— Вы сделали правильный выбор, Сильвер, — на миг улыбнулся Драккенфельд.
Генерал отошёл от меня и встал за одним из связанных людей. По внешним чертам эти несчастные — кодонийцы. Вероятнее всего пленные. Когда смотришь на их лица, то удивляешься, как они вообще всё ещё живы? Связанные всё ещё дышат. Кровь с трупов невкусная что ли? Драккенфельд вздохнул, после чего снова взглянул на меня:
— Понимаю, всё это так неожиданно, но не волнуйтесь: Империя и служба ей для меня важнее моих вампирских обязанностей. Вам я не причиню никакого вреда, Сильвер.
— Кто…. Кто эти люди? — выдавил из себя я вопрос.
— Награда за верную службу Императору, — послышался ответ.
Так сам Император дал разрешение на питьё крови у пленных? Заботится о своих военачальниках, ничего не скажешь. Генерал не смотрит на меня, как на жертву или пищу, так что я пока что ему буду верить. Одно неправильное движение и рядом со связанными поставят ещё один стул, специально для меня.
— Надеюсь, что вы будете держать рот на замке. Про моё состояние известно лишь узкому кругу лиц. Молчите вы — молчу и я, — улыбнулся Драккенфельд.
Меня решили пощадить. На душе стало спокойнее. Имперцам не хочется терять ещё одного переводчика в такое время. Я выдохнул и снова перевёл взгляд на Генерала:
— Премного вам благодарен, Генерал. Эта информация уйдёт со мной в могилу. Я обещаю.
— Хорошо, Сильвер, — ответил Драккенфельд, после чего снова сделал серьёзное выражение лица.
— И вы так каждую ночь? — не удержался и спросил я.
— Нет, я могу долго обходиться без крови. Я отношусь к высшим вампирам. Мы сильнее других детей ночи и нам не страшен солнечный свет, но при свете небесного светила мы становимся слабыми и не можем никому противостоять. Так и быть, я расскажу вам свою историю.
Кровососы ещё и на подклассы делятся. Драккенфельд спокойно жил днём, но шторы в его кабинете всегда были закрыты и даже во время переговоров он сидел в теньке. Я сделал спокойное выражение лица и приготовился слушать биографию Генерала.
— Я родился несколько сотен лет тому назад в Клане Драккенфельдов. Моя молодость пала на рассвет вампирского мира. Каждому хватало крови. Мы чувствовали себя хозяевами. Но…. всему суждено кончаться. Кланы начали делить между собой земли со смертными. Мы начали проливать нашу бессмертную кровь. Смертные воспользовались своим шансом. Воины церкви пришли уничтожить нас. Мы были слабы. Кланы пали, мало кто остался в живых. Я бежал и скитался по миру годами, ища себе пропитание. Приходилось питаться кровью этих грязных крыс. Нет, кровь животных — она другая. Высшие вампиры могут насытиться лишь той, что течёт внутри разумных рас. Однажды, скитаясь по Востоку, я попал на поле битвы. Земля была усеяна телами. Среди них я увидел умирающего воина. Я вкусил его кровь и тут до меня дошло: Война — это не трагедия. Война — это возможность. Возможность получить еду.
— Значит, вы воспринимаете эту войну как большую охоту?
— Война — это охота, но та, где большую часть добычи приносят тебе другие. Командиру не часто предоставляется возможность схватить её самостоятельно. Император делится со мной добытым. Раньше я бы и не подумал, что тот мальчишка достигнет таких высот. После того, как я прозрел, до меня дошли новости о смерти Императора Конрада и о том, что трон теперь пуст, я понял, что эта борьба за власть станет идеально возможностью добыть голубую кровь высшей знати. У неё особый вкус. Я вступил в Имперскую Тайную Полицию перед тем, как Граф фон Вельзер взял власть. Тогда я и встретил Императора Максимилиана. Он сверг своего Регента и пролил кровь своих противников. Тогда я, наконец-то, спустя столько лет насытился кровью.
