Глава 4 — Глава 4

— Что ж, мы пойдем. — Спасибо за кофе. — Ага, берегите себя. Попрощавшись, охотники вернулись в подземелье. Хён Соп некоторое время смотрел на пустое место, где они только что стояли, а затем повернулся. — С ними точно все будет в порядке? — взволнованно спросила Су Бин. Хён Соп попытался ее успокоить: — Конечно. Процент выживания охотников намного выше, чем мы думаем. — Правда? — Ага. Сам слышал от знающих людей. — Надеюсь, с ними ничего не случится. Они вошли в дом. — Кстати, ты говорила, что у тебя есть какая-то бизнес-идея? — вспомнил Хён Соп. — А, точно. Су Бин на секунду задумалась, почесывая затылок, а потом махнула рукой. — Да ну, я тут подумала… Ерунда какая-то. Забудь. — Эй, заинтриговала и в кусты? Рассказывай давай, послушаем. — Не-а, не буду. — Ну и вредина. Они болтали под скрип старого вентилятора, вспоминая детские проказы. Как шлепнулись в ручей, играя в воде; как попались на воровстве яблок в соседском саду и получили нагоняй; перемывали косточки одноклассникам. — Эй-эй-эй! Кстати, ты же вроде по Ха Ён сох? — …Ха Ён? — Юн Ха Ён! Не помнишь? Та, что возле бамбуковой рощи жила. — А-а-а. — Пха-ха! Когда она в шестом классе переезжала, ты так ревел, сопли пузырями! Су Бин схватилась за живот от смеха. Хён Соп смущенно почесал щеку. — Хорошая у тебя память. Я вот уже с трудом припоминаю. — Да ладно, и пятнадцати лет не прошло. Ты же ей вроде записку хотел передать перед отъездом? Отдал в итоге? Хён Соп криво усмехнулся. — Кажется, нет. — Эх, бедолага. Хотя ты тогда таким тихоней был, чуть что — сразу в слёзы. — Я был чувствительным ребенком… А ты по сравнению со мной была настоящим атаманом, да? — Я? Я и сейчас атаман. — Заметно. На стакане с ячменным чаем выступили капельки конденсата. Хён Соп провел по ним пальцем. Холодная влага приятно остудила кожу. Су Бин хитро прищурилась. — Слышь, а ты вообще встречался с кем-нибудь? — Не довелось. Когда мне было? — Ой-ёй. Печаль-беда. Дожил до таких лет и даже не повстречался ни разу. Он притворно надулся и зыркнул на нее. — А сама-то? У тебя-то кто был? Уголок губ Су Бин пополз вверх в кривой усмешке. Она отряхнула шорты и встала. — Как думаешь? — Думаю, был. — Хе-хе. Думаешь? Су Бин лишь загадочно улыбнулась, так ничего и не подтвердив. Хён Соп тоже не стал допытываться. — Уходишь? — Ага. Бабуле скучно одной. Ближе к ужину зайду за тобой. — Хорошо. — А ты чем займешься? — Ну… книгу почитаю, наверное. — Да? Ну ладно, пошла я. — Проводить? — Ой, не смеши. Тут идти-то — упал и носом уперся. Су Бин ушла, и в доме воцарилась тишина. Хён Соп подумал, что хорошо, что она есть в Чансынни. Без нее было бы тоскливо. Он достал книгу, купленную утром в городе. Ничего заумного — пособие для получения лицензии повара. Он никому не говорил, да и случая не было, но готовить он любил с детства. Его нынешней мечтой было накопить немного денег и открыть маленькую уютную столовую. Вскоре он погрузился в чтение. Закрыл книгу он только около пяти вечера. Тело затекло от долгого сидения. Он потянулся и пошел на кухню, достал из холодильника йогурт и выпил. Затем вышел во двор. Дверь уличного туалета была плотно закрыта. Следов вторжения не было. Если бы что-то вылезло, он бы почувствовал. Он перевел взгляд на ворота, вспоминая дневное происшествие. Охотники, пришедшие через туалет, не смогли выйти через эти ворота. Их остановила невидимая стена, как и монстров в данже. А вот они с Су Бин ходили туда-сюда свободно. «Что же это такое, черт возьми?» Работая в бригаде зачистки, волей-неволей наслушаешься всяких баек про мир Охотников и всякую мистику. В этой сфере случалось всякое безумие. Но даже среди самых диких историй он не слышал ничего похожего на то, что случилось с ним. Чтобы подземелье соединилось с домашним туалетом… Хён Соп подошел к туалету и встал перед дверью. Стоит открыть — и там данж. Страха особого не было. Последние пять лет он проводил в