо-хорошо.
Окружённый двумя инопланетянами и одним диковинным зверем, землянин по дороге из школы покупает закуску в палатке такояки, которой управляет другая инопланетянка. Сюрреалистично донельзя, но если бы только не было космических происшествий, Махиро уже не возражал бы и против таких будней.
И всё же беспокоят Ньярлатхотеп и Тамао. Особенно Тамао — она же должна составить план свидания для Махиро. Помнит ли она об этом... — додумав до этого, Махиро заметил, что в его голове отлучка с Ньярлатхотеп уже стала свершившимся фактом.
— ...Юноша, лицо красное.
— А, нет, ничего.
После замечания Ктугхи Махиро глубоко вдохнул. Но чем больше он старался успокоиться, тем сильнее это ощущал. Что-то сегодня он чересчур заморочливый.
— ...Простудился? Я бактерии-возбудители сожгу. Вот, обнимай меня.
— Я тогда тоже в пепел превращусь.
— ...Если попросить храм, то и оттуда можно воскреснуть.
— Не надо строить разговор на предпосылке, что я умру.
В случае неудачи, может, и душа потеряется навечно.
— Махиро-кун, лекарство...
— Так почему ты их вообще постоянно с собой носишь?
На этикетке протянутого Махиро пузырька было написано «Новый Луруйи А Голд XX Doppel-IX», и Махиро, изо всей силы оттолкнув его, вернул. Что это «Хастур-Фарма» использует имя Р'льех — оплота своих заклятых врагов? В бизнесе, видимо, дрейфующая мораль.
Муи-и! Муит-муит-муит!
— Ты-то почему язык высовываешь?
— ...В слюне Шантак-куна есть лечебные компоненты, наверное, он хочет полизать, чтобы вылечить юношу.
— А, угу... всё нормально, не беспокойся.
Ми-и...
Тот почему-то с грустным выражением лица издал короткое «ми».
Стоять весь день в коридоре после уроков и мешать другим — дурной тон. Раз уж зайдут к палатке Лухи — пора и двигаться.
Завтра — отдельный день, и роскоши быть таким размеренным уже не будет.
— ...Что-то долго она.
Махиро откинулся на спинку дивана в гостиной и, взглянув на часы на стене, тихо пробормотал.
Шесть вечера. Время, когда обычно собирались за ужином. Готовка матери уже закончена, всё стоит готовое — осталось только разложить. Стол не заполнен — потому что одного человека не хватает.
В доме Ясака существует и вежливость — не есть, пока не вернётся Ньярлатхотеп.
— ...Может, Ньяруко с Тамао завести... ребёнка... обойдя меня...
— Ты прекращай мерить всё через размножение.
Играя в консоль, Ктугха самопроизвольно строит в голове адскую сцену ревности. Снаружи — портативка, дома — стационарная: настоящий геймерский стиль. В наш век нет смысла говорить «играть час в день», но в её случае, кажется, час в день — это как раз перерыв.
— Но если днём гулять после школы — то примерно столько и получится.
Сидящая рядом мать с улыбкой приложила руку к щеке.
— Это да, но...
— Хиро-кун в начальной школе зимой тоже до этого времени гулял часто. На снежной горке во дворе, до полного промокания.
— ...Я такие давние истории забыл.
Так-то Махиро всё прекрасно помнит. Снежная гора, сделанная для лыжных уроков, после школы была популярным местом среди детей. Доходило до того, что некоторые приносили самодельные санки из мешков из-под риса с бумагой и верёвкой. У Махиро снежные бои были ежедневным делом.
— Ха-ха! Махиро-кун был сорванцом, оказывается.
Ми-и-ми-ми-ми.
Маленькие зверушки посмеялись. Стыдно, когда о тебе ребёнке такие байки рассказывают. У матери таких в запасе много — никогда её не одолеть.
— ...Я вела себя примерно, после школы возвращалась сразу.
— Те, кто ведёт себя примерно, на уроках природоведения не призывают атмосферу Фомальгаута.
— ...? Юноша, я тебе об этом рассказывала?
— А, ну, где-то слышал.
То, что он своими глазами это видел, Махиро вслух не скажет. О тех приключениях в прошлом мире пусть знают только Махиро и Исука. Лишней суматохи не нужно.
Ми-и! Ми-ми-ми!
