Открыв входную дверь, я увидел перед собой молодого человека. Он был старше меня, думаю, что ему было лет двадцать пять. Узкое, слегка вытянутое лицо с выразительными скулами и острым подбородком. Тёмно-каштановые волосы были небрежно зачёсаны назад. Под зелёно-карими глазами я увидел тени — возможно из-за бессонных ночей. Взгляд у него был изучающий, почти цепкий. Сам одет он был в тёмный костюм.
— Клод Лоренц. Сосед, — наконец-то начал разговор молодой человек.
Вероятнее всего, что он из квартиры напротив. На этаже, как я раньше упоминал, было три квартиры. Одна из них пустовала — по словам соседей там раньше проживали брат с сестрой, выходцы из среднего дворянства, решившие вернуться в родные земли. А в квартире напротив жилец куда-то уезжал. Вот с кем мне придётся делить этот этаж. Имя и фамилия почему-то кажутся мне знакомыми.
— Микаэль Сильвер. Рад знакомству, надеюсь, что мы поладим, — произнёс я, жестом пригласив гостя внутрь.
Гость сразу же направился в сторону дивана в гостиной. В квартире он ориентировался так, будто бывал здесь далеко не один раз. Опустившись на диван, он начал осматривать всё оценивающим взглядом. В это же время я поднёс ему чай, после чего сел рядом на стул.
— Ничего от моего знакомого Готтфрида не осталось. Какая ужасная смерть! Художник он, конечно, посредственный, но не портит искусство настолько, чтобы умереть, как низшая форма жизни.
Он это говорит про прошлого жильца моей квартиры? Даже старуха Тарнер его ни разу не упоминала. Я даже подумал, что моё жильё слишком долго пустовало. Значит здесь раньше жил какой-то художник, преждевременно скончавшийся. Прекрасную квартиру, конечно, нашла мне Тайная Полиция. Хорошо, что тут хоть призрака бывшего жильца нет.
— Тут кто-то жил раньше? — решил поинтересоваться я.
— Готтфрид Ахенбах. Довольно скучная персона, как и все его коллеги, которых мне довелось встречать. Но всё же потом он смог вызвать у меня немного интереса. Закрылся в своей квартире и выходил лишь раз в несколько дней. На красный прах подсел. Дозу не так просто найти. Через пару недель его тело нашли в реке. Неизвестный нанёс удары ножом, а потом избавился от трупа, сбросив его в воду.
— И правда ужасная смерть.
— Но такая потрясающая. Опуститься от деятеля культуры до жалкого наркомана, убитого в какой-то подворотне. Невероятная деградация личности, не правда ли?
— Довольно странное у вас видение чего-то невероятного, господин Лоренц.
— Зовите меня просто Клодом, а я буду звать вас Микаэлем, — решил перейти на имена сосед, не спрашивая моего мнения. И после этого сразу продолжил: — Человек никогда не бывает по-настоящему один. Он всегда один с собой — и это самая тяжёлая компания. Готтфрид проиграл порочной части своей души, что привело к его концу.
Я ничего не ответил. Пока я делал очередной глоток из чашки чая, Клод увидел распечатанный конверт на столе, на котором красовалась эмблема Имперского Лицея. Он взял его со стола и, повертев в руках, положил на стол. Я понял, что эта эмблема была хорошо ему известна.
— Имперский Лицей имени Его Величества Императора Германа II. Фабрика кадров для Мафедрана. Вы там работаете, не так ли?
— Да, преподаю иностранные языки. С этой недели начал работать. Вам доводилось бывать в этом месте?
— Вы правы, Микаэль. Не так давно сам учил студентов литературе, но я покинул это чудное местечко. Моё место в этом мире — это писательство. Так было решено давно, думаю, что что даже до моего рождения, — ответил Клод, положив одну ногу на другую.
— Вы писатель? — поинтересовался я, сделав последний глоток чая.
— Пишу детективные романы. Я думал, что довольно известен в наше время. Не доводилось читать мои книги?
