— Я дома...
Едва переступив порог, Махиро с облегчением выдохнул.
После того случая они ещё успели зайти в магазин аниме вслед за Ньярлатхотеп и компанией — и всё бы ничего, но лимитированного издания на диске, ради которого они туда и шли, оставался один-единственный экземпляр. За эту драгоценность Ньярлатхотеп и Ктугха в буквальном смысле стали высекать друг из друга искры.
И, разумеется, прямо посреди магазина.
— У-у... как жестоко, Махиро-сан. Если бы вы тогда не вмешались, хотя бы одна из нас — я или Ку-ко — получила бы его.
— ...Хнык, Итаква утащил у меня жителей.
— Устраивать драку в магазине — ни в какие ворота. Так хочешь — бронируй заранее.
Пока Махиро физически удерживал готовую взорваться парочку, объявился обычный покупатель, с ветерком прошествовавший к кассе с тем самым товаром — и невозмутимо его оплатил. На этом всё и кончилось.
— Просто беда с вами, Махиро-сан. Если даже обычный поход за покупками не может быть лёгким, что же будет дальше?
— Так это ты сама всё усложняешь.
Махиро считал, что, пока они живут на Земле, пусть ведут себя по-земному. Коренные жители этой планеты в магазинах сражаются разве что за последнюю уценённую бэнто.
— С возвращением, ребята.
Стоило им разуться и подняться в прихожую, как дверь гостиной отворилась и появилась мать в фартуке.
— Мы вернулись!
— ...Вернулась. Есть хочу.
— Мама Махиро-куна, мы дома!
Трое приживал хором поприветствовали её.
— Ой, а это что за девушка?
Похоже, мать заметила среди привычной компании новое лицо. Видимо, так до конца и не разобравшись, повесила трубку. Куда подевался тот «Выбор мира»?
— Здравствуйте. Меня зовут Атоко Сироганэ, я из племени Атлах-Нача.
— Атоко-сан? Проходи.
Атоко отвесила такой же глубокий поклон, как и Махиро, а мать ласково улыбнулась и встретила её. Судя по всему, ещё один инопланетянин её уже совершенно не смущал. Впрочем, чему удивляться — это же мать, что круглый год носится по вулканам и вечной мерзлоте в охоте на монстров.
— Э-э, мам, можно Атоко переночу...
— Одобрено.
— ...ет у нас? А чего это ты сегодня так мгновенно реагируешь?
Может, она приняла какое-нибудь странное зелье, повышающее скорость отклика?
— Ну, тогда идите все переоденьтесь и помойте руки. Будем ужинать. И тебя тоже ждём, Атоко-сан.
— Вы уверены?
— Конечно, рады тебя принять.
— Благодарю, с удовольствием воспользуюсь вашей любезностью.
Услышав ответ Атоко, мать удовлетворённо кивнула и вернулась в гостиную.
— Ну что, пойдёмте переодеваться. Махиро-сан, не забудьте подглядеть!
— Ку-ко, хочешь — я уступлю тебе место.
— ...Юноша и правда — отменный любовник. Ньяруко, я тебе прямо с первого ряда всё покажу... ха-а, ха-а... поскорее снимай эту тоненькую ткань... покажи свой драгоценный бушующий лабиринт...
— Эй! Отодвинься на восемнадцать кэн! Сверну тебе шею!
— Да хватит уже, идите. А, Атоко. Там дальше умывальная, помой пока руки. Полотенце любое бери.
— Хорошо, поняла.
Дождавшись лёгкого кивка Атоко, Махиро подтолкнул в спины продолжающую скандалить парочку идиоток — Ньярлатхотеп и Ктугху — и заставил их подняться по лестнице. Проследив, как троица скрывается в кладовке-разрыве-пространства-времени в конце коридора второго этажа, Махиро тоже вернулся в свою комнату.
Повесив форму на плечики, он переоделся в привычную удобную одежду. Потом выложил содержимое сумки на стол. На дом задали современный японский и математику; но с учётом неожиданно прилетевшего события «нашествие Атоко», хорошо бы выкроить время на уроки.
Выйдя из комнаты, он увидел, что Ньярлатхотеп с остальными как раз тоже переоделись в домашнее.
Говорят, девушки собираются долго, но у этих — у каждой есть видовая способность ускорения, так что к ним земная логика неприменима. А Ньярлатхотеп вообще может без всякого переодевания менять не только одежду, но и внешность.
Впрочем, не суть.
— ...Шантак-кун. Что это у тебя за наряд?
Его взгляд уткнулся в диковинное существо у ног Ньярлатхотеп.
Мим-мин.
Почему-то Шантак-кун был одет — хотя никакой одежды ему в принципе не требовалось. Причём сверху блузка с рюшами, снизу мини-юбка, из-под которой кокетливо выглядывал острый задик. А на лошадиной голове — неизвестно как завязанная — пристроилась маленькая ленточка.
Беда в том, что сам по себе наряд был даже миленький — и от этого становилось ещё непонятнее.
— Понимаете, Шантак-кун захотел повысить свою «женскую силу», и я применила к нему естественно-супер-координированный фасон.
— Точно не силу злого бога?
Интересно, кому Шантак-кун собирается демонстрировать свою «женскую силу» в таком возрасте. Да вообще, до сих пор непонятно, он самец или самка.
Вот этот разодетый Шантак-кун засеменил к Махиро и уставился на него снизу вверх.
Ми-и...
Глаза, полные ожидания.
Ага, это явно тот момент, когда полагается высказать впечатление.
— М-м, ну да. По-моему, очень идёт. Наверняка отбоя от поклонников не будет.
«У Ночных призраков» — чуть не добавил Махиро, но сдержался.
Миииии!
Шантак-кун счастливо исполнил «позу буйствующей птицы шантак». В юбке всё-таки стоило бы поскромнее задирать ноги.
— Хм, раз он так радуется, может, сделать ему такое же в натуральную величину?
— Эй, прекрати, не делай его ещё более жутким.
Химера, скомпонованная из модулей «лошадь», «летучая мышь» и «птица», выглядит мило только в формате комнатного зверька. Если такое вырядить в полный рост, Махиро уйдёт копать яму и выть в неё.
— Шантак-кун такой миленький, моэ-моэ-пиф-паф!
Мим-мим-ми!
Хвать.
Парочка мелких живых существ пылко обнялась, но это было, в общем, не особо важно.
Раз уж разговор зашёл об одежде, Махиро кое-что вспомнил.
— Слушай, Ньяруко, ты в последнее время перестала так одеваться.
— «Так» — это как?
— Ну, в чём ты была, когда мы впервые встретились. Фартук-платье, что ли?
— Экономия сил.
— А?
— Экономия сил.
— ..................
— В клетчатом узоре, знаете ли, движения отрисовывать — та ещё возня...
— ...Юноша, дальше нельзя. По тому же принципу моё пламя постепенно перестаёт колыхаться.
— Перед кем и за что вы вообще оправдываетесь?
Интересно, у этих ребят количество кадров в движениях тоже постепенно уменьшается?
Но всё же, — подумал Махиро и снова посмотрел на Шантак-куна, сидевшего у Хастера на руках.
Лошадиная голова, крылья летучей мыши, птичьи лапы. И при этом существо в человеческой одежде.
Ми-и...
Их глаза встретились.
Пух.
— Не красней тут!
— М-Махиро-сан! Неужели вы, наконец, воспылали страстью даже к Шантак-куну?! Ваше вожделение уж совсем укоренилось!
— Вот от кого не ожидал нотаций про вожделение!
— ...Юноша, ты столько копил это в себе? Прости, что я не заметила. Ничего, теперь можешь со спокойной душой рожать моих деток.
— Не могу я никого родить, идиотка! Не про то речь, я просто кое о чём задумался.
— Задумался? О чём?
Ми-и?
Парочка маленьких существ дружно склонила головы набок в одну сторону.
— Нет, меня давно это удивляло. Шантак-кун — он ведь птица шантак, правильно?
— Очевидно же. На гигантского купи или члена комитета по порядку похож, что ли?
— Не остри. Я о том, что он практически в точности совпадает с описанием из Мифов Ктулху, что на Земле ходят. Да, образ чуть отличается, но в основе — всё как у Лавкрафта.
— Ну... вроде того.
В первоисточнике у птицы шантак лошадиная голова, массивное, как у слона, тело, покрытая чешуёй кожа и напоминающие летучую мышь крылья. Пусть Шантак-кун и стилизован, но в целом сходится.
— И Ньяруко тоже. Ползучий Хаос в основе бесформен, так что то, что ты вот в такой форме, — вопросы, конечно, есть, но в принципе понятно.
— В-вот как... эх-хе-хе.
В народе поговаривают, мол, «какая же она чернокожий мужчина», «и не трёхногое чудовище», — но Ньярлатхотеп, согласно первоисточнику, обладает тысячей ликов, так что жаловаться на её внешность бессмысленно. Все претензии к Ползучему Хаосу — к Лавкрафту.
— И с Хасутой, ну, примерно понятно. У него же есть воплощение — Король в жёлтом.
— И я — тоже?
У Хастера по разным источникам то невидимая сущность, то прямоходящая ящерица, то огромное существо, похожее на осьминога, — но и Король в жёлтом среди его обликов официально числится. Потому то, что этот Хастер блондин и всё время в жёлтом, — прямолинейно, но понятно.
— А вот дальше... почему Куко в человеческой форме?
— ...Э.
На вопрос Махиро Ктугха лишь коротко выдохнула и замолчала.
— Если пламя бесформенное и может принимать любой облик — ладно. А Атоко, которая внизу, — почему она человекообразная? Она же паук. И Лухи — почему?
— М-Махиро-сан, это вот... да, вот здесь заканчивается вымысел и начинается нон-фикшн...
— Если первоисточники — вымысел, а вы — реальность, то почему Ми-го, Чёрные козлята или Глубоководные — монстры, точно как в первоисточнике? По какому критерию из персонажей мифов одни человекообразны, а другие — нет?
На вопрос Махиро Ньярлатхотеп и все остальные резко отвернулись. До кучи и Шантак-кун — то есть уход от ответа был тотальным.
Создаётся впечатление, что злые боги, которые связаны с Махиро и способны к дружественному общению, целенаправленно принимают вид, похожий на землянина. А враги, наоборот, — почти всегда чудовища причудливой формы или, если и человекоподобные, то способные в них превращаться.
Или тут что-то вроде «взрослых соображений» — как в файтингах с акцентом на жестокости, где при портировании кровь становится зелёной, а особо кровавые сцены — чёрно-белыми?
