Всё же судьба позволила мне сесть за мой любимый столик в «Короне», так и ещё в компании старого знакомого. С нашей последней встречи не прошло и года, но внешность Фаустхейма претерпела кое-какие изменения. Его тёмные волосы были уложены, а на месте короткой бородки теперь красовались бакенбарды. Если бы не знакомый, то я мог ещё какое-то время гадать о том, видел ли я этого мужчину раньше.
— Так значит ты и правда вернулся на родину. Не думал, что когда-нибудь ещё тебя увижу. Давно уже тут? — решил начать разговор я, добавив немного сахара в свою кружку чая.
— Пару недель. По дороге из Альдебрана я решил закончить своё путешествие в Великом Лесе. Не получилось только вдоволь насладиться красотами этих земель, война всё же разразилась. Кодонийский Юг Великого Леса не осмотрел, а на Севере региона, что Веденскому Царству принадлежит, я пару достопримечательностей всё же увидел. Оттуда уже до Империи добрался.
Великий Лес, Великий Лес… Что-то слышал про него, когда преподавал в Альдебране. Военные, посещавшие Генерала Драккенфельда тоже что-то про него упоминали. Если верить словам Гельмута, то Северный Великий Лес является частью Веденского Царства, а Южная часть же находится в составе Кодонии, точнее уже находилась. Взглянув ещё раз на бывшего партнёра по шахматам и отхлебнув чая, я продолжил беседу:
— Гельтенштадт и правда красив, ты не врал. Сильно город за годы твоего отсутствия изменился? Кстати, ты же говорил, что поместье твоей семьи находится на Востоке. Решил добавить после Великого Леса столицу Мафедрана в качестве последней точки? — поинтересовался я.
— Мой дядюшка владеет особнячком в городе и когда он узнал, что я возвращаюсь домой, то любезно предложил мне немного погостить у него. Я думал, что он в силу своего престарелого возраста уедет из столицы, а оказалось, что он здесь живёт постоянно. Думаю, что как-нибудь тебе всё расскажу про него. Хороший у меня дядюшка, — договорил он, подмигнув во время слов про то, что он мне всё про него расскажет.
Побаивается ещё, что за ним следят и не хочет ни во что впутывать своего родственника. Понимаю его, всё же человек был за пределами границ Империи на протяжении нескольких лет. Кое-какие подозрения этот человек вызвать может вполне спокойно.
— А ты что тут делаешь, Микаэль? Иностранные языки преподаёшь? Надеюсь, что уже не в комнатушке живёшь. Спальня для гостей в доме дяди после той коморки кажется настоящим раем на земле.
— Угадал, угадал. В Имперском лицее сейчас преподаю. А квартируюсь я сейчас на Зигмундштрассе. Может знаешь дом, где ещё белые колонны по углам. У меня там квартира.
— А ты способный малый, в таком возрасте преподавать в самом Имперском лицее. Эх, когда-то я и сам там учился. Скоро уже как восемнадцать лет будет с тех пор как я выпустился. Эх, воспоминания. Кстати, если память мне не изменяет, то Принц Рудольф всё ещё учится там, не так ли? Доводилось видеть наследника престола?
— Да… В коридоре видел пару раз. Производит впечатление очень приятного молодого человека. Думаю, что у Максимилиана есть достойный наследник, — ответил на вопрос я, сначала захотев похвастаться тем, что буду давать частные уроки Кронпринцу, но потом перед моим лицом вспыхнуло лицо Гельдермана, так что я взял себя в руки. Фаустхейм, к счастью, ничего не заподозрил.
Гельмут посмотрел на часы на своей левой руке, после чего положил на стол несколько купюр, даже больше, чем нужно. Спешит куда-то. Я тоже сделал последний глоток чая и достал нужную сумму для оплаты. Когда мы вышли из «Короны», Фаустхейм повернулся в противоположную от дороги к Зигмундштрассе сторону.
— Старик желал со мной поужинать. Ненавидит он, когда кто-то опаздывает. Значит расстанемся тут, Микаэль?
— Да, тоже, к сожалению, есть кое-какие дела дома, — ответил я.
— Слушай, приходи к нам в субботу. Дядюшка банкет планирует устроить в честь моего возвращения. Столько дел за последние пару недель было, что отпраздновать можем только сейчас. Я тебя приглашаю. Много кто планирует прийти.