Клод Лоренц, Клод Лоренц. Думаю, что его книжку доводилось мне читать. С тех пор, как я оказался в этом мире, я погружался в мир литературы практически ежедневно. Читал разные жанры, так что, вероятнее всего, его детективный роман попадался мне в руки. Повернув голову, я перевёл взгляд на полку на стене, где у меня находилось несколько книг. Среди них в чёрном переплёте красовался роман «Гнилая Роза», на обложке которого было написано «Клод Лоренц». Это был психологический детектив, отличающийся особо мрачной атмосферой и подробными описаниями упадка личности главного героя. Эта книга попала мне в руки во время моего пребывания в Форте Эшдейл, когда комендант крепости во время обеда решил показать мне свою коллекцию современной литературы. Лоренц заметил, как я рассматриваю на полке копию «Гнилой Розы», после чего вздохнул.
— «Гнилая Роза», издание 945 года, издательство «Рюттель». Люди не оценили то, что я писал в этой книге. Они не хотят замечать пороки, заставляющие нас гнить.
— Соглашусь с вами, Клод. Ваша книга не рассчитана на широкую публику. Я и сам много чего в ней не понял.
Этот роман умудрялся и цеплять, и отторгать одновременно. Вероятнее всего именно по этому он был довольно холодно встречен критиками. Лоренц взял копию романа из рук, после чего попросил принести перьевую ручку. Оставив автограф, он положил книгу на стол. Пользующийся определённой популярностью автор живёт со мной на одном этаже. Жизнь с каждым днём становится всё интереснее и интереснее.
— За какие заслуги вы попали в Имперский Лицей, Микаэль? Всё же они уличное отребье брать не желают. Чем вы смогли отличиться в таком юном возрасте? — задал вопрос Клод, вернувшись на диван.
— Мне довелось служить личным переводчиком у Генерала Конрада Драккенфельда во время Кодонийской кампании. Я от него получил рекомендацию, — ответил я, назвав реальную причину, так как смысла скрывать эту часть своей биографии я не видел никакого смысла.
— Протеже самого Генерала Драккенфельда. Заслуживаете похвалы, Микаэль. Сколькими языками владеете, если не секрет?
— Мне повезло учить языки других народов с малых лет, так что их определённо будет больше, чем количество пальцев на одной руке, — сформулировал ответ я так, чтобы избежать называния определённого числа.
— Не соизволите продемонстрировать своё знание кодонийского? Всё же меня интересуют новые приобретения нашей державы, — произнёс Лоренц, взяв и протянув мне «Гнилую Розу».
Взяв книгу, я не смотря внутрь, открыл случайную страницу и начал читать. «Она пахла смертью. Этот запах не забудешь, даже если очень постараешься». Пятая глава. Эта сцена всё же смогла остаться в моей памяти. Первая встреча главного героя — Этьена Вальмера, частного детектива, с девушкой Розой, считавшуюся пропавшей. Она и становится его проводником в мир порока. Я начал вслух переводить текст страницы, иногда посматривая на автора. У него на лице была одобрительная улыбка. Это был первый раз, когда он улыбнулся этим вечером
***
Выходные прошли довольно быстро. Было около восьми часов утра. В это время я уже сидел в мягком кресле в учительской Имперского Лицея. За окном шёл мелкий дождик. Я коротал время до начала занятий за чтением свежего выпуска «Мафедранского Курьера», одной из самых популярных газет в Империи. Рядом со мной сидел Хуго Клаузен, пролистывающий страницы «Гнилой Розы», которую я принёс сегодня, чтобы скрасить скучные перерывы.
— Не, не моя книга. Я читал Лоренца, хороший писака, его «Пепельный город» я за несколько дней осилил, но вот это… Не заинтересовала. Копия с автографом, тебе и правда повезло жить с ним по соседству. Но знаешь, я слышал всякое про этого Лоренца. Но думаю, что это слухи.
— Рассказывай. Я в столице недавно, свежих слухов не знаю, — ответил я, перелистнув страницу.