— ...Вы всё же докопались до истины мироустройства, Махиро-сан.
— Если у тебя есть оправдание — слушаю.
— ...Д-дело в том, что в глубокой древности пятьдесят три изначальных вида злых богов Вселенной устроили войну за процветание своего рода. Победителю от Голоса Вселенной — так называемого Презентера — даровалась всемогущая сила...
— Это ты когда вот это всё сочинила?
— Племя, победившее тогда, по случайности оказалось человекообразным. С тех пор двенадцать высших рангов этой войны — так называемые высшие злые боги — получили способность принимать человеческий облик.
— Всё, что ты сейчас сказала, — заруби себе на носу. Я буду считать все человекоподобные виды, которые появятся дальше. Если перевалит за двенадцать — сама понимаешь.
— Эта битва за гегемонию во Вселенной позднее вошла в предание как Battle Fight.
— «Битва» и «бой» — одно и то же!
— Ктугха-звёздная, Хастер-звёздный, Атлах-Нача-звёздная — они все внешне как земляне именно поэтому, это же высшие злые боги.
— А Ньярлатхотеп-звёздные?
— ...А вот Атлах-Нача-звёздная вообще из высочайшей категории, их ещё называют «Категория K, King» — родовитейшие из злых богов! Понятно теперь, почему у Атоко-тян такое благородное воспитание!
— А Ньярлатхотеп-звёздные?
— .................
— .................
— ...Наших предков не позвали.
— То есть их со стартового времени игнорировали...
Прямо как кота из легенды о зодиаке. Или, скорее, Ползучий Хаос, видимо, ещё с тех времён был у всех не в чести. Глядя на эту Ньярлатхотеп и её брата Ньяруо, думаешь: эти, пожалуй, выкрутились бы любым грязным способом и всё равно пролезли бы в финал.
Короче — джокер в колоде.
Если бы этот род захватил гегемонию, Вселенную, похоже, пришлось бы перезагружать. Так что хорошо, что их вычеркнули.
— Кстати, тогда победили Ноденс-звёздные.
— Так это они рулили? А сейчас-то у них положение хуже некуда.
— Вот из этого и вдохновились, когда в Мифах Ктулху делали настройки про Древних богов!
— Что за ухмылочка «как удачно всё сошлось»?
Беспокойное выражение её лица мгновенно сменилось горделивым, и это страшно раздражало.
За такой вот идиотской перепалкой они спустились по лестнице — у умывальной их ждала Атоко.
— Вы вернулись, господа.
— А чего ты? Могла же пройти первой.
Но в ответ Атоко мягко улыбнулась и слегка покачала головой. Каждое её движение было отточено, как в традиционном искусстве.
— Атоко-тян изначально скромница. Манеры в стиле «отступи на SAN шагов, чтобы не наступить на тень смерти».
— Это же просто «прикройся другим человеком, чтобы избежать опасности»!
— ...Махиро-сан, я каждый раз поражаюсь: вы же только по репликам понимаете, как это пишется.
— Что у тебя на уме, я вижу яснее, чем Куко.
— Фу-фу... как у вас всё сошлось, Махиро-сан, Ньяруко.
Атоко рассмеялась над ними. Действительно, если уже больше трёх недель быть вместе, так хоть раз-два совпадать в тайминге станешь. Но когда на это прямо указывают, становится неловко.
— ...Я с Ньяруко тоже в унисон. И в телесной совместимости. Родившиеся у нас детки обязательно будут элитой, получающей вдвое больше SAN.
— О чём ты вообще, ты спятила в такой ситуации?! Да даже если ты с кем-нибудь заведёшь ребёнка — это будет какой-нибудь лучник с зашкаливающим ненужным маной показателем! В общем, надоела, сейчас я тебя, как стрекозу, щелчком сниму!
— Прости, Атоко, придётся тебе подождать ещё немного. Сейчас закончим.
— Да, не торопитесь.
Получив разрешение Атоко, Махиро отрубил двум дурам чопом по макушкам и заставил замолчать. Потом подтолкнул их в спины и завёл в умывальную.
— Значит, руо-пол-кание!
— Что?
— Руо-пол-кание.
— Это ещё что?
— Сокращённо от «руки вымоем, пополоскать, полоскание». Тамао-сан без конца это повторяла.
— Да хватит уже, давай скорее, тебя ждут.
— Га-ра-ра-ра, га-ра-га-ран.
— Потише...
И почему это существо по любому поводу не может не шуметь?
Закончив своё «руо-пол-кание», они вышли в коридор, где их ждала Атоко, прикрыв рот рукавом и тихонько смеясь. Видимо, слышала всё, что творилось в умывальной.
Чувствуя неловкость, они все вместе отправились в гостиную.
На столе, кроме мисок с салатом из свежих овощей на всех, ничего не стояло, но характерный запах, разносившийся по комнате, безошибочно выдавал сегодняшнее меню.
— Ну, рассаживайтесь, рассаживайтесь.
Мать появилась из кухни с двумя плоскими тарелками в руках.
На стол она поставила любимое всеми карри. Вот почему её не смутил один лишний гость: карри и готовить лучше помногу, и есть большой компанией — вкуснее.
— Мама Махиро-куна, я помогу!
Внимательная Хастер ловко вызвалась и побежала за матерью. Тесниться на маленькой кухне вчетвером было бы только хуже, так что Махиро предоставил помощь Хастеру и сел за стол.
На всех принесли карри, все собрались за столом.
Нестройное «итадакимас», и сегодняшний ужин начался.
— Атоко-сан, надеюсь, тебе понравится.
— Очень вкусно.
— Ой, ну и хорошо.
Зрелище кимоно-девы Атоко, уплетающей карри ложкой, получалось каким-то межнациональным — и забавным.
К слову, карри в семье Ясака всегда по-деревенски: крупно нарезанные овощи ломтиками. Мясо — любое: и свинина, и говядина, иногда даже фарш. Каждый раз чуть иначе — оттого и интересно.
— Кстати, а во Вселенной карри бывает?
Мимоходом заинтересовавшись, Махиро задал вопрос соседкам.
— Ну, есть Уилмарт-карри.
— А, ты про это уже говорила. До сих пор тянешь?
Наоборот, ему почему-то казалось, что как раз Ньярлатхотеп, которая сама завела эту шутку, первая её и забудет.
— ...Но карри всё равно лучше всего земное.
— Глядя на тебя, я абсолютно согласен.
У Ктугхи рот был перепачкан соусом карри.
Если вспомнить, даже Исука, представительница Великой расы Итх, уплетала карри с удовольствием, — похоже, это блюдо перескакивает не только государственные границы, но и галактические.
— Кстати, да, в том путеводителе я читала. Что сейчас в Японии на Земле очень популярно одно карри.
— Какое? А, модно же сейчас суп-карри? Атоко, тебе, может, такое больше по вкусу?
— Называется Ину-карри, это что-то авангардистское.
— Не хочу портить впечатление — но этому путеводителю больше не верь ни единому слову.
Интересно, какая это вообще авангардистская еда?
Му-и, му-и.
Откуда-то из-под стола доносился приглушённый звук.
Махиро заглянул под стол — там сидело диковинное существо, вымазанное в коричневом сильнее, чем даже Ктугха. Жуя с набитым ртом, оно ловко приподнимало опустевшую тарелку из-под карри своей птичьей лапой.
— Шантак-кун, добавочки?
Му-и!
Похоже, это «да».
Услышав это, Хастер с готовностью взяла тарелку Шантак-куна и исчезла с ней на кухне. Странная там у этой пары иерархия.
— А ты горазд поесть.
Махиро выдернул из коробки салфетку и вытер лошадиную пасть. Сколько бы соуса и рисинок тот ни развозил, нарядная одежда при этом оставалась безупречно чистой. То ли это очень воспитанное существо, то ли наоборот — трудно сказать.
— Атоко-сан, а ты на Землю по какому делу?
— По работе и в качестве туристической поездки. Наш семейный бизнес — текстильная промышленность, я прилетела изучать земные волокна.
— Вот оно что. А, я же недавно добыла белого зайца-зверя — могла бы шерсть сохранить. Извини, всё ушло на комплект брони.
— Не беспокойтесь. Сама по себе работа — не такая уж и важная задача.
Хотелось бы надеяться, что загадочные монстры, которых охотит мать, не считаются на Земле обычными животными.
Так, за непринуждённым разговором, они доели карри и салат.
Ми-и... ми-и...
Под столом Шантак-кун лежал на спине кверху брюшком и удовлетворённо попискивал. Между блузкой и юбкой виднелся раздувшийся живот, но ничего пикантного в этом не было.
— Шантак-кун, ляжешь сразу после еды — растолстеешь.
— Ахаха, иди сюда.
Ми-и.
Шантак-кун бодро поднялся и засеменил к Хастеру. Прыжок — и вот он приземлился на его мягкие бёдра.
Словно в высокое кресло, Шантак-кун со вкусом устроился, уютно вжавшись спиной в тело Хастера. Собственно говоря, Хастер всё больше походил на заботливую жену, обслуживающую Шантак-куна.
— В кастрюле ещё осталось, завтра ещё поедим.
Хорошее в карри то, что его хватает минимум ещё на одну трапезу. А заморозишь — так и вовсе несколько дней хранится; очень удобная штука, когда лень готовить.
— Господа, не желаете десерт после ужина?
Внезапно такую фразу бросила Атоко.
Она сунула руку в рукав кимоно и извлекла оттуда прямоугольную бумажную коробочку с ручкой. Размером сантиметров двадцать по длинной стороне. Прямо один в один коробка для тортов «навынос».
— Погоди.
— Что?
— Где в этом кимоно помещается такое?
— ...Желаете... проверить?
Атоко изящно улыбнулась. Совершенно непринуждённым жестом она приспустила ворот — и показались белая, как снег, кожа и ямочка у ключицы. Взгляд Махиро невольно туда притянуло.
— М-Махиро-сан! Неужели вы собираетесь облизнуться не только на меня, но и на Атоко-тян? Так нельзя, Махиро-сан — вы благородный человек, вошедший в историю как тот, кто за всю жизнь любил лишь одну женщину! А значит, никого, кроме меня, любить не должны!
— Не решай за меня чужую жизнь!
— ...Ньяруко, я тоже всю жизнь буду любить только одну женщину.
— А то ты в последнее время к Махиро-сан странно подкатываешь!
— ...Ньяруко, когда ревнует, очень мила. Не переживай, юноша — мальчик, в женщины не считается. Не учитывается...!
— Не засчитываем такое!