Посетить приличный дом, так ещё и званый ужин в приятной компании. Я не видел смысла отказываться. Было бы неплохо завести ещё пару знакомств с людьми из высшего общества. Хоть отвлекусь от всей этой ситуации с Принцем Рудольфом и Фредериком Гельдерманом.
— Буду рад прийти. К какому времени мне быть у твоего дядюшки?
— Приходи к пяти часам вечера.
Прошло несколько дней. Наступила пятница. Этот день практически ничем не отличался от других будней, кроме, конечно, скорого ожидания выходных. Но эта пятница была для меня особой — сегодня должны были начаться наши с Принцем Рудольфом частные уроки кодонийского языка. Последние дни не были насыщены событиями, как понедельник: я ходил на работу, давал знания студентам, а после уходил домой, прогуливаясь по столичным улицам. Из уроков с моим классом был только классный час. Администрация сказала, что моё новое расписание ещё в разработке.
Прозвенел звонок с последнего урока. Хуго Клаузен уже меня сегодня не ждал. Ему я сказал, что у меня сегодня планируется обход комнат моих студентов в общежитие. Выйдя из аудитории, я покинул здание учебного корпуса и пошёл по каменной дорожке, которая соединяла общежития с остальной частью студенческого городка. Через пару минут я уже был на месте. Внешне всё выглядело намного лучше того общежития, в котором жил я, когда ещё был студентом в своём мире. Поток спешащих в свои комнаты студентов уже стих, поэтому когда я вошёл, то оказался с вахтёром один на один. Он был не самым обычным, это можно было понять из его внешности. Вахтёр был орком. Существо с жабоподобным лицом и длинными клыками читало какую-то книгу. На его глазах были очки, а сам он одет в подобие мантии, которую я часто видел на преподавателях магии в Имперском лицее. Я подошёл поближе и протянул ему разрешение на посещение общежития, которую администрация этого учебного заведения выдавала всем классным руководителям.
— О, так это вы. Довелось слышать, что выпускной класс доверили педагогу, который только получил работу в лицее. Сколько лет здесь работаю, а такого никогда ещё не происходило. Можете проходить, — произнёс орк-вахтёр, поправив очки и осмотрев моё разрешение.
— Благодарю, — кратко ответил я.
Пройдя дальше по коридору я увидел швабру, которая сама мыла полы. Видимо орк владеет некоторой магией, полезной в быту, поэтому и был одет в ту мантию. Комната Принца Рудольфа находилась на втором этаже. Наследник престола, а живёт в общежитии с другими студентами. Получив власть, императорская семья не стала считать себя особенной. Или же это такой же политический манёвр, чтобы подрастающая имперская элита росла с будущим монархом и видела, что император не ставит своего брата выше других студентов.
— Комната номер двести тридцать, — шёпотом произнёс я, ища нужную комнату в конце коридора второго этажа. К моему удивлению, здесь сейчас никого не было. Отдыхают студентики после тяжёлой недели, наверное. И вот передо мной, наконец-то, была нужная дверь. На ней красовалось число «230», а внизу была надпись «Рудольф Штайн». Вдохнув воздух, я постучал, после чего внутри послышалось «открыто».
Комната была обставлена довольно скромно. Стол, кровать, шкаф, несколько книжных полок и ковёр на полу. Также была дверь, ведущая в уборную. У каждого студента была своя комната, одно из главных учебных заведений Империи всё-таки. Повезло обучающимся. Когда я жил в общежитии, то со мной жило ещё два парня, у каждого из которых были свои тараканы в голове. Но всё же от комнаты наследника престола я ожидал чего-то другого. От брата-императора нахватался: у него ведь тоже кабинет не отличался чем-то роскошным.
— Доброго вечера, Господин Сильвер. Присаживайтесь за стол, — произнёс Рудольф. Одет он был всё ещё в форму лицея, но из верха он оставил только рубашку, где была расстёгнута верхняя пуговица.
Я сел за стол на один из двух стульев, стоявших около него, Рудольф же опустился на второй. Занятие началось. Чтобы не ударить лицом в грязь, я несколько вечеров думал с чего же лучше было начать занятие. Кронпринц был довольно способным юношей, поэтому урок шёл без проблем. Слушал он довольно внимательно, хотя я ожидал, что он не будет серьёзно воспринимать человека, который старше его всего на каких-то два года. Уровень кодонийского языка у него был довольно неплохим. Можно предположить, что кандидатуру Кронпринца в губернаторы Хелезии рассматривали ещё тогда, когда план захвата Королевства Кодония был ещё только в стадии разработки, так что языку учили его ещё до меня. Когда стрелка часов на моей левой руке показала, что мы уже позанимались добрый час, я решил сделать Рудольфу небольшой десятиминутный перерыв. Кронпринц потянулся, а после вновь посмотрел на меня.