— Один из профессоров как-то упомянул, что видел его выходящим из какого-то притона, куда ни один уважающий себя интеллигент не пойдёт. И этот случай был неединичным.
— Возникает вопрос, что в районе этого притона делал сам профессор? Звучит неправдоподобно, знаешь ли. Хотя, если учитывать внешний вид Лоренца, то поверить в это становится куда легче. Мне довелось работать преподавателем в другом месте, так там кто-то пустил слух, что одна молодая учительниц успела переспать с несколькими студентами. Такой шум был, а оказалось, что это старшекурсницы напридумывали.
— Может ты и прав, Микаэль.
Когда я перелистнул страницу газеты, в учительскую вошла женщина с уже седеющими волосами. Это была Ирма Краусс, Вице-Ректор Имперского Лицея. Она направлялась в нашу с Клаузеном сторону. Я уже предварительно понимал то, что ей от меня нужно. Я сложил газету и положил на полочку под одним из столиков, а после встал.
— Сильвер, сейчас я вас познакомлю с вашим классом. У них как раз сейчас первый урок. Рада была слышать, что вы согласились взять этот класс под своё крыло, Микаэль.
— Это моя работа, Госпожа Вице-Ректор. Они всё же выпускной класс, нужно же кому-то их довести до конца, не правда ли? — ответил я, постаравшись выдавить из себя улыбку.
— Завидую тебе, сам Принц Рудольф, младший сын Императора Максимилиана там учится, — попытался подбодрить меня Хуго Клаузен.
Мы покинули учительскую и направились в сторону одной из лестниц. Аудитория, в которой сейчас должен был находиться мой класс, располагалась на третьем этаже. Идти туда не так уж и долго. Местоположение учительской было всего на этаж ниже. Уже через пару минут мы стояли напротив двери, за которой был слышен голос преподавателя, повествующий про экономическую политику Императора Фердинанда. Вероятнее всего у них сейчас урок Истории Мафедранской Империи.
— Не хотелось бы прерывать Профессора Лорца, но классу всё же необходимо представить их нового классного руководителя, — произнесла Вице-Ректор, после чего постучала в дверь и вошла вместе со мной внутрь.
Профессор Лотц, увидев нас двоих, понял, зачем мы пожаловали на наш урок, и отошёл к окну. Пока Вице-Ректор Краусс представляла меня, я решил осмотреть своих подопечных. Они были не сильно младше меня. Выпускной класс всё же, всем уже около восемнадцати лет. Кто-то из студентов ко мне спокойно, а кто-то всё же проявил интерес. Среди них был он — Рудольф Штайн, наследник Мафедранской Империи. Это был юноша среднего телосложения со светлыми волосами чуть длиннее, чем в короткой стрижке, которую сейчас носит большинство молодых имперских парней. Одет он был, как и все его одноклассники, в обычную форму студента Имперского Лицея. Если бы Госпожа Вице-Ректор по дороге в класс не предупредила мне, какую парту занимает Рудольф, то я бы даже не подумал, что передо мной сидит наследник престола сильнейшей державы в этом мире. На секунду я остановил взгляд на этом юноше. Он сидел, покручивая перьевую ручку в правой руке, параллельно смотря на меня с небольшой каплей интереса. Глаза у него были практически такие же, как и у его старшего брата Максимилиана — голубовато-серые, из-за чего мне даже сначала показалось, что я снова нахожусь в кабинете у Императора.
— Теперь прошу сказать пару слов самого Господина Сильвера, — произнесла Вице-Ректор, заставив меня окончить осмотр класса.
— Ещё раз представлюсь, раз Госпожа Краусс предоставила мне эту возможность. Меня зовут Микаэль Сильвер, я буду вашим классным руководителем до вашего выпуска, а также преподавать иностранные языки, — проговорил я.
Когда из моих уст послышалось словосочетание «иностранные языки», Рудольф посмотрел на меня взглядом, в котором читалось чуть больше заинтересованности, а также на его лице появилась лёгкая ухмылка. Буду надеяться, что это значит то, что его интересует мой предмет.
