Глава 5 — 4. Сыну маркиза (Точка зрения Анастасии)

Сыну маркиза (Точка зрения Анастасии) Из-за нагоняя, полученного от отца, наша с Джинолиусом прогулка по саду была отменена, и мы перешли к светской беседе в присутствии родителей с обеих сторон. Сцена предложения руки и сердца, сделанного Джинолиусом совсем недавно, раз за разом всплывает в моей памяти. Всякий раз меня охватывает смущение, и я опускаю голову, чтобы скрыть, должно быть, залившееся краской лицо. Неужели я действительно стану невестой столь чудесного человека? Я была абсолютно уверена, что сегодняшнее сватовство непременно сорвется... Не могу поверить, что этот юноша, обладающий столь блестящей красотой и выдающимся умом, сделал мне предложение. Хотя я и сидела на диване, меня не покидало чувство, будто мое тело парит в воздухе, а реальность ускользает. Я понимаю, что это неприлично, но мой взгляд невольно возвращается к Джинолиусу. Каждый раз, глядя на его правильные, благородные черты, я не могу поверить, что столь прекрасный мужчина пожелал брака со мной. Неужели это все-таки не сон? Я судорожно вздохнула. Наши взгляды встретились, и я, сгорая от стыда, тут же отвела глаза. Пристально смотреть на мужчину — недостойное поведение для леди. Разумеется, я не хочу, чтобы Джинолиус счел меня распущенной особой. Но я ничего не могу с собой поделать: все мои мысли заняты им, и глаза сами собой обращаются в его сторону. Я снова вздрогнула. Когда я опять украдкой взглянула на Джинолиуса, он почему-то смотрел на меня с нежной улыбкой. Увидев, как человек, производящий впечатление холодного и сдержанного аристократа, вдруг одарил меня улыбкой, я почувствовала, как мое сердце подпрыгнуло в груди. П-почему он смотрит на меня с улыбкой? Что она могла означать? Я сама чувствую, как сильно разволновалась. И все же, такая улыбка опасна для сердца. Невероятно, что мужчина, чья красота подобна прохладе родника посреди зимы, может улыбаться так сладостно. Он слишком прекрасен, и мое сердцебиение никак не унимается. Кажется, с недавних пор я думаю только о Джинолиусе. Помнится, я читала в книгах, что когда влюбляешься, голова бывает занята мыслями только об одном человеке. Неужели... это любовь?! Н-неужели такое возможно, чтобы я влюбилась в мужчину? Вскоре настало время прощаться. Стоило мне лишь мельком взглянуть на фигуру Джинолиуса, как грудь наполнялась чем-то необъяснимым, и настроение становилось чудесным. Однако мысль о том, что теперь мы не увидимся с ним некоторое время, заставила меня приуныть. Почему я так расстраиваюсь лишь от того, что не смогу видеть лицо Джинолиуса? Несомненно, это любовь. Разве такое бывает — влюбиться в тот же день, когда встретила человека? Хотя он, безусловно, прекрасен и добр. — Я буду писать вам письма, — произнес Джинолиус с бесстрастным выражением лица. В то же мгновение уныние, владевшее мной секунду назад, улетучилось, и мне захотелось пуститься в пляс. — Я... я тоже... Почему же разговаривать с Джинолиусом так неловко? Ведь совсем недавно мы беседовали совершенно спокойно. Но сейчас из-за смущения я не могу даже взглянуть ему в лицо, чтобы ответить. С тех пор как он сделал мне предложение, я сама не своя. От стыда мой голос становится все тише. — Хе-хе. Джинолиус, я вверяю вам свою дочь. — Да. Надеюсь на долгие и хорошие отношения. — П-прошу, позаботьтесь обо мне. Я, опустив голову, чтобы скрыть пылающее лицо, услышала голос Джинолиуса и поспешно ответила. Однако, похоже, Джинолиус обращался к матушке, и я просто неуклюже вклинилась в их разговор. У-у-у. Как же стыдно. Почему я не могу вести себя более элегантно, как подобает истинной леди? Я так не хотела, чтобы Джинолиус видел меня в таком виде. — Ана. Он был чудесен, не правда ли? — спросила матушка. Я ничего не смогла ответить. В памяти всплыл момент, когда он делал предложение. Мои уши горят. Наверняка они покраснели так же сильно, как и лицо. Глядя на меня, не способную вымолвить ни слова и опустившую взгляд, матушка тихонько рассмеялась. — Однако, каким бы способным он ни был, я не могу передать титул Севенсворт парню, который не сделает Ану счастливой, — выразил недовольство отец. — Не слишком ли поспешным было решение подписать документы и оформить официальную помолвку? Мне кажется, стоило потратить немного больше времени, чтобы убедиться, действительно ли этот мужчина будет заботиться об Ане. Похоже, пока мои мысли были полностью заняты Джинолиусом, матушка, подавив возражения отца, успела оформить