— Максимилиан, прошу прощения, Его Величество Император, всё мне о вас рассказал. Так значит вы из другого мира? Чем он отличается от нашего? — поинтересовался наследник мафедранского престола.
— Да, он отличается, Ваше Высочество, там нету магии. Вообще никакой. А из разумных рас только люди.
— Прошу, давайте без формальностей. Хотя бы сейчас. Хотелось бы увидеть этот мир, где нет ни одного обладателя магического дара. Завидую я иногда колдунам. Даже в быту помочь может, наш вахтёр это спокойно доказывает на практике. Обладатели дара часто к нему на занятия по бытовой магии ходят. Сколько лет он уже работает. Он был вахтёром ещё тогда, когда брат только поступил в лицей. Его Величество Император, простите. Мы с вами практически сверстники, не так ли?
— Мне двадцать лет, а попал сюда ещё тогда, когда был девятнадцатилетним студентом университета.
— За год от студента до преподавателя. Невероятный путь. Я за год от сироты из мелкого дворянства, жившего у своих дедушки с бабушкой, дорос до наследника престола. Странные у меня сравнения, не так ли?
Рудольф встал и подошёл к окну. Солнце в это время года садится поздно, так что на улице всё ещё было светло, хотя небесное светило уже потихоньку двигалось в сторону линии горизонта. Кронпринц вздохнул, после чего повернул голову в мою сторону. На его лице красовалась лёгкая улыбка:
— Можно я вам выговорюсь? Вы человек из другого мира, вероятно другой эпохи. Человек, который ещё, наверное, не понял что Император подразумевал под Старым Миром. Он вам доверился, поэтому доверюсь и я.
— Хорошо, я выслушаю, — уверенно ответил я.
— Бывший Император имел любовницу из обедневшего дворянского рода Штайнов с Северо-Востока страны. Вы это и так уже, наверное, знаете. Вскоре она ему уже надоела, но была одна проблемка — девушка была беремена. Дворянка вернулась в дом своих родителей, где и родила сына по имени Максимилиан, моего старшего брата. Император Конрад всё же был самую малость заинтересован, что на другом конце его державы растёт его незаконнорождённый ребёнок, поэтому дал указание Тайной Полиции за ним приглядывать. Через несколько лет в тех землях остановился один офицер, от которого эта девушка снова забеременела. Она скончалась при родах, но её второй сын родился вполне здоровым. Этим ребёнком был я. Отец погиб ещё до моего рождения — стычка была на восточной границе. Мы с братом росли у наших дедушки с бабушкой. Тайная Полиция не раз к нам наведывалась, поэтому от нас было решено ничего не скрывать. Максимилиан ненавидел Императора и стыдился того, что он сын монарха. В один день агенты вновь пришли к нам с заявлением, что Максимилиана забирают учиться сюда, в лицей. Вспомнил Император про своего бастарда. Ещё пару лет назад в лицее царили другие порядки: на вершине иерархии стояли отпрыски главных семей Империи, диктующих свои правила остальным студентам. А сыновья из обедневших родов становились обычными игрушками для биться. Брат был сильным, он умел давать отпор, но когда он приезжал после очередного семестра домой, я видел, как ему тяжело. Мы стали ненавидеть ещё сильнее. А через пару лет к нам на семейный праздник заявился Граф фон Вельзер. Мерзкий старик. Говорил, что Максимилиан — это последняя надежда всей Мафедранской Империи и что он должен взойти на престол. Хотя всей нашей семье было понятно, что Граф просто хочет сосредоточить всю власть в своих руках за счёт своего Регенства. Брата забрали во дворец и представили народу. Хотелось бы видеть лица тех сыновей благородных имперских домов. Нас с дедушкой и бабушкой просто закрыли под домашний арест, так как Максимилиан не любил свою роль «марионеточного императора», поэтому Регенту нужно было дополнительно давить на него. Если бы брат не завёл друзей в Тайной Полиции во время своего первого года царствования, то может я бы до сих пор сидел под наблюдением в доме Штайнов.
