Упуаут верил, что с пленными нужно обращаться хорошо.
Исходя из его опыта, вчерашние враги могли стать завтрашними союзниками в зависимости от обстоятельств. Решение магморианцев вторгнуться в его земли, чтобы решить проблему перенаселения, хоть и было недальновидным и прискорбным, в глобальном смысле было понятным и не самым страшным грехом. Миссией Упуаута являлась подготовка Эльфиона к отражению удара Титанов, а междоусобные конфликты смертных только мешали этому делу.
Поэтому он предпочел бы найти дипломатическое решение проблемы набегов и полагал, что нашел ключ к нему в лице Джаспера.
Предводитель налетчиков и выжившие из его отряда были образцовыми пленниками, если не считать отказа выдавать планы начальства. Они даже не пытались выбраться из своих временных камер в шахтах (ряда баррикад, которые Упуаут призвал, чтобы перегородить туннель), хотя вполне могли бы попробовать. Упуаут внимательно следил за ними на случай, если магморианцы и их союзники-кобольды просто выжидают удобный момент, но в итоге пришел к выводу, что мысль о тюремном бунте даже не посещала голову их лидера.
Джаспер являлся редким типом дурака: преданным и верным своему слову. Упуаут обещал обеспечить безопасность его отряду в случае сдачи и он обеспечил. Конец истории.
«Наверное, поэтому в нем и заложен потенциал Чемпиона», – размышлял Упуаут. Сила ятагана не пробудилась бы в руках обычного смертного. «Некоторые из его последователей уже возносят мне молитвы, и я заложил фундамент для мирного сосуществования с моим народом. Что ж, дадим дипломатии шанс».
Упуаут материализовал свой дух в тюремном туннеле, напугав нескольких кобольдов. Джаспер, сидевший в углу, просто поднял голову под светом факела. Он уже привык к тому, что божество навещает их в самые неподходящие моменты.
– Опять наш тюремщик пришел, – проворчал Джаспер. – Как вы с той ведьмой телепортируетесь повсюду, волчий владыка?
– Разве спрашивают птицу, как она летает, смертный? – Упуаут скрестил руки на груди. – Я пришел не за вопросами сегодня, Джаспер.
– Чтобы поглумиться над нами?
Неужели смертные видели его именно таким? Кем-то настолько закомплексованным, чтобы издеваться над пленными ради самоутверждения? Единственным существом, которому Упуаут должен что-то доказывать, был его отец, и больше никто!
– Некоторые из вас молились мне, и я решил ответить, – произнес лорд Упуаут. Джаспер сердито посмотрел на горстку своих последователей-кобольдов, которые смиренно потупили взор. – Не стыдитесь! Я бог этих земель, но я могу стать и вашим богом!
Джаспер смерил его взглядом, в котором горело богохульное мужество.
– Если ты ждешь, что мы склонимся перед тобой, то глубоко ошибаешься! Мы верны только нашему возлюбленному Огненному Султану Ониксу!
– Но вам и не нужно предавать свою страну или воевать с моей, – ответил Упуаут. По крайней мере, он на это надеялся. – Вот моё предложение, Джаспер из Лавалэнда: я позволю тебе и твоим людям вернуться домой под торжественную клятву, что вы доставите моё послание своему лидеру и народу.
Джаспер удивленно вскинул голову:
– Послание?
– Да. – Упуаут сделал короткую паузу для драматизма. – Если часть из вас, магморианцев, согласится стать гражданами Верглана и подчиняться его законам, я готов позволить им мирно поселиться в нашей магматической камере.
По туннелю пронеслись вздохи, громче всех ахнул сам Джаспер.
– Это шутка?
– Вы серьезно, лорд Упуаут? – в неверии спросил кобольд, и командир был слишком потрясен, чтобы отчитать подчиненного за проявление уважения к вражескому божеству.
– Еще как серьезно! Я приму в свою паству любого, кто готов следовать за мной, даже магморианцев, тем более что нам эта камера всё равно ни к чему! – Упуаут кивнул сам себе. – Если вы, магморианцы, искренне желаете решить проблему перенаселения, а не просто грабите под предлогом завоевания территорий, то это должно легко уладить наш спор! Мы примем всех законопослушных граждан как своих и снимем бремя с вашей нации!