Шантак-кун вдруг зашевелил носом. Соскочил с колен Хастера на пол и крылом летучей мыши указал на дверь гостиной.
Дверь скрипнула, открылась, и за ней появилась Ньярлатхотеп. Шантак-кун, видимо, узнал возвращение хозяйки по запаху.
— С возвращением, Ньяруко-сан.
— М-м-м...
Странно. Лицо Ньярлатхотеп было совсем не сияющим — наоборот, на нём проступило затруднённое выражение, как будто она столкнулась с трудной задачей. На приветствие матери она ответила лишь коротким мычанием.
— Ньяруко-сан?
— А, я вернулась, ребята. Это сувенир. «Сан-ходзё-року» от Заньгэцу, со вкусом дыни.
С запоздалым вниманием Ньярлатхотеп торопливо изобразила улыбку. В бумажном пакете, видимо, какие-то сладости, но марка явно не местная. Где она их купила-то? И их вообще можно есть?
— Ньяруко-тян, что вы с Тамао-сан покупали?
— А, это, ну, разное.
Ответ тоже какой-то невнятный. Видимо, есть что-то, что она хочет скрыть. И почему я переживаю даже из-за таких мелочей?
— Ну, иди переоденься. Ужин ждали ведь.
Махиро говорил несколько небрежно, чтобы заглушить непонятное беспокойство.
— Х-хорошо. Сейчас же переоденусь. Давай!
Ньярлатхотеп вдруг подняла одну руку над головой. Махиро рефлекторно посмотрел вверх и увидел на потолке нечто непонятное.
В воздухе шла трещина. Хотя нет — это, скорее, молния. В пространстве появилась молния, причём расстёгнутая.
За ней простирался уже не потолок гостиной. Какая-то комната, подумал Махиро, и в этот момент в его памяти нашлось совпадение. Это комната Ньярлатхотеп. Неужели её пространство соединено с этим?
Едва он успел это подумать, как из молнии медленно начал спускаться какой-то предмет. Сферический, размером с обычный фитбол. Чёрно-белый в крапинку — приглядевшись, можно понять, что это.
Если глаза Махиро его не обманывают, это «нормальный костюм» Ньярлатхотеп. Чёрное платье-фартук, лента-бабочка в шахматную клетку и юбка. Плюс белоснежные гольфы выше колена. Вроде называется «нормальным», но обработка муторная, поэтому она его редко надевает — несчастный фасон.
Всё это было сжато в шар, поэтому и казалось пёстрым.
Этот загадочный объект продолжал постепенно спускаться, и...
Гак!
— Воткнулось!
Махиро невольно вскрикнул от увиденного. Ещё бы — шарообразная одежда с разгону «насадилась» Ньярлатхотеп на голову.
И на этом не кончилось. Сфера, словно чистя апельсин, развернулась во все стороны и стала покрывать различные части тела Ньярлатхотеп.
И за один моргающий миг серебристоволосый злой бог сменил наряд на повседневный. Куда же делась только что бывшая на ней школьная форма?
— Фу-у, всё-таки в дефолтной одежде я успокаиваюсь сильнее всего.
— Почему ты не переодеваешься нормально?
— А?
— Тебе же даже одежду одним мгновением можно поменять. По расовой особенности Ползучего Хаоса. Зачем такие сложности?
— ............
— ............
— Махиро-сан.
— Чего?
— Год — он на удивление короткий, что можно сделать — нужно сделать сейчас, иначе тут же начинается следующий.
— О каком расписании ты вообще беспокоишься.
Каждый раз, каждый раз — у неё материал не иссякает.
Впрочем, странности Ньярлатхотеп для дома Ясака — уже норма. Так же, как с того, что выпьешь колу, выходит отрыжка. И, действительно, никто из присутствующих не выказал ни малейшего сомнения по поводу её способа переодевания.
— А, мы же про ужин говорили. Прошу прощения, сейчас приготовлю!
— А?
— Я как раз только что научилась у Тамао-сан рецептам. Сэндвичи, всего лишь — с сыром, ан-ко и сабой; быстро приготовлю, подождите.
— Не делай комбинацию, от которой душа уйдёт. И вообще, что ты говоришь? Ужин уже готов, мама всё приготовила.
С момента возвращения Ньярлатхотеп ведёт себя как-то странно. Обычная она, конечно, может учить Тамао готовке, но не учиться у неё, и в страшном сне не принялась бы за такое.
