— Как вообще до этого дошло...
Махиро даже не пытался скрыть накатывающее отупение и пробормотал это себе под нос.
— Так, ингредиенты, кажется, в сборе. Ну, если что, у меня есть и космич... то есть припасённое, что присылают из родительского дома.
Давайте восстановим ситуацию.
Это дом Ясака. А точнее — изолированное пространство «метаполе», разрыв в пространстве-времени, где находится личная комната Ньярлатхотеп. Просторнее, чем комнаты остальных злых богов-нахлебников и самого хозяина дома Махиро; даже холодильник и кухня имеются. Откуда сюда проведён газ — извечная загадка.
И в комнате сейчас Махиро, Ньярлатхотеп.
— ...Прямая трансляция была невероятно интересной. Даже не подумала бы, что уже утверждено производство «Advanced Third». Мальчик и Хасута-кун тоже могли бы посмотреть.
— Ф-фе?.. А, ха-ха, у меня свои заботы. П-правда, Шантак-кун!
Мии?
Ктугха, Хастер, Шантак-кун.
Обычный состав.
Однако сегодня среди них оказался один нерегулярный элемент.
— Слу-у-шай, ты и в фартуке милашка, Ньяруко-тян! Прямо молодая хозяюшка!
— Т-Тамао-сан, продолжайте! А лучше сделайте совместное фото со мной и Махиро-саном, растиражируйте и распространите по всему городу, чтоб сердца трепетали, а лица расплывались в улыбках!
Рядом с Ньярлатхотеп, стоящей у плиты, — девочка в школьной форме поверх которой надет фартук.
Невероятно, но это была Курай Тамао.
После того как Махиро расстался с Тамао на станции, вернулся домой и преспокойно сидел в своей комнате, его вдруг позвала Ньярлатхотеп. И когда он покорно пришёл в метаполе — увидел вот это.
Тук-тук, Махиро постучал Ньярлатхотеп пальцем по плечу и отвёл в угол комнаты. Тамао недоумённо склонила голову набок, а Махиро тем временем зашептал Ньярлатхотеп на ухо:
— Эй, почему у нас Курай?
— Что значит «почему»? Да вот же, только что Тамао-сан позвонила.
— Позвонила?
— Да. Попросила научить её готовить сладости. У-у, у меня был самый разгар рейтингового боя, но раз уж сама Тамао-сан просит, я не могу не вылезти из кожи вон.
— Из кожи никуда не вылезай.
В её случае это вполне может обернуться настоящей линькой с последующим движением на сверхскорости — страшно. Но если она пожертвовала ивентом той самой космической социальной игры ради Тамао, значит, Ньярлатхотеп и впрямь дорожит земными друзьями. От этого Махиро стало немного тепло на душе.
— И поскольку случай такой, я решила позвать всех на дегустацию.
— Понять можно, но почему именно твоя комната?
— А потому что у Махиро-сана на первом этаже ваша матушка занята ужином.
— А, точно. Да, но всё-таки твоя комната. Если обнаружится что-то космическое...
— Но кухня только здесь. Ничего, как-нибудь справлюсь.
Лицо у неё было какое-то жутко довольное, будто она что-то задумала. Тревожно — дальше некуда, но Тамао уже провели в эту комнату. Остаётся только смириться.
— Что случилось, Ньяруко-тян, Ясака-кун?
— Да нет, ничего особенного, Тамао-сан.
Ньярлатхотеп поспешно вернулась. Главное, чтобы не случилось ничего серьёзного, — от всего сердца взмолился Махиро. Правда, если Тамао узнает про инопланетян, то в первую очередь пострадает сама Ньярлатхотеп, так что в этом вопросе можно понадеяться на микроскопические крупицы её благоразумия.
Тут Махиро краем глаза глянул на Хастера в комнате. Мальчик сидел на полу по-турецки, с Шантак-куном на голове, и держал в руках маленькую коробочку.
— Хасута, это у тебя что?
— Ф-фе? Это, от Лухи-сан... а, ну, мы просто случайно встретились!
Хастер замахал головой в панике. От тряски Шантак-кун плюхнулся на пол и часто заморгал. Конечно, Махиро знал о тайном свидании Хастера с Лухи, но ради чести мальчика, который явно хотел это скрыть, решил забыть.
— Что там внутри?
— Не знаю, я ещё не...
— А ты открой.
По подсказке Махиро Хастер открыл коробочку.
А внутри...
— Часы?
Это были настольные часы. Круглый циферблат, колокольчики — похоже, будильник. Недурно сообразила с подарком эта Лухи.
— Интересно, какого типа. А ну-ка включи.
— Да.
Хастер кивнул, выставил время и нажал на будильник.
«...Утро. Утро. Завтракай и иди в школу».
Дзынь.
Махиро рефлекторно выдернул у него будильник и отключил.
Каждое утро поднимать собственного мужчину собственным голосом. В общем, видимо, такая была задумка. До чего же романтична эта зелёная особа. Не слишком ли резкая смена характера?
— Хасута, ты правда собрался этим пользоваться?
— Лухи-сан... хе-хе...
Когда Махиро вернул будильник, Хастер слегка зарделся и нежно прижал его к груди.
— ...Ага-ага, втрескался по уши.
Больше ничего и говорить не стоит. Похоже, линия Хастер-Лухи устойчива. То, что он когда-то говорил, будто влюбился в Махиро с первого взгляда или хотел слиться с ним в одно, явно было временным помутнением.
Махиро мысленно пожелал этой паре долгого счастья и снова перевёл взгляд на кухню.
— ...Хаа-ан... стиль молодой хозяюшки Ньяруко... нюх-нюх... какой запах... лиз-лиз... кисло-сладкий... я придумала классную штуку... если оставить фартук, а всю одежду превратить в пепел... голое фартучное... кху-у-у... я... мне уже...
— Эй, Куко, прекрати, моя нежная кожа сгниёт, ГЯАААА!
Ктугха обхватила Ньярлатхотеп сзади, тискала ей грудь, лизала шею, а сама при этом тёрлась бёдрами. Что это за создание — уже не разобрать. Одно можно сказать точно: если оставить её без присмотра, она точно окажет тлетворное влияние на молодёжь.
— А ну прекрати, дура! Не мешай.
Махиро оттащил Ктугху от Ньярлатхотеп. На всякий случай хватал за одежду — но и через ткань чувствовался ненормальный жар. Если коснуться голой кожей, точно обожжёшься.
— ...Мальчик, ревнуешь? Что Ньяруко меня отберёт? Ты без ума от меня?
— Что у тебя в мозгу за искажение такое?
— ...Мальчик правда милый любовник. Хорошо, раз ты так хочешь моих детей, давай сделаем прямо сейчас. Не волнуйся, не бывает организма, который не сможет зачать от моих генов, так что можешь стрелять всей обоймой.
— Горячо, горячо, горячо, не липни, ты что, плита для якинику!
— Э-эй, Куко! Что вы обнимаете моего Махиро-сана?! Я и то едва могу себе такое позволить! Отрежу вам эти два хвостика, чтоб никто вас не узнавал!
Ктугху, обнимавшую Махиро спереди, Ньярлатхотеп с силой оторвала и отправила в полёт тахионовым, кажется, апперкотом с разворота.
Шлёп.
Ктугха, описав параболу, впечаталась лицом в кровать Ньярлатхотеп.
— ...Нюх-нюх... запах Ньяруко... чмок-чмок... вкус Ньяруко... ммм... как будто меня обнимает Ньяруко... касайся сильнее... моих главных местечек... глубже...
— Гр-р-р... Мне теперь эту кровать придётся сжечь целиком...!
Ньярлатхотеп заскрипела зубами.
Не то чтобы это сейчас было важно, но не стоило бы забывать: здесь присутствует один обычный человек.
— Как-то вдруг жарко стало, не?
Тамао расстегнула воротник школьной формы и обмахивалась рукой. Нечего и говорить, что повышение температуры — побочный эффект течки Ктугхи. В классе Махиро это обычное дело.
— О-ох, прошу прощения, Тамао-сан. Так, готовим-готовим, сладости готовим.
Ньярлатхотеп снова встала у плиты плечом к плечу с Тамао.
— Кстати, Курай, а чего тебя вдруг на науку от Ньяруко потянуло?
Тамао и Ньярлатхотеп дружат — Махиро это знает, так что сам по себе кулинарный урок не вызывает удивления. Но всё-таки слишком уж внезапно. Если верить Ньярлатхотеп, Тамао, расставшись с ним на станции, тут же позвонила и сразу пришла.
— А-ах? Ну, это... помнишь, я же в кафе подрабатываю.
— Слышал.
— И когда-нибудь меня могут поставить в помощь на кухню. Вот чтобы не попасть в просак, я и решила поучиться у Ньяруко-тян разному.