Драккенфельд подошёл к связанной девушке, кровь которой он пил тогда, когда я прибыл в подвал. Генерал провёл пальцем по её подбородку, а после встал позади. На шее девушки красовались кровавый след и рана от укуса. Она всё так же сидела без сознания, лишь её ели заметное дыхание подтверждало то, что жизнь ещё её не покинула. От этого зрелища меня чуть не вырвало. Я постарался взять себя в руки и стараться не смотреть на пленную.
— Император увидел во мне талант военачальника, поэтому я без труда поднялся до звания Генерал в Имперской Армии. Награда за службу и правда великолепная. Эта девушка — одна из разведчиков Генерала Окстена, пойманных не так давно. Молодая, невинная дева. Та, чья кровь считается самой желанной среди вампиров. Её запах я не спутаю ни с чем. Пару лет назад я бы и не подумал, что когда-нибудь ещё раз смогу попробовать на вкус девственницу.
Драккенфельд улыбнулся и потрепал девушку за волосы. Генерал, которого так все уважают, оказался кровопийцей, пьющий кровь пленных. Хоть я и чувствовал, что Драккенфельд не причинит мне вреда, мысленно я всё ещё хотел сбежать отсюда. На моём лбу снова появились капельки пота. Генерал заметил это и подошёл ко мне. Я не смог пошевелиться. Драккенфельд одним движением руки забрал у меня телеграмму, из-за которой я и оказался здесь.
— От Господина Военного Губернатора? Хм… Благодарю, — произнёс Генерал, отойдя на пару шагов от меня, при этом читая содержимое телеграммы.
— Рад служить вам, — каким-то образом выдал я ответ.
— Можете быть свободны, Сильвер. Хорошей ночи вам.
— И вам того же.
Произнеся эти слова, я сразу повернулся назад и направился к выходу. Драккенфельд уже не видел моего, всё больше потеющего лица. Не думаю, что смогу сегодня заснуть. Последние минуты заставили мой организм напрячься. Мне нужно выпить успокаивающего чаю. Думая об этом я подошёл к двери, когда услышал голос Драккенфельда сзади:
— Вы узнали мой секрет, Сильвер. Надеюсь, что скоро узнаю и ваш, мой дорогой личный переводчик.
***
— Империя перебрасывает силы, мы не сможем их долго сдерживать, — произнёс уставший паренёк лет двадцати пяти.
— Сколько времени вы ещё сможете ориентировочно вести оборону в том районе? — поинтересовался Окстен.
— Максимум сутки, сэр.
— Благодарю за отчёт, можете быть свободны.
Паренёк отсалютовал и покинул помещение. Генерал Ричард Окстен сидел за столом в одном из деревенских домов. Крепость Хинель уже в руках имперцев. Их остановить практически невозможно, только задержать. Окстен посмотрел в окно: солнце уже опустилось за линию горизонта, природа уже засыпает, лишь солдаты нарушают эту вечернюю тишину. Население этой деревни временно эвакуировано, теперь здесь только военные. В этом доме видимо раньше проживала не самая бедная семья, даже зажиточная: два этажа с чердаком, хозяйственные пристройки рядом. Лишь бы потом имперцы не уничтожили всё это добро.
В дверь раздался стук, после чего в дом зашёл один из военачальников — Генерал Кур Тейдрам. Мужчина, на год младше Окстена, сабиндиец. Они были в дружеских отношениях ещё со времён учёбы. Тейдрам из тех немногих сабиндийцев, кто остался на стороне Кодонии. Отсалютовав, он сел напротив Окстена. Глава Военного Кабинета уже его успел заждаться.
— Времени больше нет, Кур, больше нет. Ты сделал то, что я просил?
— Да, Ричард, я смогу эвакуировать часть своих сил. Я до конца надеялся, что нам не придётся переходить к запасному плану. Ты же смог победить в Битве у Мейрлосса и даже отбросить имперцев.