Когда Махиро взял её за хрупкие плечи и потряс вперёд-назад, Ньярлатхотеп словно очнулась и тряхнула головой.
— Простите, я слегка замешалась.
— В режиме «настоящего времени» замешалась, успокойся.
Может, чтобы привести её в себя, отвесить два-три кулака?
— Ну-ну, хватит играть, идёмте есть.
Уже привыкшая к выходкам злых богов мать, вместе с Хастером, начала расставлять блюда на столе.
Что-то непонятно ощущая, Махиро всё же сел на стул. Рядом — Ньярлатхотеп, ещё дальше — Ктугха, напротив — мать с Хастером, как обычно. Шантак-кун — то на полу, то на столе по обстановке. Сегодня — на столе.
Всем вместе сказали «итадакимас» и взяли палочки. На сегодня основное блюдо — варёная карэй (камбала). На гарнир — пекинская капуста с коя-тофу. Мисо-суп и соленья — всё в чисто японском стиле. Два дня подряд рыба, но Махиро это особо не волнует. Всё, что готовит мама, вкусно.
— ...Хм-м.
— Ох, Ньяруко-сан. Мисо мало?
— А, нет. Как всегда — изумительный вкус. Кстати, мама Махиро-сан, не передадите ли мне секрет? Я в будущем собираюсь поить им Махиро-сан каждое утро.
Без спроса уже строит планы. Но всё же рецепт мамы лучше, чем сверхъестественные блюда. Если она будет так готовить — он, в общем, не против поесть.
— ...Я тоже хочу пить мисо-суп Ньяруко каждое утро.
— Тебе из всего, что я могу приготовить, разве что кипяток.
— ...Тогда взамен... когда у нас с Ньяруко родится ребёнок... я и Ньяруко напою своим молоком... ммм...!
— Точно, надо отправить её в больницу. Помнится, на восточном побережье Америки была хорошая психбольница, туда её и закроем.
— Не отправляй в неё то, с чем современная медицина не справится.
В тот день, когда Ктугху положат, пациенты массово сбегут, и город превратится в зону беззакония.
Однако, думал Махиро, — даже в этой обычной ужинной атмосфере Ньярлатхотеп выглядела «не здесь». Слов столько же, как обычно, но в них как-то мало эмоций — будто она думает о чём-то другом.
К тому же иногда краем глаза она поглядывает на него. И стоит Махиро встретиться с ней взглядом, как она тут же поворачивается к столу и торопливо начинает водить палочками.
Это ощущение неловкости не исчезло и до «готисосама».
Мама с Хастером, как обычно, пошли мыть посуду, Ктугха, как ни в чём не бывало, продолжила игру, а Ньярлатхотеп направилась к двери.
— Ньяруко?
Когда Махиро окликнул её в спину, шаг её остановился.
— Да-а, что-то я устала. Пойду отдохну в комнате.
Сказав это, она скрылась в коридоре. Обычно после ужина она требовала с Махиро «лишних телесных контактов», а сегодня — необычно сдержанно.
Ми-и?
Питомец-приближённый Шантак-кун тоже понимает, что хозяйка ведёт себя странно, и склоняет голову набок.
Раз уж даже Махиро очевидно, что что-то не так, причина у него одна. То есть — единственная.
«Фуу», вздохнув, Махиро тихо вышел из гостиной. Прошёл по тёмному коридору и, скрипя ступенями ровесницы по возрасту лестницы, поднялся на второй этаж.
Шёл не в свою комнату, а в конец коридора. Помещение, ещё две недели назад служившее кладовкой, теперь — многоцелевая «дверная развязка».
Подошёл к двери, проверил циферблат.
Стилизованная картинка девочки с длинными серебристыми волосами и одной ахогэ.
Тук-тук — постучал и повернул ручку. Дверь не заперта — значит, как минимум, гостей принять она готова.
— ...Я захожу.
Сдержанно сообщив, медленно открыл дверь.
Внутри, на первый взгляд, всё было настолько обычным, что не верилось, что это комната инопланетянки. Из мебели — шкаф, кровать; есть холодильник, телевизор, и даже кухня — больше похоже на однокомнатную квартиру, чем на комнату в частном доме.
Это была комната Ньярлатхотеп в дискретном пространстве-времени, метаполе.