— Надеюсь, что мы поладим, — решил добавить я в конец.
После этого несколько учеников позадавали мне несколько незначительных вопросов, на которые я спокойно ответил и позволил Профессору Лорцу продолжить вести урок, покинув кабинет вместе с Вице-Ректором Краусс. Знакомство прошло без всяких происшествий, что не могло меня не радовать. Попрощавшись с Госпожой Краусс, я вернулся в учительскую, чтобы подготовиться к следующему уроку. Если не ошибаюсь, то по расписанию у меня сегодня третьекурсники.
***
Прозвучал звонок с последнего урока. Наконец-то этот рабочий день подошёл к концу. Студенты покинули кабинет уже в течение нескольких минут. Погода сегодня хорошая, думаю, что на свежий воздух им хочется не меньше, чем мне. Намочив тряпку, я начал мыть доску. Может зайти куда-нибудь по дороге? Всё равно с Клаузеном вместе домой идти после работы, почему бы и не зайти в какое-нибудь кафе на кружку чая.
— Прошу простить за вторжение, — послышалось со стороны двери, когда я уже почти полностью закончил с мытьём школьной доски.
Повернув голову, я заметил вошедшего в класс мужчину. Внешность у него была довольно заурядная: тёмные волосы, короткая стрижка и довольно аккуратная форма агента Тайной Полиции. Единственное, что его хоть как-то выделяло из толпы — это был его рост. Не думал, что Тайная Полиция заявится в Имперский Лицей прямо во время рабочего дня.
— Думаю, что мне бы не помешало представиться, Господин Сильвер. Фредерик Гельдерман, Главное Управление Тайной Полиции, — проговорил агент, спокойно посмотрев на меня и пройдя по классу ближе ко мне.
Я положил тряпку и отошёл от школьной доски. Было ощущение, что всё же один раз я где-то слышал эту фамилию, но не могу вспомнить где. Гельдерман подошёл к учительскому столу и взял лежавшую на нём «Гнилую Розу», быстро пролистав все страницы книги, а затем положил её обратно.
— Клод Лоренц, один из моих любимых писателей. Через страницы прямо чувствуется весь этот мрак в душе автора. Определённо в этом что-то есть.
— Ко мне имеются какие-то вопросы, Господин Гельдерман? — поинтересовался я, смотря на нежданного гостя.
— Да, имеется парочка. Могу поздравить, вы стали одной из главной тем для разговоров в Главном Управлении. Император правда видит вас в качестве перспективного кадра для нашего государства. Надеюсь, что вы принесёте нам только блага, Господин Сильвер, — произнёс агент, посматривая на меня каким-то оценивающим взглядом.
— Буду стараться, Господин, — довольно коротко ответил я.
— Ладно, предлагаю сразу перейти к делу. Как вы нам сообщили, вы имеете способность, позволяющую вам прекрасно понимать все языки разумных рас нашего мира, я ведь прав? Как я упоминал ранее, Император видит в вас определённую ценность и желает, чтобы вы принесли пользу в подготовке молодых кадров для государственных органов, чем вы тут и занимаетесь.
Гельдерман подошёл к окну, в котором виднелся внутренний дворик Имперского Лицея, в центре которого стоял фонтан, в воде которого переливались лучи солнечного света. На некоторых лавочках сидели студенты, которые что-то очень оживлённо обсуждали. Агент Тайной Полиции повернулся ко мне и облокотился на подоконник, скрестив руки на своей груди.
— Император сделал это место достойным, искоренив пороки, правящие Лицеем долгие десятилетия. Он очистил этот храм знаний, осквернённый старой развращённой элитой, от гнили прошлого. Если Император позволил вам войти сюда, то думаю, что вы достойны его покровительства, — проговорил он, но по какой-то причине в его взгляде читалось какое-то подозрение.