Махиро кивнул, поняв ход мысли. Видимо, кафе её вдохновило, и она решила взяться за дело. Какой бы ни была причина, целеустремлённые люди прекрасны.
Стоп, подожди-ка.
А что эта девица сделала на занятии по кулинарии позавчера?
Это было не занятие, а эксперимент. Алхимия превращения еды из бытия в небытие. И вот это адское зрелище — пусть и в метаполе, но будет разворачиваться в доме Махиро?
А если прибавить Ньярлатхотеп, у которой в деле «преобразования продуктов на уровне высших атомных конфигураций» даже не «особое мнение», а целая легенда... Какой же конец света в апокалиптическом духе вызовет сочетание этих двоих — одному Йог-Сототу известно. Честно говоря, Махиро пробрал озноб.
— ...А-а. Я тоже постою посмотрю. Ради саморазвития.
— О, Ясака-кун, ты тоже сделаешь сладость?
— Нет, просто буду смотреть.
Чтоб снова кухню в масло не превратили, — добавил Махиро про себя.
— Ой, Махиро-са-ан! Видя, как я замешиваю ингредиенты, вы захотели замесить со мной ребёночка! Уверена, такое быва...
— Это слежка за тобой.
— ...ет...
Когда Махиро отрезал это категорически, ахогэ Ньярлатхотеп, уже изобразившая сердечко, завяла и повисла. Будь у неё фигурка, ахогэ сразу бы сломалась.
— Ладно, время поджимает. Готовьте-готовьте.
Махиро хлопнул в ладоши. Солнце уже садилось, и если тянуть, матушка внизу доделает ужин.
— Итак, у нас шоколадный брауни, поэтому для начала мелко порежем плитку шоколада. Тамао-сан, поаккуратнее с ножом...
— А может, блендером? Вот, включаю!
Хрум-хрум-хрум — гырр-гырр-гырр — тур-тур-тур — псс.
Издав вот такие звуки, блендер остановился, так и не изменив форму плитки.
— ...Тамао-сан, слишком полагаться на блага цивилизации — тоже нехорошо. Покажем-ка силу человеческих рук.
— Правда? Хм, а может, потёркой...
— ...Курай. Я сам порежу, а ты переходи к следующему.
Клялся же, что будет только смотреть, — и Махиро уже вовсю помогал.
Страшное существо — ходячий громкоговоритель Курай Тамао.
— Э-э, тогда, Тамао-сан, просеем муку...
— Муку с яйцом мешаем, да? Вот, бах!
Тамао перевернула пакет и вывалила муку прямо в миску с яйцами.
Естественно, пошли комочки.
— Теперь сахар!
Ш-ш-ш.
— Ясака-кун, шоколад порезал? Тогда давай сюда. Бросаю!
Шур-р.
— И потайной ингредиент — самая великая пища в мире, майонез!
Бурь.
— Тесто для шоколадного брауни по-курайски готово!
Тамао, хорошенько всё перемешав, с широкой улыбкой подняла миску.
— ............
А с этим что делать-то?
— ............
«Улучшим момент, подменим на нормальное».
Махиро и Ньярлатхотеп переглянулись и молча кивнули друг другу.
— Слушай, Курай.
— М? Что, Ясака-кун?
— «Са-си-су-сэ-со» в кулинарии знаешь?
— Ха-ха, ну ты загнул. Это ж азы.
— Н-ну да. Конечно.
— «Са»-ботируем осторожность, «си»-дим в укрытии, «су»-дим быстро, «сэ»-рьёзно идём в атаку, «со»-вершаем развязку. Так ведь? Кухня — настоящее поле боя, правда-правда.
— Ага, ну да...
Махиро на этот раз чётко понял.
Эту бабу к плите подпускать нельзя.
— Готовка сладостей — это ведь так весело!
— Д-да, конечно.
Земляне, заставляющие злого бога отступать, — пожалуй, они большая редкость.
— ...А, Курай. С места в карьер тяжело, так что дальше — может, просто посмотришь, как готовит Ньяруко? А то, когда сама делаешь, только со своим и успеваешь.
— Хм, это верно. Ну ладно, так и сделаю.
Спасся. Ещё немного — и Махиро, совсем не в шутку, залил бы всё отчаяние и треснул по швам. Никогда не поздно — пусть разрешат рестарт прямо сейчас.
И тут Махиро заметил, что с Ньярлатхотеп что-то не так. Она опустила голову и мелко подрагивала плечами. На секунду он подумал — её трясёт, но нет.
Это она смеётся.
— ...Вот-вот, именно.
— Ньяруко?
— ...И чего я вообще сдерживалась?
— Э-эй?
— ...Раз уж даже Тамао-сан так делает, то и мне грех отставать... Хорошо, сейчас я покажу вам истинный злобный дух моей кулинарной школы по Ньярлатхотеп! По-английски это «ка-мона кукинг шейк-хэндс»!
— Не соревнуйся с ней!
Похоже, сверхчеловеческое мастерство Тамао щёлкнуло какой-то ненужный тумблер.
Зрачки Ньярлатхотеп заспиралили, как в той истории с девочкой-волшебницей, а ножи она держала обратным хватом в обе руки. И, что важно, это были явно не те ножи, которыми она пользовалась раньше.
— ...Это — древние «белый нож» и «чёрный нож» из набора древних кулинаров.
— О, Ньяруко-тян, круто!
К ней подтянулись даже тихо стоявшие сзади Ктугха и Хастер. Хотелось схватиться за голову и заплакать. Если она такое устроит прямо перед Тамао, хватит ли барьерной иллюзии, чтобы всё скрыть?
Уже совершенно устав от всего происходящего, Махиро решил забиться в угол и дрожать — но тут:
— Эй-эй, Ясака-кун, куда собрался. Ньяруко-тян старается изо всех сил, ты просто обязан смотреть в первых рядах.
Тамао подцепила его под руку и подтащила ближе. Из-за непредвиденного плотного контакта у Махиро на секунду ёкнуло сердце, но сама Тамао наверняка об этом и не думает. Лучше бы такую активность проявляла к парню, который ей нравится.
Но ладно, разок — и такое мероприятие, пожалуй, не страшно. Тамао, видимо, довольна, и, скорее всего, именно этого и хотела Исука.
В общем, достаточно Махиро потерпеть — и всё.
Махиро решил проявить мужское достоинство и снисходительно наблюдать за происходящим.
— ...Вот, начать отдавать милосердие было изначальной ошибкой, может быть.
— ...Хаа-ан... Ньяруко... если уж делать сливки... пусть лучше из молока Ньяруко...
— Ничего у меня не вытекает! А если бы и вытекало — только для Махиро-сана и нашего с Махиро-саном малыша, а тебе ни капли предоставлять не собираюсь!
— ...Тогда возьми вместо этого моё... и пусть Ньяруко съест... а-ах... для этого и нужен ребёнок... кху-у...
— Извращенка! Извращенка! Извращенка!
Течка Ктугхи всё не унимается. Скорее наоборот, похоже, по нарастающей. Пора, наверное, звать сестрицу Кунэ, чтоб забрала эту девицу.
— Кстати, точно. Хасута, ты же, кажется, выпускал поваренную книгу. Может, сразу у тебя учиться надо было, а не у Ньяруко?
— У меня? Эм, только мелонпан и тако...
Почему именно эти два выбрал — непонятно, но даже так это несравненно лучше, чем Ньярлатхотеп, которая при любом удобном случае пытается изобразить какую-нибудь «кухню-злого-бога-гурмэ».
— О, класс! Добавим сок настоящей дыни и мякоть, сделаем что-нибудь высокого класса?
— С соком внутри не подойдёт!
— Э? Чего меня ругаете-то?
— И запах ароматизаторов не должен перебивать. И клеточный узор сверху обязателен!
— Н-ну да. В тебе, видимо, раз в десять больше женственности, чем кажется.
Похоже, у Хастера по части мелонпана были какие-то железобетонные принципы. Чем же эта булочка так горячила обычно сдержанного мальчика?
— Готово! Вот моё фирменное собрание сладостей!
— Погоди, ты же только что взбивала сливки?
— Я ускорила своё внутреннее время.
— ...Давно этого не вылезало. Почему ты используешь это не в бою, где от этого был бы толк?
— Ну, это... бюджет ограничен. Возможность тратить деньги с размахом появилась только недавно... В финале всегда уходит на следующий том, и нынешний остаётся без топлива.
Махиро не понял, о чём она.
На кухне действительно стояли готовые изделия.
Рулет со сливочным кремом, какой продают в подвалах универмагов. Какие-то непонятные порционные твёрдые шарики. Был и «шоколадный брауни», приготовленный Тамао, — но его, будем надеяться, подменили.