Парочка затеяла очередную, уже какую по счёту, перебранку — Махиро лишь вздохнул. Как им не надоедает день за днём препираться. В космической начальной школе их, может, и не научили работать в коллективе, но хотя бы выдержке обучить было можно?
— Так что там у тебя за десерт, Атоко-сан?
Мать, которая, кажется, успела отнести грязную посуду в раковину, чуть заблестевшими глазами смотрела на коробку. Всё же тоже женщина — сладкое её трогает.
— Это не столько благодарность за ночлег, но в космосе эта марка пользуется огромной популярностью, и я хотела угостить всех.
— ...Популярный в космосе десерт.
— Неужели это DK-до?!
Услышав знакомое название, Ктугха и Ньярлатхотеп моментально прекратили спор.
DK-до. Давненько это название не всплывало — магазин, чья популярность якобы сопоставима с целой земной кондитерской индустрией. Даже просто купить что-то у них — и то сложно, очередь на бронь растягивается годами.
— Прости, я в западных сладостях плохо разбираюсь. Но раз Ньяруко так говорит, видимо, так и есть.
— И почему в космосе тоже есть деление на «японские» и «западные» сладости?
Вот интересно, в какой части космоса «японская зона»?
— Но как вы вообще смогли достать десерт из DK-до? Там же сейчас, если не ошибаюсь, брони расписаны на годы вперёд. Без связей, как у Ку-ко, никак.
— Если так популярно, почему производство не увеличат?
— ...Сколько бы слава ни росла, они держат масштабы с момента основания.
Видимо, принципы мастеров и на Земле, и в космосе одинаковы.
— Это, оказывается, дефицит? Я зашла в магазин, протянула свою визитку — и мне тут же всё продали.
— У-у, вот ради этого и существует мажорство крупных корпораций...!
— Неожиданно падкий на статус этот DK-до.
И куда делись принципы мастеров?
А может, как раз из-за того, что привилегированным особам отводят продажу вне очереди, обычная бронь никак не сдвигается. Во все времена страдает простой... злой бог — простой человек то есть.
— Для меня это первый раз, так что, надеюсь, вам понравится.
Атоко раскрыла коробку DK-до.
Махиро был уверен, что внутри, как в прошлый раз с Ктугхой, окажется торт. Но содержимое оказалось неожиданным.
— А, пудинги.
В коробке плотно, ровно в ряд, уложились шесть стаканчиков пудинга. Да ещё с выдавленными сверху сливками и вишенкой — «пудинг а-ля мод».
— Хм, а разве DK-до делало когда-нибудь пудинг?
— ...Насколько я помню — нет.
— Говорят, у них сменился владелец, и теперь они будут производить и новые виды сладкого.
— Эндо-Д-сан?! С чего вдруг?
А, вспомнил. Точно, так звали того хозяина. Странное было дело — инопланетянин, а имя как у японца.
— Говорят, его предал человек, которому он доверял, и он в отместку устроил масштабный разгром на гигантской машине. В итоге его подавили объединённой силой Космической полиции и Планетарного Агентства Защиты и арестовали.
— Прежде чем защищать неосвоенные планеты, у вас, кажется, дел дома предостаточно.
И ведь ещё смеют называть землян «слабыми, жалкими, невежественными и бестолковыми».
— Ну, угощайтесь. Это свежая продукция, надолго не оставляйте.
Атоко одна за другой доставала пудинги из коробки и расставляла по столу.
Но вот незадача: в коробке шесть штук, а здесь шесть человек и одна зверушка.
— Ой, одного не хватает.
— Мне не нужно, не обращайте внимания.
— Но так тоже неловко...
— ...Как и ожидалось от DK-до, даже со сменой владельца качество не упало.
— Ты хоть немного задумайся!
Сбоку он увидел Ктугху, первой принявшуюся за пудинг. Да и сама Ньярлатхотеп, и Хастер уже взялись за ложки. Шантак-кун — и тот уже успел измазаться в сливках. Не помешало бы чуточку скромности.
Вздохнув, Махиро с благодарностью Атоко взялся за ложку.
— М-м-м, тает на языке. Как этот пудинг называется?
— М-м, кажется... пудинг «Людвиг», вроде так.
— Атоко, бери мой, я тебе отдам, а ты ешь.
Оплатив SAN-значением отмену движения ложки к пудингу, Махиро в ноль кадров всучил стаканчик Атоко.
— Махиро-сан, не пришлось по вкусу?
— Еду с таким названием, которое вполне могло быть в каком-нибудь гримуаре, я есть не буду!
— Говорят, пудинг щедро сдобрен западным алкоголем.
— Не алкоголем, а, скорее, личинками — так-то вернее!
Увлёкшись общей атмосферой, он чуть не забыл, но если подумать трезво, DK-до — тоже космическая кондитерская. Какие там ингредиенты, одним богам известно. Даже если земная еда безопасна для инопланетян, это не значит, что космическая еда безопасна для землян.
— Ой, Хиро-кун, так нельзя. Нельзя отвергать чужое угощение.
— Мам, тебе тоже есть это не стоит: а вдруг в составе какие-нибудь странные насекомые?
— Да ничего, наш профессор вот замораживал личинки монстров из тундры, делал из них мороженое и ел. Я, правда, осторожнее, поэтому пока отложу.
— Ты меня с этим профессором не познакомишь? Многое хочу ему сказать.
Как злобные боги сбили с курса жизнь Махиро, так и мать, похоже, этот «профессор» своевременно столкнул с её изначального пути. Видимо, характер «легко поддающихся» — семейная черта.
— А, да может и нормально. Махиро-кун, тебе, наверное, можно это есть.
— А?
— Вон, в коробке.
Хастер вытащила из коробки из-под пудингов клочок бумаги и протянула Махиро. Тот принял и прочёл: похоже, описание товара.
«Пудинг а-ля мод из земных ингредиентов, приготовленный в земном стиле». Если кратко — вот так. Получается, это чисто земное блюдо?
— А, да, было такое.
— Показывала бы сразу!
— Прошу прощения, магазин всё же новый.
Прозрачно, по-колокольчиковому рассмеявшись, Атоко вернула пудинг Махиро.
Может, его просто поддразнивали?
— ...Раз из земных ингредиентов, ну, тогда — итадакимас.
— Всё-таки при наличии хотя бы одного процента уже можно указать на упаковке.
— Ты сама-то определись, хочешь ты, чтобы он ел, или нет!
Он положил ложку и снова отодвинул пудинг к Атоко.
— Атоко-тян, знаете ли, любит пошалить, несмотря на облик.
— Чуть не забыл, что она твоя подруга.
Тот, кто поддерживает дружбу с Ньярлатхотеп с её напрочь развалившимся характером, — и сам, как минимум, «не совсем обычный». Боязно за будущее — когда же у Атоко маска отвалится.
— Фу-фу. Я у владельца, конечно, уточнила: все ингредиенты — земные, повседневного употребления. Не беспокойтесь.
Но раз так, получается, ничем не отличается от продающегося обычно на Земле пудинга. Хотя, наверное, для космоса даже такие повседневные продукты — буквально объект вожделения.
С такими мыслями Махиро зачерпнул ложку — и тут же пересмотрел своё мнение.
— М-м, и правда — очень вкусно.
Разумеется, с супермаркетовскими пудингами «три штуки за сколько-то» его не сравнить, а для кондитерского магазина — Махиро купил бы по своей воле. Очень вкусно.
— Ой, и правда. Хотелось бы рецепт узнать.
Махиро кивнул в ответ на слова матери.
Сливки идеально сочетались с заварным кремом, а едва заметная приторность растворялась под ароматной ноткой карамельного соуса. Атоко говорила, что чувствуется алкоголь, — но запах был не молочный, приятно «прочищающий грудь», и прокатывался через носоглотку с каждым вдохом.
— По словам владельца, в пудинге воспроизведена и «целебная польза» земного пудинга.
— Целебная польза пудинга? Это что за штука?
— М-м, кажется, помогает от микоза стоп.
— Нет такой пользы от земного пудинга!
— Разве? Владелец сказал, что в земной итальянской кухне такое есть.
— Это что за лечебная кухня?
Откуда он вообще таких сведений набрался?
Тем не менее, даже если и есть странные лекарственные эффекты, вкуса это не отменяет. Ложка сама движется — у Махиро так и вышло.
— Я рада, что вам пришлось по вкусу.
Глядя на улыбку Атоко, Махиро вдруг замер.
Он ел, не задумываясь, но если это такое вкусное и дефицитное лакомство, то право его есть должно быть у того, кто его принёс, — у Атоко.
Махиро опустил взгляд на свой стаканчик.
Осталась ещё половина, сливки и вишенка на месте.
— Атоко, держи.
— Э... ?
— Правда, уже надкушенный.
— Пришлось?..
— По вкусу. Очень вкусно. Так что лучше ешь сама.
— Но...
— А, прости. Логично, это же объедки.
Впрочем, чужие объедки — и впрямь так себе. Прежде чем поучать Ньярлатхотеп и других, надо бы и самому тактичнее быть.
— ...Фу-фу. Нет, спасибо. Итадакимас.
Кажется, она уловила настроение Махиро. Всё-таки девушка из хорошей семьи, в таких тонкостях разбирается.
Тонкие, как у белой рыбки, пальчики Атоко коснулись стаканчика... в то же мгновение:
— Атоко-тян, вот этот пудинг послаще. Пожалуйста, возьмите. А тот пудинг, так и быть, возьму я — так и сделаем.
Перехват сбоку. Ньярлатхотеп поменяла местами свой и Махиро пудинги. Они и не сравнивали их по сладости, да и вообще одинаковые пудинги не могут отличаться в сладости — никаких оснований у неё на это нет.
— Эй, Ньяруко, ты что...
— Ку-ку-ку... пудинг, которого коснулись губы Махиро-сан, — это всё равно что губы Махиро-сан. Итадаки-Малеус-Монстрорум.
— Ку-ко, она говорит, что тебе можно косвенный поцелуй с Ньяруко через ложку.
— ...Ха-а, ха-а... ложка, которой касался язык Ньяруко... лизь... чмок... нгх...
— А-а?! Ах ты... когда успела... ой-ой, гор-р-рячо! Ложка раскалилась до красна! Исчезни уже в далях пространства-времени!
Встав со стула, Ньярлатхотеп грозно приняла «позу буйствующего Хаоса».
— ...Косвенный поцелуй — знак обручения.
Ктугха, тоже поднявшись, приняла «позу буйствующего пламени».