— Я смог их задержать, но не остановить. Всё же наши силы неравны. Даже я не думал, что они нападут на нас так скоро. Наш план не был рассчитан на это. Если мы хотим хоть как-то помочь нашей стране, то нам придётся это сделать.
— Ты точно уверен с кандидатурой? Всё же тот парень ещё такой молодой, опыта ему может не хватить
— Он уже успел себя показать. Этот парнишка — один из моих фаворитов. Он очень многообещающий.
— Буду тебе верить, Ричард.
Тейдрам встал со своего места и подошёл к входной двери, приоткрыв её. Подозвав кого-то, он вернулся на своё место. В дом зашёл двадцатилетний юноша, закончивший Военную Академию прямо перед вторжением Империи. Войдя внутрь, он отсалютовал перед обеими генералами:
— Лейтенант Эдвард Ливингстон прибыл по вашему приказу, Генерал.
— Благодарю, присаживайся, — произнёс Окстен, указав на стул.
Эдвард, ещё раз отсалютов, присел и начал ожидать начала разговора. Ещё молодой, но повидавший сражения юноша. Его успехи на фронте привлекли внимание Окстена. Он всегда чувствовал способных парней, даже во время посещения Военной Академии в Альдебране его что-то в нём привлекло.
— Я слышал об том, как вы, Лейтенант Ливингстон, смогли заманить отряд имперских боевых магов в подготовленную подконтрольными вам солдатами. Это и правда заслуживает похвалы.
— Благодарю вас, Генерал. Рад служить.
— Я вижу в вас потенциал. Мне кажется, что вы подходите.
— Постараюсь сделать всё, что в моих силах, сэр.
Окстен взял со стола какой-то документ и протянул его Эдварду, после чего, встав изо стола, он начал расхаживать по комнате, первым делом подойдя к окну. Небо этим вечером на удивление спокойное. В последнее время оно редко бывает таковым.
— Это письменный вариант нашего плана. После прочтения лучше уничтожьте. Посвящу вас, Ливингстон: мы не выдержим долго имперцев.
— Хотите сказать, что Имперскую Военную Машину уже ничто не остановит?
— Сейчас мы её не сможем остановить, придётся нам это признать, но непобедимых армий не бывает. Мы будем вынуждены перейти в подполье. Борьба будет продолжаться. И у нас есть план.
Эдвард слушал Окстена. Они проиграют эту войну, даже сам Окстен это говорит. Но может это всё ещё не конец войны, а просто большая битва перед затишьем? Они проиграют битву, но не войну. Эдвард смог настроиться и взять себя в руки. Генерал Окстен подошёл к одной из стен, где было несколько полочек. На них красовалось несколько фигурок, видно, что их делал ребёнок.
— Вы же родом из деревни, Лейтенант?
— Да, верно. Я из простого люда.
— Так даже лучше. Имперцы не будут смотреть тогда вашу родословную. Ладно, не буду медлить, сейчас время — это главное. Вам придётся стать коллаборационистом.
— Стать предателем?
— Не совсем. Как говорится в тех современных романах «под прикрытием». Под конец войны мы имитируем то, что вы дезертировали из армии и вы направитесь в свою родную деревню переждать бурю. Мне же придётся имитировать свою смерть.
— Имперцев успокоить? — ввязался в разговор Тейдрам.
— Вы правы, Генерал Тейдрам. Но мы будем ждать и копить наши силы. Имперцы собираются создать Кодонийский Корпус. Вы должны вступить в него в Альдебране. Я знал Генри Мейсона, человек из него, простите за выражения, так себе, но ему нравится такой типаж людей, как вы. Ваша цель взойти как можно выше в иерархии Имперской Кодонии. Как её они же собрались делить? На три части. Имперцы умны, знают, что народ нужно разделить.
— Я постараюсь не подвести вас, Генерал.
— Это будет продолжаться не один месяц, а несколько лет. Я надеюсь на вас, лейтенант.
— Моя верность Кодонии сохранится спустя года, не переживайте.
***
— Альдебран пал, война окончена, — проговорил я.
— Ты врёшь, тварь! Имперские свиньи только и умеют врать.