Несмотря на то, что её обустроили совсем недавно, здесь уже отчётливо ощущался — сразу при входе — характерный запах Ньярлатхотеп.
— А, Махиро-сан.
Хозяйка комнаты сидела на кровати, обнимая «обнимательную подушку». Из-под её здорового цвета рук виднелся рисунок на чехле.
Иллюстрация Махиро в распахнутой рубашке, обнажающего голое тело, в состоянии «хевен».
Хвать.
Бам.
Махиро отобрал её у Ньярлатхотеп и швырнул в стену.
— А-а, артефакт ранга EX «анти-я»?!
— Сломайся, такая иллюзия.
Точно — раньше она, под предлогом «подработки», на компьютере с графической программой и пером-планшетом что-то рисовала. Тогда он остановил её, воткнув вилку, но, видимо, она всё-таки доделала. Если так — то для всякой мерчандайз-продукции ей и не нужно к Атоко обращаться, она сама может всё сделать.
— У-у, я же ещё «Шуд-Мэлл №5» побрызгала, чтобы аромат был мистическим...
— Разве «мистическим» можно описать такую неведомую жидкость.
И зачем она такие выходящие за рамки разумного ароматы излучала с иллюстрации Махиро?
— Моё «успокоительное-сексуальное» средство...
— Ты с Куко друг друга стоите. Ну, вот и оно — я переживал, а тут вот это.
— Переживали...?
Ньярлатхотеп изогнула ахогэ вопросительным знаком.
— ...Ну, ты же с момента возвращения какая-то странная. Что-то с Курай случилось?
Махиро прозрачно намекнул, и Ньярлатхотеп нахмурилась, изобразила на лице сложное выражение, не поддающееся описанию. Похоже, в точку — других возможных причин и нет.
Ньярлатхотеп снова плюхнулась на кровать.
— Поняли всё, да?
— Ну, как-то так.
За примерно четыре недели — на космическом масштабе и моргание не вместившихся — общение с этим докучливым злым богом каждый день привело к тому, что Махиро стал замечать тонкие нюансы.
— ...Я тоже не ожидала такого внезапно, конечно.
— Раз уж спросил, но мне можно это слушать?
Если это касается только их двоих, Махиро решил, что ему встревать не стоит.
— Нет, наоборот — это очень даже относится к Махиро-сан.
— Ко мне?
— Да... Тамао-сан призналась, что любит вас, верно?
— ............
— ............
— А?! Она сказала?!
Вчера же, кажется, было особо оговорено, что Ньярлатхотеп из стыдливости говорить нельзя.
Зачем эта ходячая «громкоговорителка» сама всё рассекретила?
— Это было только что, в кафе.
— А-а...
Не вмешиваясь без надобности, Махиро решил молча послушать.
Капля по капле Ньярлатхотеп начала рассказывать.
＊＊＊
В кафе, куда привела её Тамао, она уже бывала однажды. Приятный звон дверного колокольчика, и официантка проводила её к столику. По-прежнему чисто внутри, и публика тиха и спокойна.
«Когда определитесь с заказом, позовите», — сказала сотрудница, оставив меню.
— Так что, Тамао-сан, опять «Жамитоф» взять?
— Ну, столько уже не съем.
Тамао с натянутой улыбкой замахала руками. В прошлый раз они заказывали «Джамбо-микс-парфе делюкс» — вкус хороший, но действительно желудок обычной школьницы такого не выдержит. Можно, конечно, измельчить блендером и выпить, но это уж совсем не по правилам.
Просмотрев меню, заказали официантке.
— Я возьму набор «Бостролл и сосновишковый сквош».
— Э, такое есть? Новинка?
Тамао подивилась, но в меню это было чётко указано. Рулет с маття, поэтому зелёный, и газировка с ароматом сосновых шишек.
— А вы, гостья?
— ...А-а. Я возьму просто королевский молочный чай.
— Принято.
Получив заказ, официантка поклонилась и отошла от столика.
— Тамао-сан, только напиток? И всё?
В прошлый раз они вдвоём с удовольствием налегали на рулет.
— Ну... Думаю, на это уже не будет настроения.
— А?
Не понимая, о чём говорит Тамао, Ньярлатхотеп потянулась к стакану с водой на столе.
В это время Тамао начала глубоко дышать. «Сью-у, ха-а» — её соразмерная возрасту грудь поднималась и опускалась. Глядя на это, Ньярлатхотеп отпила воды.
