Хватка Тиффани стала мертвой. Пальцы впились в ткань одежды, костяшки побелели.
— Я спросила, что, черт возьми, произошло! — выкрикнула она, и её голос сорвался на гневный хрип.
Губы Джаррена мелко дрожали, превратившись в бледную тонкую линию. Из его груди вырвался странный, пугающий звук — не то надрывный вздох, не то подавленный всхлип, — но ни единого членораздельного слова так и не сорвалось с языка. Горло мужчины судорожно дергалось, словно невидимый замок сковал его связки. Казалось, чьи-то ледяные костлявые пальцы мертвой хваткой вцепились в его гортань, не давая правде выйти наружу.
Яростный огонь в глазах Тиффани погас, сменившись холодной тревогой. Она медленно, почти нехотя, разжала руки.
— Лайла, — произнесла она, значительно понизив тон, — объясни мне, что здесь творится?
Лайла лишь отрешенно покачала годовой. Крупные слезы градом катились по её щекам, оставляя блестящие дорожки.
— Я… я не знаю, — прошептала она, с силой прижимая ладони к вискам, будто пытаясь удержать череп от взрыва. — Мне страшно… здесь пахнет смертью… нужно уходить! Сейчас же!
Тиффани растерянно моргнула. Ритм её сердца участился, отдаваясь гулким стуком в ушах.
— Что? О чем ты?
— Уходим! — в панике вскричала Лайла, и в её голосе прорезались резкие, истерические нотки.
На этот раз Тиффани не стала спорить. Она бросила быстрый взгляд на Джаррена. Тот замер, превратившись в живое изваяние. Его взор был прикован к ржавой канализационной решетке под ногами. В его широко распахнутых зрачках застыло отражение чего-то столь запредельно ужасного, что разум просто отказывался это принимать.
— Идем, — твердо отрезала Тиффани, хватая Лайлу за локоть.
Джаррен двинулся следом, но его движения были лишены естественности. Он шел медленно, неохотно, словно ноги налились свинцом или сама земля пыталась удержать его на месте. Походка его стала скованной, рваной; он вздрагивал от каждого шороха и шарахался от любой тени, падающей на мостовую.
Троица ускорила шаг. Тиффани собственническим жестом придерживала Лайлу за плечо, непрестанно озираясь по сторонам. Безлюдная улица казалась ловушкой. Чем ближе они подходили к освещенному перекрестку, тем сильнее становилась иллюзия безопасности — хрупкое, обманчивое чувство, которое могло рассыпаться в любой миг.
Джаррен хранил гробовое молчание. Слова покинули его. Лишь изредка он оборачивался назад, туда, где остался люк, и его тело пробивала крупная дрожь.
А там, глубоко в зловонных испарениях стоков, нечто древнее и чуждое наблюдало за ними. Оно затаилось, выжидая идеальный момент. Оно было бесконечно голодным.
Джаррен не выдержал первым. Тонкая нить его самообладания лопнула. Не оглядываясь, он сорвался на безумный бег и исчез в лабиринте переулков.
— Эй! Куда ты?! — крикнула Тиффани, но его и след простыл. Тишина была ей ответом.
Плечи Лайлы мелко затряслись от беззвучных рыданий.
— Мне… мне так… жаль, — выдавила она из себя.
Тиффани в недоумении склонила голову.
— За что ты извиняешься?
Лайла громко шмыгнула носом, размазывая слезы по лицу.
— За то, что я наговорила тогда… за свои слова.
Лицо Тиффани на мгновение смягчилось. Она сочувственно коснулась руки подруги.
— Всё в порядке. Забудь. Но скажи мне честно… что там было, внизу?
Лайла снова вцепилась пальцами в свои виски.
— Я не видела его ясно… но в моей голове не переставая звучит крик. Он вопит: Беги отсюда, пока не поздно!
Голубые глаза Тиффани вмиг стали жесткими, как холодная сталь.
— Но мой брат всё еще там, под землей. Я права?
Лайла помедлила секунду, её губы дрогнули, но в итоге она едва заметно кивнула.
Тиффани расправила плечи, её фигура словно стала выше и значительнее.
— В таком случае, выбора нет. Мне нужно вернуться туда.
Голос Лайлы сорвался на панический визг:
— Нет! Ты не понимаешь! Тебе нельзя… мы не можем туда идти!
— Объясни мне это «не можем»! — потребовала Тиффани, впиваясь в нее требовательным взглядом.
— Там… там сама смерть, — Лайла задрожала всем телом.
— Почему ты так уверена?
Лайла замялась, озираясь по сторонам, и перешла на едва различимый шепот:
— Мое чутье… я чувствую это каждой клеткой. Что-то пошло не так. Мир там надломлен.
Тиффани скептически вскинула бровь, в её голосе послышался горький сарказм:
— И что же, ты теперь у нас дипломированная шаманка?
Прежде чем Лайла успела защититься, гулкий, властный голос разрезал ночной воздух:
— Что здесь за сборище в такой час?