– Это будет изменой! – гневно возразил Джаспер. – Ты хочешь, чтобы мы, магморианцы, отреклись от клятв родине и султану ради... ради... – Он плюнул лавой под ноги Упуауту. – Ради крыши над головой?!
Его отец Сет, скорее всего, испепелил бы Джаспера на месте за такое неуважение, но Упуаут слишком нуждался в нем живым, чтобы позволить себе подобное. Поэтому он ответил на агрессию спокойствием и логикой.
– Значит, ты сражаешься ради жадности и завоеваний, а не ради благополучия своего народа, Джаспер из Лавалэнда? Ты хочешь, чтобы еще больше твоих людей погибло ни за что?
Последняя фраза заставила Джаспера вздрогнуть, словно от пощечины. Его чувство вины было очевидным.
– Ты не можешь рассчитывать, что вы просто придете в наши земли и захватите их без последствий, – предупредил Упуаут. – Ты на собственном опыте убедился, что будет значить настоящая война для твоего народа. Я предлагаю им шанс поселиться мирно, за определенную цену. Цену, уплаченную почтением и обетами, а не жизнями.
– Твой народ никогда не примет нас, – мрачно ответил Джаспер. – Не после того, как мы напали.
– Уж точно не примет, если вы продолжите нападать, это факт. И я согласен, что мир будет делом непростым, – признал Упуаут. – Но я предлагаю вашему народу шанс попробовать. Что ты теряешь?
В представлении Упуаута это предложение беспроигрышный вариант. Либо деятели вроде этого генерала Перидота и Огненного Султана Оникса будут вынуждены хотя бы притвориться, что готовы к переговорам (что даст Упуауту время на подготовку), либо их действия предстанут перед солдатами и мирными жителями Верглана как неприкрытый захват власти. А если магморианцы окажутся достаточно умны, чтобы принять сделку, войны и вовсе удастся избежать.
Да, включение магморианцев-поселенцев вызовет проблемы из-за столкновения культур и прошлых обид, но Упуаут был уверен, что со временем сможет всё уладить. Египетская империя тоже не за один день строилась!
Нужно быть совсем идиотом, чтобы отказаться, и даже Джаспер, похоже, понимал это, обдумывая предложение. Он напоминал богу медведя, который хочет разорить улей, разрываясь между страхом быть ужаленным и желанием отведать сладкого меда...
– Обет... – Джаспер некоторое время пристально изучал Упуаута, пытаясь оценить его намерения. – Какие гарантии, что мы не нарушим слово, как только окажемся вне твоей власти?
– Тогда ты просто добавишь позор клятвопреступника к позору полководца, потерявшего людей в бессмысленной битве, в которую тебя заманила обманом третья сторона, – спокойно ответил Упуаут. – Ты проявил честь, сдавшись ради спасения своих воинов. Поэтому я даю тебе шанс реабилитироваться, послужив посланником мира.
А если «пряника» окажется недостаточно, Упуаут припас «кнут». Его дух склонился над магморианцем, и глаза бога засияли маной.
– Однако помни: если окажешься лжецом, то на своем опыте узнаешь, какова кара разгневанного бога! – предупредил Упуаут громовым голосом, от которого содрогнулась сама земля. – Помяни моё слово, Джаспер из Лавалэнда: если твой народ продолжит нападать на мой после протянутой им оливковой ветви, я не проявлю к ним милосердия!
Джаспер прижался спиной к стене шахты, он слишком горд, чтобы показать страх, но не настолько глуп, чтобы игнорировать явную угрозу.
– Я... – Он откашлялся, выдохнув облачко дыма. – У меня один вопрос.
– О? – это пробудило любопытство Упуаута. – Какой же?
Джаспер на мгновение замешкался, прежде чем решился спросить:
– Что такое «оливковая ветвь»?
Последовало долгое и невыносимо неловкое молчание. Упуаут сверлил Джаспера взглядом, пытаясь понять, не издевается ли тот над ним... пока не осознал: нет, тот действительно понятия не имеет.
Существовали ли оливы в этом мире вообще?
– Это метафора, – просто ответил Упуаут, надеясь поскорее закрыть неловкую тему.
К несчастью, это только еще больше запутало Джаспера.
– Метафора чего?
– Мира и примирения.
– При чем тут ветка? – недоверчиво спросил Джаспер. – Деревья созданы, чтобы гореть!