— Я ведь Ясака-куну в любви призналась.
Пыр-пыр-пыр.
Из открытого рта Ньярлатхотеп вода вылилась на стол.
— ............
— ............
— ...Э, шутка?
— Правда-правда.
Тамао с неловкой улыбкой. Это могло выглядеть как смущение, но не как лицо шутника. К тому же, она не та девушка, чтобы так шутить.
То есть...
— Т-Тамао-сан... вам Махиро-сан нравился...?
Слышит, что её собственный голос дрожит. Ну ещё бы. Когда, в какой момент между этой девушкой и Махиро такой флаг успел вырасти? Тамао же должна была занимать позицию того, кто помогает Махиро и Ньярлатхотеп быть вместе.
— Сначала-то...
И Тамао, капля за каплей, начала рассказывать о своих чувствах.
То, что Махиро ей нравился ещё до прихода Ньярлатхотеп.
То, что увидев их с Махиро тёплые отношения, ей захотелось их поддержать.
То, что отказавшись от чувств к Махиро, она хранила их в тайне.
Но Исука её подтолкнула сказать ему всё, чтобы потом не жалеть.
И так далее, и тому подобное.
— Т-такие дела...
Для Ньярлатхотеп всё это было впервые.
— Но знаешь. Вчера я была окрылена признанием, а когда успокоилась, подумала: «Ну я же нечестно поступаю».
— Нечестно...?
— Угу, скрывать это от Ньяруко-тян, как бы стыдно мне ни было, — это как обманывать. Так что той ночью я всю ночь думала. И решила сказать, ха-ха.
Под глазами улыбающейся неловко Тамао были тёмные круги — заметные, только если присмотреться. Прошлой ночью они спали в одной комнате, в одной постели, но Ньярлатхотеп даже не заметила, что та не спала.
Хвалится, что Тамао — её земная подружка, а на самом деле изменения в подруге шли мимо её сознания.
— Тамао-сан, любит Махиро-сан... о-о-о... это что же, мы с Тамао-сан можем понять друг друга только через бой... запечатав всех героинь, любящих Махиро-сан, в финале сразимся друг с другом... козырь — только мы сами...
— Успокойся, Ньяруко-тян, вот, рулет.
— Э, э-э.
Незаметно принесённый рулет Ньярлатхотеп размяла вилкой и закинула в рот. Тёмно-зелёный бисквит — со вкусом маття, светло-зелёный крем — словно «зунда» из зелёного горошка, странное сочетание.
Деликатная сладость рулета сколько-то успокоила её. К ней — газировка с сосновыми шишками, типичный «второй план» в спецшоу-героях, расходный ингредиент с невнятным вкусом — придавила голову, и Ньярлатхотеп пришла в себя!
— ...Ха-ха, того, о чём ты думаешь, не будет, Ньяруко-тян.
— А?
— Я по-прежнему собираюсь помочь вам с Ясака-куном дойти до финала. Я для вас стану последним лучом надежды!
— Н-но, Тамао-сан, Махиро-сан же...
— Да, и сейчас люблю. Но чувства передала. Ясака-кун меня выслушал, и вроде как «поставила точку». Не отказ, но «закрыла гештальт», как-то так.
— ...Ум-м.
Ньярлатхотеп невольно вздохнула. За эти пару десятков минут за столиком в её голове произошло слишком много. Если такое говорят внезапно — растерянность ясно. Тело инопланетянки крепкое, но внутренне она — чистая «дева хаоса».
— ...Ты возненавидела меня?
Рассеянно помешивая ложкой королевский чай, Тамао с нерешительным взглядом посмотрела на Ньярлатхотеп.
«Сью-у, ха-а» — теперь черёд глубоко вдохнуть Ньярлатхотеп.
Винить Тамао за то, что она скрывала от неё свои чувства к Махиро и факт признания, — это нечестно. Они и сами скрывали от Тамао немало; быть друзьями — не значит, что нужно делиться абсолютно всем.
Кроме того, Ньярлатхотеп помнила всё, что Тамао делала ради них с Махиро. Тамао сегодня могла вообще ничего не говорить. Ньярлатхотеп, к стыду своему, сама не разобралась в чувствах Тамао.
И всё же, рискуя, что её саму могут осудить, Тамао специально открылась.