До чего шумно они умеют становиться из-за одного пудинга. Уже ставшие традиционным событием семьи Ясака выходки Ньярлатхотеп и Ктугхи вызвали у Махиро лишь очередной вздох — и вместе с тем он поразился собственной способности ограничиваться одним вздохом.
— Я рада, что Ньяруко хорошо устроилась на Земле.
— ...Атоко-сан, вы действительно дорожите Ньяруко-сан.
— Да, она же моя подруга.
По тону и выражению лица Атоко, беседующей с матерью, было видно: этого злого бога-с-развалившимся-характером она и правда по-настоящему ценит как подругу. Так или иначе, Ньярлатхотеп, оказывается, не настолько одинока, как любили бы поиздеваться.
В итоге пудинги равномерно разошлись по желудкам всех присутствующих.
После десерта, когда мать и Хастер дружно мыли посуду на кухне, Махиро переместился на диван в гостиной и расслабленно откинулся.
Однако где Махиро — там и Ньярлатхотеп, где Ньярлатхотеп — там и Ктугха, так что в итоге вокруг неизменно суетно. На этот раз к ним присоединилась и Атоко, и диван мгновенно стал «заполнен до отказа».
Ми-и... ми-и...
Оставшийся без места Шантак-кун спал на коленях Махиро, выставив пузо наружу. Этот паренёк, живущий по велению инстинкта, искренне вызывал зависть. В шутку пощекотав ему живот, Махиро получил очень забавное зрелище: птичьи лапки Шантак-куна мелко-мелко задёргались.
— ...Итак, Атоко-тян. Пора бы перейти к делу, да?
Неожиданно Ньярлатхотеп тихо произнесла эти слова. Голос спокойный, но с железной нотой воли. Лицо серьёзное, не такое, как обычно — расслабленное до безобразия.
— Ой, что такое?
— Не делай вид, что не поняла. Такая, как Атоко-тян, не станет являться ко мне просто ради встречи. Ведь так?
В ответ Атоко стёрла с лица до этого не сходившую кроткую улыбку.
Так, значит, это было решено с самого начала? Махиро считал, что Атоко прилетела на Землю по работе и заодно в качестве туризма, а в свободное время заглянула к подруге Ньярлатхотеп. Но, похоже, главной её целью как раз и была Ньярлатхотеп.
— ...Фу-фу. Как всегда сообразительна, Ньяруко.
Такой ответ означал, что Ньярлатхотеп угадала.
— Итак, Атоко-тян... покажешь?
— ...А? Что покажешь?
Ощутив странность их диалога, Махиро нахмурился, а Атоко тем временем уже запустила руку в рукав кимоно и принялась что-то там перебирать. Видимо, именно там у Атоко склад. Своеобразное инопланетное использование «загадочного пространства».
Хорошо хоть она, в отличие от Ньярлатхотеп или Ктугхи, не лезет рукой за пазуху или между бёдер. Это, как ни крути, зрелищу вредит. В смысле — для душевного здоровья.
В конце концов Атоко извлекла на свет маленький куб размером с ладонь. Его поставили на журнальный столик, повернули — и Махиро понял, что это такое.
— О-о, часы?
Да, настольные часы. Аналоговые, причём со «свип»-механизмом — секундная стрелка движется без щелчков. Чёрный корпус, белоснежный циферблат — типовая, обычная модель.
— Слушай, а в чём дело?
— А, это новая разработка Атоко-тян.
— А?
— У Атоко-тян увлечение — изготовление всего на свете, и каждый раз, когда она что-то делает, я выступаю тестером. Помните — та подушка, компьютер и тому подобное.
— ...А, да. Все эти отвратительные поделки — тоже её работы, точно.
Атоко, которую он увидел лично, была такой изящной и обычной на вид, что Махиро чуть не забыл: все странные артефакты, доставлявшие ему головную боль, — её рук дело.
Но если дочь из швейной фирмы делает подушки-обнимашки и сидушки — это ещё можно понять, а как она умеет делать компьютеры и часы? По интонациям Ньярлатхотеп, похоже, она даже не собирает из готовых комплектующих, а мастерит с нуля.
И всё же, — Махиро незаметно выдохнул. Кажется, беспокоиться, что из-за Атоко начнётся новая заварушка, не стоит. В последнее время с появлением каждого нового инопланетянина он оказывался втянут в очередной инцидент, вот и думал, что и тут будет так же, — но, похоже, переборщил с мнительностью.
— Ну что, Атоко-тян. Что на этот раз?
— А, это вот, называется «Часы-врэк».
— Неприятное название, эй.
— Вместо кварцевого космокристалла встроен особый молочно-белый кристалл, и...
— Ты что, к любому слову «космо-» прилепить норовишь?
— Если долго смотреть на циферблат, сознание улетает в прошлое, а в итоге его следы теряются в неведомых далях.
— Не добавляй часам такие опасные функции!
Как часы — смертельный артефакт, и этим она, похоже, собирается заставлять тестировать Ньярлатхотеп. Где та «драгоценная подруга»?
— Дальше — вот это.
Следом Атоко вытянула из рукава кимоно нечто, по размеру совершенно несопоставимое с часиками. Длинный тонкий прут с прямым загибом на конце. Махиро был вынужден признать, что видит этот силуэт уже слишком часто.
— ...«Нечто, подобное неописуемому лому». Только чёрное.
Как заметила Ктугха, это был тот самый тупой предмет — основа основ Космического CQC. Но, похоже, не обычный типа ньярлатхотеповского и не «огненный» типа ктугхиного.
— Это «нечто, подобное Штрегойкавару».
— Чрезмерно притянутое название.
— Выточено из чёрного обелиска, что стоит в одном из регионов Венгрии, в Европе...
— Не выпиливай самовольно земные артефакты!
— Тяжёлый, как секира, режет, как бритва. Даже бороду сбривает.
— Тогда это уже не лом.
— В экипировке — помимо атаки, резко повышает показатель уклонения от физических атак.
— Я каждый раз спрашиваю: кто это оценивает?
— Правда, есть баг — сколько ни повышай уклонение от физических, это «мёртвый стат».
— Дебажила бы перед релизом.
— О-о! Хорошая вещь! Благодарю, с радостью принимаю!
— И ты не бери так охотно!
Ей, судя по всему, понравилось: Ньярлатхотеп спрятала этот чёрный «нечто, подобный лому» себе за пазуху. Собирается испытать в деле?
Впрочем, если подумать, чёрный цвет — и вражеской кровью не заметно испачкаться, это плюс. Что Махиро уже исходит из того, что Ньярлатхотеп будет кого-то забивать до смерти, — тоже так себе, но по сути же верно.
— К оружию ведь нужна и броня.
Следом Атоко извлекла полусферический предмет с причудливым металлическим блеском. Похоже на шлем — а раз это броня, то, видимо, всё верно. И, разумеется, размер явно не для рукава кимоно.
— Это ещё что?..
— Защита для головы. Я назвала его «Электрическое устройство казни».
— По-твоему, услышав такое название, кто-то с радостью наденет это?
— Лучшая защита — нападение. В идеале хотелось встроить ещё функции «дрель» и «автоарбалет», но по ряду причин пришлось отказаться.
— У тебя ноль намерений защитить голову?!
— ...На ощупь неплохо.
— Не надевай!
Ктугха без всяких сомнений повышала свою защиту. Впрочем, у неё в голове всегда твёрдое топливо, так что, даже если шлем ударит током, она, пожалуй, не помрёт.
— Фу-фу. Успокойтесь, Махиро-сан. Воды не желаете?
Атоко протянула пластиковую бутылку с водой. Достала, само собой, из рукава — но загадочные холод и капельки конденсата, как будто только из холодильника, не давали покоя. Как эта их одежда вообще устроена?
— ...На всякий случай уточню: это что за вода?
— Это напиток «Stillwater», совместная разработка с Вендиго — сетью бургерных. Если выпьете, сможете адаптироваться к высокогорному жуткому холоду. Правда, в тёплом воздухе у поверхности планеты потом жить не сможете.
— Ты точно на Землю не с заданием меня исподтишка отравить прилетела?
Как бы так ни посмотри — не то, что стоит давать тому, кого ты собираешься успокоить. А тот «чай Атлак-Ня», которым Ньярлатхотеп однажды напоила Хастера, — не она ли его тоже разработала? Впрочем, швейная отрасль тут уже совсем ни при чём.
— Да, кстати, Атоко-тян, как там? Пауэр-сьют для Ползучего Хаоса?
— А, ты про «Хаос-Глууд»? Выживаемость действительно неплохая, но с массовым выпуском усиленной модели, «Лайг-Хаос», предыдущая, пожалуй, устареет.
— Ты что, торгуешь оружием?!
Разговор понемногу выходил за рамки приемлемого.
— Шутка, Махиро-сан. Я не способна на настолько сложные вещи.
— Очень бы хотелось этому верить...!
Атоко шаловливо хихикнула, но где кончалась шутка и начиналась правда — понять Махиро уже не мог. Ясно: с Ньярлатхотеп, мастерицей заливать напропалую, у них совпадают вкусы.
Рыбак рыбака, как говорится.
— Ой, так это была шутка?
— Снова попалась.
— Совершенно не поняла.
— Иееей.
— Ие-е-ей!
Ньярлатхотеп и Атоко хлопнули друг друга по ладони. Жест был настолько естественным, что, видимо, не раз отработан со школьных лет. То есть в такой форме они уже не раз доводили окружающих до белого каления.
Похоже, школьная жизнь у них была вольготная до безобразия.
— Но всё же — хлопотное же у тебя увлечение. Особенно для окружающих.
— Это, пожалуй, не совсем увлечение.
— А что же?
— Жизнь... наверное.
— Да ну, какой масштабный поворот.
И это «жизнь», которую она посвящает созданию — вот таких бесполезных штук? Лучше бы талант в профильный семейный бизнес направила.
— В этой Вселенной есть две вещи, которым я готова посвятить всю жизнь. Первая — это ремесло. Сюда относится и семейный бизнес в швейной сфере, и то, чем я прошу Ньяруко тестировать. Я хочу хоть немного приблизиться к матери.
— Твоей, Атоко, матери?
— Да. До брака с отцом она работала в ремесленной сфере. Под её влиянием я сама естественным образом...
— Это ты ещё со школы говорила, Атоко-тян. Но вот «вторая вещь, которой можно посвятить жизнь», — это что? Я ни разу не слышала.
— Это — секрет.
Тихо улыбнувшись, Атоко легонько прикоснулась указательным пальцем к губам Ньярлатхотеп. Этот жест был настолько чарующ, что со стороны их отношения можно было понять превратно.
— ...Атоко.