Всё это было аккуратно разложено по тарелкам — ни дать ни взять, блюда из настоящего кафе. Даже у Махиро, мужика, при виде такого нарядного сервиса что-то заискрило в груди.
Однако, если бы Махиро обманывался одним только видом, он бы до сегодняшнего дня не дожил.
— И что это?
— Классический десерт — рулет. Его имя — «Санити-рулет».
— Не заставляй проходить тест на здравомыслие!
— О, вкусно, Ньяруко-тян!
— А ты хотя бы задайся вопросом о названии, прежде чем есть!
Тамао набила рот рулетом раньше всех. Наверное, у неё в голове прямо сейчас кидаются кубики. Лишь бы не обвальная потеря SAN.
— Махиро-сан, вкусно.
— Нет, не надо. Куко, будешь мой?
— ...Мальчик, в последнее время ты атакуешь. Моё расположение к тебе растёт, как маримо.
— Не надо, чтобы что попало у меня росло. Открывай рот.
— ...А-ам.
Ктугха неожиданно широко открыла рот — несоразмерно нежному лицу — и мгновенно проглотила поданную Махиро сладость. Словно это была жидкость.
— О-о-опять вы, Ктугха, позволяете себе с Махиро-саном завидно недопустимые игры минуя меня! Надо было убить это ворующее твёрдое топливо тогда!
— ...Ньяруко, не волнуйся. Мальчик, конечно, милый, и он будет рожать мне детей до самой смерти, но красная нить судьбы на моём мизинце связана только с Ньяруко.
— Не привязывай что попало! А-а, заразно, заразно!
— ...Кстати, у мальчика — на безымянном.
— Не втягивай и меня в это.
Стоит ей привязать — и не отпустит не то что в этой жизни, но и после перерождения.
— Эй, эй, Ньяруко-тян, а это — что? Розовенькое?
— Хорошо, что спросили, Тамао-сан. Это гиймов.
— Гиймоф? Что это?
— ...По-французски «маршмеллоу». От японского маршмеллоу немного отличается.
— О, Куко-тян, ты эрудитка!
— ...Да не очень. Я же скромная.
Сказанное тем, кого, если б она гуляла снаружи, за один взгляд арестовали бы, звучало очень комично.
Впрочем, — Махиро смотрел на этот гиймов. Не совсем белый, со слабым розовым оттенком, на вид мягкий и вправду похож на маршмеллоу. Но написание «гиймов» вызывало какое-то глубинное беспокойство.
— Эй, Ньяруко, и у этого тоже странное название, поди?
— Да нет, гиймов как гиймов. Даже я не могу шутить настолько подряд.
— Значит, раньше всё же шутила, да?
Так значит, все те блюда злых богов были только ради смеха? Если бы обычно делала, можно было бы нормально есть, но почему она уходит в гэги — непонятно.
— А это тоже вкусно-о!
Тамао, беззаботно улыбаясь, лопает гиймов. Никаких аномалий не видно — вроде бы обычное маршмеллоу, но всё же.
На всякий случай Махиро решил уточнить и шепнул Ньярлатхотеп на ухо:
— ...Слушай, состав-то какой?
— Как всегда невежливы, Махиро-сан. Состав гиймова — это меренга, желатин и кукурузный крахмал, разумеется.
— Случайно не тот самый «космический желатин»?
— Э... космический... желатин...?
— Ты же хотела его на кулинарии использовать.
— ............
— ............
— А-а, да-да. Космический желатин, тот самый. Помню-помню.
— Прекрати с этой привычкой забывать сцены, как только они заканчиваются.
Тогда как именно из таких мест обычно цепляются ниточки-подсказки к сюжету — вот что хуже всего. Кажется, что сам этот мир — одна сплошная история, и Махиро уже порядком подустал.
— Не волнуйтесь, Махиро-сан. Это, несомненно, настоящий гиймов, приготовленный из нормальных продуктов. Подумайте сами, спокойно. Ведь есть будет и землянка Тамао-сан? Если бы я взяла космический компонент — могло бы плохо кончиться.
— А если б я ел, то можно? И перестань говорить, как в переводе западного фильма, раздражает.
— В общем, попробуйте. Мои сладости, в которые я вложила всю свою любовь к Махиро-сану.
Подозрения Ньярлатхотеп, которая подталкивала его обеими руками, никуда не делись. Но, глядя на эту открытую любовь, Махиро ощутил что-то немного похожее — правда, совсем чуть-чуть — на спокойствие.
Поэтому, наверное, он всё-таки протянул руку.
К аккуратно лежащему на тарелке, чуть окрашенному гиймову,
— ...Слушай, он розовый. Какой-то вкус у него есть?
Не доходя до него, задал внезапно возникший вопрос.
— ..............................................................................................ц.
— Э, ты что, только что цокнула языком?
— Н-н-нет-нет, ничего. Это просто цвет. Это натуральный краситель, так что ешьте спокойно.
— Из чего натуральный?
— Так из натурального же...
— Натурального чего?
— ............
— ............
— ...Из крови добытых в Антарктиде древних.
— Ты, надеюсь, не собираешься утверждать, что это «земное»?
Ну почему она всё-таки на последней черте, где можно довериться, всё ломает? Такова уж сущность Ползучего Хаоса? Именно из-за подобного у Махиро и сбрасывается показатель расположения к ней.
— ...Этот привкус и упругость, как у свежих внутренностей. Молодец, Ньяруко, хорошая работа.
— И ты не подбирай такие сравнения!
Ктугха продолжала с аппетитом жевать гиймов.
— Знаешь, Махиро-сан, бывает такой краситель — кошениль, и...
— Хочешь сказать, что там сырьё — насекомые?! То — по большей части безвредно!
А ведь и в поваренной книге, которую выпустил Хастер, могут быть подобные ингредиенты. Тот «мелонпан», из-за которого он так пылает, возможно, не мелонпан, а что-то очень-очень на него похожее.
— Ясака-кун, не будешь? Хе-хе, можно я возьму?
— Курай, ты тоже быстро иди в туалет и всё выплюнь.
Пока «Санити-рулет» и загадочный «гиймов» не начали свою операцию в желудке Тамао.
И вот, в разгар кулинарного урока, превращающего надежду в отчаяние и похожего на шабаш...
Тук-тук.
В дверь комнаты вежливо постучали. То ли они чувствительны к таким звукам даже в шуме, то ли ещё что, — но все замерли как по команде. Только Шантак-кун продолжал мямлить гиймов.
— Все, ужин гото... Ой?
Дверь отворилась, и вошла матушка. Она оглядела комнату и изумлённо застыла. Точнее, её взгляд устремился на одного человека.
— А... эээ, здравствуйте, извините за вторжение.
Тамао, заметив взгляд матушки, учтиво поклонилась. То есть Ньярлатхотеп не сообщила, что в доме гостья. Неисправимая.
— Подружка Хиро-куна?
— А, да, Ясака-куна...
— Матушка Махиро-сана, прошу меня простить, забыла доложить. Это моя лучшая подруга, Курай Тамао-сан.
— ...Ньяруко-тян... подружка, ха-ха.
Тамао, утомлённо улыбаясь, перевела дух.
Её чувства Махиро понимал. Дружба с Ньярлатхотеп, должно быть, тяжкая ноша. В конце концов, в начальной школе у неё друзьями были только Хастер с Ктугхой, в старшей — только Атоко. Если уж случайно с ней сдружишься, уже до конца жизни не отвертишься.
— ...Ох-ох, вот как. Значит, Тамао-сан. Хиро-кун в ваших руках.
Матушка приложила ладонь к щеке и мягко улыбнулась. Похоже, она вовсе не собиралась пенять на то, что Тамао пришла без предупреждения.
— Д-да, конечно, он в моих руках!
— Успокойся, Курай.
Тамао, правда, скорее не «в её руках», а только и умела, что подначивать Ньярлатхотеп.
— ...Матушка мальчика, у вас ужин?
— А, да-да. За этим и пришла.
Настенные часы показывали пол-седьмого. Получается, они целый час занимались этим «ритуалом», именовавшимся готовкой. Ничего удивительного, что проголодались. Особенно когда перед глазами остальные едят сомнительные сладости.
— О, уже столько времени... Извини, Ньяруко-тян, засиделась.
— Что вы, Уб-Сатла, это же просьба самой Тамао-сан!
— Мм... спасибо. Ну, тогда я пойду.
Тамао сняла фартук и подняла с пола сумку.
И тут.
— Тамао-сан, раз уж ты у нас, может, поужинаешь с нами?
Матушка встала перед Тамао и с улыбкой предложила это.
— Э... э?! А, нет, я и так слишком долго у вас...
— Какое там слишком. Ты же подруга Хиро-куна. Правда, Хиро-кун?
— Ты чего это переводишь на меня? Ньяруко спрашивай.