— Держи, почитай, хоть как читать не забудешь. Как раз газета на кодонийском.
— Да в задницу засунь себе свою газету! Не буду я вашу хрень читать.
— Всё же почитай. Чтение — занятие полезное.
Я сложил газету и протиснул её через решётку. Как меня раздражает это место. Ощущение, что в этой тюрьме собрали самых мерзких пленных. Никто ничего не рассказывает, только грязью обольют каждого пришедшего. Хотя после побоев со стороны охраны они более-менее успокаиваются. Некоторых удалось сломать, правда информация, которой они владели, уже была не так важна.
Я находился в Форте Эшдейл. Получил задание расспросить пленных, пока Генерал наводит порядок в Альдебране. Эх, хотелось бы снова вернуться в этот город. Надеюсь, что Академия продолжит работу. Всё же это место подарило мне за те полгода много приятных воспоминаний. Про Эдварда ничего слышно не было. В том месте, куда он был распределён, была только информация, что он довольно быстро был переведён, но вот куда было неизвестно. Кодония пала. Генерала Окстена считают мёртвым. Он и правда был прекрасным военачальником: очень долго сдерживал продвижение имперских сил, но преимущество всё равно было у Драккенфельда.
У меня в голове всё ещё иногда появляются образы тех связанных пленников. Я видел заключённых в тюрьме этого форта после побоев, но в них и то больше жизни чувствовалось. То зрелище было ещё более жутким. С того дня прошли десятки дней, но при разговоре с Генералом я всё ещё чувствую себя неуютно.
Покинув помещение темницы, я увидел перед собой упитанного мужчину в форме — это был новый комендант Форта. Увидев меня, на его лице появилась улыбка. Когда я подошёл к нему, мы вместе пошли на вверх. Наконец-то больше не чувствуется этот запах. Думаю, что тут даже заключённых бить необязательно: им и благовоний этого подвала достаточно, чтобы сломаться.
— Генерал прибудет за вами сегодня вечером, господин Сильвер. Мне пришла телеграмма, что он направится обратно в Гельтенштадт.
Я на миг остановился. Комендант посмотрел на меня вопросительным взглядом, на что я ему улыбнулся и продолжил идти. Вот это новости. Так значит мы с Генералом уезжаем из Кодонии? Это же значит, что ему больше не будет нужен личный переводчик с кодонийского. Неужели мне опять придётся искать себе работу? Хотя я всё же имел престижную должность, думаю, что пропитание найду себе спокойно. Знание языков было нужно всегда и везде. Может буду учить имперских чинуш, которых отправят в недавно завоёванные земли, кодонийскому. Знание языка местных было бы совсем не лишним.
— Заключённые сегодня были надеюсь спокойными? — поинтересовался комендант.
— По сравнению с первым днём агрессия сильно упала. Вы смогли успокоить их.
— Слава богам, что мне больше не придётся их успокаивать. Не будут они больше задницы отсиживать. Всех способных к труду пленных отправят на работы. Благо работы накопилось достаточно. На одну проблему меньше.
Не захотели имперцы тратиться на содержание военнопленных. Даже на них найдут способ заработать. Думаю, что часть пленников уже передана имперским промышленным концерн производить консервные банки на нужды армии. Может их за принудительный труд хоть по домам пораньше отпустят
— Своим трудом свою Родину отстроят зато обратно. Всё же Кодония сильно пострадала от войны, — проговорил я.
— Во всём всегда есть плюсы, господин Сильвер.
— Думаю, что вы правы, комендант.
Мы прошли на второй этаж и дошли до выданной мне спальни. Попрощавшись с комендантом, я вошёл внутрь. На этот раз комната у меня была довольно скромная. Кровать, стол, стул и шкаф. Я подошёл к шкафу и достал оттуда сумку со своим ноутбуком — последним, что осталось у меня от старой жизни. Сколько времени уже прошло? Я в этом мире уже почти год. Столько всего уже успело произойти. Надеюсь, что я когда-нибудь ещё вернусь сюда, в Кодонию. Моя жизнь снова поменяется. Я осмотрел комнату. Странно. Мужчины в маске жука нету. Он не появлялся с момента нашего разговора. Решил оставить меня наедине с моим «новым шансом»? Я вспомнил слова этого мистера-загадки.