— Что, Ку-ко-сан?
— ...Дай мне облизать этот палец.
— Э, ты головой двинулась, что ли?
— Фу-фу. Да, пожалуйста.
— Атоко-тян, и вы так легко разрешаете!
— ...Чмок-чмок.
— Извращенка — стой!
Бац.
Недавно приобретённое «нечто, подобное Штрегойкавару» обрушилось на затылок Ктугхе. Но та и не думала прекращать сосать палец Атоко.
Туп. Мак. Лап.
Ньярлатхотеп продолжала опускать оружие без перерыва. Ктугха к движениям языка прибавила ещё и возвратно-поступательные движения головой. Атоко с невозмутимым лицом наблюдала за происходящим.
Сегодняшний день семьи Ясака, как всегда, шёл штатно.
— Ванна наполнилась!
Открыв дверь гостиной, появились Хастер и мать. Махиро был уверен, что они ещё моют посуду, но, похоже, они всё успели, пока шёл «семинар по загадочным изобретениям» от Атоко.
— Ну, ребята, давайте-ка скорей в ванную.
— А ты, мам?
— Я — в последнюю очередь. Хочу ещё тазик и табуретку помыть.
Ванные принадлежности используешь каждый день — и не замечаешь, как на них налёт. В таких случаях посыпал содой, потёр тряпкой — и всё чисто. У одного и того же вещества разное применение: и пищевая добавка, и абразив, и пенообразователь в огнетушителях... всегда пригодится — да здравствует гидрокарбонат натрия.
— М-м, Атоко. Пойдёшь первой? Ты же гостья.
— Тому, кто пришёл вашей доброты ради, быть первой в ванне — недопустимо.
— М-Махиро-сан, неужели вы собрались пустить Атоко-тян первой, а потом распорядиться свежей спиди-эссенцией дeвы-паучихи, растворившейся в воде?!
— Слушай, откуда у тебя такие мысли, как у старого кобеля?
А может, эта особа врёт не только про возраст, но и про пол? Она же Безликая, не так уж невозможно. Тогда все события до сих пор были среди парней, и...
Дальше нельзя.
Мозг Махиро дал стоп-сигнал.
— ...Ньяруко, идём вместе.
— Это что ещё за казнь? Вдобавок, если ты войдёшь в ванну, случится паровой взрыв — воздержись уже.
— ...Суровая реальность.
Ктугха заметно погрустнела. Она вроде мажется противовоспламенительным гелем, подавляющим огненные выбросы, — но разве тот не растворяется в воде? Да и вообще, гель, похоже, не очень-то работает — то и дело она выплёскивает жар и пламя.
— Тогда Махи...
— Не хочу.
— ...ро-сан, давайте вместе — у-у-у, у вас день ото дня растёт интуиция.
— Это ты каждый раз одно и то же. И зачем вообще лезть, когда человек уже моется.
— Ну, сейчас же мода на экономию электроэнергии, лучше помыться вместе, чем порознь. А если хотите — не только «вместе», но и вместе...
— Потому ты и противна, что говоришь такое постоянно!
— Ку-ку-ку, «нет» значит «да» — «уизард»!
Бух.
Донышком бутылки «Stillwater» Махиро опустил Ньярлатхотеп по голове. То ли модный «эко-материал», то ли ещё что — но бутылка мягко вмялась и так и не выпрямилась.
— Тебе бы, по возрасту, успокоиться уже немного.
— С-самая твёрдая часть... исследователь уже бы умер...
— Скажи спасибо, что это не вилка и не вот тот будильник.
Придерживая голову, Ньярлатхотеп скорчилась. Махиро холодно бросил:
— ...У-у, какое несвойственное старшекласснику-переполненному-гормонами поведение. Обычно в такой сцене, поддавшись юности, через десять месяцев и десять дней в семье уже прибавление! А, может, дело в вашем знаке зодиака?! Говорят, Весы — это люди, которые ради самосохранения готовы на всё! Потому с этими Весами — беда...
— Хочешь почувствовать «вес» существования Весов?
— ...Кто вообще такой Махиро-сан... у-гу-гу-гу...
— Ой-ой, нельзя так, Ньяруко-сан. Девочкам надо быть поскромнее.
— Й-й-йа понЯ! Высеку себе это на печени, только уберите эту вилку!
Незаметно в её пальцах появились вилки, зажатые между ними. Как в тот раз на бассейне, она, похоже, так и ходит: под одеждой пояс с креплениями под вилки. Страшно.
— И Хиро-кун. Маме кажется, что Хиро-куну такое делать ещё рано. Не надо форсировать, расти не торопясь, хорошо?
— Да не собирался я!
— Гну-ну... когда вы так однозначно, меня охватывает глубокая печаль...
— Ой, да пропади всё пропадом! Не могу больше тут торчать, пойду первым!
Раз никто туда не собирается и тянуть больше нечего — время утекает впустую. Не выдержав затянувшейся болтовни, Махиро поднялся с дивана. Шантак-куна, сидевшего на коленях, он оставил Хастеру. Скорее всего, они парой и в ванную вместе пойдут.
— Кстати, Хиро-кун.
— Ну что ещё?
— Не хочешь сходить в ванну вместе с мамой? Иногда ведь можно?
— Да где ты видела старшеклассника, который моется с мамой?.. Ладно, просто присмотри за Ньяруко. Если что отколет — спускай на неё Ку-ко.
С унылой миной повернув взгляд к матери, он увидел, как та, прикусив указательный палец, расстроилась. Возможно, у неё снова начинает истощаться Сынониум?
Стоило выйти из гостиной, как коридор встретил тишиной, сумраком и прохладой. В конце концов, за одной лишь дверью царит семейный уют. Махиро невольно это осознал.
Принеся из комнаты свежую одежду, он зашёл в умывальную-раздевалку. Снимая одежду, тут же кидал её в стиральную машину. С банными принадлежностями в руках он направился в ванную. К счастью, в этот раз у двери не поджидала, как когда-то, Ньярлатхотеп.
В этот день в никем не использованную ванную войти — и сразу ясно: запах свежий. Как-то объяснить сложно, но нет того характерного жара, что встречает тебя в банях, когда входишь в помывочный зал. Махиро это тоже нравится, поэтому ощущение «первый в ванне» ему даже несколько не хватает. Сам не очень понимает собственные вкусы.
Тщательно помыв тело и волосы, он наконец погрузился в воду. Температура — не слишком горячая, не слишком тёплая, в самый раз, а молочно-белый аромат средства для ванн помогал расслабиться.
Закрыв глаза, перед внутренним взором Махиро, словно слайды, пронеслись события последних нескольких недель. Так всегда бывает, когда принимаешь ванну. И главным действующим лицом этих воспоминаний неизменно оказывается та самая надоедливая серебровласая голубоглазая.
В эти инциденты его втягивают с финалами, от которых хочется только опустить руки, но опасность для жизни всегда присутствует. Поначалу он всерьёз жалел, что попал в такое положение. Но сейчас уже появилось какое-то пространство, чтобы спокойно принимать такую реальность.
Раз уж всё произошло — ничего не поделаешь. Раз ничего уже не изменишь, хотя бы проживать это так, чтобы потом о нём можно было рассказать как о смешной байке, — это лучше для душевного здоровья.
Да и к тому же: если бы он всей душой этого не хотел, вряд ли он стал бы спасать тех троих, чьё существование «стёрли» историческими изменениями. Признавать это немножко стыдно, конечно.
Как бы холодно с ними ни обращался, как бы грубо ни вёл себя, они аккуратно проникают во все его душевные пустоты и обживают там себе место. Вот теперь он, пожалуй, немного понимает и те многочисленные культы в Мифах Ктулху, что поклоняются злым богам.
Шорк.
— М-м?
Странный звук вывел Махиро из задумчивости — воспоминания сменились реальностью.
Шурш-шорк, шурш-шорк.
Из раздевалки доносились какие-то звуки. Видимо, туда кто-то зашёл. Взгляд на дверь — и за мутным стеклом обозначился смутный силуэт.
Даже сквозь пар из ванной было видно: длинные чёрные волосы.
— Махиро-сан.
— Атоко? Ты чего?
— Пришла потереть вам спинку.
— Ч-что?!
От невероятного заявления Махиро не поверил своим ушам.
— Откройте, пожалуйста, дверь.
— Э-эй, да не надо мне! Я уже помылся!
— На мне висит долг за ночлег и ужин.
— Нет-нет-нет, логика где? Тогда маме предложи, это же она решила и в дом пустить, и ужином накормить!
— Это — внешняя причина. А настоящая — я хочу побыть с вами, Махиро-сан.
— Это вообще бессмыслица!
Махиро зачерпнул воды из ванны и плеснул в дверь. Разумеется, Атоко никакого ущерба это не нанесло. В капли воды вкладывать дух, превращая их в пули, — такой номер Махиро не под силу.
— Если вы не откроете, я буду ждать, пока не откроете. Так, как вечность глядишь замутнёнными очами на бедствия зловещих культов...
— Ты меня что, собираешься заставить вариться в ванне до вечности?!
— Шучу.
— Вы, инопланетяне, такие «шутки» шутите совсем не смешно...!
— На самом деле дверь легко открывается.
— А?
С коротким сухим щелчком «дверь последнего рубежа» преспокойно сдвинулась в сторону.
Там, за дверью, стояла не в кимоно, а с голым телом, обёрнутым в белое банное полотенце, Атоко.
Конечности, скрытые плотным кимоно, оказались стройными, но с присущей женщине мягкостью изгибов — очень красивая фигура. Посмотришь — и чуть не затягивает.
Махиро слышал, что кимоно лучше сидит на тех, у кого маленькая грудь, — но тут у него начали закрадываться сомнения по поводу этой «истины».
Потому что у Атоко — оно вон как крупно.
Нет-нет. Это он о чём сейчас, что за пристальное изучение женского тела?
Махиро поспешно отвернулся.
— Махиро-сан, спину повернёте — только когда выйдете из ванны.
— Не «когда выйду», а вообще «выйди» отсюда!
— ...Ньяруко рассказывала, и правда — у вас очень твёрдые моральные устои.
Её тон был слегка возмущённый. Неужели над ним как над мужчиной насмехаются? Да ну, девушка, с которой только пол-дня знаком, напрашивается в ванну, а она ещё и инопланетянка, злой бог-паук, — как тут не напрячься?
Кто угодно так бы сделал.
И Махиро тоже.