На какое-то время Рудольф замолчал. Я тоже не произнёс ни слова. В комнате наступила практически полная тишина, лишь тиканье часов, расположенных над кроватью, нарушало её. Я уже слышал историю восхождения на престол от Фаустхейма, но ведь сейчас говорило одно из действующих лиц — младший брат центральной фигуры — самого Императора Максимилиана I. И вот, набрав воздуха, Рудольф продолжил свой рассказ:
— Максимилиан сверг Графа и казнил его как предателя. Теперь он стал править местом, которое ненавидел. Да, брат устраивал массовые репрессии, но ведь этим он сделал намного больше для Империи, чем его предшественники. Без всех этих высокородных придурков страна вновь смогла дышать. Брат объявил Штайнов новой правящей династией и сделал меня наследником престола, а после приказал зачислить в Имперский лицей. Сначала студенты на меня смотрели как на постороннего, на выскочку, не имевшего ничего общего с правящим домом. Простой брат такого же выскочки-бастарда. Потом в этих взглядах начал читаться страх. Студенты боялись расправы, что один шаг и Тайная Полиция казнит всю их семью. Мне стали пытаться угождать. Ненавижу такую ложь. Мы с братом похожи, многие так говорят. Я хочу помочь построить Новый Мир, поэтому стараюсь. Мне приходится жить в тени великого брата, но, вероятнее всего, именно я потом займу его место. Моя судьба складывается пока что именно так.
Договорив, Кронпринц вздохнул и направился в сторону стола, где мы занимались, и сел на своё место, начав покручивать перьевую ручку в правой руке. Подняв на меня взгляд, он указал в сторону часов, висящих над его кроватью. Выделенные мной десять минут на перерыв уже успели пройти.
— Думаю, что стоит продолжить наше занятие, Господин Сильвер. Не хочу огорчать Императора тем, что к моменту назначения на своё первое рабочее место, не буду владеть достаточными знаниями языка. Да и думаю, что вы тоже не хотите никого огорчать, — усмехнулся Рудольф.
Мы продолжили заниматься. После монолога Рудольфа ситуация как будто стала менее напряжённой, поэтому мне самому стало легче его обучать. Талантом парня уж точно не обделили — произношение у него было лучше, чем у Гельмута Фаустхейма. Слышал я, как он общался с продавцами в различных альдебранских лавках. Когда мы отзанимались ещё один час, то я решил сделать ещё один десятиминутный перерыв, во врем которого Кронпринц задавал мне разные вопросы о моём родном мире, преимущественно простые, по типу того, чем отличается учёба в Имперском лицее от школы, где я учился. За время нашего разговора мы каким-то образом перешли на ты. Рудольф оказался довольно приятным юношей. Может у меня даже получится стать не только его учителем, но и другом?
И вот, наконец-то, пришла суббота. Время уже было собираться на званый ужин к Фаустхейму. В гардеробе у меня был приличный костюм. Купил его ещё в Альдебране и даже успел пару раз выйти в нём в свет. Думаю, что он хорошо подойдёт для мероприятий подобного рода. Прихватив с собой денег, я вышел из своего дома на Зигмундштрассе. За занятия с Принцом Рудольфом мне и так очень прилично платят, так ещё и выдали приятный денежный бонус, что придать мне мотивации. Так что до дома Фаустхеймов я решил добраться не на общественном транспорте. Прикупив по дороге свежий выпуск «Мафедранского курьера», я пошёл ловить проезжающий дилижанс. Сев внутрь, я протянул извозчику купюру и назвал адрес, который мне назвал Гельмут перед тем, как мы попрощались. Что-то невнятно произнеся, он сунул деньги в карман и начал двигаться в сторону нужной улицы.
Район Виндхарм был известен своими особняками, где проживала столичная аристократия и прочие высшие слои общества. И правда, это место меня поразило. При этом здесь было какая-то такая тихая атмосфера умиротворения, которая сильно разнилась с живым центром столицы, особенно с Виллемштрассе. Но всё же за последние годы этот район поменялся. Так говорил Фаустхейм, когда мы играли с ним в шахматы в его комнатушке в Альдебране. Странно, что он про своего дядюшку никогда не упоминал. Видимо всё ещё боялся, что я могу быть шпионом из Тайной полиции. Хотя, если подумать, то видимо он и рассказал Гельмуту про состояние Виндхарма, ведь его дорогой племянник поспешил отправиться за рубеж после того, как брат Рудольфа взял власть.