— «Есть такие ситуации, в которых одни видят лишь смерть и ужас, другие же видят возможности». Хм. Генерал Драккенфельд говорил почти то же самое. Значит, он относит себя ко второму типу людей в подобных ситуациях.
А кто тогда я? Такой же, как и Драккенфельд. Ушёл к имперцам при первой же возможности. Но я же принял решение, чтобы спасти Эдварда. Нет, мной двигало не только желание помочь другу. Я хотел достичь успеха, сорвать куш. Поступил бы Эдвард так же, если бы он был на моём месте? Надеюсь, что он всё ещё в живых. Или я уже не смогу спасти его? Какая же жизнь сложная штука.
Я включил ноутбук и поставил его на стул около кровати. Открыв папку, где я хранил музыкальные треки на разные случаи жизни, я включил плейлист. Звукоизоляция в этой комнате неплохая. Если поставлю на низкую громкость, то никто и не услышит. Я прилёг на кровать, наслаждаясь музыкой. Как жаль, что у меня нету наушников. Так я провёл следующие несколько часов.
Послышался стук в дверь. Это был один из солдат, который подошёл, чтобы оповестить меня, что Генерал уже приехал. Нельзя заставлять его ждать. Поднявшись с кровати, я выключил ноутбук и собрал свои вещи. Время идти. Я спустился к воротам Форта. Здесь уже находилась целая делегация. Ко мне подбежал один из сопровождающих солдат, который донёс до меня то, что я должен буду сидеть в одном дилижансе с Генералом. В этот момент я напрягся. Обычно мы никогда не сидели вместе, а тут с ним, причём наедине.
Отдав вещи солдату, я направился к дилижансу Генерала. Открыв дверь, я вошёл внутрь. Драккенфельд сидел, положив одну ногу на другую. Одну руку он держал на своей фуражке, которая лежала рядом с ним на сиденье, а другой он указал на то, чтобы я садился напротив. Когда я опустился на сиденье, то дилижанс тронулся. Форт начал отдаляться. Знакомого мне мужчины в маске жука не было.
— В Военной Академии Альдебрана вы считались пропавшим без вести, Сильвер. Не волнуйтесь, я приказал вас удалить из списка.
— Премного вам благодарен, Генерал. В городе уже спокойно?
— Сопротивление подавлено. Всё кончено.
— Нашему сотрудничеству наступил конец, Генерал?
— Всему хорошему всегда когда-то придёт конец. Вы же не откажитесь составить мне компанию до Гельтенштадта?
— Не откажусь. Никогда не был в столице Мафедранской Империи, но очень много про неё наслышался. Очень хотелось бы увидеть этот славный город.
— Гельтенштадт прекрасен в это время года. Надеюсь, что вам понравится столица, Сильвер. Может даже остаться там захотите. Я бы даже замолвил за вас словечко. Вы всегда хорошо исполняли свои обязанности.
— Думаю, что не отказался бы от вашего предложения.
— Вы интересный человек, Микаэль Сильвер. С первой нашей встречи с вами я заметил кое что.
— И что же вас заинтересовало в моей скромной персоне, Генерал? — поинтересовался я, немного поднапрягшись.
— Ваша кровь по-особенному пахнет. Люди так не пахнут. Господин Сильвер, раз вы узнали мой секрет и мы уже скоро не будем связаны деловыми отношениями, то может вы по старому знакомству поделитесь своим секретом? Кто вы такой, Микаэль Сильвер?