официальную помолвку. — Всё в порядке. Ты же видел, как он делал предложение? Я могу с уверенностью сказать, что его слова о счастье Аны были искренним желанием, идущим от самого сердца. Мы уже много лет живем среди аристократов, пытаясь разгадать их истинные намерения. Ты ведь тоже должен это понимать? — Это я понимаю. Потому и подписал документы, но... Оказывается, все внимательно слушали, как он делал мне предложение. Я готова провалиться сквозь землю... После этого началась наша переписка с Джинолиусом. Его письма поразили меня широтой познаний, глубиной суждений и логичностью мышления. Сразу видно человека, который управляет торговой компанией с десяти лет. Его проницательность сквозила в каждой строчке. И в этих письмах словно проявлялась искренняя и честная натура Джинолиуса. Больше всего меня удивила его снисходительность и душевная широта. Он точно мой ровесник? У меня часто возникало чувство, будто меня балует кто-то намного старше. С каждым прочитанным письмом я понимала, что мое сердце все сильнее тянется к Джинолиусу. Чтение писем от него стало для меня настоящей радостью. Получив послание, я тут же прочитывала его, а затем, улучив свободную минуту, перечитывала снова и снова. Каждый раз при чтении в груди разливалось тепло, и на душе становилось светло. Пожалуй, это действительно любовь. Мне так хотелось поскорее прочитать следующее письмо, что я отправляла ответ самой быстрой, срочной почтой, и Джинолиус тоже отвечал мне самой быстрой почтой. Сколько бы раз я ни отправляла письма срочной доставкой, ответ всегда приходил так же быстро. Неужели Джинолиус тоже с нетерпением ждет моих писем? Если чувства Джинолиуса схожи с моими, какое же это счастье! Ах. Нет никаких сомнений. Это любовь. И все же, влюбиться, встретившись всего один раз и лишь обмениваясь письмами после этого... Даже героини любовных романов не влюбляются так просто. Какая же я, должно быть, легкомысленная женщина. Я и сама не знала, что являюсь настолько легкой добычей для чувств. Впрочем, возможно, это неизбежно. Ведь до сих пор не было ни одного мужчины, который приблизился бы к столь безобразной особе, как я. Джинолиус — первый мужчина, который сам сделал шаг навстречу мне, покрытой уродливыми опухолями. — Позвольте представиться еще раз. Меня зовут Джинолиус, второй сын семьи Барбарье. Надеюсь на долгие и добрые отношения. С этими словами Джинолиус отвесил учтивый поклон. Прошло два месяца с нашей первой встречи. Сейчас идет церемония помолвки, и в церкви нашего поместья собрались все причастные лица. Только что закончилось подписание документов в присутствии священника, и теперь Джинолиус официально стал моим женихом. Я давно не видела Джинолиуса, и сейчас он, одетый в дорогой костюм, подобающий сыну маркиза Барбарье, выглядит еще более привлекательным, чем при нашей первой встрече. Высокому, стройному Джинолиусу, обладающему чистой, прохладной красотой, невероятно идет парадная одежда в черных тонах. В торжественном убранстве церкви, стоя с невозмутимым выражением лица в лучах света, льющихся сквозь витражи, он был прекрасен, словно ожившая картина. Сама того не заметив, я залюбовалась им. Я прекрасно понимаю чувства окружающих дам, которые называют Джинолиуса «Лордом Черного Ледяного Цветка». Кажется сном, что этот человек с красотой холодной и прозрачной, как ледяная скульптура, — мой жених. Церемония помолвки заключалась лишь в приветствиях и подписании бумаг, поэтому она закончилась минут за двадцать. Теперь Джинолиус переоденется и с сегодняшнего дня начнет помогать отцу в работе, обучаясь управлению герцогством. Отныне Джинолиус будет каждый день бывать в нашем доме. — Работа важна, но, пожалуйста, не забывай и об Ане, хорошо? — сказала матушка Джинолиусу. — Разумеется. Я буду заботиться о ней со всей искренностью. Услышав эти слова, мое сердце вновь подпрыгнуло. Такой чудесный человек будет обо мне заботиться. Это как сон. За последние два месяца ситуация вокруг меня менялась с головокружительной быстротой, и мое сердце просто не успевает за событиями. Я все еще не могу до конца осознать, что Джинолиус официально стал моим женихом, и каждый раз, слыша от него прекрасные слова, задаюсь вопросом, реальность ли это. — Сегодня после обеда я распорядилась накрыть чайный стол. Пожалуйста, не увлекайся работой слишком сильно и составь компанию Ане. Вообще-то, как невеста, пригласить его должна была я, но матушка выручила меня, пригласив Джинолиуса на чаепитие