По времени прошло около часа, когда извозчик остановился у особнячка, отделанного камнем голубоватого цвета. К дилижансу сразу же подошла миловидная девушка, вероятнее всего работающая у Фаустхейма-старшего служанкой. Убрав выпуск «Мафедранского курьера», за чтением которого я коротал время во время дороги, я покинул извозчика и подошёл к ней поближе. Девушка сказала, что почти все гости уже прибыли и что она меня проведёт к столу. И правда, с первого этажа уже были слышны голоса множества людей. Служанка провела меня внутрь в сторону огромной комнаты, в углу которой стоял длинный стол с разными блюдами, остальную же часть помещения занимал голый пол, кроме небольшого ковра в другом углу, где размещался оркестр. Видимо сегодня планировался не только ужин, но ещё и танцы.
В начале стола сидели двое: уже мне знакомый Гельмут Фаустхейм, а рядом старик лет семидесяти. Выглядел он довольно ухоженно и имел довольно стильный костюм. Его седые волосы были аккуратно уложены назад, а короткая борода была подстрижена. Фаустхейм-старший заметил мой приход немного раньше своего племянника и посмотрел на меня оценивающим взглядом, после чего поприветствовал меня. Гельмут поздоровался со мной сразу же после своего дядюшки и посадил меня за стол. Я решил осмотреться, чтобы увидеть, какие ещё гости пришли к Фаустхеймам этим прекрасным вечером. Большинство людей было мне совершенно незнакомы, но было видно, что почти все они принадлежали к столичной аристократии. Балы продолжаются даже при Максимилиане.
И тут, осматриваясь вокруг, я увидел её. Те самые волнистые волосы цвета серебры, всё та же нить голубой ткани в косе и всё те же глаза цвета янтаря. Это была та самая сабиндийская девушка, которую я встретил в поезде до столицы. Рядом сидел её отец — Маалек Ор-Данар. Никогда бы не подумал, что встречу их здесь. На других гостей я больше не обращал внимания. Почему же мне приглянулась именно эта девушка? На какое-то время я погрузился в себя и просто молча ел. Из этого состояния меня вывело лишь то, что я краем глаза увидел, что Гельмут встал изо стола, чтобы сходить покурить на балкон. Через минуту я направился к нему.
С балкона был прекрасный вид на вечерний Виндхарм. Уже постепенно зажигались фонари, свет с которых падал на лужи на дороге. После утреннего дождя они ещё не успели высохнуть. Гельмут стоял у ограждения, доставая курево из того самого портсигара, благодаря которому мы познакомились в Альдебране. Закурив, он повернулся и заметил подходящего меня.
— Как тебе вечер, Микаэль? Прислуга дяди готовит просто замечательно. По лицам остальных гостей они и так довольны. Не часто Фаустхейм зовёт кого-то на вечер в свой дом. Он вообще редко с посторонними общается последние годы. Да и характер у него так себе. Тяжело думаю моему отцу было с ним уживаться в детстве. Я удивлён, что он предложил мне погостить у него.
— Мне всё нравится. Вкусная еда, так ещё и оркестр играет на заднем плане. Компания тоже приятная собралась. Кстати, по поводу компании, ваша семья знакома с сабиндийцами? Хотя могу предположить, что они уже тут давно живут.
— Ты про Ор-Данара? Нет, он служит в Сабиндийской Директории, думаю, что ты слышал, что Император позволил им создать такую автономию, назовём это так. Когда я по Кодонии путешествовал, то успел побывать и на землях сабиндийцев. Там мне повезло с ним познакомиться и переночевать в его доме пару ночей. Прекрасный край у этого народа, советую как-нибудь совершить туда путешествие. А неделю назад в «Мафедранском Курьере» я увидел статью про то как сабиндийцы встретились с одним из Министров, где мне на глаза попалась знакомая фамилия. Я посчитал должным пригласить их на вечер, тем более Ор-Данар со своей дочкой Левией тоже совсем недавно прибыли в столицу. Что-то в этих сабиндийцах есть, не правда ли?
Видимо Фаустхейм успел во время своего путешествия объездить практически всю Кодонию. Может и у меня появится шанс когда-нибудь туда вернуться хоть на пару недель. Постояв ещё немного на балконе, я направился назад. Оркестр вновь заиграл, а гости стали выходить изо стола, чтобы пуститься в пляс. Начал играть какой-то всем известный вальс. Гости были преимущественно уже среднего возраста, так что в браке они состояли и отправлялись вальсировать со своими супругами. Ноги сами повели меня к Ор-Данарам. Мне казалось, что по возрасту я ей как партнёр по танцам подхожу больше всего.
— Можно пригласить вас на танец? — произнёс я, протянув руку девушке.