— Э-эй, Атоко? Серьёзно, лучше остановись. Если Ньяруко узнает, неизвестно, что она выкинет. Уже такое было — мне тогда устроили настоящий допрос. По ходу дела меня спасла перебивка, но если бы я это всё в полном объёме выслушал, это, пожалуй, минут десять с лишним бы...
— Можете не беспокоиться. Все крепко спят.
— Что?
— Махиро-сан, у большинства пауков есть ядовитые железы.
— Ты в чужом доме что, всех усыпила?!
— Не волнуйтесь, «яд» у меня разлагается примерно за полчаса. Это как уснуть от алкоголя.
— Ты пойми: сам факт, что ты это подсыпала, — уже проблема!
Плюх — он зачерпнул воды из ванны и метнул через плечо. Попало ли в Атоко — неизвестно. Даже в банном полотенце — на голое тело смотреть не стоит, так что жёстче действовать неудобно.
Но всё же — маска Атоко, похоже, постепенно слетает. Первое впечатление — опрятная, скромная, манеры вежливые. А чем больше времени проходит, тем чаще проступают не самые приятные черты.
Неужели все злые боги такие?
— Итак, Махиро-сан. Присядьте сюда, пожалуйста. Всей душой и честно вымою вас начисто.
— Я же сказал: не надо!
— Вот как. Фу-фу, Махиро-сан. Вы же встали. Значит, всё-таки хотите, чтобы я потерла вам спинку.
— ...Э?
Под её словами Махиро опустил взгляд на себя.
Незаметно для себя он обеими ногами прочно упирался в дно ванны — встал в полный рост. Получается, он Атоко демонстрирует не только спину, но и всё остальное. В мгновение кровь прилила к лицу, и, забыв даже вскрикнуть, он осел обратно в воду.
И тут же, в следующий миг, он осознал, что снова стоит по стойке смирно лицом к стене. Что за чертовщина? Супер-скорость? Гипноз? Нет, не то.
Го-го-го-го.
Такая звуковая картина заполняла пейзаж его души.
— Махиро-сан, прошу, посмотрите-ка на своё тело внимательнее.
На слова Атоко Махиро перевёл взгляд на собственное голое тело. Ничего особенного. Привычное в ванне тело. Средний рост, обычный вес — скорее немного худощавое. С учётом того, что его почти задействовали в уке в дораме про мужскую любовь, стоило бы, наверное, подкачаться мускулами.
И тут он заметил: на поверхности тела что-то мерцает. Поначалу подумал, что это капля воды в свете ламп, но сияние было радужным — какого он раньше не видел.
Протянул руку, зажал между пальцами этот загадочный отблеск.
Это волос... нет, не то.
— ...Нить?
— Я же паук.
— Значит, всё-таки ты...!
Пауки выпускают нить, плетут паутину и ловят в неё добычу. Так же и племя Атлах-Нача, видимо, может нитями лишать других свободы — и управлять. Банально до ужаса. Теперь понятно: когда перед аниме-магазином его тело внезапно перестало слушаться, это тоже была её работа.
— На самом деле диаметр нити — одна тысячная микрона, но я собрала их в пучок, чтобы вам было видно.
— Не надо такой «заботы»!
— При желании могу довести до стратосферы.
— Да не надо мне такой ненужной фичи!
Усыплять ядом, связывать нитями — сплошные дебаффы накладывает эта инопланетянка. Даже если победить Махиро такими специфическими средствами, из него же никаких редких дропов не выпадет.
— Итак, Махиро-сан, примите решение, пожалуйста. Если вы всё же против, мне, при всём нежелании, придётся прибегнуть к этим демоническим нитям.
— Не я решаю тут ничего! Вариант «просто уйти» — не рассматривается?!
— Фу-фу, не рассматривается.
Она произнесла это весело, но отрезая всё начисто.
Если запугать её вилками — коробка из «бодрящего курса» лежит в раздевалке. Чтобы до неё дойти, надо пройти мимо Атоко, а в нынешнем — под управлением — состоянии это почти невозможно.
В итоге будущее для Махиро всего одно.
— ...Понял, понял, но хотя бы прикрыться дай.
Пока он не противоречит воле Атоко, руки и ноги слушаются. Убедившись в этом, Махиро обвязал полотенце вокруг бёдер. Вышел из ванны и, стараясь изо всех сил не смотреть на Атоко, сел на скамеечку.
— Тогда, прошу прощения, начну.
Зайдя за спину Махиро, Атоко, судя по звуку, взбивала гель для душа.
Чпок.
— Уф...?!
От ощущения не полотенца и не губки Махиро невольно издал нехарактерный для себя вздох.
— Если где-то чешется — скажите.
— П-почему ты моешь рукой?
— Кожа нежная, тряпкой можно поцарапать.
Вообще-то он это тоже знает. Но когда это делают в реальности, да ещё женской рукой, — ужасно щекотно, ощущения крайне неуютные.
На расстоянии вздоха — полуобнажённая красавица в одном банном полотенце. Причём она же ещё и проводит пальцами по его спине. Что вообще за ситуация? Ведь Махиро просто живёт себе честно и старательно каждый день.
Тишина становилась невыносимой, и, чтобы чем-то её заполнить, он решил заговорить.
— ...Это что, у инопланетян обычай такой: пробираться в ванну к человеку другого пола?
— Судя по вашим словам, Ньяруко уже как следует натворила.
— А то, что они с Ку-ко растопили дверь и разбили ванну, — это уже «натворила» или ещё нет?
Телесного ущерба Махиро не нанесли, но если подать жалобу в Планетарное Агентство Защиты — её примут как нечего делать. Пусть такое быстро чинят, но, если это станет нормой, мочи не хватит.
— В школьные годы Ньяруко говорила: «В Японии принято подглядывать за ванной противоположного пола».
— Да какое «подглядывать»? Она просто вламывается.
— А ещё якобы: «Земная ванна — это машина времени, через которую можно путешествовать между древностью и современностью».
— Нет такого! Где она вообще это добывает?!
— Кажется, из каких-то материалов издательства «Нюрёкуно»?
Разумеется, такого издательства Махиро в жизни не слышал. Да и вообще, если бы путешествия во времени стоили меньше, чем у Великой расы Итх, землян, наверное, уже уважали бы не только за развлекательный контент.
— Ну вот почему она так совершенно спокойно голой перед мужчинами?..
— «Перед мужчинами» — нет...
— А?
— Махиро-сан, «перед вами» — так, наверное.
— ...Гх...
У Махиро перехватило слова.
— Ньяруко по-настоящему любит вас.
— ...Угу.
— Я не могу просить вас, Махиро-сан: «полюбите её». Чужая любовь — дело каждого, и вмешательство посторонних бессмысленно. Но одно: Ньяруко всем сердцем любит только вас, Махиро-сан, — пожалуйста, запомните это.
И без напоминаний Атоко Махиро это понимал.
То, что Ньярлатхотеп, увидев досье того, кого должна защищать, влюбилась с первого взгляда.
То, что на самом деле ещё раньше, в космическом детском саду, она влюбилась в одного мальчика.
То, что, возможно, этот мальчик — сам Махиро, забросивший себя в прошлое.
Не исключено, что отношения Махиро с Ньярлатхотеп — глубже, чем ему кажется. Детские обещания, контракты из прошлых жизней, кармические связи «из прошлого цикла» — над такими фикшн-штампами он уже не может смеяться.
Ощущая тепло пальцев и ладони Атоко, скользивших по его спине, Махиро решил, наконец, задать вопрос, который не выходил из головы.
— Слушай, Атоко, а почему ты так помогаешь Ньяруко?
— Мы ведь подруги.
— Ну, из моих уст это, конечно, странно звучит, но желающих дружить с Ньяруко, по-моему, не так уж много. И на деле, слышал, их мало. Из-за её характера.
— Фу-фу, да, наверное. В старшей школе она тоже в основном со мной была.
Значит, и среди сонма инопланетян её человечность — или, точнее, её «злобобожественность» — вызывала желание держаться подальше. Пожалуй, то, что она обрела друзей — Ктугху и Хастера — ещё в космическом детском саду, уже было чудом.
— Почему же ты, Атоко, дружишь с ней?
— Ой, ну, в дружбе ведь не считают выгод.
— А... ну... да, извини.
Махиро коротко извинился — задело его самого. Сам он с Ёичи Такехико дружит вовсе не из корыстных побуждений. Пожалуй, фраза была немного бестактной.
— В человеке с «особенностями» принимать и скрученные, изогнутые места — вот что такое дружба. Меня этому научили.
— Кто?
— Ньяруко.
— Когда сам скрученный и изогнутый так говорит, убедительности... а, нет, ничего.
Раз вроде хороший разговор идёт — лучше не встревать.
— И тем не менее, если всё же говорить о выгоде. То, что я подружилась с Ньяруко, принесло мне выгоду. Без сомнения.
— ...Можно спросить?
— Потому что она — жутко смешная.
— А-а...
Видимо, «смешная» тут означает не «забавная», а «с крышей совсем того». Махиро проглотил это. Действительно, с другой стороны, Ньярлатхотеп, постоянно вытворяющая что-то неординарное, не даст окружающим соскучиться. Правда, и не даст отдохнуть.
— Я очень люблю всё интересное.
— Глядя на твои изобретения, я в этом всё больше убеждаюсь...
— Поэтому, если Ньяруко что-то задумала, что-то хочет сделать, как подруга я хочу её поддержать. Такой ответ вас устраивает?
— Ну... в целом — да.
Если подумать, и эта Атоко, и Тамао Курай — судя по всему, у Ньярлатхотеп есть какое-то странное везение на подруг, что помогают в любовных делах.
— И, более того. Если вы с Ньяруко будете в таких же добрых отношениях, и мне от этого тоже будет хорошо.
— В смысле?
— Махиро-сан и Ньяруко сплетут сердца воедино — и то, что окажется за этой чертой, этого я и желаю.
— Не понимаю, о чём ты.
— Не беспокойтесь, Махиро-сан. Спокойно взращивайте любовь с Ньяруко. Уверена, это — единственный верный путь.
— Нет, погоди, с чего мы с Ньяруко вообще должны миловаться... у-ай?!
Скользь-скользь.
До сих пор сдержанное движение пальцев Атоко неожиданно обрело странный характер. Как будто по спине пробегает паук — щекотно и зябко одновременно, очень смущает.
— Теперь ополосну.
Протянув руку, Атоко повернула кран душа. В зеркале мимолётно мелькнула ключица Атоко, подмышка, ложбинка на груди — это уже совсем не для слабонервных. Отсюда надо бежать.
Тёплая вода, в самый раз, смыла со спины гель.
— С-спасибо. Уже чисто, хватит.