Девушки резко обернулись. К ним приближался шериф Томас Уитмен. Мужчине было далеко за сорок, его форма была идеально выглажена, а руки скрещены на груди в привычном жесте превосходства. Каждая морщина на его лице, каждый жест излучали непоколебимую уверенность в собственной власти.
— Ничего особенного, шериф, — быстро отчеканила Тиффани. Тон её был вежливым, но холодным, не допускающим лишних расспросов.
Не давая законнику возможности вставить слово, она крепко перехватила руку Лайлы и потащила её прочь. Шериф Уитмен лишь проводил их тяжелым взглядом и неодобрительно покачал головой.
— Тц-тц… — пробормотал он под нос. — Сначала братец пустился в бега. А теперь и девчонка тронулась умом. Семейка стоит друг друга.
Лайла бросила последний взгляд за спину. Сердце колотилось в горле. Она чувствовала: нечто темное и выжидающее всё еще следит за ними из глубин канализации. В этот момент она поняла — безрассудная, почти стальная решимость Тиффани может стать единственным щитом против наступающего кошмара.
Тем временем Джаррен, спотыкаясь и едва не падая, брел по узкому проулку, обхватив голову руками. Его разум превратился в поле боя. Каждая тень на стене казалась живым организмом. Каждая трещина в старой кладке извивалась, подобно змее.
Жуки. Тысячи, десятки тысяч хитиновых лапок. Они роились в его воображении, ползали под кожей, копошились в самых потаенных уголках сознания. Он понимал, что это лишь галлюцинация, порожденная ужасом, но это знание не приносило облегчения. Его страх делал их реальными. Он чувствовал, как их острые челюсти раздирают его плоть изнутри, прогрызая путь к свету.
— Проваливайте! Вон! Прочь из моей головы! — истошно закричал Джаррен. Голос сорвался на хрип, эхом отразившись от каменных мешков зданий.
Но эхо вернулось к нему искаженным. Это больше не был его голос. Звук трансформировался в насмешливый, многослойный рокот, в котором сливались тысячи шепотков на забытых языках.
Окружающая действительность поплыла. Стены переулка начали неестественно вытягиваться вверх, стремясь к черному небу. Тени сместились, обретая гротескные, текучие формы.
Джаррен рухнул на колени прямо в грязь. Его колотила лихорадка, холодный пот заливал глаза. В воздухе повис смех — тихий, влажный, чавкающий. Где-то в непроглядной черноте нечто плотоядно улыбнулось. Оно вкусило его страх, ощутило его сладкий привкус и теперь желало добавки.
Лайла… эта девчонка с причудами… она точно знает, что это за тварь, — лихорадочно пронеслось в его угасающем сознании.
Подстегиваемый безумием, он вскочил и бросился назад, пытаясь отыскать её по запаху страха. Весь мир вокруг него превратился в калейдоскоп кошмаров, но мысль о том, что Лайла может быть ключом к спасению, гнала его вперед.
На главной улице Тиффани всё еще не отпускала руку Лайлы.
— Твоя мать… она была из этих? Шаманка?
Лайла отрицательно качнула головой.
— Нет… но у неё был дар. Способность чувствовать приближение беды. Иногда она видела фрагменты будущего в своих кошмарах.
Тиффани замерла, её зрачки расширились.
— Так вот откуда ты знала о моем брате?
Лайла лишь едва заметно кивнула, не в силах произнести ни слова.
В этот момент тишину пронзил дикий, исполненный ярости крик:
— Лайла!
Джаррен вылетел из переулка, как ошпаренный. Его глаза выкатились из орбит, лицо превратилось в маску безумия.
— Это ты во всем виновата! — вопил он, брызгая слюной. — Это из-за твоих проклятий я схожу с ума!
Лайла в ужасе попятилась, прикрывая лицо руками.
— Кья! Берегись!
Инстинкты Тиффани, отточенные годами борьбы за выживание, сработали прежде, чем она успела подумать. Джаррен бросился на них, ослепленный гневом, но внезапно мощный удар сзади прервал его порыв. Он с глухим стоном повалился на мостовую, выбивая пыль из дорожной пыли.
Тиффани резко развернулась. Перед ними стоял парень в расслабленной, почти небрежной позе. На его губах играла дерзкая, озорная ухмылка.
— Доброй ночи, дамы, — вкрадчиво произнес он, отвесив издевательски театральный поклон.
Тиффани прищурилась, узнавая незваного гостя.
— Племянник шерифа…
Парень осклабился еще шире, в его глазах блеснул опасный огонек.
— Джейс Уитмен к вашим услугам, милые леди.
Воздух вокруг них внезапно стал тяжелым, почти осязаемым, наэлектризованным предчувствием беды. Лайла затравленно переводила взгляд с Тиффани на Джейса.
— Оно… оно здесь, — едва слышно выдохнула она.
Лицо Джейса преобразилось в мгновение ока. Веселье испарилось, уступив место ледяной сосредоточенности.
— Уходим. Живо! — скомандовал он.