Левия посмотрела на меня, её янтарные глаза заблестели. Медленно она повернула голову в сторону своего отца, который молчаливо улыбнулся и кивнул в знак своего одобрения, после чего девушка взяла мою руку. Мы вышли в центр зала, моя рука перешла на её талию, а она положила свою на моё плечо, пальцы наших свободных ладоней переплелись. Мы словно уплыли от окружающего мира — всё происходящее вокруг будто бы стало неважно. Я вёл её уверенно, сдержанно. Так учили вальсировать в Военной Академии в Альдебране юных курсантов. Движения Левии были легки, казалось, что она летает, а не танцует. Наши взгляды встретились и не отводились. В это мгновенье были только мы вдвоём.
Вскоре музыка стихла и я проводил Левию обратно к её отцу. Перед тем, как она покинула меня, я услышал тихое «Asherén», что на сабиндийском значило «спасибо». Я не хотел отпускать Левию, но всё же решил дать ей отдохнуть. Взяв бокал белого вина, я встал к одной из стенок и начал смотреть на то, как вальсируют другие, иногда делая глоток напитка. Меня переполняло чувство какого-то счастья. Я чувствовал, как Левия заполняет моё сердце, становясь чем-то большим, чем просто привлекательной сабиндийкой.
— Юная дева, такая невинная, чистая. Просто эталон существа, которого хочется защитить и согреть. Глаз намётан у вас, Микаэль, ничего не скажешь, — послышался знакомый голос.
Обернувшись, я увидел его. Это был мой сосед — популярный в кругах любителей детективных романов писатель Клод Лоренц. Он был одет в немного мятый костюм коричневатого цвета, лицо было всё таким же усталым, а взгляд пустым. Он отличался от всех гостей сегодняшнего вечера. Не думал, что Лоренц вообще фанат хождения по таким мероприятиям. Видимо я за столом так засмотрелся на Левию, что просто не увидел моего знакомого писателя.
— Странные описания внешности у вас, Клод. Что принесло вас на вечер к Господину Фаустхейму? — поинтересовался я.
— Старики-аристократы любят читать, тем более такие, как Господин Фаустхейм. Я бы не назвал его прекрасным знатоком литературы, но в его сознании часто всплывают интересные мысли. Тема для беседы найдётся. Он считает, что общество гниёт всё сильнее с каждым днём. Эта мысль заставила его практически полностью отгородиться от общества. Его голову захватила мысль, что нужно отгородиться от социума и создать свой собственный мир в стенах своего дома. Сам не заметил, как тоже начал гнить. Просто великолепная деградация личности, не так ли, Микаэль?
— Клод, вы всегда пытаетесь привести любой разговор к обсуждению чего-то подобного? Если бы Господин Фаустхейм и правда закрылся в своём доме от окружающего его общества, то мы бы с вами здесь не стояли, — возразил я.
— Возвращение своего племянника, которого он считал порочным за то, что он и до своего путешествия не завёл себе семью, когда ему оставалось лишь полгода до того, как начнётся третье десятилетие его жизни, спустя долгих шесть лет вернулся. И долгие годы этой прекрасной деградации пошли насмарку. Видимо, в старике осталось хоть какая-то часть сердца, не успевшая сгнить полностью. Не увидеть мне теперь то, как его личность деградирует до невероятных низов. Это довольно печально.
Я почти не слушал разглагольствования Лоренца. В этот вечер мне была интересна лишь молодая сабиндийская девушка, а не родной дядя моего бывшего партнёра по шахматам с его внутренними демонами. В момент, когда Клод на какое-то время замолчал, я вновь позвал её на танец. Оставшийся вечер прошёл просто замечательно. Я успел побеседовать с несколькими аристократами, ещё немного повальсировать с Левией, а также попрощаться с Гельмутом, получив от него приглашение когда-нибудь посетить его семейную резиденцию, ведь он отбывает из столицы уже через несколько дней.
Домой я добрался только к утру. Прошлый вечер меня переполняли положительные эмоции, поэтому я сам даже не заметил, что, покинув дом Фаустхейма-старшего, я направился к своей квартире на Зигмундштрассе на своих ногах. Сколько я прошёл километров пешком, так ещё и вальсировал почти весь вечер. Усталость я почувствовал лишь тогда, когда повалился на кровать в спальне. Перед тем, как уйти в Царство Морфея, я лишь успел подумать о том, что, может быть, я и правда влюблён.
Обновлено: 18.01.2026