Поскольку главарем банды была женщина, никто не придал этому событию особого значения. Донесение о победе ушло в провинцию, но даже проверяющий, который должен был осмотреть отрубленные головы, не приехал – дороги слишком плохие. Провинциальные власти для виду подписали им еще несколько ненужных должностей, на том и разошлись. Из-за бедственного положения в уезде, действующий еще тогда глава уезда Юй хотел добиться освобождения от налогов, но в провинции ему отказали. По сути, в этом году, когда Войска «Покупающие Жизни» перед осенним сбором налогов потребовали открыть городские ворота, он, пребывая в отчаянии, и в то же время вздохнул с облегчением. По крайней мере, не придется теперь ломать голову, где достать деньги на оплату осенних налогов. В этом году их точно не собрать. С тех пор как весной Войска «Покупающие Жизни» объявили о намерении штурмовать город, летний зерновой налог никто не платил. Крестьяне были крайне хитры, держали зерно у себя, не желая отдавать, боясь, что если отдадут властям, то после входа Войск «Покупающих Жизни» в город, им придется платить снова. Власти из города тоже не решались отправлять людей по деревням для принудительного отъема зерна – начнутся волнения, и Войска «Покупающие Жизни» как раз воспользуются моментом, чтобы захватит уезд.
— Провинциальные власти полагают, что Войска «Покупающие Жизни» уже разгромлены, — продолжал рассказывать бывший глава уезда Господин Юй. К тому же, тогда им доложили о главаре, да еще и женщине. Сейчас в провинции есть еще две мятежные армии, самопровозгласившие своих правителей. С точки зрения высших интересов, конечно, сначала нужно уничтожить их, да еще и ткачи в срединных землях постоянно бунтуют. Северные торговые пути закрыты так давно, что Линьчэнский уезд стал для провинции уже не особо то и нужен. Сейчас у них просто нет возможности заняться нашими несколькими уездами.
Он подробно рассказал Се Шуанъяо о положении в провинции и не удержался от предостережения:
— Но это лишь потому, что Линьчэн и Юньшань — маленькие уезды. Если госпожа Се в течение года займет еще несколько городов, это наверняка привлечет внимание провинциальных властей, и даже Чжуншушэн*, пожалуй, выделит войска для борьбы с вами! В южных провинциях, конечно, не до нас, но в Цзянской провинции расквартированы сильные войска. До Линьчэна оттуда всего чуть более четырехсот ли. Если Чжуншушэн назначит наместника, тот сможет объединить силы двух провинций и как тогда противостоять Юньшаню? Госпожа Се, боюсь, в ближайшие годы не стоит пускать в ход оружие.
П. п.: Чжуншушэн (中书省) — в разные периоды высший административный или секретариатский орган, «центральный секретариат» или «великий императорский секретариат» (являлся высшим административным органом империи).
Се Шуанъяо рассмеялась:
— Да к чему мне пускать в ход оружие…? Ешьте, рассказывайте дальше.
Она предложила всем угоститься тушеными куриными костями *, и сама стала аккуратно разрывать их руками, обсасывая косточки, с хрустом разжевывая хрящи, раскалывая кости покрупнее и высасывая содержимое, а осколки выплевывала на блюдо для костей. Зрелище, конечно, было впечатляющее!
П. п.: В Китае тушеные куриные кости (чаще всего куриный остов — спинка, грудина, шея) являются по сей день популярной уличной закуской и домашним блюдом. Цзицзя (鸡架, Jījià): буквально переводится как «куриный скелет». Это культовое блюдо города Шэньян. Кости с остатками мяса тушат в ароматном бульоне со специями, а затем могут обжаривать или подавать прямо из котла. Считается, что мясо возле кости — самое нежное, а соус, впитавшийся в пористую структуру костей, делает процесс поедания («обгладывания») очень увлекательным. Китайская гастрономия высоко ценит текстуру хрящей и кожи. А кости и хрящи в свою очередь богаты коллагеном и кальцием, что традиционно считается полезным для суставов и кожи.
Бывший глава уезда Юй смотрел на нее, испытывая странные чувства. Се Шуанъяо была очень чистоплотной. Все, кто с ней контактировал какое-то время, замечали это. За едой она никогда не бросала объедки на пол. У деревенских жителей точно не было таких привычек. По правде говоря, можно сказать, рискуя навлечь гнев, даже у небожителей и высшей знати, возможно, не было такой привычки – сплевывать кости в специальную тарелку. Но, с другой стороны, ее манеры были очень грубыми.
— Господин бывший глава, попробуйте! Только само мясо с костей не ешьте. Оно безвкусное, весь вкус в протушенных косточках!
Продолжая есть, Се Шуанъяо приглашала бывшего начальника Юя отпробовать деликатес. Тот не смел противиться, да и его коллег вокруг не было, поэтому он, словно «смелый муж, отрубающий себе руку» *, схватил одну тушеную кость и откусил кусок. Вкус оказался не таким, как у обычных тушеных блюд. Это не показалось ему до смерти соленым, напротив, в солености чувствовалась даже легкая сладость, а в сладости – оттенок остроты. Он невольно ахнул:
— Как остро! Добавили корицу японскую *?
П. п.: смелый муж отрубает руку (укушенную змеей) — чэнъюй, означающий принятие решительных, хотя и болезненных мер для спасения общего положения.
П. п.: Корица японская/дереза китайская (茱萸 zhūyú) — пряное растение, плоды которого использовались в китайской кухне как острая приправа до широкого распространения перца чили.