— Конечно, Тамао-сан, обязательно оставайтесь!
Как и следовало ожидать, Ньярлатхотеп поддержала. Её позиция была точь-в-точь как в случае с Атоко — чувствовалось, как она изголодалась по дружбе.
— ...Тамао, это хорошо. Это лучший вариант.
— Еда матушки Махиро-сана оч-чень вкусная!
Мии!
Остальные двое и один «питомец» тоже согласились. Если вдуматься, землянка, которую так встречают высшие космические злые боги, — явление редкое. При всей её хилой-щуплой-невежественной-бесталанности.
— Ну, Тамао-сан, не стесняйся.
От слов матушки Тамао в замешательстве посмотрела на Махиро.
— ...А-а, Ясака-кун. Можно?
— Да почему ты у меня-то спрашиваешь. Ну, я думаю, нормально. Если у тебя получится. У нас незапланированные гости — обычное дело.
Начиная с Ньярлатхотеп, продолжая Ктугхой, Хастером, Кунэ, Атоко — никто из злобогов, кого Махиро мог вспомнить, не предупреждал о приходе заранее. Ну и ладно, даже если бы инопланетяне заранее звонили — «мы уже в пути», от этого тоже было бы не легче.
— ...М-м, тогда, пожалуй, воспользуюсь вашим приглашением.
— Вот это Тамао-сан, понимает с полуслова! Так, руки помоем, я провожу вас в ванную!
Ньярлатхотеп взяла Тамао за руку и потащила, не давая опомниться. Так они, шумно топая, вышли в коридор и скрылись.
— ...Ньяруко... ха-ах... не только руки, но и в важные места... кх-х...
— Шантак-кун, пошли!
Мии-мии!
Ктугха с Хастером тоже, будто наперегонки, выскочили из комнаты.
Так комната в одно мгновение стала несравнимо тише, чем несколько секунд назад. Именно когда все уходят, Махиро особенно остро ощущает, какая же шумная эта их компания.
И всё же, эта атмосфера ему не противна. Иначе зачем бы он рисковал жизнью, совершая путешествия во времени и сражаясь?
— Устроили бардак и убрать забыли.
И всё-таки, прежде всего сработал стыд, и Махиро, чтобы скрыть смущение, бросил это сквозь зубы.
— ...Хи-хи, Хи-ро-кун.
Мяг, на его спину давит упругая мягкость.
Матушка обняла его сзади.
— Снова подзаряжаешься?
Матушка утверждает, что без Сынониума — некоего загадочного элемента, вырабатывающегося при физическом контакте с Махиро, — ей не жить. Насколько это серьёзно — неясно, но поскольку у матушки, оказывается, есть такая «шутка-подоплёка», как «охотница на злых богов», совсем отрицать это нельзя.
Горько улыбнувшись, Махиро прижался к матушке. Тёплая и мягкая, она понемногу возвращает его потрёпанный SAN к дефолтным значениям. Может быть, у самого Махиро в организме тоже вырабатывается какой-нибудь «необходимый оказан»?
— Мам, ты, кажется, обрадовалась. Не только за Ньяруко-сан.
— А?
— Последнее слово, конечно, за Хиро-куном. Но в любом случае ответ надо бы дать чёткий, хорошо?
— В смысле? О чём ты?
Махиро не понял, о чём речь, матушка разомкнула объятия и отошла. А потом стала гладить его по голове. Перед этой женщиной Махиро, даже став старшеклассником, навсегда останется ребёнком.
— Ну же, Хиро-кун, иди тоже мыть руки. Поедим, пока не остыло.
Чему уж она так радуется — непонятно, но улыбка у неё была самая светлая. Что-то Махиро не сходилось, но раз матушке хорошо, то и ладно.
Внизу в ванной уже никого не было.
Пока мыл руки, Махиро рассеянно думал.
Его одноклассники приходят к ним домой нечасто: Такехико Ёичи — и вот теперь Курай Тамао, вторая. Причём девушка — вообще впервые. Хотя, если точнее, Тамао уже однажды тут была. Правда, это была «оболочка» — внутри находилась Исука из Великой расы Итх.
Подумать только, с того момента с Тамао образовалась странная связь. Вместе с Исукой они спасли Землю, потом уже с помощью Исуки вернули Ньярлатхотеп и остальных, и вот сегодня — по просьбе Исуки в кафе с Тамао.
Махиро виноват, что втянул Тамао в эту космическую кутерьму. Может, честнее было бы сознательно держаться от неё подальше? Это и было бы к ней добрее.
Ещё недавно он думал о ней всего лишь как о странноватой однокласснице — а вот уже так переживает. Махиро криво усмехнулся.
Когда с чистыми руками он вошёл в гостиную, все, кроме него, уже сидели за столом.
— ...Мальчик, скорее садись. Одно мгновение промедления — смертельно.
— Чему это у меня дома угрожает моя жизнь...
Когда такое говорит злой бог, шуткой это не считается — сколько раз просить перестать.
Едва Махиро сел, кто-то произнёс «приятного аппетита». Это мгновенно подхватили все, и ужин в семье Ясака начался.
Сегодняшнее главное блюдо — жареная макрелещука (савара). В гарнир — бекон с аспарагусом и луком. Солёная заправленная сельдерей. Последнее время меню было с акцентом на дорогие овощи. Так или иначе, вчера ели только пасту, так что сегодня — радость.
— Вкусная эта скумбрия!
— Не скумбрия. Савара. Родственник, правда.
— И жирок в меру, эта скумбрия!
— Говорю же, не скумбрия!
Чего это Ньярлатхотеп так прилипла к слову «скумбрия» — непонятно.
Ну да ладно.
— ...Слушай, мам.
— Что?
— Ты же не знала, что у нас Курай будет, а рыбы на всех столько же. Почему?
— ............
— ............
— На основе точного расчёта предусмотрела. Ну, у мамы же IQ триста.
— А, тут, значит, лучше не копать...
Могла бы какую-нибудь правдоподобную отмазку придумать — типа, купила с запасом, пока Атоко гостила. Но нет, ушла в наглое увиливание. Впрочем, она же как-то заявляла, что в школьные годы заняла первое место на всеяпонском бесклассовом пробном экзамене или что-то в этом духе.
— Тамао-сан, надеюсь, вкус вам понравится.
— ............
— Тамао-сан?
— А-фе? А, нет, очень вкусно! Эта, эм, «савада»? Впервые ем! Хотя вот так глянешь — прямо «совершивший харакири».
Неприятное сравнение. Тогда жареная рыба — это «обгоревший труп», а сушёная — «мумия»?
Однако Махиро заметил, что и сама Тамао ведёт себя немного странно. Она всё время поглядывала на матушку и как-то отсутствовала мыслями.
— Что такое, Курай? Задумалась.
— А? Нет, ну...
— Мама что, не так?
— Да не то чтобы... матушка Ясака-куна какая-то очень молодая.
А-а, вот оно что. Махиро понимающе кивнул. И правда, даже на взгляд сына матушка молода и красива. Новые знакомые при встрече нередко принимали их за брата и сестру с разницей в возрасте.
— Ох-ох, но да. Мне ведь ещё семнадцать.
— Вау, молоденькая! Семнадцать, вот поэтому... СЕ-МНА-ДЦАТЬ?!
У Тамао широко распахнулись глаза.
— Да. Правда, ребята?
Хрусть.
В этот момент в гостиной воздух будто треснул.
Только что беспечно улыбавшаяся Ньярлатхотеп. Ктугха, которая, ужиная, при любом удобном случае палочками норовила ухватить Ньярлатхотеп за грудь. Хастер, с азартом выбиравший из савары по одной косточке. Даже Шантак-кун с мозгом размером с яблочко — верный питомец.
Все, как по команде, молча и согласованно кивнули.
Стоит раз вставить слово — и матушка превратится в отбросившего человеческое нутро монстра.
— Курай.
— Э?
— Очень вкусный ужин, правда?
— Э? Э?
Махиро только и мог это сказать. Что должен быть уютный семейный стол — но сложность прохождения подскочила до чрезмерной, и ужин продолжался.
Но всё же, шумная светлость злых богов постепенно вернула разговор в обычное русло. Всё-таки это межвидовая коллаборация Ползучего Хаоса и Ходячего Громкоговорителя. Ожидать тишины — изначальная ошибка.
В итоге стол сияюще опустел в привычной кутерьме.
Матушка и Хастер заперлись на кухне мыть посуду, Ктугха мигом достала портативную приставку и залипла. А Махиро почему-то оказался стиснутым с двух сторон — слева Ньярлатхотеп, справа Тамао — на диване.
— Кстати, с такими-то данными, Ясака-кун, у тебя планку высокую держать сам бог велел.
— М? О чём ты?