Ответ давно был известен — с самого начала.
— Как же я могу возненавидеть тебя, Тамао-сан, ты же мой задушевный друг!
— ...Х-хе-хе, в этом есть оттенок «полнометражный фильм используют исключительно по делу».
Вроде искренне поделилась чувствами, а в ответ — улыбка с непростым подтекстом. Действительно сложное по нюансам выражение — этот «задушевный друг». Кто, вообще, первым придумал такую дурную репутацию?
И всё же даже задушевному другу нужно сказать всё, что нужно сказать.
— Ну, и в итоге что будет? Я — главная жена, Тамао-сан — наложница, типа, ну, того...
Для Ньярлатхотеп её первенство в качестве первой жены Махиро — космическая истина. Но в отличие от любящей Махиро по причине извращённой натуры Атоко или непонятной Ктугхи, искреннюю Тамао, как женщину, любящую того же мужчину, она готова принять в семью.
Кроме того, Ньярлатхотеп и сама не хотела с Тамао «ножен и мечей любви» — атмосферы конфликта.
— Думаешь, у Ясака-куна на такое хватит ответственности?
— Не хватит.
Это можно было сказать однозначно. Скорее, если бы такая «способность» проявилась — было бы только хуже. Представить «всеядного парня» Махиро, который никого не отвергает и одновременно «окей» с четырьмя девушками, не хотелось.
— Да и ещё. Думаю, чувства Ясака-куна определены. Он сам — рохля, и не любит признаваться, конечно...
— Что вы имеете в виду?
— Ну он же ЛЮБИТ Ньяруко-тян.
— Н-неужели...!
«Дзынь!» — у неё забилось сердце, и Ньярлатхотеп почувствовала, как лицо у неё расплывается. Спохватилась и опять подобралась. Для Тамао это, по сути, означает «несостоявшаяся любовь».
— Ничего, ничего, радуйся-радуйся.
Видя её душевное состояние, Тамао с натянутой улыбкой замахала рукой.
— Тамао-сан...
— М-м?
— То есть, это правда устраивает?
— Я же сказала: я и Ясака-куна люблю, и Ньяруко-тян люблю. Если эти двое станут любовниками, для меня это полная победа.
«Так ли?» — Ньярлатхотеп начала было говорить, но проглотила слова. Раз уж Тамао так говорит, не понять её — это и значит «не быть подругой».
— Тамао-сан, я тебя тоже очень люблю!
Сжав обе руки Тамао с силой, в ответ та искренне расплылась в улыбке.
Поток «хай-хай-хай-хай-хай-тачей» один за другим.
Дружба, казалось, излучала плазму и сияние.
Хотя они тут устроили шумиху, барьер был натянут, и окружающие ничего не замечали.
— Ну ладно, давай теперь подумаем, как сделать, чтобы у вас с Ясака-куном «лав-лав» получилось.
— А, это была главная цель.
В первую очередь Тамао пригласила Ньярлатхотеп в кафе, чтобы продумать, как поднять её симпатичность в глазах Махиро.
— Любовно неискушённый Ясака-кун явно предпочитает обычных девушек, поэтому начнём с...
— Хом-хом...
Похоже, заказы напитков придётся пополнить.
＊＊＊
— Вот так вот.
— ...А, ясно.
Когда он услышал всё это, начали сомнения — стоило ли вообще выслушивать всю эту откровенность.
— Тамао-сан, такая хорошая... такие первыми и умирают... уу-у-у...
— Не убивай её самовольно.
В общих чертах ход событий ясен. Что Ньярлатхотеп была «не здесь» — это, понятно, она прокручивала признание Тамао. Неудивительно, что она украдкой смотрела на Махиро.
— Это значит, что я должна любить Махиро-сан с лихвой, в том числе и за Тамао-сан, говорю!
— Слушай, тебе так понравилась эта твоя приставочка?
В чём смысл её фишки — ему опять непонятно.
В этот момент внезапно завибрировал телефон в кармане. Звонки настроены на мелодию, значит — пришло сообщение.
Махиро достал телефон.
— А, Махиро-сан, это...
— М?
— Так и не отклеили, да?
Ньярлатхотеп указала на корпус мобильного — на белой пластиковой поверхности приклеена наклейка. Это была фотография из автомата «принт-клуб», который есть в каждом игровом зале — где их вынудили сфотографироваться вдвоём.