— Пользовались мной, сколько могли, а теперь, как ненужную ветошь, выбрасываете?
— Сама напросилась! Я даже согласия не давал!
— Шучу. Фу-фу, Махиро-сан, вы действительно забавный человек. Мне очень приятно.
Никаких сомнений.
Эта женщина — клиническая садистка.
Ктугха — по сути извращенка, получающая удовольствие, когда ей больно. Хастер робок. Ньярлатхотеп, суровая с врагами, с Махиро чаще «принимающая сторона».
Атоко же, источая скромность каждой клеточкой, умело подбирает слова и ситуации, загоняя психологически в угол.
— Э, ну, в общем. Я пошёл. Атоко, не торопись, спокойно мойся.
— Пока вы не против, Махиро-сан, я могу и ещё остаться.
— Вот я-то против! Пожалуйста, осознай уже!
Смотреть во все глаза, как красавица топовой внешности моет тело, голову или нежится в ванне, — у Махиро не настолько крепкая психика. Назовут его за это слабаком — пусть называют.
Под прикрытием тихого смешка Атоко Махиро бежал в раздевалку.
Собираясь вытереться полотенцем, он взглянул в корзину — и обнаружил, что там, аккуратно сложенное, лежит кимоно Атоко. И, видимо, его собственные полотенце и одежда — под ним.
— Вот же она-а-а-а...!
Это точно нарочно. Он был уверен: когда он попытается сдвинуть кимоно, под ним обнаружится ещё и нижнее бельё Атоко. Ей, похоже, очень хочется довести Махиро до ручки.
— Нет, у меня под кимоно ничего нет, так что не волнуйтесь.
— Не читай у людей мысли, эспер, что ли?!
Крикнув через дверь, Махиро резко опрокинул корзину. Кимоно упало на пол и раскрылось. Помнётся — ну и пусть, это она сама напросилась. Проговаривая это себе под нос, он вытерся, переоделся в пижаму. Даже волосы не просушил — и вышел из раздевалки.
Прохладный, сумеречный воздух коридора приятно охлаждал распаренное тело. Махиро глубоко вдохнул и наконец смог вернуть себе спокойствие.
Про Атоко стало известно несколько вещей.
Она использует характерные для пауков нити и яд.
У неё глубокое чувство дружбы к Ньярлатхотеп.
Под внешне скромной и изящной манерой кроется крайне неприятный характер.
И так далее. Если всё это сложить — да, она всё-таки инопланетянка. Землянину Махиро её логику не ухватить. А вдруг всё как-то свернёт, и Атоко тоже осядет приживалкой в семье Ясака? Становится уже совсем не до смеха.
Кстати о яде: не пора ли уже проснуться всем, кого Атоко усыпила? Надо будет максимально сохранять обычный вид, чтобы никто не догадался о произошедшем в ванне. Правда, вполне возможно, что сама Атоко всё и выболтает.
Беспокойств только прибавилось.
Таща ставшее после ванны не отдохнувшим, а наоборот — вымотанным тело, Махиро вернулся в гостиную. И, как и ожидалось, там все спали беспробудным сном. Мать уснула, уткнувшись в обеденный стол, а Хастер счастливо обнимался с Шантак-куном на диване.
А Ктугха, ожидаемо, валялась на полу, просунув голову под юбку Ньярлатхотеп, — и головой там изредка шевелила. Причём дышала она как-то уж очень глубоко. Уровень «сделайте глубокий вдох перед рентгеном». Может, на самом деле не спит?
Ньярлатхотеп же с искажённым страданием лицом, видимо, видела кошмар.
— У-о-о-о-н... прекрати... Ку-ко... побью же...!
Действительно — кошмар в разгаре.
Ху-х, — выдохнул Махиро, в очередной сегодня раз за день.
— Эй, Ньяруко, Ку-ко, вставайте. Ванная сейчас освободится. И мам, если так спать будешь, простудишься. Шантак-кун, Хасута мягкий, но он не еда.
Махиро принялся будить всех по очереди.
И так день, закрученный внезапной гостьей, клонился к ночи.
＊＊＊
На следующее утро на столе снова оказалось карри, оставшееся со вчерашнего дня. Это и матери сил сэкономит, и настоявшееся за ночь карри имеет другой вкус, — никто не возражал.
Му-и! Му-и!
Шантак-кун и сегодня радостно уплетал тот же самый вчерашний ужин. Сегодняшнее диковинное существо было, как обычно, в чём мать родила. Это уже, пожалуй, правильнее называть «полная нагота».
— Ой-ой... спала в какой-то странной позе, всё тело ломит. Почему я спала на полу?
— У... ну... наверное, устала.
Махиро напрягся, услышав, как Ньярлатхотеп похрустывает шейными позвонками. Посмотрел на Атоко напротив — та загадочно улыбнулась, будто собиралась что-то сказать.
Ничего не говори.
Он обменялся с ней взглядом и слегка покачал головой из стороны в сторону. Поняв намёк, Атоко незаметно кивнула.
— А мне приснилось, что меня съел Шантак-кун!
— А-а, тебя и правда ели.
— Ф-фэ?
Ми-и?
Парочка маленьких существ, встретившись взглядами, одновременно склонила головы набок. Если бы вчера Махиро не разбудил их, у Хастера от запястья и дальше кисть точно оказалась бы во рту Шантак-куна.
— ...А я, хоть и смотрела «5 chan», не заметила, как уснула.
— Что за «5 chan»?
— ...Space 5 Channel. Гигантский форум в космическом интернете. Иногда интересные треды — я тоже пишу анонимно.
— Ты же с этими онлайн-играми и форумами прямой дорогой в хикку. Если тебе сеть отрубить — первой помрёшь.
Да и вообще, у Ктугхи масса уязвимостей: она точно помрёт, если Ньярлатхотеп исчезнет, помрёт в продовольственный кризис — слабых мест вагон.
— Атоко-сан, сегодня ты как? Останешься у нас ещё?
— Было бы невежливо злоупотреблять ещё одной ночью, поэтому я откланяюсь.
— Я-то не против.
— Благодарю. Но у меня ещё остались дела. Похоже, весь сегодняшний день они у меня займут.
— Как и ожидалось, Атоко-тян, дочка крупной корпорации — всегда занята.
— Фу-фу. Вообще-то, хорошо бы всё время заниматься только ремеслом.
Она что, собирается в ещё более быстром темпе штамповать свои странные артефакты? Даже представить страшно. Хотя, слышал, даже у писателей, переходящих из «хобби» в «профессионалы», не всегда время на работу возрастает. Когда больше времени на обдумывание, скорость пера не меняется.
— Ну, значит, тебе с утра в путь?
— Да. Можно, я провожу вас часть пути?
— Конечно, почему нет.
Одним спутником по пути в школу больше — ничего не изменится. Самое тревожное — это если под предлогом «дел» Атоко объявится у них в классе как новая ученица, но тогда бы она и в семье Ясака задержалась, — так что, видимо, нет.
— Так быстро уже уходите...
— ...Могла бы и подольше побыть.
Ми-и...
И Ктугха, и Хастер как-то погрустнели. Атоко так легко сходилась с людьми, что и они к ней привязались. Хотя с Шантак-куном, похоже, просто пудингом прикормили.
Но раз у неё работа, удерживать никак нельзя. Скорее, это проблема — что три приживалы семьи Ясака, у которых тоже должна быть работа, играют в школьников.
— Мы же не прощаемся насовсем. Ты ещё приедешь, Атоко-сан?
— Ну... если вас не стесню.
— Да, приезжай, очень рады.
Видимо, и матери Атоко пришлась по душе. После «донной планки» в лице Ньярлатхотеп вежливая девушка из приличной семьи, наверное, воспринимается свежо.
— ...Махиро-сан. Мне сейчас, кажется, нанесли страшное оскорбление...
— Что за шестое чувство у тебя?
Она, видимо, и в космосе букет цветов нашла бы.
За этим всем плотный завтрак закончился, и наступило время выходить в школу. Все с сумками собрались у входа.
— Ну, мам, мы пошли.
— Да, счастливого пути. Атоко-сан, до свидания.
— Я вам очень обязана, этого не забуду всю жизнь.
Атоко преувеличенно глубоко поклонилась.
Все вышли из дома — на улице снова была прекрасная погода. Правда, давно не было дождей, так что нехватка воды и состояние посевов вызывали беспокойство.
— Интересно, какое изобретение вы нам покажете в следующий раз?
— Фу-фу, что бы вам понравилось?
— ...А... средство для повышения мужской силы сделать можете?
— Эй, я всё слышу. На кого и с какой целью ты его собираешься применять?
Ньярлатхотеп шептала что-то на ухо Атоко, но Махиро слышал всё. В вопросах, касающихся собственной чистоты, у него «нюх» обострился до аномального уровня. И совсем это не радует.
— А «Питательный посланник», что я тебе присылала раньше, ты куда дела?
— А-а, я смешала его с едой, но оказалось, что он действует только на Ползучий Хаос...
— Когда ты успела его подмешать?!
— Э-э... в тот раз у меня уже совсем терпения не было. Я чуть было не напала на Махиро-сан сама. Первой инициатива должна быть у Махиро-сан — это в обязательной программе, так что изо всех сил сдерживалась.
Когда же она так балансировала на грани? Может, он прошёл по жизни куда больше, чем думает, по натянутому стеклянному канату с завязанными глазами. Разве не она же позавчера ночью чуть не уселась на спящего Махиро верхом?
— ...Атоко. Это лекарство — всё, что есть в запасе, мне. Куплю хоть в залог старшей сестры.
— Ты это хочешь раздобыть — а дальше-то что?!
— ...Ньяруко впрыснуть.
— Да тогда её «лимит-бар» моментально заполнится до максимума, и она выдаст пятнадцать гарантированных критов подряд! И вообще, сейчас же вызову тебя по закону о запрещённых веществах!
— А сама-то ты вроде как бодро им пользовалась.
— ...А ещё лучше — таблетки для ускорения зачатия. Для землян.
— Сказано же — не рожу.
Что у них мозги так к низу пришиты? Или в космосе настолько низкая рождаемость бьёт тревогу? Или они просто упустили возраст замужества и запаниковали? И безобидно продаваемую Куко по ходу дела — жалко.
— Махиро-сан, а вы что бы хотели, чтобы я сделала? Мне интересно и мнение землянина — на перспективу.
— Да ничего, лучше вообще ничего не делай и им не давай... а, ну ладно. Какое-нибудь устройство, делающее человека «чистым и честным», не можешь? Ну, чтобы совесть пробудилась.