— Ну, смотри, если ты окружён такой красавицей-матушкой и такой красоткой Ньяруко-тян, то у тебя планка девочек сюда поднимется. Тогда даже если в тебя какая-нибудь обычная девочка влюбится, ты её просто не увидишь, в пределах зрения не будет.
— С чего вы взяли, что я ведусь на внешность...
Матушка и Ньярлатхотеп действительно красавицы, но Махиро вовсе не влюбляется по внешнему виду. Нет, это не значит, что он влюблён в Ньярлатхотеп, — это общее рассуждение. Не стоит понимать его неверно.
Да и «судить по внешности» с этими двумя, а точнее со всеми злыми богами дома Ясака, — верный способ нарваться. Пусть на девяносто процентов внешность, но оставшиеся десять перевернут всё с ног на голову.
— Ха-ха-ха. Тамао-сан, даже если все остальные вне радара внимания — никаких неудобств. Ведь делить жизнь с Махиро-саном буду я, и только я. Правда, Махиро-сан?.. Я тоже хочу маленького... А сегодня как раз опасный день... Давайте постараемся!
Ньярлатхотеп прижалась к его плечу упругими округлостями, и сердце Махиро едва не остановилось — или перегрелось, не понять.
— Не липни! И почему у тебя такая температура... м? Температура?
От Ньярлатхотеп Махиро почувствовал жар, какого раньше не припомнит, и забеспокоился.
Но причина быстро прояснилась.
— ...Разделить жизнь с Ньяруко... это я... забеременеть от мальчика... это тоже я...
Между Ньярлатхотеп и Махиро воткнула руки Ктугха и буквально горела — в физическом смысле.
— Горячо же, горелый ты дезинфектор бытовых отходов! Почему у вас совершенно нет ни крупицы «коммон сенс»!
— Удивительное совпадение: я знаю ещё одного с таким же дефицитом.
Иной здравомыслящей в пределах Земли человек — тут, у Махиро под боком. В целях сохранения приватности конкретное имя не называю, но её зовут Ньярлатхотеп.
— Ха-ха... да... видимо, тем, кто пытается втиснуться между Ясака-куном и Ньяруко-тян... ах-хх... нелегко приходится... хм-мм...
И тут на спину Махиро что-то мягко ткнулось.
Он оглянулся — Тамао навалилась на него.
— Эй, ой, Курай?
Неожиданный плотный контакт с одноклассницей вверг Махиро в смятение. Это смятение отличалось от того, какое он ощущает при объятиях Ньярлатхотеп или Ктугхи. В конце концов, это обычная земная девушка, а не инопланетяне с разными дальними прицелами.
«С чего это вдруг?» — подумал Махиро и тут же понял.
Тамао ровно сопела, плечи её равномерно поднимались и опускались.
— Тамао-сан заснула?
Именно так.
Махиро глянул на часы — близилось восемь. Через час после еды, говорят, пик повышения сахара в крови, так что и задремать немудрено. Но засыпать в чужом доме после еды — так себе поступок.
— Так, и что теперь. Спящей её оставлять нельзя, пора уже домой, иначе её родители заволнуются.
— Да, надо её разбудить.
— Эй, Курай, спать — это уже дома.
Махиро попробовал легонько потрясти Тамао за плечо.
Но она и бровью не повела. Видимо, он слишком осторожничал.
— Тамао-са-ан, спать ещё рано-о. Не слышите, как голос кличет к пробуждению-у? По-английски «гроус о-ор девольюшн».
На голос Ньярлатхотеп она тоже не отреагировала. Глубокий сон, что ли.
— ...Ничего не поделаешь. Жаль её, но напрямую.
Что именно «напрямую» — непонятно, но ничего хорошего это не сулило, поэтому Махиро щёлкнул Ктугху по темечку и остановил.
Тамао, похоже, уснула по-настоящему. Оставлять её ночевать тоже нельзя, значит, придётся проявить, как сказала Ктугха, «жалость напополам с решимостью» и всё-таки разбудить.
Он сильнее потряс её за плечо.
Но она не просыпается.
— Может, будильник зазвонить?
— ...Мальчик, с будильником надо выбирать место, иначе редкие дропы с врагов не выбьешь.
— Помолчи, геймерский мозг.
Махиро уложил Тамао на спину и открыл телефон, чтобы запустить функцию будильника.
И в этот самый момент:
— Подождите-ка!
Ньярлатхотеп резко повысила голос. Махиро опешил, но Ньярлатхотеп с серьёзным лицом аккуратно приподняла Тамао чёлку.
— ...Ньяруко, это же...!
Ктугха судорожно вдохнула. Махиро не понимал причины их резкой перемены. Кроме того, что Тамао не просыпается, ничего странного с ней нет...
Нет, было.
На лбу Тамао, скрытая чёлкой, проступала какая-то красная вздутая отметина, как от ожога крапивой. Давно она такая? Если давно, то Махиро совсем не замечал Тамао — горько стало от этой мысли.
Но странно — отметина походила на букву.
Латинская «H».
— Эй, вы. Не пялилась бы так на чужую рану.
Махиро упрекнул двоих, сунувшихся без церемоний.
— Рана? Нет, Махиро-сан. Это — знак того, что её сознание находится в мире грёз, в Генмукё.
Ньярлатхотеп покачала головой, произнося это.
— Как?.. Мир грёз... тот самый Генмукё?
— ...Да. Пока сознание находится в Генмукё, на оставленном в реальности теле проступает такая надпись.
— Э, то есть и с нами, когда мы там бывали?
— ...Угу. На лбу «H».
— М? А в мир грёз разве не только сознанием попадают? Не всем телом?
— ............
— ............
— ...Зависит от обстоятельств. От. Об-сто-я-тельств.
— Что-то ты уж слишком гибка в толковании.
Впрочем, снаружи Махиро ни разу не видел человека, побывавшего в мире грёз, так что если ему так втолковывают — придётся согласиться. Другое дело — убедил ли его этот ответ.
— Неудивительно, что она не просыпается. Но почему Тамао-сан в Генмукё?
— Разве туда попадают без серебряного ключа?
— Если земные боги напрямую призовут конкретного человека — могут.
— ...Но непонятно, зачем им звать Тамао.
Это и верно. Ньярлатхотеп или Ктугху — работников Планетарного Агентства Защиты — ещё можно понять. А Тамао — самая обычная землянка, ни к Генмукё, ни к ним отношения не имеет.
Нет, строго говоря, любой землянин связан с Генмукё, но всё же непонятно, почему выбрали именно Тамао, а не, скажем, Махиро или матушку.
— Ну, эти ребята, видимо, накосячили. Вот что значит «сотрудники с набора эпохи пузыря» — должности высокие, а толка нет. И потом с серьёзной миной заявляют: «Нужны готовые специалисты», бубнят этот бред.
— Смотри, бумеранг далеко запустишь — весь к тебе и вернётся.
Судя по прошлым делам самой Ньярлатхотеп и компании, вернётся ещё и с процентами. По идее, их работа — как раз помогать земным богам в Генмукё, так что беспорядок в Генмукё — это их собственная халатность.
— ...Позвоню-ка в Генмукё.
— А, туда сигнал доходит...
То из космоса звонят, то в коллективное бессознательное землян названивают — не слишком ли многофункциональные у них телефоны? Глядишь, под конец превратятся в трансформацию-коммуникатор, бим-пушку и маленького робота — и сметут магазины.
— ...Странно.
— Что такое?
— ...Не соединяется с Генмукё.
— А? Помех связи, как тогда с Лухи?
— ...Нет. Вызов идёт, но на том конце просто никто не берёт.
— Это...
...ведь ненормально, — нахмурился Махиро.
Почувствовав тревожную атмосферу, он хотел спросить мнение Ньярлатхотеп, но в эту самую секунду:
Би-ип! Би-ип! Би-ип!
Гостиную вдруг заполнил пронзительный звук.
Источник громкого сигнала был очевиден.
Мобильники Ньярлатхотеп и компании.
— Ньяруко-тян, Куко-тян!
Тут появился Хастер, до этого мывший посуду на кухне. За ним — сбитая с толку матушка.
— ...И у Хасута-куна тоже.
В руке у Хастера был его любимый планшетный гаджет «иаПад». Он издавал тот же звук, что и мобильники остальных.
— Э-эй, что это такое?
— Это... срочное уведомление о злых богах.
— Ась?
— Тревога, автоматически срабатывающая при чрезвычайной ситуации в Генмукё. Похоже, там что-то и правда серьёзное.
— И такое есть?.. Э, тогда почему это не сработало, когда Нья... «дикий Ньярлатхотеп» перебил земных богов?
— ............
— ............
— Смотрите, пришёл ещё и сигнал «XYZ — всё» из Генмукё.
— Ладно, зря спросил.