подземельях больше времени, чем в собственной квартире. С чего бы бояться теперь? «Зачистка уже закончилась, интересно?» Снедаемый любопытством, он осторожно потянул ручку двери. Хотел лишь глянуть одним глазком и закрыть. Он прильнул к щели. И тут же вздрогнул. Почему виден кафель в клеточку? — Чт… Что за? Хён Соп распахнул дверь настежь. Никакого подземелья. Внутри был… обычный, скучный унитаз. С «того случая» прошло пять дней. Многое произошло. В тот же вечер, когда Хён Соп ужинал, ему позвонили с незнакомого номера. Это был охотник Ким Сок Хо. Он рассказал, что после зачистки в подземелье отправили исследовательскую группу, но дверь, которая была там раньше, бесследно исчезла. Хён Соп тут же сообщил, что и его туалет вернулся в нормальное состояние. Ким Сок Хо помолчал, а затем попросил адрес Хён Сопа. Получив его, он пообещал приехать на следующий день и повесил трубку. Назавтра к Хён Сопу приехали пятеро, включая Ким Сок Хо. Получив разрешение, они начали дотошно исследовать туалет во дворе, даже притащили какое-то громоздкое оборудование. Хён Соп и Су Бин наблюдали за ними издалека. Проверка длилась почти три часа. Но, несмотря на все усилия, закончилась ничем. Исследователи, приехавшие с Ким Сок Хо, лишь разводили руками: «Ничего необычного». Конечно, показания Ким Сок Хо, его отряда, а также Хён Сопа и Су Бин не позволили списать все на галлюцинации. Они решили пока просто наблюдать за ситуацией и уехали. С тех пор прошло еще четыре дня, но ничего не происходило. Хён Соп понемногу начал забывать о случившемся. Ну, знаете… бывают же в жизни необъяснимые чудеса? Он решил считать это одним из них. — Эй, Со Хён Соп! Пошли рыбу ловить! Дзззз… Мирный полдень, наполненный стрекотом цикад. Чхэ Су Бин явилась с рыболовным сачком на плече. — …Что ловить? — Рыбу. Или ты этим кабана ловить собрался? А, ну ты-то, может, и кабана поймаешь. Хён Соп скривился. — Нам сколько лет-то уже? — Эй, для рыбалки возраст не помеха! Не ворчи, пошли давай. Пришлось идти. Они направились к большой реке на окраине деревни и принялись за дело. Су Бин орудовала сачком, а Хён Соп загонял рыбу. Поначалу он ворчал, но втянулся быстро и азартно. Через полдня ведро было почти полным. Правда, улов состоял сплошь из мелкой рыбешки — мелаки. — Одни мальки. Даже на уху не хватит. — Ничего ты не понимаешь. Если их выпотрошить и пожарить — объедение! Су Бин, промокшая до нитки, сияла от гордости. Мокрые волосы прилипли к лицу, напоминая водоросли, и Хён Соп не удержался от смешка. — Чего лыбишься? — Да так. И что, это реально едят жареным? — Говорю же. Мама мне в детстве часто делала. Жарить до хруста и макать в соль — ммм! Хён Соп кивнул, а потом вдруг спросил: — Кстати, а как там дядя с тетей? Живы-здоровы? — Ага. Позавчера звонила, всё у них хорошо. Родители Су Бин были за границей по делам бизнеса. Изначально ехать должен был только отец, но мать заявила, что одного его не оставит, и укатила следом. Так Су Бин и выросла с бабушкой. — Раз уж отдыхаешь, может, слетала бы к ним? — Ой, нет. В Америку лететь — целое дело, да и там я буду как пятое колесо. Эх… Им скоро шестьдесят, а ведут себя как молодожены. Аж глаза режет… — Ну, любовь — это же прекрасно. — В меру надо, в меру. Тц. Пошли домой. — Пошли. Они вернулись, помылись, и Хён Соп пошел к Су Бин. Втроем — он, Су Бин и бабушка — они перечистили всю рыбу. Пожарили. Косточки были тонкие, так что жевалось всё целиком, без проблем. Чем дольше жуешь, тем вкуснее. Как и говорила Су Бин, было действительно вкусно. Плотно поужинав, Хён Соп попрощался с бабушкой и собрался домой. Но Су Бин, прихватив две бутылки соджу и остатки жареной рыбы, увязалась за ним. — Это зачем? Пьянствовать? — А то! Выпьем по-соседски. Мы уже взрослые, нам можно. — Пить с тобой… как-то неловко. — Ой, да брось ты. Чего неловкого? Они устроились за столом во дворе Хён Сопа. Было душно из-за тропической ночи, но в этом была