– Ты ставишь под сомнение мудрость бога, смертный?! – раздраженно рявкнул Упуаут. Что там советовали учителя, чтобы избегать неловких расспросов? Ах да, быть загадочным.
– Поразмысли над этим уроком, ибо искупление окажется в твоих руках в тот день, когда ты его постигнешь!
– Ис... искупление? – Само это слово, казалось, заставило Джаспера задуматься. – Я смогу вернуть свою честь?
– Конечно, сможешь, – настоял Упуаут, подавляя вздох облегчения. Магморианец, к счастью, выглядел слишком погруженным в свои думы, чтобы продолжать расспросы. Лицо удалось сохранить! – Так ты принимаешь моё предложение, Джаспер из Лавалэнда?
Джаспер взглянул на своих солдат, затем твердо кивнул.
– Я доставлю твое послание, Волчий Владыка. Я не могу гарантировать, что мой народ прислушается, но... даю слово.
Идеально! Теперь Упуауту оставалось лишь отправить надежный эскорт, чтобы они точно выполнили обещание. Горвилль подойдет, вервольф знал окрестные земли как свои пять пальцев и вполне заслуживал испытать в деле недавно найденную реликвию.
Упуаут переключил божественное внимание с пещеры на Горвилля, который в этот час должен тренироваться с Викторией. Он не против того, чтобы его последователи решали разногласия в честном состязании, тем более что это помогало им практиковаться. Он ожидал увидеть их за приватным поединком в духе товарищества...
Вместо этого он обнаружил половину Нарка, собравшуюся на недавно обустроенной центральной площади. Толпа улюлюкала и кричала, пока копье Виктории скрещивалось с мечом Горвилля.
«Что они творят?!»
Нельзя оставить смертных без присмотра даже на пять минут!
Острые когти ударили по серебряному копью, высекая снопы искр.
Удар едва не отбросил Викторию назад, но она быстро развернулась и сделала выпад в сторону Горвилля. Вождь вервольфов уклонился с нечеловеческой ловкостью; его мышцы перекатывались под кожей, наполненные силой бледного лунного света. Он попытался зайти сбоку, чтобы сократить дистанцию и навязать ближний бой. Виктория предугадала маневр и отогнала его взмахом копья.
«Он сильнее меня, и по скорости мы примерно равны, но у меня больше опыта», – думала Виктория, пока соперник кружил вокруг неё, выискивая брешь в обороне. Лунный свет заметно усилил физические навыки Горвилля, и его воинские инстинкты на высоте, но она видела, что он никогда не тренировался так интенсивно, как она. «Мы стоим друг друга».
Теперь бы ещё сосредоточиться, если бы не этот крик!
– Задай ей жару, Горвилль! – хором выли вервольфы. – Раздави её!
– Виктория! – другие веролинги отвечали так громко, что «фоновая песня» Ренарды была едва слышна. – Виктория! Виктория! Виктория!
Даже Филу, который обычно не мог постоять за себя, нашел в себе мужество защищать её честь.
– Не сдавайтесь, миледи! – кричал он громче вервольфов, размахивая знаменем с её криво нарисованным именем, сидя на плечах у Лурсона. – Заставь его проглотить свой меч!
Толпа, собравшаяся поглазеть на бой, образовала плотное кольцо вокруг бойцов, подбадривая или освистывая своих кумиров. Монеты переходили из рук в руки в мгновение ока, алкоголь лился рекой, и Викторию уже тошнило от всего этого.
«Один свидетель», – с раздражением подумала Виктория. «Мы договаривались: по одному свидетелю с каждой стороны. Как всё дошло до этого?»
Она лишь смутно представляла, как именно. Сначала пришли старейшины стаи Горвилля, чтобы по традиции засвидетельствовать бой вожака. Это побудило Филу пробежаться по городу и собрать группу поддержки для Виктории. Об этом прознала Мистуфф и раззвонила всем (предварительно организовав продажу еды и напитков зрителям), и после этого ситуация окончательно вышла из-под контроля.
– Это становится утомительным, – бросила Виктория, выискивая возможность для удара.
Горвилль вздохнул. Он разделял её досаду.
– Прости, – сказал он, после чего оскалился в широкой улыбке. – Значит, придется закончить это побыстрее.
– Согласна. – Виктория решила перейти к делу и воззвала к силе льда, дарованной лордом Упуаутом. Холодные ветры закружились вокруг её копья. – Нападай, если смелости хватит.