Могла бы хоть отмазку придумать — мол, после инцидента с Ньяруо признали необходимость и внедрили систему.
— ...Может, это как-то связано с Тамао?
Земные боги, которые не берут трубку.
Тамао, призванная в Генмукё.
Сложно поверить, что эти два события, произошедшие одновременно, не связаны. Как сказала Ктугха, между ними должна быть связь.
— Что-то с Тамао-сан? — тревожно задрожали глаза матушки.
— Не знаю. Что-то в Генмукё, и там, похоже, сознание Курай.
Когда он проговорил это, нахлынуло настоящее чувство ужаса.
— Ньяруко-тян, Куко-тян, что будем делать?
— А что тут делать — идём туда, конечно. И за Генмукё тревожно, и, главное, если Тамао-сан там, мы обязаны забрать её.
— ...Срочно собираемся.
Ньярлатхотеп и Ктугха встали.
— Пошли, все.
На этот раз и Махиро был намерен участвовать сам.
Если с Тамао что-то случится, значит, он втянул ничего не подозревающую одноклассницу в историю со злыми богами. Тогда ему будет стыдно перед Исукой. Даже если он ничего не сможет сделать, ему всё равно нужно быть рядом, чтобы всё видеть.
— И я пойду.
Матушка произнесла это с максимально серьёзным лицом.
— Мам? Нет, это не то, что в прошлый раз. Опасно.
Матушка бывала в Генмукё не раз — и на термальных источниках, и на состязании по метанию снежков. Но всегда в мирное время. А сейчас явное ЧП. Вести мать в такое место сын не хочет.
— Но ведь и Хиро-куну опасно. К тому же, мама и сама ничего так, сильная.
— Сильная-то сильная, но...
Боевые способности матушки — нечеловеческие. Во всём мире она рвала монстров и швыряла, рвала и швыряла, и на заработанные гонорары построила дом. В инциденте с новым богом-иноземцем Махиро, если бы не матушка, превратился бы в ошмётки.
Но всё это — по земным меркам. Пусть она виртуозно обращается с вилками — антидивными «анти-зобог»-оружием, ей, конечно, не сравниться с Ньярлатхотеп и остальными, которые поднятым вихрем очищают скверну, а тьму превращают в ясное небо.
— Сражаться поручу Ньяруко-сан и остальным, но защитить Хиро-куна я смогу. И ещё...
— И ещё?
— Тамао-сан, возможно, станет нашей долгой знакомой. В таком случае я хочу сделать всё, что в моих силах.
Странный аргумент. Ради одноклассницы сына, с которой впервые встретилась сегодня, рисковать жизнью.
Но в её глазах была такая решимость, что Махиро не мог возразить.
— Махиро-сан, не волнуйся. И тебя, и твою матушку защищу я.
Хастер шлёпнул себя по маленькой груди.
Махиро вздохнул.
— ...Правда прости, Хасута. Можно на тебя положиться?
— Да!
Когда Махиро искренне обратился к нему, Хастер радостно и энергично кивнул.
— Итак, все, идёмте в мою комнату.
Ньярлатхотеп достала тускло поблёскивающий ключ размером с ладонь. Единственное место, где можно использовать серебряный ключ для такого количества человек, — это её комната в метаполе.
Цель — мир коллективного бессознательного землян, Генмукё.
Только бы Тамао была жива-здорова, — молился Махиро.
＊＊＊
В который раз он уже посещает Генмукё. В последний раз, наверное, в воскресенье прошлой недели, когда его вызвали на «презентацию» нового бога-иноземца. Кажется, это место превратилось в удобную точку запуска сюжетов.
Махиро и компания напрямую направились в замок Полосатого оникса, где явно происходил инцидент. Встретившая их картина оказалась ожидаемой — в плохом смысле.
— Это...!
Ньярлатхотеп ахнула.
Центральная часть замка — помещение, где земные боги занимаются делами.
Оно выглядело как поле битвы с грудами тел. На полу лежали несколько существ с гуманоидными контурами. У всех — разная внешность, объединяет только тип «гуманоид».
— Э-эй, это же...
— ...Земные боги.
Земные боги, которые должны быть хранителями Генмукё и, если глубже, коллективного бессознательного землян, — все вышли из строя. Не просто «срочное уведомление».
— О-они что, мёртвые?
— Да нет, похоже, они спят!
Хастер быстро подбежал к ближайшему и пощупал пульс. Похоже, что и впрямь все просто без сознания. Раньше непутёвый брат Ньярлатхотеп, Ньяруо, перебил прежних земных богов, — но до такого дело сейчас не дошло.
И всё же земные боги не работают, а это:
— ...Что такое? Они же могут без проблем работать по тридцать часов в сутки, а тут дрыхнут.
— Давно хотел спросить — какие у вас вообще условия труда?
С одной стороны — Ньярлатхотеп и компания, которые и не думают работать, с другой — явные перегрузки. Существует ли в Планетарном Агентстве Защиты закон о труде?
— Хиро-кун, а этот дедушка...
Матушка присела на корточки рядом с бесцеремонно распростёртым — и это был не кто иной, как Ноденс. Злой бог или старый бог, на ком держится помощь земным богам, со своим невероятно красивым голосом.
— У... мм...
Махиро подбежал — Ноденс издал стон. Похоже, просыпается. Значит, у него и стоит спросить, что за чрезвычайная ситуация.
— Вставай, Ноденс, в чём дело?
Чпок.
Дёрг.
Ньярлатхотеп стукнула Ноденса по переносице, и он на секунду дёрнулся и снова замер.
— Ты что делаешь?!
— А... хотела привести в чувство, по привычке.
— Что у вас за привычки в его отношении...!
Ньярлатхотеп светилась так, будто сейчас запоёт от души. Махиро оттолкнул её и похлопал Ноденса по щекам.
— У... гм... где я...
И вот уже Ноденс довольно бодро приходит в себя. Наверное, его бьют часто, привык. Ещё недавно его спалили в инциденте с новым иноземным богом, но заметных ран нет. Поразительная регенерация.
— Пришли в себя, Ноденс?
— А, Ньярлатхотеп-доно... гм, откуда эта раскалывающая боль в лице...
— Это сейчас неважно. Важнее — что это за разгром?
— ...А! Да, правда! Случилось ужасное.
— Что произошло?
— ...Предательство.
— Предательство... э, земных богов?
— Хотя точно ли это «предательство»...
Ноденс замялся.
— ...Одного не хватает, — тут подала голос Ктугха, обходя остальных земных богов.
— Кого нет?
— ...Похоже, Гипноса.
Махиро слегка удивился.
Это имя ему знакомо не столько по мифам Ктулху, сколько по другим местам.
— Э, Гипнос — это же греческий бог?
— Корни одни и те же, всё инопланетяне. Разница в тех, кто рассказывал о них.
Странное рассуждение, но раз она так говорит, значит, в мифах Ктулху так и есть. Если вдуматься, у самого Лавкрафта была короткая повесть — именно «Гипнос». Не знал, что его тоже причислили к земным богам.
— Подробностей я и сам не знаю. Я оказался здесь случайно — а земные боги уже спорили. И тут Гипнос-доно усыпил всех, включая меня.
— Стало быть, он и предатель.
В греческой мифологии Гипнос — бог сна. Если в мифах Ктулху у него схожая позиция, то понятно, почему все тут уснули вповалку.
— Но почему он, среди земных богов?
На вопрос Хастера Ноденс лишь замотал головой. Что не знает, того не ответить. Тогда, наверное, надо разбудить какого-нибудь из земных богов.
— Быстрее будет спросить у него лично. Ноденс, знаете, куда он пошёл?
— ...Когда я терял сознание, мне показалось, что он направлялся к шахте лифта, ведущей в сердце замка. Да-да, именно — он нёс с собой юную землянку.
— Это Курай!
Махиро невольно повысил голос.
Тамао призвали из реальности в Генмукё, и здесь её видели. Сомнений нет: в центре этого инцидента — Гипнос, ключевой персонаж — Тамао.
— ...Но зачем Гипносу понадобилась Тамао?
— Здесь как ни гадай, всё равно не поймём. Надо прямо сейчас идти и выжимать из Гипноса ответы, хоть час пусть допрашиваем.
С этим Махиро с Ньярлатхотеп согласен. Какие бы намерения ни были у Гипноса, без действия ничего не решится. Тем более информации слишком мало.
— Ньяруко, а «сердце» — это что?
— А-а!
— Договаривай, блин!
Когда второй раз подряд срывают ответ, это уже начинает бесить.
— ...В сердце замка Полосатого оникса — остановленная «мега-двигатель».
— «Мега-двигатель»?
— ...Двигатель, вырабатывавший энергию для существования Генмукё. Сейчас в Генмукё уже построены специальные учреждения в трёх городах — Селенарии, Инганоке и Шарносе, поэтому он уже не используется.