своя романтика. Болтая о том о сем, они опрокидывали рюмку за рюмкой. В детстве сидели тут с мороженым, а теперь — с соджу. Странное чувство. Две бутылки улетели мгновенно. Су Бин хвасталась, что может выпить пять, и действительно выглядела трезвой. Она сбегала домой и притащила еще четыре. — Эй… Куда столько? Мы же не выпьем. — Пф-ф! Всего-то шесть на двоих будет. Знаешь, когда мы с девчонками из «Opal» отрывались, мы впятером по тридцать бутылок приговаривали! — Потому вы и развалились. Здоровье не выдержало. — Заткнись и пей. Бульк-бульк. Звон рюмок не утихал. На четвертой бутылке — то есть по две на брата — лица у обоих раскраснелись. — А ты-ы, я смотрю-ю, кре-епкий орешек? — Я же Пробужденный. Пробужденные пьянеют медленнее. Точнее, пьянеют-то они так же, но при желании могут усилием воли сохранять ясность ума. — Блииин. Не хочу пер-рвой вырубаться-а. Она потянулась к пятой бутылке. Хён Соп перехватил ее руку и отобрал бутылку. — А-а, ну зачем! — Хватит. Ты пьяна. — Чево-о? Я не пьяна, пацан! Ты за кого меня принимаешь?! — Язык уже заплетается. Хён Соп встал из-за стола. Су Бин тут же сверкнула глазами и взвилась: — Эй! Куда подорвался? Выпивка еще осталась! — Всё, хватит. Пора домой. — Домой? Какой домой? К тебе? О-о-о… Со Хён Соп, а ты, оказыва-ается, тот еще извраще… Щелк! Хён Соп отвесил ей щелбан. — Ай! Ау-у! Су Бин схватилась за лоб. На глазах выступили слезы. — Ты че дерешься?! — Хватит бред нести, вставай. Бабушка волноваться будет. — Пф… Моя бабка, а не твоя… Ай, больно же. У тебя рука тяжелая, как кувалда. Весь хмель выбил. Ворча, Су Бин все же послушно встала. Она начала убирать со стола. Жареной рыбы оставалось еще много — наловили они от души. — Поставь в холодильник, потом в микроволновке разогреешь. У тебя же есть микроволновка? — Нету. — Что за халупа, даже микрухи нет. Сковородка хоть есть? — Сковородка есть. — Ну тогда на сковородке разог… Договорить она не успела. БАХ! Со скрипом и грохотом распахнулась дверь уличного туалета. Они синхронно повернули головы. Из туалета вышел человек. Вооруженный, сгорбленный, готовый к бою. Су Бин ткнула Хён Сопа локтем в бок. — Э… Эй… Опять. Опять вылезли. — А… Ага. Вижу. Женщина, идущая первой, заметила Хён Сопа и Су Бин. Ее глаза полезли на лоб. Шестеро следовавших за ней застыли с такими же лицами. Женщина с трудом выдавила: — Вы… вы люди? … Чавк-чавк! Хлюп! Ам-ням! Семь человек, сидя вокруг стола, уничтожали еду, словно не ели неделю. Остатки рыбы. Запасы рамена из шкафа, печенье. Хён Соп выгреб почти всё съестное, что было в доме. Конечно, это не был грабеж. — Извините… Простите, ради бога. Можно у вас попросить немного еды? Мы заплатим, всё компенсируем! Лидер команды охотников, Чхве Ён Джи, так отчаянно умоляла Хён Сопа, что он не смог отказать. У них случилась беда. Чхве Ён Джи и ее отряд хранили весь провиант в одном рюкзаке. И во время неожиданной атаки огненной саламандры этот рюкзак сгорел дотла. В одно мгновение они лишились всей еды. Им пришлось продолжать зачистку на голодный желудок целый день. Узнав ситуацию, Хён Соп без колебаний вынес всё, что было. Наевшаяся Чхве Ён Джи подошла к нему и начала кланяться чуть ли не до земли. — Спасибо! Спасибо вам огромное! Вы нас просто спасли. — Рад был помочь. — Дайте, пожалуйста, ваш номер телефона. Я сейчас в рейде, налички нет, но как только выйдем — сразу переведу деньги! — Да бросьте. Там всего-то рамен да снеки. Стыдно за такое деньги брать. — Нет! Я не могу просто так есть чужую еду и не заплатить! Чхве Ён Джи настояла на своем и записала его номер. Потом вернулась к команде, где бойцы уже доедали остатки риса, вывалив их в бульон от рамена. — Эй, Со Хён Соп. Иди-ка сюда. — А? Су Бин потянула его за рукав. Они зашли в дом. Хён Соп вопросительно посмотрел на нее. Глаза Су Бин странно, лихорадочно блестели. — Ты чего? Случилось что? Су Бин сжала кулачки и выпалила: — Эй! Давай бизнесом займемся!