Не дожидаясь ответа, Джейс грубо схватил Тиффани за запястье и потянул за собой. Лайла, ведомая первобытным ужасом, бросилась следом.
— Стой! — Тиффани едва не упала, пытаясь высвободиться. — А как же Джаррен? Мы не можем его оставить!
Джейс даже не замедлил бега.
— Если мы сейчас остановимся, — отрезал он голосом, не терпящим возражений, — то ляжем рядом с ним. Навсегда.
— Что?!
Улицу разорвал полный агонии вопль:
— А-А-АРГХ… Гх-х-х-х!..
Тиффани на бегу оглянулась через плечо. Картина, представшая её взору, навсегда врезалась в память.
Джаррена волокли по земле назад, к той самой решетке. Из глубокой тени канализационного стока высунулись чудовищные конечности — неестественно длинные, обтянутые бледной, почти прозрачной кожей. Они обвивали его лодыжки, торс, сдавливали горло. Рот мужчины был раскрыт в беззвучном крике, глаза были готовы лопнуть от давления, пока тьма дюйм за дюймом засасывала его в бездну.
— Нет… нет! НЕТ! — донесся его последний, захлебывающийся крик.
Уличные фонари над их головами затрещали и погасли. Крик резко оборвался. Тишина обрушилась на город, тяжелая и неотвратимая, словно крышка гроба. В районе люка воцарилось спокойствие. Там больше никого не было. Только пустота.
Джейс еще сильнее сжал руку Тиффани, заставляя её отвернуться.
— Не смотри туда. Если хочешь жить — не смотри.
Лайла бежала, зажав уши ладонями, а её плечи сотрясали рыдания. Где-то там, внизу, нечто довольно рассмеялось. Это был тихий, влажный, хлюпающий звук, полный садистского удовлетворения. И этот звук был слишком близко.
Джейс продолжал бежать, не сбавляя темпа.
…
Они остановились лишь в темном углу заброшенной лавки, прижавшись спинами к холодной, шершавой кирпичной кладке. Город вокруг них словно вымер. Тишина была настолько абсолютной, что казалось, само время остановилось, затаив дыхание в ожидании следующей жертвы.
Тиффани первой нарушила молчание. Её голос был тихим, но в нем звенела сталь:
— Теперь ты расскажешь, что здесь происходит. Без недомолвок.
Она смотрела в пустоту перед собой, снова и снова прокручивая в голове сцену расправы над Джарреном.
Лайла съежилась, обхватив колени руками, её всё еще била крупная дрожь. Джейс прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в пальцах.
— Успокойтесь, — выдохнул он. — Здесь это нас не достанет. Сюда ему хода нет.
Тиффани вскинула голову, в её глазах вспыхнул гнев:
— Что ты несешь? Кому — ему?
Джейс ответил пугающе спокойным тоном:
— Оно всё еще слепо. Пока эта тварь не поставит на жертву свою метку, оно не способно причинить прямой вред. По крайней мере, сейчас.
Тиффани мгновенно подобралась, впиваясь в него взглядом:
— Слепо? Погоди… откуда такие подробности? Кто ты такой на самом деле, Джейс Уитмен? Откуда у племянника шерифа такие познания о монстрах из канализации?
Джейс выдержал её взгляд, его лицо было непроницаемым.
— Ты ведь и так меня знаешь, Тиффани. Мы знакомы вечность.
— В том-то и дело, что я тебя знаю, — отрезала она. — Ты — мажор, племянник шерифа, местный задира. Но то, что я видела сегодня… это не про тебя.
Лайла, поборов страх, подняла заплаканное лицо на Джейса:
— Ты… ты тоже меня знаешь?
Джейс моргнул, переводя взгляд на неё. Его маска на мгновение дрогнула.
— Я?
Голос Лайлы стал совсем тихим, почти не слышным:
— Ты издевался надо мной в школе. Постоянно.
Джейс замер, словно наткнулся на невидимую преграду. В его памяти всплыли обрывки прошлого: едкие насмешки, злой хохот, его собственные слова, бьющие наотмашь. Он увидел себя прежнего — жестокого и недалекого подростка, который самоутверждался за счет других.
— Неужели?.. — пробормотал он, и на его лице отразилась нескрываемая горечь. Внутренний голос зло прошипел: «Ну и дерьмом же ты был, Уитмен…»
Он выпрямился и на этот раз посмотрел на Лайлу иначе — открыто и серьезно.
— Прости меня, — произнес он очень тихо, но в этом коротком извинении чувствовалась искренность, которой не было в нем раньше. — Я был идиотом.
Лайла уставилась на него, пораженная этой внезапной переменой. Тиффани продолжала изучать его, подмечая каждую деталь, каждое мимическое движение. Она чувствовала, что Джейс проговорился, выдал больше, чем собирался. И она не намерена была оставлять это без внимания.
Где-то глубоко под их ногами, в сырой и вонючей тьме, нечто колоссальное и чуждое шевельнулось. Оно было слепым, оно было голодным, но оно училось. Оно познавало этот мир через страх своих жертв.
Обновлено: 23.01.2026