Всё — вводные впервые, но не противоречит ли это всему сказанному ранее?
В любом случае, если Гипнос направился к неиспользуемому объекту, значит, точно что-то замышляет. Нужно спешить за ним.
— Ноденс, вы все — отдыхайте. Гипноса мы отделаем сами.
— ...Принято, удачной битвы.
— Ну что, идёмте, вот сюда.
Следом за побежавшей Ньярлатхотеп Махиро и остальные двинулись дальше вглубь кабинета.
Они быстро добрались до лифта. Так как на нём было катаканой написано «ЭЛЕВЕТА», сомнений не было. Только почему по-японски?
Ньярлатхотеп нажала панель возле двери, и лифт открылся.
Когда все вошли, Ньярлатхотеп из двух доступных уровней выбрала нижний. Лязг — и чувствовалось, как они стремительно падают вниз.
— ...Курай.
Бормочет Махиро.
Никогда не думал, что Тамао вот так выйдет в центр событий.
— ...Тогда ещё мы решили, что, когда Исука-сан вернулась в будущее, всё закончится, а...
— Да... м?
Что-то в словах Хастера его зацепило.
— Что такое, Махиро-сан?
— Хасута, ты разве был здесь тогда?
— А?
— Ты же пришёл на Землю после того, как Исука уже уехала?
— ............
— ............
— А-а, это я был из другой ветки!
— И ты туда же...
Сколько же вокруг Махиро набилось воспоминаний из параллельных вселенных. Возможно, где-то есть мир, где он говорит о себе «я» в мужском варианте «орэ», а Ктугха с её чувствительным к горячему нёбом проглатывает такояки целиком.
— Махиро-сан, не волнуйтесь. Тамао-сан мы обязательно спасём.
— ...Это — точно. Точно.
— Возвращаться будем все вместе!
Мии!
Трое злых богов и один «питомец» полны решимости.
— Всё будет хорошо. Всё получится.
Матушка нежно погладила Махиро по голове, и он почувствовал, как напряжение отпускает. В словах матушки есть какая-то особая сила — если она говорит, значит, будет так, хочешь не хочешь.
Так, спуская семейство Ясака, лифт стремительно преодолевал этаж за этажом.
Вскоре спуск остановился с особенно громким «кланг». На дисплее уровня значилось: «Подземный этаж 190 90 224» — глаз с трудом укладывает такую цифру.
Двери лифта распахнулись налево и направо.
Прямо за ними — открытое пространство. Не то чтобы огромное, но площади под бейсбол хватило бы.
Место явно отличалось и от внутренностей замка Полосатого оникса, и от подземного хранилища богов-иноземцев. Везде по стенам и полу тянулись трубки, похожие на электрические кабели, — словно кровеносные сосуды. Все они сходились в одной точке.
В конечной точке — огромный объект, пронизывающий пол и потолок. Похож на сложенную башню из электронного хлама — напомнил предводителя «Чайлдгарда» из дела о Великой расе Итх.
И, главное:
— Курай...!
В этой башне, примерно на её середине, была замурована Курай Тамао. Сама она с закрытыми глазами, без сознания, — зрелище напоминало святого, распятого на кресте.
Махиро рванулся туда — и заметил у подножия башни человеческий силуэт.
— Мне помешают? Нет, скорее, стоит похвалить за верность своему долгу.
Бормочет этот силуэт — мужчина.
Вид необычный. Одежда — кусок ткани, обёрнутый вокруг тела, с кожаным ремнём, одно плечо обнажено. Резкие черты лица, короткие волнистые волосы, подбородок и борода с проседью. На первый взгляд — красавец.
Где-то он видел людей в таком виде... Ага, это похоже на античные статуи Греции или что-то в этом роде, что показывали в учебнике по искусству. Будто такого можно встретить в термальных купальнях Рима.
— Это — Гипнос?
— Да. Хотя мы виделись с ним всего один раз.
— ...В день его назначения.
— Я хорошо понял, что вы в Генмукё толком не работаете.
Да и при земных богах уже есть Ноденс — непонятно, чем эти вообще занимаются. Если они заместители богов-иноземцев, то должны находиться рядом с ними практически круглосуточно.
— Да. Я — Гипнос.
Сказано было более чем горделиво. Но от него действительно шла такая аура, такая утончённость, что это казалось оправданным. Что-то от аристократа или монарха.
Но ведь он — в самом центре инцидента. Замурованная за его спиной Тамао говорит об этом более чем убедительно. Расслабляться нельзя.
— Гипнос, о чём ты вообще думаешь? Усыпил земных богов, похитил Тамао. Я же говорила в день твоего назначения — предателям одно наказание: смерть.
Страшные уроки. Скорее, именно тогда у него и зародилась обида, из которой теперь и разгорелось всё это.
— ...В зависимости от обстоятельств сожгу мозг.
Переходить сразу к мгновенно-смертельной атаке тоже не надо бы.
Эти двое, отодвинув свои проступки на второй план, обвесили Гипноса угрозами, но тот не моргнул и глазом. Наоборот, вид у него был расслабленный.
— Ньярлатхотеп, Ктугха. Вам нет оснований укорять меня. Наоборот, это моя миссия, долг, который я обязан исполнить.
— Ась? А в чём миссия — похитить Тамао-сан и устроить BDSM?!
— Это необходимо. Всё — ради моих дорогих дитятей, землян.
— Ради землян... говорите?..
Гипнос важно кивнул.
— Долг земных богов — защищать духовный мир землян. Я лишь делаю это. Более надёжным и совершенным способом. Это пойдёт на пользу всем землянам. Поэтому и вы должны быть верны своему долгу. Смотрите, как я работаю.
— П-подожди. Тогда почему Курай в таком состоянии?!
Защищать духовный мир землян — это смысл существования земных богов и Генмукё. Об этом говорилось и раньше. Но ради этого — зачем вытаскивать одну из самих защищаемых землянок, Тамао, и привязывать к такой конструкции?
— Именно эта девушка — наша последняя надежда. Ради защиты всех землян.
— Начни с объяснения! И не кидай намёки!
— Рассказывать нечего...
— Расскажи уже, старпер!
Гипнос упрямо отказывался раскрывать «спойлеры», и Махиро заорал.
По бокам его сдержали за плечи Ньярлатхотеп и Ктугха.
— Если не можешь сказать причину — то, что ты делаешь, это просто преступление. Похищение несовершеннолетней землянки и дезертирство с должности. Так, отправляйся-ка в Великий Мир Душ.
— ...Добавлю красок в своё пламя. Красной кровью предателя и слезами унижения.
Теперь эти двое окончательно определили Гипноса как врага. Логично. После всего случившегося даже он сам не поверил бы, что вопрос можно решить мирным разговором.
Однако Махиро кое-что беспокоило.
Насколько он помнит, по сеттингу земные боги умирают мгновенно от падения с высоты больше своего роста. Именно поэтому им и нужны боги-иноземцы для защиты.
Но Гипнос совершенно не спешит. Хотя перед ним — Ньярлатхотеп и Ктугха, представители Планетарного Агентства Защиты, по совместительству «беспощадно-буйные-злодействующие».
— Хорошо... показать вам свой бой — тоже часть достоинства короля.
Величественно изрёк Гипнос и вытащил из-под одежды нечто.
Предмет размером с ладонь. На первый взгляд — разновидность богохульных гранат Ньярлатхотеп, но ни чеки, ни рычага нет. Тело красно-чёрное, зловещих форм, со странной геометрической узорчатой гравировкой. Верхняя часть — купол, тоже красный.
— Мечту — в Дримленд, желание — мне!
Гипнос сжал предмет и большим пальцем надавил на куполообразную часть.
В тот же миг из тела Гипноса повалил чёрный туман. Он мгновенно окутал всё его статуэтное тело.
За этим занавесом тьмы неясно засверкали несколько световых точек. Махиро показалось, что это — как звёзды в космической тёмной туманности.
— Ч-что это?
— ...В резюме про это не было.
То есть и Ньярлатхотеп с Ктугхой этого не знали. А что, сотрудников Генмукё принимают по резюме? Ньярлатхотеп сказала про «набор эпохи пузыря» — можно ли таким людям доверять главный пункт защиты землян?
— Фу-фу... думали, все земные боги — небоевые? Нет. Только у меня — исключительно боевая форма. Превращение с помощью этого «Гипно-свитча», это и есть — Гипнос-Нова!
С мощным возгласом чёрный туман вокруг Гипноса лопнул.
Внутри скрывалось нечто впечатляющее.
— Это... птичка?..
Пробормотал Хастер.
Только что богоподобное тело Гипноса бесследно исчезло. Более того, это уже не гуманоид.