***
Сапог плюхал так, будто в нём завелась какая-то болотная тварь. Офицерская шинель снята и привязана к плечу. Небритое лицо, впалые глаза, тяжёлое дыхание. Эдвард уже не надеялся дойти до Вудгалена. Нет, нужно идти, ведь он — надежда всей Кодонии. Сколько дней он уже идёт. Приказ об немедленном исполнении плана от Генерала Окстена пришёл так быстро. Его, вероятно, уже многие считают трусом. Вот бы они все только знали истинную причину, почему Эдварду нужно было дезертировать.
Эдвард шёл осторожно. Он боялся не только имперцев, но и своих. Тех, кто ещё держался и мог пустить дезертиру пулю в лоб. Ливингстон надеялся, что ему не посчастливится встретить партизан. Уже было не так далеко. Знакомый лес. Прошлым вечером Эдвард наткнулся на старую сторожку, где и заночевал. Про это место ему уже доводилось слышать. Бывший лесник какое-то время проживал в Вудгалене.
Эдвард решил продолжить путь рано утром. Знакомое ему поле встретило его рассветом. Туман стелился низко, и над ним вдали виднелись очертания его родного Вудгалена. Наконец-то родный край. От счастья Ливингстон даже ускорил шаг. Он шёл через поле, шатаясь. Всё выглядит, как прежде. Ну хоть что-то не меняется. Вудгален всё приближался и приближался.
Ливингстон уже подбирался к деревне. Перед его взглядом было подобие пристани. Эх, а ведь не так уж и давно он тут рыбачил с Мишей. Эдвард вздохнул. От него не было за всё это время ни одной весточки. В Альдебран он так и не вернулся. Лишь бы война не привела его в могилу. Надо же было ему остаться в столице на несколько дней дольше. Эдвард надеялся, что его друг всё ещё жив. Вероятно просто из-за паники в столице не смог добраться до Альдебрана. Эдвард постарался успокоиться.
Эдвард вышел на деревенскую улицу. На стене трактира «Пьяный барон» больше не висел кодонийский флаг, который за годы уже выглядел так себе. На его месте теперь был имперский сокол. Лент решил действовать сразу? Или может просто в Вудгален успели заехать имперцы.
И вот, наконец-то, виднелся его родной дом. Родители в это время обычно ещё спят. Эдвард улыбнулся. Сейчас он постучит, и отец будет ругаться на весь дом, что кто-то пришёл к нему в такую рань. Ливингстон подошёл к двери и уже начал колотить по ней, чтобы ему открыли. Эдвард услышал знакомое копошение и ругань со стороны отца. Всё, как он и предполагал. Через несколько минут дверь отворилась. За ней стояла его мать.
— Эдвард… Эдвард. Это ты?
— Я, кто же ещё.
Мать бросилась к нему, обняв так, будто Эдвард был ещё мальчиком. Он прижался к ней, не говоря ни слова. Только гладил её спину, пока она целовала его в лицо и лоб. Отец в это время спускался по лестнице. На его лице появилась улыбка.
— Добро пожаловать, сынок, — произнёс он.
Эдварда сразу же посадили за стол. Перед ним уже положили хлеб, солонину и даже немного вина. С праздников, наверное, ещё осталось. Эдвард молча ел, не веря вкусу обычного хлеба. Сколько же дней он сюда добирался? Точно не один и не два.
— Мы уже испугались, что ты не выживешь. Ты давай кушай, а потом сходи помойся и отдыхай. Тебе нужен отдых. Мы слышали, что наши проиграли, — начала говорить мать Эдварда.
— Всё будет хорошо, мама. Всё будет хорошо, — улыбнулся Эдвард.
Он поднял глаза и посмотрел в окно. Солнце уже поднималось. Прекрасный рассвет, но всё равно не такой, как обычно. Один из офицеров говорил, что над Кодонией теперь будет восходить «Солнце нового порядка». Так вот как оно выглядит. Лучи небесного светила начали освещать земную поверхность. И в этот момент Эдвард увидел, как вдалеке на земле одиноко растёт роза, роза чёрного цвета. На лице парня появилась ели заметная улыбка. Значит, та легенда про эти магические цветы и в самом деле правдивая.
Обновлено: 18.01.2026