С этими словами он сделал большой глоток чая. Се Шуанъяо рассмеялась:
— Даже от такой остроты уже не можется? Ах, видно вы даром протирали штаны в сычуаньской провинции*.
П. п.: Сычуанец — житель провинции Сычуань, известной своей острой кухней.
Но кровь сычуаньца в господине Юе все же текла. Распробовав еще пару кусочков, он, пыхтя и ахая, поспешил доесть свою порцию. Кости грызть, как Се Шуанъяо, он все же не стал, только хрящики откусил и съел. Се Шуанъяо велела двум сопровождающим тоже приниматься за еду.
— Давно мяса не ели, наверное?
Господин Юй не стал скрывать:
— Недавно подсчитал – почти месяц.
— Во-первых, это, конечно, из-за последних событий, а во-вторых, погода очень жаркая! — сказала Се Шуанъяо и добавила: — Я сегодня велела пригнать с десяток свиней. С завтрашнего дня в городе снова будет мясо в продаже.
Все-таки это был район к югу от реки, земля орошаемых полей*. Линьчэнский уезд не бедствовал так, как те маленькие городки на севере, где люди действительно не могли свести концы с концами: даже спустя три-четыре года после восшествия на престол нового императора они все еще жили по старому девизу правления*. В Линьчэне обычно всегда имелось мясо в продаже, в крайнем случае можно было зарезать утку и, хоть и с душком, сварить из нее суп. В последнее время мяса в городе не было, как и говорила Се Шуанъяо, из-за прихода Войск «Покупающих Жизни». Торговые люди боялись заходить в город, поставки прервались, и из-за сильной жары: если забитую свинью не продавали за полдня, через три-четыре часа, к вечеру, она могла протухнуть.
П. п.: Земля орошаемых полей (江南水乡) — поэтическое название региона к югу от нижнего течения реки Янцзы, с развитой сетью рек, озер и каналов.
П. п.: Девиз правления (年号) — символическое имя, под которым правление императора входило в историю; смена девиза означала начало нового периода.
Уезд, где каждый день резали свинью, определенно был зажиточным. Население должно было быть достаточно большим, чтобы потребить все, что дает свинья.
Как оказалось, Се Шуанъяо велела пригнать много свиней, и бывший глава уезда Юй предположил, что она задумала нечто масштабное. Он вопросительно посмотрел на нее. Се Шуанъяо объяснила:
— Будем дорогу строить! Мой третий брат как раз для этого приехал.
Отец Се был мясником, пригнал свиней на убой и продажу, а третий брат Се, оказывается, отвечал за строительство и ремонт дорог. Об этом размышлял бывший глава Юй, но вслух только заметил:
— Строительство дорог – это хорошее дело, очень хорошее.
— А вы откуда знаете, что это хорошо? Притворяетесь, — разоблачила его Се Шуанъяо. — Сколько раз на уроках говорила: не знаешь – надо спрашивать. Сегодня мы просто болтаем, прощаю на этот раз, но в следующий раз будет штраф.
Бывшему начальнику Юю было очень обидно: кто же не знает, что строительство и ремонт дорог – это хорошее дело? С дорогой всегда лучше, чем без дороги! Но он не смел возражать, положил на стол чистую, без единого волоконца мяса, кость, и взглядом скользнул к миске с курицей:
— Госпожа Се затеяла строительство дорог, конечно, неспроста. Прошу вас, тогда просветите.
— Вы знаете, что в уезде Юньшань мы уже отремонтировали одну дорогу? — спросила его Се Шуанъяо. Бывший начальник Юй удивился:
— Не знал. Полагаю, это дорога от соляных промыслов до уездного города?
— Эта дорога ведет от соляных промыслов через уезд Юньшань к Биньшаню. Но сообщение в итоге неудобное. Раньше мы могли продавать соль только через пристань, морским путем, но это тоже очень неудобно. Когда дорогу от Биньшаня достроят, можно будет переправлять все через Биньшань, — объяснила Се Шуанъяо. И в этих ее словах, и во всей этой задумке проявлялись ее необыкновенные познания. Такая манера, словно вершащая людские судьбы, была неподобающей для женщины, да даже и для чиновника тоже.
— уезд Линьчэн находится на стыке трех провинций, — продолжала она. — Если доставлять соль сюда, то сюда же за солью смогут приезжать торговцы из всех трех провинций.
Бывший глава Юй задрожал от волнения. Он никогда не думал, что такое захолустье, как Линьчэн, может стать центром перевалки частной соли для трех провинций. Но, поразмыслив, он понял, что это не так-то просто осуществить.
— Госпожа обладает великим талантом! Но… но… это… это лишит средств к существованию стольких людей!
В уголках рта Се Шуанъяо появилась насмешливая улыбка.
— Разве не прекрасно? Слава Войск «Покупающих Жизни» еще не разошлась повсюду, а на рудниках вечно не хватает рабочих. Если те частники, что сами варят соль, осмелятся перечить, мы будем только рады.
Тут бывший начальник Юй вспомнил, как Войска «Покупающие Жизни» сломили дух его начальника караула сотника Ма. Он когда-то знал господина Ма, как очень амбициозного человека, а теперь тот только и думал, как заработать свои деньги на «покупку жизни», целыми днями занимался в школе с кучкой старых городских стражников, учил язык усерднее всех.
Обновлено: 18.02.2026