Сунув руку внутрь своей формы Тайной Полиции, он достал несколько бумаг, которые протянул мне. Подойдя к нему и получив их в руки, я краем глаза успел увидеть слово «Рудольф». Что это за человек, думать долго мне не пришлось. Я положил бумаги на стол и стал ждать, что скажет мне Гельдерман дальше.
— На данный момент это секретная информация, но Его Высочество Кронпринца Рудольфа Император планирует отправить Губернатором в недавно присоединённую Имперскую Провинцию Хелезия.
Максимилиан хочет отправить своего младшего набираться опыта в провинцию. Довольно умно. Наследник, хоть что-то понимающий в управлении государством нужен всем монархам. В голове возникла карта, которую мне показывал Конрад Драккенфельд во время нашего пребывания в Аргвуд-Холле.
— Император считает, что Его Высочеству следует знать язык местных аборигенов, — с каким-то раздражённым тоном произнёс Гельдерман. — Хотя я бы предпочёл уже силой заставить их учить язык их новой Родины, — почти неслышно продолжил он пренебрежительно, а я сделал вид, что не услышал ни слова.
— Я слышал, что столица провинции Кроненбург во истину прекрасный город. Его Высочество достоен своего назначения.
— Ладно, к делу. Его Императорское Величество Максимилиан выдал вам поручение — начать индивидуальные занятия кодонийского языка с Его Высочеством Кронпринцом Рудольфом. Все подробности в документах, вы классный руководитель, так что пройти в студенческие общежития имеете право. Только помните, что во имя безопасности Кронпринца, его будущее назначение Губернатором Имперской Провинции Хелезия должно оставаться в тайне. Надеюсь, что вы понимаете, что будет, если вы кому-то эту тайну поведаете.
— Я понимаю. Я согласен проводить с Его Высочеством индивидуальные занятия, — сразу согласился. Не каждый день тебе предлагают обучать наследника престола.
— Рад, что мы друг друга поняли, Господин Сильвер. Не буду прощаться. Помните, что доброта Императора имеет свои границы.
После этих слов он направился к выходу из кабинета. Когда он уже покидал его, то у двери появилось знакомое лицо Хуго Клаузена. Точно, мы с ним же собирались сегодня пойти по домам с работы вместе. Когда он увидел Гельдермана, то он начал дрожать, а на его лбу выступил пот. Сам агент Тайной Полиции спокойно посмотрел на него и продолжил свой путь дальше. Клаузен на какое-то время застыл. Когда я быстро собрал свои вещи и вышел из кабинета, он, наконец-то, пришёл в себя.
До выхода из Имперского Лицея мы шли молча. Со лба Клаузена всё ещё падали капельки пота. Может его так напугало то, что по какой-то причине агент Тайной Полиции спокойно разгуливает по одному из главных учебных заведений страны? Я сам был довольно напряжён такой неожиданной встречей с Фредериком Гельдерманом, но у Хуго он вызывал настоящий страх. Когда мы покинули территорию Имперского Лицея, я, наконец-то, начал разговор:
— Ты прямо дрожал, когда увидел его? Тоже не ожидал, что Тайная Полиция наведается прямо в Лицей. Может с Ректором какой разговор? Он просто зашёл, осмотрел кабинет и вышел, — проговорил я, приврав в конце, чтобы было хоть какое-то оправдание, почему Гельдерман выходил из класса, где у меня только что был урок.
Я только заметил, что мы с Хуго довольно быстро перешли с «вы» на «ты». Неплохой он парень всё же. Но не думаю, что он сможет заменить такого друга, как Эдвард. Надеюсь, что всё же каким-нибудь образом смогу получить от него весточку. Лишь бы он всё же пережил войну. Мои размышления об товарище из Вудгалена прервал дрожащий голос Клаузена:
— Ты знаешь, кто это был? Это же Фредерик…. Фредерик Гельдерман.
— Прости, я в столице всё же не так давно, ещё всех не знаю.