Это огромная хищная птица. Ноги с обратным изгибом, руки превратились в крылья, изогнутый клюв. Тело красно-чёрное, покров скорее броня, чем перья.
А главное — хвост. Перья, переливающиеся всеми мыслимыми цветами, словно радужные или как отлив хамелеона, веером, словно павлиньи.
«Комбо птицы», как бы выразиться иначе.
Вот таков полный облик боевой формы Гипноса — Гипнос-Нова.
— Заждались, друзья мои. С этого момента — моё шоу. Но не переживайте — вы просто уснёте, как остальные. Убивать не буду.
— П-правда?
— Научу вас прелести мира грёз — вечного сна, от которого не пробуждаются.
— Это же всё то же самое!
Похоже, намерения у противника самые смертоубийственные.
— Куко, идём!
Ньярлатхотеп вытащила из-за спины нечто неописуемое, похожее на лом.
— ...Согласна, Шогот-младший.
И Ктугха так же достала из юбки похожую штуку.
Гипнос-Нова не дрогнул и максимально расправил хвост и крылья.
— КЁ-Э-Э-Э-ЭЭ! КАА-А-АК-КА! БЬЕ-Э-Э-Э-ЭЭ!
— Заткнись!
Куда только делось королевское достоинство — Гипнос-Нова издавал «птичий» визг, почти приравниваемый к шумовому загрязнению.
— КЁ-Э-Э-Э-ЭЭ!
Не выдержав, Махиро заткнул уши.
— КАА-А-АК-КА!
То же и Ньярлатхотеп — она даже уронила свою «неописуемую штуку, похожую на лом», чтобы заткнуть уши.
— БЬЕ-Э-Э-Э-ЭЭ!
И Ктугха — то же. Возможно, это не угроза, а как раз атака. Звуковым давлением обездвиживает боевых, а сам добивает. Такая вот тактика.
И точно: Гипнос-Нова тяжело, с «тук-тук» сотрясающих пол шагов, пошёл в наступление.
Если так продолжится...
— КЁ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭЭ!
КАА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АК-КА!
БЬЕ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭЭ!
— Щёлк.
Вдруг — такой звук.
В водовороте пронзительного крика этот звук всё-таки дошёл до ушей Махиро. Он был странно знаком. Точнее, это был звук, который сам Махиро издавал не раз.
Это — звук «порванной нити терпения».
Но кто сейчас это может быть?
Он глянул на Ньярлатхотеп — та, поймав его мысль, покачала головой.
Ктугха тоже с недоумённым выражением затыкает уши.
Значит, это тихо стоящий в стороне Хастер? Нет, тот выглядит как обычно.
Шантак-кун оглушён воплем Гипноса-Новы и лежит, вращая глазами.
Стало быть...
— Ма...мама?
Махиро посмотрел на оставшегося единственного человека.
И онемел.
Матушка, как обычно, с мягкой улыбкой — но Махиро казалось, что это вовсе не улыбка, а выражение холодной непреклонности.
На висках вздулись жилы, между бровями — морщинка, какой при ней обычно не бывает.
И больше всего отнимало речь то, что надето на ней.
Поверх обычной одежды с плеч и груди чёрные ремни, образующие букву «H». Точно такие же ремни на правом предплечье и левом бедре — и на них крепления, как карманы под кобуры.
А в этих креплениях — сверкающие серебром вилки.
Двадцать шесть штук.
Это — виданная когда-то Махиро у бассейна боевая ипостась матушки.
Так сказать, «Экстремальная форма Ёрико Ясака».
— Ма...
...ма, — не успел Махиро договорить, как матушка уже действовала.
Из кармана юбки быстро выхватила какую-то питьевую склянку. Опрокинула одним глотком — и снова достала что-то. Часы. Старинного вида карманные. Подбросила их высоко вверх.
В ту же секунду выхватила из крепления две вилки и крестообразно ударила ими у себя над головой. Видимо, это был сигнал: матушка рванула вперёд, оставляя Махиро и остальных позади. В мгновение ока она набрала скорость, близкую к пределу человеческих возможностей, и метнула вилки.
Две стрелы — без малейшего отклонения — вонзились между бровей Гипноса-Новы. Радужный хвост потрясённо взметнулся к потолку, и как раз туда упала цепочка карманных часов — зацепилась.
За секунду оказавшись у «добычи», матушка вонзила вилку в лапу птицы. Снова и снова — настойчиво, то в одну, то в другую лапу.
Не выдержав атаки, Гипнос-Нова потерял равновесие и рухнул.
Но отсюда и начался настоящий ад.
Матушка поставила на пол нечто плоское и круглое. В тот же миг оно начало искрить, и огромное тело Гипноса-Новы охватил разряд. Тело судорожно дёргалось — его, видимо, било током.
Оторвавшись от лап, матушка нацелилась на голову. Размахивая вилками, ломая старые и доставая новые, она уничтожила клюв Гипноса-Новы.
С эффектными шагами в сторону она выбрала следующую цель — крылья. Словно робот в саморазрушении, колола вилками, резала, выковыривала. Одно крыло стремительно превращалось в лохмотья — и, не остановившись, матушка принялась за другое.
Добравшись до внушительного хвоста, Гипнос-Нова уже был при последнем издыхании. Но матушка, не делая никаких послаблений, методично продолжала атаку.
И вот.
Последнее перо хвоста оказалось отсечённым и взлетело в воздух. Зацепившиеся за него карманные часы с идеальной точностью упали в руку матушки, которая, повернувшись, поймала их на лету.
— ...Стрелка минутная на нуле. Это — время до вашей полной ликвидации.
Пробормотала матушка. На её ремне уже не осталось ни одной вилки.
А позади — растерзанный по всем местам Гипнос-Нова.
«...Э?»
Голоса Махиро и остальных слились в один.
Они пощипали себя за щёки — но зрелище не сон. Пусть даже не ясно, можно ли в мире грёз увидеть ещё один сон, — «публичная казнь», которую устроила матушка, — реальность.
С выражением успешно выполненной миссии матушка, сияя, пешком вернулась обратно.
— М-мам?
Когда Махиро её окликнул, матушка спохватилась и завертела головой. Увидев останки Гипноса-Новы у себя за спиной, приложила руку к щеке и смущённо улыбнулась.
— Ох... кажется, я опять сорвалась. Прости, сработала плохая мамина привычка.
— Ч-что это такое?..
— Этот... Гипнос-сан? Его облик после превращения был точь-в-точь как монстр, которого мама страш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-шно ненавидит, вот и...
— М-монстр?..
— Угу. Монстр, который дышит усыпляющим газом. Усыпит своим дыханием, а потом снова и снова заливает — так и загоняет. Очень раздражает. А если и убьёшь — из его частей путного оружия или брони всё равно не сделаешь, так что совсем паршиво.
— Р-раздражает?
— И крик точно такой же. Мама, услышав такой крик, сразу, всеми силами, первым делом кидается этого монстра валить. У меня тело само дёргается. Частенько ругают преподаватели — я из-за него на не относящиеся к заданию монстры расходую все расходники.
Матушка мило показала язык.
Допустима ли такая развязка?
— ...Н-ну, убили мы Гипноса или матушка Махиро-сана — разница невелика, так что, может, пусть будет «всё закончилось хорошо»...
— ...У-угу. Матушка мальчика — супер. Наилучшая.
— ...С-слишком бравенько!
Кажется, троица злых богов распознала в матушке ещё большую «угрозу-вилку», чем Махиро. На их лицах отчётливо выступил холодный пот. Неудивительно — после того, что они увидели. Даже Махиро это дёргает.
Но так или иначе — осталось только вызволить пленённую Тамао.
Ньярлатхотеп словно поняла намерение Махиро и кивнула.
Наконец и этот инцидент тоже...
— КУРАЙ ТАМАО!
Разнёсся по пространству чей-то голос.
Будто сама Земля шепчет — низкий мужской голос.
Не Махиро и не его спутники.
И не Гипнос.
Тогда кто здесь может произнести это?
Пока Махиро метался в растерянности, земля начала сотрясаться.
Нет, строго говоря, это не земля.
Источник — башня, в которой замурована Тамао.
Ещё недавно ничем не примечательная башня теперь слабо светится.
— ...Наконец-то прижилась, — пробормотал Гипнос, незаметно вернувшийся в человеческий облик. Измочаленный до последнего вздоха «максимальным ударом» матушки, он всё же с трудом поднялся.
— Прижилась? В каком смысле?
— Эта девушка слилась с системой.
— Что?!
Махиро усомнился в собственном слухе и издал дикий голос.
Но Гипнос совершенно не обращал внимания на это — напротив, на его лице появилось выражение восторга.
— Родилась Жрица Земли.
Тихо пробормотал он.
Обновлено: 12.07.2026