Он напал.
Горвилль бросился к её горлу в стремительном рывке, который застал Викторию врасплох. Вервольф мгновенно сократил дистанцию, его меч свистел, рассекая воздух.
«Он стал быстрее!» Виктория отпрянула и быстро сменила стойку. Этот волчий засранец пытался усыпить её бдительность, не выкладываясь в полную силу в начале. Хитро!
Они договорились биться до первой крови, поэтому Виктория догадалась, что Горвилль попытается ударить по уязвимым местам: голове или горлу. Поэтому она рискнула всем, отклонив корпус назад и одновременно сделав резкий выпад копьем вперед, чтобы сбить его прицел.
Её гамбит сработал. Меч Горвилля едва не задел её щеку, в то время как её копье уперлось ему в грудь. Вервольф быстро шагнул влево, пытаясь уклониться...
Но копье Виктории в последний момент последовало за ним.
Глаза Горвилля расширились от удивления.
– Обман...
Копье Виктории задело его плечо и мгновенно покрыло его льдом.
Во время тренировок Виктория обнаружила, что её новообретенная магия может вырываться вспышкой мороза, так случилось и сегодня. Вихрь ветра сковал Горвилля тонким слоем льда, парализовав его на месте и превратив в живую статую. Вервольф едва успел моргнуть, как процесс полностью поглотил его.
По толпе пронеслись вздохи и приветственные крики сторонников бойцов. Вервольфы в неверии уставились на своего поверженного вождя, в то время как Филу и союзники Виктории выкрикивали её имя небесам.
Переведя дух, Виктория ударила Горвилля по лицу древком копья, разбивая лед, пока он не задохнулся. Вервольф жадно глотнул воздух, едва освободив голову, и тут же посмотрел на плечо. Густая капля крови застыла там, подтверждая его поражение.
– Ты хорошо сражался, – поздравила его Виктория. Немногим воинам удавалось так прижать её в дуэли один на один.
Горвилль хмуро проворчал что-то в ответ. Виктория видела, что часть его хотела продолжить бой, но гордость воина не позволяла нарушить слово.
– Моего «хорошо» оказалось недостаточно.
– Меня учили сражаться с тех пор, как научилась ходить, к тому же я пользуюсь божественными дарами, – ответила Виктория, разбивая остатки льда копьем. Горвилль быстро освободился, хотя его былая уверенность испарилась. – Всё могло повернуться в любую сторону.
– Нет, не могло. Если ты смогла сравниться со мной в бою, когда лунный свет давал мне силы, значит, ты просто лучше. – Горвилль яростно зарычал, злясь в основном на самого себя. – Новое чувство, поражение... Мне оно не нравится.
Виктория почувствовала укол жалости. Она видела, как последователи Горвилля переглядываются между собой. Вождь, столь опозоренный перед своими бойцами, мог столкнуться с недовольством. Она не могла найти в себе сил радоваться такому исходу.
Виктория напряглась, почувствовав враждебность со стороны стаи Горвилля. Несколько вервольфов сверлили её взглядом, указывая на зачарованное копье. Она видела, что они уже готовы обвинить её в жульничестве. Она крепче сжала оружие: молодые вервольфы начали расталкивать других зрителей, пытаясь прорваться к ней и Горвиллю...
Разряд молнии ударил в арену, напугав всех. Между дуэлянтами материализовалась величественная фигура духа лорда Упуаута.
– В поражении нет позора, Горвилль, – произнес он, скрестив руки на груди. – Позор лишь в неспособности извлечь из него урок.
– Мой лорд? – Горвилль немедленно преклонил колено, как и Виктория. – Вы... вы наблюдали?
– Наблюдал. И я доволен выступлением обоих. – Упуаут перевел суровый взгляд на толпу. – И куда менее доволен всеми остальными!
Его резкий упрек заставил всех замолчать, большинство веролингов пали ниц. Взор божества сначала остановился на последователях Горвилля, никто из которых не смел поднять глаз.
– Снежные Стопы, не смейте смотреть свысока на воина, который сражался за вашу честь! Особенно на того, кто отважился встретить жало серебра, которого вы все боитесь! – Затем Упуаут повернулся к сторонникам Виктории, чтобы пристыдить и их. – И остальным тоже не стоит радоваться! Горвилль такой же ваш защитник, как и любой другой Чемпион, и я докажу это здесь и сейчас!