— Не в том дело — ты её сверхзахватом приклеила. Что бы я с ней ни делал, не отрывается.
— ...Видимо, коэффициент сцепления у наклейки оказался слишком высок.
Ньярлатхотеп быстро отвела взгляд.
С этой наклейкой связано много воспоминаний. Когда они попадали в прошлое, она помогла как ориентир. Тот случай был особенно отчаянным — самым изматывающим. Когда выяснилось, что цель врага — Махиро, было ещё и обидно. Хватит уже, в самом деле, втягивать людей в свои дела.
Открыв телефон, Махиро зашёл в почту.
Отправитель — Курай Тамао.
Тема — «Начнём же ваше свидание».
Видимо, она всё-таки помнила.
Махиро задумался.
Тамао набралась смелости и всё рассказала Ньярлатхотеп.
В итоге единственный, кто отказывается признать собственные чувства, — это сам Махиро.
Значит, и ему пора собраться с духом и хоть немного двинуться вперёд.
— Слушай, Ньяруко.
— Да?
Когда он закрыл телефон с щелчком и обратился к ней, два изумрудных глаза устремились на него. Привычные на вид, но если присмотреться — будто две драгоценные каменьки.
— Это, ну. Завтра, в субботу, у нас же занятия только до обеда.
— Да, в нашей школе и в субботу есть уроки.
Внезапная пояснительная реплика звучала странно, но он пропустил это мимо ушей.
— Тогда после школы... не сходить ли нам куда-нибудь развлечься.
— Хо-хо! Это предложение — да! Сегодня я как раз так и не съела гигантское парфе, давайте все вместе попробуем!
— А, нет.
— М?
— Ну то есть... я и ты, только.
— ............
— ............
— Сэй-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-й-я-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!
Её крик удивления был громовым. Сидя на кровати, она с разгону подпрыгнула, ударилась макушкой об потолок и снова с грохотом «мэмэта» рухнула на кровать.
— Это... ну, ты же каждый раз защищаешь Землю. В благодарность, как награду... е-если ты не против, конечно!
— А, что это, что это вообще? Махиро-сан сам предложил пойти куда-то вдвоём только со мной? Это, может, ловушка? Само это событие — гигантская невзорвавшаяся бомба, поставленная случайно...? Ах, поняла! Вы не Махиро-сан! Маскироваться под моего любимейшего господина — жить вам надоело! Этим компактным распределителем мин Хаоса «Ньярлатомайзер» я заставлю вас пожалеть, что родились!
— А, тогда отменим. Пойдём как обычно домой.
— А-а-а, нет, прошу прощения, я была застигнута врасплох, очень-очень хочу пойти, обожаю вас, Махиро-сан!
Когда Махиро резко остыл и так же легко отозвал предложение, Ньярлатхотеп с налитыми кровью глазами и отчаянным выражением напряглась.
Привычно проблематичная особа, но, с другой стороны, слегка пригласил её — а её первая реакция: «это ловушка». Чуть-чуть Махиро ощутил вину за то, что обращался с Ньярлатхотеп так пренебрежительно.
— Н-не жди от этого слишком много. Правда, быстро пойдём, быстро вернёмся.
— Конечно же, окей!
С предельным восторгом Ньярлатхотеп изобразила позу «бушующего хаоса».
— Эм, ну, подробности договорим завтра.
— Да! Тогда к завтрашнему дню надо натереть тело до блеска в ванне! А, Махиро-сан, не присоединитесь? Меня не только за грудь и руки, где угодно — вы можете сами себя утончённо и жёстко натереть. По-английски — «мистик ликвид»!
— Не наглей!
Хрясь.
Когда она потянулась обнять, Махиро по привычке отвесил ей кулак.
— Уу, человек, который сколько ни хватаешься, всё равно ускользает между пальцев...
— А ты, как всегда, легко поддающийся искушению темноты тип.
Сказав, что нужно было сказать, и оставив Ньярлатхотеп, со слезами на глазах потирающую голову, Махиро решил уже выйти из этой комнаты. Если задержаться здесь надолго, можно поймать странное настроение. Нет, не в смысле SAN.
— Махиро-сан.
Когда он положил руку на ручку двери, в спину ему прозвучал голос.
— М.
— Завтра, я в предвкушении. Может, даже не усну.