— Я думал, что его все знают. «Нимгардский мясник». Тот самый. Говорят, что он самый жестокий и безжалостный в Тайной Полиции. Его даже приближённые Императора побаиваются. Настоящий кровавый палач: когда наши покоряли Королевство Нимгард во время войны с Южной Коалицией, то его назначили туда Начальником Комитета по Стабилизации. В течение пары недель он казнил тысячи, а сколько пропало без вести до сих пор неизвестно. Я слышал, что были и быстрые расстрелы, и довольно мучительные казни. Такое слышал, что меня чуть не стошнило. Конечно, может многое преукрашивают, но большинство слухов — это точно правда. Его свои же, в Тайной Полиции, боятся. Повезло кодонийцам, что его к ним не отправили.
Тут я вспомнил, где слышал фамилию Гельдермана. Когда я находился в Форте Эшдейл и беседовал с пленными, пытаясь получить от них хоть какую-то информацию, один из них начал шутить: «Может всё же хоть что-то расскажем ему? А то потом поплачется он и ему на помощь придёт Фредерик Гельдерман. Такое будет, у-у-у.». И почему именно Гельдерман решил донести до меня эти сведения. Не было бы логичнее отправить того агента, с которым я уже был знаком, а так в Лицей к студентам пришёл «Главный Палач Императора».
— Фредерик Гельдерман прямо после рабочего дня. Ты разве не чувствовал, как от него прямо смердит смертью? На трезвую голову такое не переваришь, — послышалось от Хуго Клаузена.
— Сегодня ещё не пятница. Ты говорил, что у тебя завтра первый урок уже в восемь утра. Не хотелось бы, чтобы тебя уволили настолько рано.
— Тогда я просто пойду домой. До завтра, Микаэль, — проговорил Клаузен на прощание.
Я немного проводил взглядом своего коллегу, а после развернулся и пошёл в противоположную сторону. Домой идти пока что не хотелось. Сегодня произошло слишком много, поэтому хотелось бы всё обдумать. Я постарался на время выкинуть Фредерика Гельдермана из головы, чтобы сосредоточиться на более актуальных для меня вещах — индивидуальных уроках с Принцом Рудольфом. Значит, кодонийский язык. Документы, которые содержали подробную информацию, я решил просмотреть уже тогда, когда прибуду в дом, где сейчас квартируюсь. Как всё же быстро меняется жизнь. На днях уже будет год с тех пор, как я лёг на верхнюю полку в плацкартном вагоне, а потом очутился здесь. Как-то я прямо быстро поднимаюсь по социальному лифту в этом мире, лишь бы потом такой быстрый рост не навредил мне самому. Ведь не может быть всё так идеально!
Мои размышления о моём нынешнем положении завели меня на одну из соседних с Имперским Лицеем улиц. Обычно здесь прогуливались после занятия студенты, так как тут недалеко есть довольно популярный среди лицеистов парк, а также ещё одно место, куда я и решил сейчас направиться. Уже совсем скоро передо мной красовалась вывеска кафе под названием «Корона». Я пару раз заходил сюда на кружку чая или кофе. Чем-то оно напоминало мне похожее место под названием «Фьорд» в Альдебране, куда я иногда ходил с Эдвардом, но тут всё выглядело лучше. Конечно кафе у учебного заведения в столице сильнейшей державы в этом мире должно быть лучше, чем какой-то «Фьорд» у Военной Академии в Альдебране. Но чай здесь и правда был довольно неплох.
Войдя внутрь кафе, я уже собирался оккупировать свой любимый столик у окна в углу заведения, но там уже сидел какой-то мужчина, лицо которого было скрыто за свежим выпуском «Мафедранского курьера». Вздохнув, я уже готовился пойти занимать соседний столик, я увидел обладателя сегодняшнего выпуска газеты. Знакомое лицо. Пока я пытался понять не показалось ли мне, голова мужчины выглянула из-за «Мафедранского курьера» и тогда я услышал знакомый голос:
— Не думал, что встречу тебя здесь, Микаэль, — произнёс мужчина.
— Какая встреча, мой старый партнёр по шахматам, Гельмут Фаустхейм!
Обновлено: 18.01.2026