Он взмахнул мерцающей рукой над Горвиллем, и на шее вервольфа появилась изысканная реликвия: сверкающий золотой торк с сапфировыми глазами, сияющими ярче звезд. Виктория не была магом, но всё равно ощутила мощь, исходящую от сокровища.
– Этот торк принадлежал великому герою-вервольфу, которому я позволил использовать моё имя давным-давно, – провозгласил лорд Упуаут. – Я вверяю его тебе, Горвилль, точно так же, как вручил священное оружие Виктории.
– Мне? – Горвилль поперхнулся от удивления и начал заикаться, в шоке глядя на реликвию. – Лорд Упуаут, я... я недостоин этого дара. Я усомнился в вашем слове, бросив вызов вашему избранному пророку.
– И ты снова усомнишься в моем выборе, отвергнув этот дар? – парировал лорд Упуаут с усмешкой. – Очевидно, я верю в тебя больше, чем ты в самого себя!
– Нет, я... – Горвилль покраснел от смущения. – Я не это имел в виду...
– Просто прими дар, – сухо сказала Виктория. – Неужели ты не видишь? Тебе никогда не нужно было ничего доказывать.
До Горвилля наконец-то дошло, что он всегда пользовался одобрением своего бога в той же мере, что и Виктория; и то, что они равны в глазах божества, ничуть его не принижало. Вервольф покаянно склонил голову и тут же извинился.
– Простите меня за сомнения, лорд Упуаут, – сказал он. – И ты, Виктория. Ты истинный воин и достойна уважения.
– Вот это уже другой разговор! – Упуаут удовлетворенно кивнул и вскинул руки к небу. – Я объявляю эту ночь Святым Днем Дружбы! Пируйте как друзья и соратники, вкушая мою священную пищу!
Бог призвал на своих последователей дождь из латука, и все они возрадовались как один народ, к огромному облегчению Виктории.
Всё закончилось хорошо.
Фух, кризис миновал!
Они были в шаге от бунта. К моменту завершения матча Упуаут заметил нескольких вервольфов в толпе, которые шептались, что ледяная магия Виктории – это читерство, и готовились оспорить результат силой. Ему слишком часто напоминали об опасностях конфликтов на почве спорта, чтобы он не вмешался.
Вот почему богам запрещалось знакомить примитивные цивилизации с футболом. Это никогда не заканчивалось добром.
Дождь из латука стоил Упуауту маны, но он принес мир (пусть и временный) и укрепил его имидж справедливого правителя. Закрепить успех он собирался завтра, отправив Горвилля на его первое официальное задание: проводить Джаспера и его людей, убив таким образом двух зайцев одним выстрелом.
Упуаут как раз поздравлял себя с мастерским ходом, когда из ниоткуда всплыло системное уведомление.
Вы объявили 21 апреля по МЛИ (Местному Летоисчислению) своим первым Фестивалем.
Вы можете выбрать до трех Фестивалей в году; эти даты будут зафиксированы. Во время этих празднований ваш ежедневный доход маны и то, что вы получаете от жертвоприношений, будет удваиваться на 24 часа.
Новый Квест: Святые Дни, Праздничные Дни! Выберите три даты, которые станут вашими Фестивалями. Награда: Карта Доктрины.
О? О, это что-то новенькое! В стандартной системе святые дни не обладали особой силой, и учителя Упуаута советовали вводить их в основном по социальным соображениям. От лишней маны он бы не отказался...
Стоп.
Там в уведомлении было сказано «жертвоприношения»?
Живые существа, принесенные в жертву у вашего Идола или Алтарей, приносят вам единицу маны в зависимости от Ранга жертвы (минимум 0). Неразумные существа или сущности, призванные Чудесами, ничего не приносят.
Оу.
Ну... ну, буду знать, пожалуй. Хотя Упуаут не имел ни малейшего намерения этим заниматься. Приносить в жертву своих последователей он даже не рассматривал, а делать это с врагами значило подать очень дурной пример. Временный приток маны не окупит той ненависти и страха, которые его религия внушит всем остальным. Наконец, у всяких кур и большинства животных Ранга как такового нет, так что они ему ничего не принесут.
Его последователям стоит благодарить богов, что он не родился ацтеком.
Обновлено: 23.01.2026