вместо меня. Какое облегчение. По правде говоря, у меня пока не хватало смелости самой пригласить его на чай. — Для меня это честь. Я с нетерпением жду чаепития с леди Анастасией. Джинолиус произнес это и изящно поклонился. Его движения также полны благородства и красоты. В письмах он упоминал, что эти два месяца посвятил изучению этикета и манер, и его поведение действительно стало неузнаваемо элегантным. Наступил полдень, и началось наше чаепитие с Джинолиусом. Сейчас Джинолиус сидит прямо передо мной. — Эм... Джинолиус-сама. У меня есть просьба. Я решилась завести разговор о просьбе. «Слушай внимательно, Ана. Твоя цель на сегодня — заставить Джинолиуса перестать говорить с тобой так официально. С сегодняшнего дня вы официальные жених и невеста, так что обращаться друг к другу на "вы" и использовать учтивый тон странно, не так ли? Ты выше по положению, и пока ты не разрешишь, Джинолиус будет вынужден вечно соблюдать этикет. Постарайся сделать так, чтобы вы могли говорить без лишних формальностей». Такое наставление дала мне матушка перед чаепитием. Сегодня я должна научиться разговаривать с Джинолиусом как невеста с женихом. Поэтому я и обращаюсь с просьбой. — Какая же? Прошу, говорите все, что угодно. Голос Джинолиуса звучал так обволакивающе и надежно. — Эм, раз мы уже помолвлены, не могли бы вы перестать использовать столь официальный тон? И я бы хотела, чтобы вы не добавляли титул к моему имени. Собрав всю волю в кулак, я обратилась к Джинолиусу. — А, вот оно что. Хорошо. С этого момента я буду говорить без формальностей. — Благодарю вас. Услышав, как Джинолиус тут же перешел на простой тон, я по-настоящему ощутила, что с сегодняшнего дня этот человек действительно мой жених. Мне стало как-то неловко, и я опустила голову. — У меня тоже есть просьба, можно? — Д-да. Прошу, говорите все, что угодно. Я не привыкла, чтобы мужчина обращался ко мне так просто, без почтения, и от этого очень нервничаю. Казалось, мой голос вот-вот задрожит. — Не могла бы ты называть меня «Джино»? Что?! В-вот так сразу называть ласковым прозвищем?! Благородные девицы обычно не называют мужчин, не являющихся членами семьи, уменьшительно-ласкательными именами. Называть постороннего мужчину по прозвищу можно лишь в том случае, если он жених или возлюбленный, то есть, если у вас близкие отношения. Иными словами, назвать его так — значит самой продемонстрировать, что у нас очень близкие отношения, а это, по сути... п-признание в любви... — Ну же. Называй меня Джино. Джинолиус не дает мне, растерянной, путей к отступлению. Бежать больше некуда. — Г-господин Джино... Ах. Впервые в жизни я сама продемонстрировала мужчине свою симпатию. Лицо горит. Как же стыдно. Я не в силах смотреть Джинолиусу в глаза. Я опустила лицо вниз и зажмурилась. Внезапно, пока я сидела с закрытыми глазами, мою руку, лежавшую на коленях, взяли в ладони, и я от удивления подняла голову. Э-э-э-э-э!!? Джинолиус, который только что сидел напротив, теперь сидел совсем рядом со мной, сжимая мою левую руку обеими руками. — Спасибо. Я очень рад. Могу я называть тебя Ана? Улыбка Джинолиуса, с которой он произнес эти слова, сияла, как солнце в середине лета. О боже!! Близко! Слишком близко! Пожалуйста, не направляйте на меня эту ослепительную улыбку с такого расстояния! И почему вы держите меня за руку?! Сердце забилось, словно набат, и голова мгновенно закипела, погружая меня в панику. — ...Д... да... Я была не в состоянии мыслить здраво и ответила, пребывая в полном смятении. — Вот и хорошо. Ана. Моя Ана. Рассчитываю на тебя. Моя Ана? Э-это... разве это не те слова, полные любви, которые влюбленные говорят друг другу? Разве такое говорят не только героиням любовных романов? Не может быть, чтобы мужчина сказал такое мне... К голове прилило столько жара, что у меня кружится голова. Это предел. Сердце вот-вот разорвется. Кажется, со мной сейчас что-то случится. Я и так в замешательстве, но не успела я успокоиться, как хаос только усилился. — Госпожа. Чай остыл, я заменю его. Благодаря тому, что Бриджит подала голос, Джинолиус отстранился от меня и вернулся на свое место. Бриджит немного остудила атмосферу, и мне удалось не потерять сознание. Это было опасно. Я и не знала, что чаепитие с женихом — это такое испытание, в котором так трудно сохранить рассудок. «Джино-сама». Той ночью, забравшись в постель, я мысленно позвала его по имени. От смущения и радости я невольно начала кататься по кровати в одиночестве.