— «Схема подчинения» — такое я уже делала.
— Отлично, немедленно встрой этим. Хоть брюхо им для этого вскрой.
— Махиро-сан?!
— ...Юноша?!
Дружно прикрыв животы, Ньярлатхотеп и Ктугха попятились назад. Может, хоть чуть-чуть поняли, как же Махиро достала вся их бурная деятельность?
— Да, кстати. Забыла про важное, Ньяруко.
— Что?
— Одолжи мне свою амфибию специального назначения.
— Нефрен-Ка? А зачем вам?
— Для основной работы. Хочу провести эксперимент с кимоно с памятью формы, которое не мялось бы от давления на глубинах.
— Это же на какой целевой рынок?
Неужели бывает спрос на кимоно для исследования океанских глубин? «И под водой хочется стильно» — вспомнилось вслух такое рекламное слоган.
Если спрашивается «на какой рынок», — то, раз речь про море, может, «глубоководный»?
— ...Юноша, за такое дзабутон не заработаешь.
— Да что тебе за чутьё открывается ровно на это?!
Обычно она совершенно не улавливает настроение Махиро, зато стоит ему раз в жизни сострить — даже мысленно — она бесцеремонно туда вторгается. Стыд бы ей знать, пошлой злой богине.
— В таком случае конечно помогу. Так, капсула с Нефрен-Ка у меня вот тут... ага, нашла. Вот, Атоко-тян.
Ньярлатхотеп по устоявшемуся сценарию сунула руку за воротник блузки и вытащила капсулу. Хотя стояла лицом к Атоко, расстёгивая блузку и шаря в груди, развернулась именно к Махиро — с очень скверным расчётом.
А Ктугха, пытавшаяся из-за её плеча сфотографировать ложбинку между грудями на камеру мобильника, — это вообще нечто. Её преданность собственному вожделению даже вызывала уважение.
— Спасибо. Позже верну.
— Не к спеху. В Рльехленде ещё долго никаких инцидентов не будет. А то там одни «удобные сюжеты» — скажут.
— Это тебе кто говорит?
Ему и так уже казалось, что мир вокруг держится исключительно на удобных сюжетах.
И вот, за бессмысленным разговором они шли дальше, когда —
— Ой? Это же...
Неожиданно подала голос до сих пор «фоновая» Хастер. Не дожидаясь чьей-либо реакции, она бросилась вперёд из их группы.
На той стороне улицы — знакомая телега-лоток с флагом.
— ...Махиро-сан, это же...
— ...Да.
Махиро и Ньярлатхотеп переглянулись.
Догоняя Хастера, они подошли к лавке. Там стояла женщина лет двадцати с небольшим, в фартуке, с ярко-зелёными волосами.
Лавка с такояки «Пти-Кти».
С неделю назад эта таинственная телега-лоток внезапно начала колесить по окрестностям.
— Добро пожаловать, ребята. Не хотите ли порцию?
— Не, мы только что позавтракали. А чего ты с такой рани торгуешь, Лухи?
Хозяйка лавки, Лухи Дистон. Женщина из племени, именуемого ктулхи. Когда-то скрестили клинки как враги, потом по воле обстоятельств — помирились, а теперь она странным образом стала полурегулярной знакомой.
— Ввела утренний сет.
Лухи указала на вывеску с меню у телеги — появился новый, незнакомый пункт.
Меню с утра до десяти часов.
Дагон-яки.
— Так, иду звонить. В Планетарное Агентство Защиты.
— П-почему?!
— Нельзя такое обычным людям кормить!
— Я ведь не использую настоящего Дагона. В тайяки же не кладут настоящего тая (морского леща)?
— Тогда не давай такое название, чтобы не вводить в заблуждение!
— Ой, у обычных людей на слово «Дагон» реакции не будет? Не все же такие любители, как ты, Махиро Ясака.
— Гх...
Против этого возразить нечего. Махиро в курсе Мифов Ктулху, а тот, кто их любит как вымысел, на слово «Дагон-яки» максимум улыбнётся шутке. А ещё больше тех, кто про Мифы Ктулху вообще ничего не слышал.
— Ньяруко, а это что за девушка?
— А, это Лухи. Вкратце — всё так-то и эдак-то.
— Вот как. В общих чертах понятно.
— Телепатия у вас, что ли?
Ньярлатхотеп и Атоко действительно обменялись мыслями на уровне «так-то и эдак-то». Продукт многолетней дружбы, или, может, телепатия — какая-нибудь. От мысли, что они в итоге начнут понимать друг друга без малейшей погрешности — даже временем будут распоряжаться, — становилось жутко.
— Королева, а вы как? Новое меню не подведёт.
— ...Юноша, можно?
— Столько карри съела, и ещё? На обратном пути давай.
— ...Хнык.
Они с Шантак-куном на пару опустошили кастрюлю, а аппетит — всё равно бодрый. Видимо, усвоенное питание сразу же расходуется как тепло в атмосферу.
— Да и вообще, с такой рани на телеге — много клиентов не привлечёшь. Тут же дорога в школу. Ты ведь из тех, кто печёт только после заказа?
Ньярлатхотеп была права. Утро, все спешат — какой школьник останется стоять, заказывать и ждать неспешной готовки. Лучше уж минуту-две подольше в кроватке.
Выгоднее выехать на центральную улицу с офисными зданиями — и охотиться на офисных служащих. У тех кошельки хоть немного посвободнее, чем у школьников.
— ..............................ну-у. Вы же вчера не приходили.
— Чего?
— ..............................если так. Остаётся только утром ждать.
— Н-неужели, Лухи, ты — ради нас?..
— Н-ничего подобного! Я вовсе не держу огонь на плите до последнего ради вас, и не томлюсь по золотистым волосам, которые должна увидеть хотя бы раз в день!
— Что за подстроенная «цундере»? Неестественно. Ты что, день ото дня теряешь свой образ?
Когда это говорит Ньярлатхотеп, чьё «неестественное» поведение самое неестественное в земной сфере, — это очень смешная шутка.
Впрочем, с тем, что образ Лухи действительно изменился, хотелось согласиться. Поначалу она была как будто холодная карьеристка, а теперь, пользуясь заминкой, горячо признаётся Хастеру. Эта женщина — полностью поддалась.
— ...Зелёные волосы, очки, большая грудь — это же символ «непопулярности».
— А если ещё и «подруга детства» — получится счёт «полный набор»!
— Молчите, пока вас шилом не проткнули.
Сами регулярно бывают «в фоне», а ещё как припечатывают. В отместку сказать Лухи, чтоб их звала «Ньяру-как-там-её»?
— И-извини, у меня вчера были дела.
— Н-ничего. У всех дела бывают. А вот Хастер, у тебя галстук криво завязан. Я же сколько раз говорила.
— А, э-э...
Лухи вышла из-за телеги и, присев на корточки к Хастеру, поправила ему галстук. Вот уж «жена-старшая-сестра». Короче, они бы уже поженились, что ли.
— Так если уж так хочешь видеть — каждый день по видеосвязи ей говори. Ой, Атоко, таких штук у тебя случайно... Атоко?
Ответа не было. Обернувшись, он увидел, что Атоко — слышит ли она Махиро или нет — пристально смотрит в одном направлении.
На пути её взгляда — смущённый Хастер. И, хотя выражение лица деловое, слегка розовеющая Лухи.
Глаза Атоко превратились в узкие щёлки.
Махиро показалось, что на её алых губах мелькнула лёгкая улыбка.
И одновременно с этим она сделала шаг вперёд. Проскользнув между Махиро, Ньярлатхотеп и Ктугхой, она естественной походкой двинулась вперёд.
И, остановившись перед парочкой —
Крепко-крепко.
Обняла Хастера сзади.
Есть такая космическая технология — «заморозить время»; именно такой была сейчас ситуация. Махиро и, по всей видимости, все здесь, кроме самой Атоко, не понимали, что происходит.
Без малейшего предвестия — совершенно необъяснимый поступок Атоко.
— ...К-и-и-и-и-и-э-э-э-э!!
Тут, наконец, Лухи сообразила, что происходит. Испустив странный, птичий вопль, она с силой вырвала Хастера из рук Атоко. Без секундной паузы сама крепко обняла его и, словно защищая, стремительно отошла подальше от Атоко.
— Фа-а?! Р-ру-фи-хан, задуши-и-ишь...!
Зажатый в пышной груди Лухи, Хастер барахтался руками и ногами, пытаясь освободиться. Но это дало обратный эффект — Лухи, будто оберегая бесценное сокровище, лишь крепче его сжала.
— А-а! Вы что себе позволяете?!
Бросив на Атоко острый взгляд, Лухи откровенно показала настороженность.
Но та, будто лёгкий ветерок, пропустила всю эту «злобожественную напряжённость» мимо — и улыбнулась.
— Ой, прошу прощения. От Хасуты-сан так приятно пахло, что я невольно.
Смеясь, как перекатывающийся колокольчик, Атоко произнесла до боли знакомую фразу.
— В-верно, от него всегда приятно пахнет! Он и мягкий, и тёплый!
Уткнувшись носом в волосы Хастера, Лухи звучно их обнюхала. И что она, между прочим, творит?
— Прошу прощения. Значит, вас зовут Лухи-сан. Вы очень хорошо смотритесь вместе. Желаю вам и дальше укреплять вашу связь.
— А... ух... х-хорошо смотримся, правда?..
Стоило Атоко это произнести, как щёки Лухи бессильно обмякли.
Её окрутили в два счёта.
Слегка поклонившись Лухи, Атоко вернулась к их группе.
— Ньяруко, господа. Пожалуй, я с вами попрощаюсь.
— Э? А? Атоко-тян, что, прямо здесь?
— Да, времени и правда мало. Махиро-сан, спасибо. Пусть пребывание было коротким, оно оказалось очень ценным. Если судьба позволит — встретимся вновь.
— А-а, да, ага.
— Тогда, господа, до свидания.
Ещё раз одарив всех улыбкой небесной девы, Атоко развернулась и ушла обратно по той же дороге, по которой пришла.
Получается, провожать её до этого места никакого смысла и не было.
— ...Что это было?
— ...Мм, знаю её с давних пор, а всё равно местами загадка.
Если этого не знает Ньярлатхотеп, её однокашница со школьных лет, то не знает никто из присутствующих. И внешне, и внутренне у этой женщины — слишком много таинственного.
Силуэт Атоко постепенно уменьшался и в конце концов растворился где-то в дали города.
Махиро и остальные могли лишь безмолвно смотреть ему вслед.
Обновлено: 12.07.2026