— ...Ночью спи нормально.
Сказав это резковато, Махиро вернулся из метаполя в обычный коридор.
Прислонившись спиной к двери, общей для четырёх комнат, Махиро наконец облегчённо выдохнул.
В любом случае, хорошо, что Ньярлатхотеп пришла в норму. Раз она обычно поддерживает супер-высокое настроение, когда она вдруг падает духом — некомфортно.
Когда приходила Кунэ и устраивала спектакль с «помолвкой» с Ктугхой, Ньярлатхотеп тоже до жути «занемогла». Хотелось бы, чтобы такие ситуации больше не повторялись.
И всё же стыдно. Идти куда-то вдвоём — как же поддерживать диалог? Когда впервые вышли в город сразу после прихода Ньярлатхотеп, было ещё ничего, потому что Махиро воспринимал её как нечто из ряда «ёкаев и оборотней».
Однако человек, к добру или к худу, день за днём растёт. Тогдашнее душевное состояние и нынешнее — разные вещи. Иначе бы он и не предлагал такое.
Раз сказал — нельзя задним числом сделать вид, что не было. Махиро решился и, стараясь как можно меньше думать о принт-наклейке, открыл телефон. Кнопками открыл письмо от Курай Тамао.
В первой строке текста было написано «Великая операция: романтический трепет, ласкающий тач, треугольные сникеры — пинком вперёд!» — отчаянно смущающее название, и Махиро мгновенно захотелось удалить письмо. Но он сдержался и стал читать.
— У вокзала, что ли... Ну, там в принципе всё есть.
В центре города, в этой местности самое людное место. Соответственно, можно использовать под любые случаи. Содержание плана Тамао, не считая названия, выглядело вполне разумно — слава богу.
Махиро глазами пробежал содержимое письма, в общих чертах ухватив суть.
И вдруг — постскриптум.
«Насчёт пожеланий о рекомендуемом лав-отеле — извини, не знаю. И ты ещё школьник, не забудь о контрацепции!»
— Эй, КУРА-А-А-А-А-Й!
Быстро ткнул кнопки, набрал номер ходячего громкоговорителя.
После пяти-шести гудков на той стороне подняли.
— Чё стряслось, Яса.
— Кто такое попросил?!
— А? О чём ты?
— Этот... ну, ла-, лав-отель.
Хоть и говорил угрожающе, ключевое слово выговаривал заикаясь.
— А, у тебя тоже было написано?! Ой, я случайно скопировала и вставила!
— То есть, такой запрос правда был у кого-то...
— А, угу. От парня, который сказал, что хочет завести ребёнка с девушкой, с которой недавно стал жить вместе.
— Это что за «гендер-свопнутая Ньяруко»...
Сексуальные выходки Ньярлатхотеп прощают потому, что она инопланетянка, а если бы такое делал обычный человек — это уже преступление. С тем заявителем всё в порядке?
— Ну а как, удалось пригласить Ньяруко-тян?
— Да, она согласилась.
— ...Понятно. Угу, славно, славно.
— Слушай... спасибо, Курай. Хотя я сам не уверен, можно ли мне говорить «спасибо».
— Ничего страшного.
Наверняка в этот момент глаза Тамао на той стороне трубки были добрыми. Почему она вдруг переходит в псевдо-кансайский диалект — непонятно.
— Не знаю, смогу ли всё провести, как написано, но как-то справлюсь. Тогда пока.
— Угу! Не плыви по течению — покажи это, Ясака-кун!
«Пуцу» — связь оборвалась. Вот ведь девушка, бьющая в самое больное.
«Фуу», — Махиро вздохнул, и услышал, как кто-то лёгкими шагами поднимается по лестнице.
Вскоре в поле зрения появился мальчик-будто-девочка в характерной жёлтой одежде.
— Махиро-кун, ванна готова!
Ми-и!
Это был Хастер с Шантак-куном на груди. Их по-прежнему «комплектом». Привязанность сильнее, чем у Ньярлатхотеп. Хотя иногда — точнее, частенько — роли между ними меняются.
— М, спасибо.
Похоже, сегодня его пускают в ванну первым. В этом плане в доме Ясака порядок довольно гибкий. Впрочем, дело не только в порядке — иногда ещё и врываются по ходу.
В любом случае, всё — завтра.
Решающий бой — в субботу.
Обновлено: 12.07.2026